Я сестра Седого

      Ещё пару деньков, и в Доме воцаряется настоящая идиллия. Вернее, я больше не удивляюсь причудам этого места. Чудачества состайников для меня становится вещью привычной и естественной. И в эту гармонию яростным ветром врывается настоящий серый волк в растянутом свитере с прорезями на локтях, со странной чёлкой и с дурным нравом. Плюс ещё один вредный житель Четвертой, пожалуйста, дайте мне терпения. На самом деле больше жизни обожаю я апатичного Слепого, который мало реагирует на происходящее, чем колких на язык парней.       Впервые я встречаю нарушителя моего покоя в коридоре, едва завидев новую личность, которая явно не относится к стае Птиц, Крыс или Псов, я немного удивляюсь. У меня неплохая память на лица, поэтому точно могу сказать: я не видела этого паренька раньше. Неизвестный идёт позади меня, громко топая. Оборачиваюсь, с любопытством разглядываю, а он даже меня не замечает! Я едва успеваю вжаться в стену, видимо, парниша собирается шагать напролом. Хамство, ей богу! Хочу крикнуть что-то вдогонку, но всё, что остаётся — глядеть, как тот исчезает из виду. — Как думаешь — он красавчик? — шепот раздается у меня над ухом, я подскакиваю на месте от неожиданности. Как же Рыжий обожает вот так подкрадываться ко мне. — А он что в твоем вкусе? — отвечаю вопросом на вопрос, локтём ударяя хранителя моей тайны в бок — для профилактики. Тот отстраняется от меня, переставая раздражать мой слух своим дыханием, — Не боись, не отобью мальчугана. Мы ведь всё же подружки.       Рыжий лишь вздыхает и начинает свой очередной чрезвычайно длинный монолог: — Так рисковать… И ради кого? Нет, я понимаю… Я ведь всё понимаю… Нет, не всё, я не понимаю, что их связывает… Так рисковать? Зачем… И вообще это противоестественно и неправильно… Как бы не было трудно мы ведь должны не идти на поводу у своих желаний, так ведь? Я прав, Мышь? Правильно то, что правильно. Не верно то, что не принимается Законом. То, что должно было произойти и не произошло, как клубок завертеться и будет ведь хуже. Почему бабы такие идиотки? И почему меня в это впутали? И я почему-то впутать меня позволил… Только и думай об этом сутки напролёт! А потом спрашивают: Рыжий, почему ты так усердно хлещешь спирт? Да, потому что достали меня!       Стоит ли говорить, что я в очередной раз запутываюсь в его речах? Теперь вздыхаю я, хватаюсь за голову: — Боже, Рыжий, ты вообще чего несёшь?       Мой крестный лишь разводит в сторону руками: — Да, брось Мышь, тебе не понять всё равно!       В следующее мгновение Рыжий скрывается за дверьми Второй, а я ещё две минуты стою и думаю над его словами. Вернее, злюсь — очень сильно. Он только что назвал меня тупой? Смысл нести подобную ахинею так долго, при этом толком ничего не объяснив? Верно, неверно… Клубки какие-то, с каких пор Рыжий так сильно полюбил метафоры? О чём он вообще? Причём здесь алкоголь? — Ты странный, — это всё, что я говорю, а после направляюсь к себе. А в моей голове бушует ярость на Рыжего, вечно что-нибудь сморозит, а я размышляю дни напролёт и ищу скрытые подтексты. Надоедает, если честно.       Захожу в комнату, а там тот самый парень. И не просто находится, а разваливается на общей кровати. Рядом с ним спиной к двери сидит Сфинкс, его фигура сгорбившаяся, он чего-то берется изучать пол. — Пылесос, который сломался однажды, вряд ли будет функционировать в будущем, — слышу я голос неизвестного паренька. Словно хозяин комнаты здесь, ей богу. Это, наверное, тот самый Волк, больше как бы некому.       Так в этом Доме вообще есть пылесосы? Он же чудовищно отсталый! Традиции прежде всего, вот и подметайте пол веником. — Да, что-то вообще проблема за проблемой, — отзывается Сфинкс. Не думала, что сломленные пылесосы такая огромная проблема.       