Я сестра Седого

      В ноздри ударяет запах свободы, он пьянит лучше любого алкоголя. Боже, я сидела взаперти целых три дня! Поднимаю голову наверх, смотрю на ночное небо. Сверкают звезды, мне на лицо приземляется рой снежинок. Наблюдаю за их танцем. Я — единственный зритель. В это мгновение кажется, что это представление природы создано специально для меня. Странное и непередаваемое никакими словами ощущение заставляет меня улыбаться. Но стоит обернуться, как радость бесследно исчезает. Одного взгляда на одинокий серый Дом достаточно. Эти бедные мальчишки, добровольно заточенные в этом месте, должно быть, несчастны. Весь их мир — это Дом. Да, сначала он казался мне колоссальным, но он не в состоянии заполнить пустоту сердца. Мальчики словно Маленькие принцы, живущие каждый на своей планете. Неужели они не чувствуют себя там одиноко? Неужели им не надоедает однообразие? Неужели им не хочется спуститься на Землю? Я не в состоянии понять их.       Так странно, эту зиму я встречаю в новом облике, с новой прической. Непривычно не ощущать проказника-ветра, играющего с моими волосами.       Подхожу к ограде. Ральф говорил, что где-то здесь должна быть дыра в сетке — крохотная нора в Наружность. Нахожу ее довольно быстро, пройду через нее и окажусь в обычном мире, шумном и живом.       Интересно, как же выглядит этот таинственный друг моего брата? Просто мне не доводилось слышать о его существовании. — Вы здесь? — тихо спрашиваю, особо не надеясь получить ответа. Но он следует незамедлительно в форме приказного тона: — Евгения, ко мне.       Скажу честно, я удивлена. Не думала, что услышу этот голос так скоро. Голос, по которому я безумно скучала. Тотчас же я послушно, согнувшись чуть ли не втрое, ползком преодолеваю разделяющую нас преграду. Не удерживаю равновесия — падаю в снег. Мне галантно подают руку, поднимают, отряхивают от снега; я как-то особо и не сопротивляюсь. Я зачарована, попадаю в освещенное царство фонарей. Возвращаюсь в реальность, концентрирую внимание на лице Леши, словно убеждаясь — мне не померещилось. Он и впрямь стоит передо мной в своей синий шапке с бесящим помпоном и с красным от мороза щеками. Видимо, тут уже давно. — Должен же прийти друг моего брата. С каких пор ты сменил статус? — спрашиваю я у него. — С каких пор ты сменила статус в паспорте? — парирует он, усмехаясь, — Ну и дурочка же ты. Все еще веришь в сказки дядьки, тебе ведь уже даже не десять.       Это правда. Седой действительно мой дядя, а если точнее — брат моей матери. Но у меня язык не поворачивается назвать его так. Седой молод душой, а между нами особая связь, он мне намного ближе, чем моя настоящая сестра. — Пришел нотации читать? — устало задаю я вопрос. Я рада его видеть, так почему при встрече он морозит мозг, давя на неправильность моих поступков? Думаю, я не особо жалую критику, даже такую завуалированную. — Если хоть половина из тех рассказов правда, то… — смешок срывается с моих губ: то есть теперь он верит в сказки моего брата. Какое непостоянство! — То ты в опасности! Я молчу. А что мне нужно сказать? Я ведь знаю, что Леша хочет услышать, какой ответ удовлетворит его. — Ой, ну всё! — восклицает он, — Жень, выключай уже свои фары!       Странно слышать свое имя, оно остается витать в воздухе, эхом отдаваясь в моей голове, напоминая, кем же я на самом деле являюсь. Не Мышью, а Евгенией.       