Пора выдать своё присутствие. Нарочито громко подхожу к подоконнику, по дороге кивая Сфинксу. Я вообще-то плоха порой бываю в плане знакомств, поэтому незнакомцев в чаще всего игнорю вовсе. — Ходят тут всякие — подслушивают, — бросает парень с серой чёлкой, переворачиваясь на спину. Я даже рот разеваю от удивления. В смысле подслушивают? Да мне глубоко плевать на их разговоры! Так и говорю, не забыв послать пришедшего куда подальше. Да, Рыжий меня вывел немного ранее, так что я на взводе.       И тут начинается такое… Я мало, что помню из этого. Кажется, я кричала очень громко, Волк вторил мне точно таким же тоном. Там была масса оскорблений, вслух которые я не повторю никогда, ибо я культурная девочка всё же. Волк чего-то вскакивает, размахивает руками. — Да я тебя раскатаю сейчас, как Лэри! — зачем-то говорю я, а мой голос срывается на визг.       Поражает меня Сфинкс, который лишь тяжело вздыхает и произносит: — И чего вам спокойно не живется всем? Достали.       А он прав-то. Чёрный в последнее время цепляет всех, агрессивным становится даже в трезвом виде. Меня, конечно, не трогает. Но вот с Лордом что-то постоянно делит.       Волк постоянно советует мне замолчать в грубой форме, но при этом не затухает сам, продолжая месить с грязью всех приходящих новичков.       Спасает ситуацию звонок. Сфинкс громко командует: — Пошли есть.       Мы тут же ретируемся и затыкаемся, послушно следуем за ним. По дороге встречаем Рыжего. — Ты чего такой красный? — задается тот вопросом, а я готова зарычать. Но молчу, я уже и так за сегодня сказала слишком уж многое. — Терпеть не могу исключение из правил, — шепчет мне Рыжий, я едва разбираю его слова.       Конечно же, принимаю на свой счёт. Я сейчас подобна оголённому проводу: — Так не терпи!       Кричу и ускоряюсь, догоняя Сфинкса. Рыжий дурак какой-то, а Волк агрессивный. Зачем они продолжают меня выводить из себя? Что за день такой дурацкий? Тогда я ещё не знала, что это лишь начало…       Вся стая рада Волку, а вот Волк не рад стае. Он лишь гладит по волосам Толстого. Похоже, он только его и ценит. — О! Волк, наконец-таки сбежал из темного царства к людям? — восклицает Табаки, радостно так хлопая в ладоши, — Предлагаю сегодня замутить потрясающе феерическую вечеринку в честь возвращения нашего любимца! Эй, ребят, вы как?       Македонский молчит, это не удивительно. Но его бледность меня поражает, видимо, Волк конкретно так издевался над ним в прошлом. В моих глазах Волк тиран какой-то: топит котят и ест младенцев двадцать четыре часа семь дней в неделю.       Горбач улыбается, кивает, он рад встрече. Чёрный вроде тоже, даже говорит: — Наконец-то ты вернулся.       О боже, нет. Чёрного нужно оградить от выпивки! Никакой пьянки-гулянки, мальчонки! Кто слышит мои мысли? Конечно же, никто.       Ловлю на себе взгляд Рыжего, который портит мне аппетит. Отбрасываю вилку со словами: — Табаки, котлету будешь?       Тот тотчас же ворует у меня из тарелки деликатес: — Мышь, а ты как? Пойдешь на нашу вечеринку в честь возвращения Волка? Заодно и познакомитесь…       Я усмехаюсь, становясь объектом внимания всего стола. Поясняю свой смешок: — Спасибо, конечно. Благодарю за приглашение Табаки, но давайте-ка без меня в этот раз. Я уже успел познакомиться с этим человеком, и у меня сложилось не шибко хорошее мнение о нём.       Гляжу на Волка, он корчит гримасу: — Что за странные новички пошли? Бесстрашные какие-то… И безрассудные что ли…       Тут у Сфинкса начинается нервный тик, видимо, всё это время он пытается намекнуть мне заткнуться. Спасибо за заботу, но не сегодня. Прости, брат, я и так слишком уж долго молча терплю их издёвки. Волк лишь последняя капля, пора показать этим напыщенным самовлюбленным идиотам, что в общении существуют границы. Волк, Лорд, Лэри и остальные получат за все мои обиды. — Ты что, я лишь пытаюсь подражать вам, любимые мои, — улыбаюсь ядом. Это очень милая перепалка. В столовой она мне нравится намного больше. Ни один из нас не повышает голос, словно болтаем о погоде. — Мышь, — зачем-то пытается влезть в разговор Лэри, — пора бы прикусить язык уже.       Командуют мной, смешно. Неужели эти парни считают, что манипуляция мной возможна? Пора бы меня изучить. Я всё же в Доме больше месяца.       Хочу ответить, Волк тоже собирается, Сфинкс коротко бросает: — Не здесь. Потом.       В смысле «не здесь»? Просто как бы тут можно быть смелой, выпендриваться сколько влезет, ибо в столовой взрослые… Если что, то спину прикроют. А за закрытыми стенами как бы стремненько немного и одиноко…       А между тем обед подходит к концу. Парни поднимаются почти одновременно, приходится и мне вставать. Иду за ними с поникшей головой. Думаю, всё, час расплаты пробил. Ладно, какая разница. Дорога мучительна, а я всё продолжаю огрызаться. Как бы теперь уже смысл отнекиваться, коль начала претензии предъявлять, то не заканчивай на достигнутом — иди до конца. Высказываю им всё, что таилось в моём сердце ещё с первого дня. Особенно сильно достаётся Лорду, который всё это время выставляет, как абсолютную тупицу. — Сколько нового о себе узнаешь, — лишь говорит Лорд, не извиняясь за свое поведение.       Тут мы подходим к двери в нашу комнату, Сфинкс дёргает ручку в усиленном темпе. Провал и провал. — В чём дело? — Спрашивает Табаки.       Оказывается, дверь заперта. Ключа нет, а кто внутри мы понятия не имеем. Здесь не хватает Слепого и Чёрного, который сваливает из столовой одним из первых. — Там Чёрный. Кончает с собой, — произносит Шакал, а меня начинает трясти с его комментария просто ужасно.       Табаки знает Чёрного дольше, чем я. Соответственно лучше. Он понимает, о чём говорит. — Не стыдно тебе? — спрашивает Горбач, — Мы и так волнуемся.       Я со свойственной своей истеричностью шустро обхожу парней, приближаюсь к дверям и начинаю дубасить по ней, при этом крича: — Чёрный, пожалуйста, не надо! Я понимаю, что эти дебилы такие придурки! Но не нужно… Это временное, вскоре закончится… Или знаешь, давай сделаем это вместе?! Я тоже устал от них, сил уже нет терпеть! Они все зазнавшиеся идиоты! Вечно выставляют меня дураком и не принимают! Вечно подшучивают, не понимая, что их шутки тупы и обидны! Прошу, только дверь открой… Я один тут не смогу, правда… — Проблемы? — слышу я скрипучий голос Стервятника, оборачиваюсь. — Что-то с дверью?       Я замираю, замечая моих парней. Бледная половина стоит, разинув рты. Бурая, сжимая кулаки. Мой взгляд блуждает по коридору: от одного лица к другому. И страх сковывает сердце. Концентрируюсь на Стервятнике, парень весь в чёрном. Светлые волосы совершенно не вписываются в его образ. Залипаю на его волосы, интересно, почему он никак их не покрасит в чёрный? Не хочет окончательно превратиться в тёмное пятно?       Отхожу от двери, пропуская маэстро выполнять свою работу. Гремят отмычки, впервые наблюдаю за этим, становиться любопытно. Знаете, думаю, этот навык пригодится мне. Намного проще раскрывать тайны Дома, если перед тобой нет закрытых дверей. — Стойте! — кричит знакомый голос, что же тут Рыжик позабыл?       Стервятник толкает дверь, та послушно отворяется. Никто стоять не собирается. Рыжего игнорируют. Мы тотчас же залетаем в комнату, Стервятник тоже с нами. Где-то в прихожей опять голос Рыжего: — Погодите.       