Когда люди проводят вместе массу времени, то у них появляется масса общих выражений, значение которых понятно лишь им. Мы не являемся исключением. Под «фарами» Леша подразумевает мои глаза. Как он утверждает, когда я злюсь, то мои глаза наполняются недобрым огоньком. Неудивительно, что Леха замечает это, все же лучшие друзья на века. — Ладно, проехали. Я ведь узнаю этот взгляд. Прекрасно понимаешь, что я прав, но в силу своего упрямства не можешь этого признать. — Для него я — словно открытая книга. И снова он подтверждает это, буквально озвучивая мои мысли. — Как ты можешь знать меня лучше, чем я сама? — риторически спрашиваю я, а Леха лишь пожимает плечами, мол, «элементарно, Ватсон». — Эй, Женек, ты что опять без перчаток? — недовольно бурчит он, словно старикашка какой. Откуда, собственно, узнает? Все это время я специально прячу руки в карманах. — Зануда ты жуткая. Тебя бы к Фазанам — с легкостью стал бы их Вожаком! — пытаюсь сменить тему, надавливая на его любопытство. По закону жанра, он сейчас должен спросить, что же за Фазаны такие. Ага, как же…       Он ждет моего чистосердечного признания. Ничего не остается — вытаскиваю ладони из теплого убежища, демонстрирую голую кожу. Зрение орла не подводит, Леша тотчас же замечает труд Лэри, но не успевает наорать на меня. Я не жалуюсь, но мой друг очень дотошный малый. Важно видеть недостатки друзей. Идеальных ведь не бывает.       В общем, хватаю его под руку, говорю, что у нас очень мало времени. Вру, на самом деле времени намного меньше, чем просто мало. Минут десять, чтобы надышаться свободой, впитать в себя город. Не противный одеколон, не вонь сигарет и сушеных трав… Даже запах выхлопных газов машин сейчас дарит мне бурю эмоций. Словно и не было этой чудовищной ошибки. Мы идем по улице, толкаем друг друга в сугробы и хохочем. Бродить с Лешей — словно окунуться в прошлое. Я не могу отделаться от впечатления, что в Доме я тусуюсь намного дольше. Я — Золушка, и мой бал для меня заканчивается. Мой принц провожает меня до портала в пугающий мир, приходит пора прощаться.       Напоследок он спрашивает, какую кличку мне дали. Вздыхая, признаюсь. — То есть ты еще не включала своего внутреннего философа и психолога? Не впускала в ход тяжелую артиллерию? — спрашивает он. Одни вопросы.       Леша всегда смеялся над моим ненормальным умением думать вслух и высказывать абсолютный бред, находить странные связи, объединяя абсолютно непохожие объекты. — Дружба есть обоюдная зависимость людей друг от друга. Если же слабый зависит от сильного, то это либо паразит, либо прилипала тот еще, — хохоча, цитирует он теорию, придуманную мной пару недель назад. Тогда это не казалось таким уж бредом, но в звучании Леши все приобретает иные краски. Щеки пылают. А Леха продолжает свой монолог. — То есть наша дружба была настоящей всего пару месяцев, пока ты была безнадежно влюблена в меня в младших классах? А сейчас это просто ерунда на палочке, ведь только я завишу от тебя, а ты спокойно можешь смотаться в Дом и забыть меня, подружившись с пятьюдесятью парнями.       У Леши получалось просто гениально серьезным голосом твердить абсолютно несерьезные вещи. — Не правда! — я машу руками, пытаясь оправдать свое честное имя. — Я всегда любила только тебя и буду любить всегда, — смеясь, обещаю я. — Смотри только там никому не скажи, что ты по парням! — восклицает мой друг, а в следующее мгновение неожиданно толкает меня к проклятой дыре, — Все, проваливай, Мышь.       Со стороны Леша может показаться грубым, но я-то знаю, что он терпеть не может прощаться. Леша собирается уйти, даже пару шагов к дороге делает. Но королева драмы во мне не может сдержаться, бросаюсь следом, хватаю его за руку, крепко держу, не собираясь отпустить. Неизвестно, когда я его увижу, хочу услышать его смех. Он вырывается, крича, что «не гей». Я смеюсь, он смеется в ответ. Отпускаю его, уже действительно пора и мы оба знаем это. Я обнимаю его, положив голову ему на плечо, стою так минуту. Шепчу: — Только не говори ей.       Я, надеюсь, что Леше хватит смекалки не выболтать обо всем произошедшем. С сестрой у нас были довольно-таки паршивые отношения. Она всегда уничтожала все мои старания, так что стоит ей узнать… И все закончится. — Клянусь, от меня ничего не узнает, — обещает он, а мне остается поверить его слову, потому что Леша всегда сдерживал обещания. Я отправляюсь в иной мир, ныряя в портал. С другой стороны Дом такой же мрачный и неприветливый.