Табаки не собирается ждать, я тоже. Там ведь Чёрный! Но в спальне никого не оказывается. Не то, чтобы я разочарована. Просто приведения меня пугают.       Горбач спрашивает: — Кто же тогда запер?       Ответом служат две ноги, которые весьма кстати свешиваются с полки Лэри. Они длинные, в чёрных чулках. Безусловно, женские. Девичья зависть берет вверх над любопытством, вздыхаю, я бы тоже хотела такие ноги. Так, между тем, девушка спрыгивает и передо мной незнакомка, подмигивающая разрисованным глазом в тушевых подтеках Парни чего-то ополчаются на неё, абсолютно странно реагируя. Лэри хватается за сердце, Горбач закрывает глаза, один Волк истерически смеется.       Она приветствует нас, я говорю ей: — Привет.       Но мой голос тонет на фоне Горбача: — Что ты здесь творишь?       В непонятных ситуациях Горбачу следует задавать вопросы постоянно, ибо у него выходит получать отменные ответы незамедлительно. На этот раз с полки свешивается Слепой. Улыбаюсь ему, с виду такой суровый, а сам способен на чувства. Я не думала, что он с кем-то встречается в тайне. Неизвестную уводит Рыжий, подобная комбинация меня невольно поражает. Гляжу на него, он виновато разводит плечами. Так Рыжий знал, что они встречаются, и помогал им это скрывать? Мило, очень мило.       Лэри начинает истерить по поводу своей кровати, а я же поражаюсь, каким мелочным можно быть. Тут настоящая любовь, чувства, а Лэри о своей постели печётся.       Сфинкс выглядит немного шокировано, садится прямо на пол, я сажусь рядом с ним. Молчание рушит Табаки: — Ну как? Как она на ощупь, не очень костлявая? — Я, пожалуй, пойду, — говорит Стервятник. — Кажется, я вам больше не нужен.       Вот честно, я не горю оставаться наедине со своей стаей. Во-первых, слушать обсуждение девушки — не для меня. Во-вторых, слишком много я грубости в коридоре сказала. Может, они решат меня побить? — Стервятник, — тихо шепчу я, цепляясь за крохотную нить надежды, — может быть, там, куда ты идешь, тебе нужна какая-то помощь? Я готов помочь в любом деле!       Намёка он не понимает, уходя, лишь бросает: — Да, вроде, нет. Я учту твою инициативность в будущем и позову, если что. У нас там скоро перестановка мебели планируется, не помешают лишние руки.       Мне не нужно в будущем! Мне нужно сейчас! Всё-таки следовало валить раньше, ибо до меня доносятся обрывки фразы Слепого: — А знаешь, это на самом деле забавно. Не хочешь попробовать? Я её позову. Выгоним всех… ну и Лэри тоже пускай остается…       Не то чтобы я фонарею, я просто немного фигею. Я тут планирую свадьбу Слепого, скрещиваю и представляю их детишек. Они такие милые, бегают в моих мыслях по Четвертой, улыбаются беззубой улыбкой… А Слепой прерывает всякие фантазии одной фразой. Я закусываю губу, готова закричать.       Подобное потребительское отношение к девушкам меня поражает. Но я не могу стерпеть, когда парни дружным коллективом начинают обсуждать внешность Габи. — Ни одна девушка этого мира не заслуживает подобного отношения. — вмешиваюсь я в их разговор. — Каждая девушка индивидуальна по-своему. А вы неотесанные придурки, если не понимаете этого!       Вдобавок абсолютно перегибаю палку, тычу в сторону Слепого пальцем и восклицаю: — Особенно ты.       Тут же понимаю, что натворила нечто ужасное. Вскакиваю с пола, стремглав бросаюсь к двери, выскакиваю в коридор. Там меня настигают. Проклинаю свой выбор. Зачем я напялила эту толстовку с капюшоном? Меня хватают за капюшон, пытаются втащить обратно в комнату. Брыкаюсь из последних сил, стоящий позади очень сильный. — Что ты сказал? — спрашивает Слепой спокойно так, но это безразличие пугает хуже любого гнева. Отчаяние и страх придают мне особую энергию, один единственный рывок — удаётся вырваться. Бегу куда-то со всех ног. Впереди — Рыжий. Единственный спасательный круг в моей жизни. Бросаюсь к нему, хватаю за локоть, шепчу: — Ты меня терпеть не можешь, но в последний раз — спаси.       Он кладёт мне руку на плечо, ведет куда-то: — С чего ты взял, что я тебя терпеть не могу?       Послушно следую за ним, в комнату-то нельзя в ближайшую вечность точно: — Ты же сказал, что не любишь исключение из правил.       Мой крестный смеется, по-доброму так: — Но тебя-то я обожаю, уж слишком весёлое ты исключение, вечно с тобой что-то происходит.       Локтём ударяю его в бок, он не перестает смеяться. Говорю: — Я нахамил Слепому… Он меня убьет, как думаешь?       Просто я так именно и думала. И в мыслях вместо роскошной свадьбы Слепого и Габи представляю кровавую сцену своего жестокого убийства.       Он заводит меня в Кофейник, там всеми делами руководит Кролик — это единственное, что я знаю об этом месте. Вижу столик, где в одиночестве тусуется Стервятник. Грустный такой, жалко его. Не знаю, мне кажется вот он — потенциальный самоубийца.       За его столиком три стула, думаю, что судьба. Нас как раз трое и выйдет. Иду к нему, сажусь на стул. Рыжий проходит мимо меня, вопросительно гляжу на него. Он зачем-то притаскивает четвертый стул. Дурачок, совсем из-за своих очков ничего не видит?       Подходит к нам парень с выпирающими передними зубами и в ошейнике: — Дорогие, чего хотите? — Нам со Стервятником как обычно, — отзывается Рыжий.       Тут во мне просыпается любопытство, и я говорю: — И мне того же, что и им.       Рыжий проводит рукой по воздуху, словно зачёркивая мною сказанное: — Ему кофе.       Тупо гляжу на него секунду, а после упрямо настаиваю: — Мне того же, что и им.       Это уже не просто любопытство — это уже моя чертова принципиальность. — Ага, малыш, а платить ты, конечно же, сам будешь? — Потакает меня деньгами этот козел, я злюсь. Мелочный, очень мелочный, каждую копейку считает. — Кто платит, тот и решает. — Тогда… — начинаю я, — тогда мне вообще ничего не нужно от тебя. Рыжий. Мне жаль, что мой крестный такая скупая жадина! — То есть ты сегодня решил со всеми Вожаками поссориться? Стервятник у тебя на очереди? Поэтому к нему подсел? — задается Рыжий вопросом, глядит на меня, пряча свои глаза за очками. Кролик нетерпеливо переминается с ноги на ногу. — Глупый, ты ж врагов серьезных наживешь. А с утра не проснёшься… — Это угроза? — тотчас же восклицаю я. — Это забота… — бросает крестный, а я вздыхаю.       Пытаюсь ответить ему кратко, но довольно-таки доступно его уровню развития: — Так засунь её себе…       Меня прерывает усталый голос Стервятника: — Я оплачу, Кролик, принеси нам три.       Смотрю на Стервятника с благодарностью, улыбаюсь ему в тридцать два зуба. Кролик облегчённо вздыхает, а Рыжий шепчет мне на ухо: — Улыбаешься любому, кто оплатит алкоголь? А ты плохая девчонка.       Под столом бью его по животу, он отстраняется, произносит: — Не волнуйся, Стервятник, мы не тебя обсуждали. Так, дела семейные.       Хотя, я сомневаюсь, что Стервятнику вообще есть какое-то дело до этого. Мне вот некомфортно вообще звать Стервятника так. Это слишком обидно, что ли… Я так к Горбачу очень долго привыкала. — Стервятник, не грусти слишком сильно, завтра вот новый Закон примут. Девчонки будут ходить к нам, а мы к ним, весьма забавное зрелище. — Рыжий мечтательно улыбается улыбкой идиота. — Найдешь себе красотку… — Точно! — Поддакиваю я. — Ты ведь очень м… — хочу сказать «милый», но вовремя меня Рыжий толкает в бок. Да, если бы я была парнем, а мне второй заявил, что я милый… Я бы, наверное, подумала чего-то не то. Стервятник тем временем глядит на меня, видимо, ожидая продолжение фразы. — Дружелюбный?       Рыжий ржёт так, комментируя: — До слёз.       Кажется, я краснею. Плевать, нам приносят напитки наши. Кролик кладет их на стол и уходит. Стервятник говорит: — Кролик, мне, пожалуй, повторить не мешало бы. Компания, что надо.       Я, думаю, это ирония, но не обижаюсь. Слишком зачарована содержимым стакана. Какая-то очень темная странная жидкость. Стервятник делает большой глоток. Я лишь прикладываюсь губами и осторожно отпиваю капельки две. Сначала хочу понять, что это, а после кинусь в омут с головой. Рыжий же одним глотком осушает свой стакан и тянет ручки к моему, отбирает. Я пытаюсь вернуть свою драгоценность, но Рыжий быстро опустошает и его. Я ударяю кулаком по столу: — Рыжий! Это мне Стервятник купил! Не тебе!       Терпеть не могу сейчас своего крёстного, если ты знаешь, что не обойдешься одним стаканом, так заказывай два… Зачем лезть отбирать чужое? Эгоист… А он возвращает мне абсолютно пустой стакан, не чувствуя при этом вины. — Мы не в детском саду. Обойдитесь без драк, пожалуйста. — советует Стервятник.       Ага, у нас тут всё-таки приличное общество… Как же, верим охотно. Давно из-за алкоголя не дралась. На самом деле никогда, даже начинать не хочу. — Ну, так, Стервятник, какой ты там говоришь у тебя идеал девушки? — начинает Рыжий расспрос с пристрастием, облокотившись на стол. — Ты что и ему кого-то подгонишь, сводник ты недоделанный… — говорю я, добавляя: — Стервятник и сам справится, он парень самостоятельный. — Завидуй молча, и до тебя очередь дойдёт! — фыркает Рыжий. Точно не понимаю, что имеет в виду его пьяный язык. То ли он собирается искать мне девушку, то ли планирует подложить под кого-то точно также, как и Габи. — Только попробуй, придурок, не уважающий права девушек. И я лично тебе врежу, — он ржет, хватает меня за руки, я пытаюсь вырваться, — Стервятник, гляди, сейчас как врежет этими малютками-кулаками! Живого места не останется — лишь одна огромная лужа крови! Сделай тогда напиток и вручи Слепому! — Кролик! Умоляю, скорее! — просит Стервятник, — еще как минимум десять тащи! — Кто-то планирует нажраться в щи? — в рифму ему отвечает чей-то голос, после я слышу скрежет. Рядом со мной оказывается ещё один стул. — И на меня один прихвати, я вернулся!       Вообще, от Волка как бы уже пахнет. Так что походу, он с тусовки пришел. Интересно, а там бесплатно наливают? И я как бы оказываюсь между Рыжим и Волком и чувствую очень явно: что-то происходит. Холодно вдруг так становиться, эти их взгляды, которыми они переглядываются, молча. — Не думай, что я пришел благодарить, — произносит Волк, бросаю на Стервятника непонимающий взгляд, он, вроде, тоже не в теме. — Брось, оставь при себе. Ты же знаешь, эти слова никому здесь не нужны. Только зазря переведешь воздух, — отзывается Крестный. Тут появляется Кролик. Выставляет на стол пять стаканов, обещает принести остальные чуть позже.       Каждый из нас берёт по стакану. Я, наконец-таки, пью. Горьковато, но сойдет. Волк выпивает два, а после сообщает: — Из-за сегодня я даю тебе второй шанс. Но если ты потратишь его в пустую, повторишь это, то клянусь — тебе не жить, Рыжий.       Смотрю на Волка, разинув рот, говорит он спокойно, хотя несет какую-то ахинею. Если бы, он не произнес имя Крестного, то я бы приняла всё на свой счет. — Угрозу более жалкую в жизни не слыхал. Говорят, что смех продлевает жизнь. Своими угрозами, ты сделаешь меня бессмертным… — Рыжий усмехается, а я путаюсь. Что у них происходит вообще? Что за тёрки?       Напевая какую-то песенку а-ля «я не с вами, господа» я тянусь за вторым стаканом, который притаскивает Кролик. Представляю, словно меня здесь нет. Хотя, для парней я невидимка сейчас.  — Хватит, не здесь, не сейчас, — говорит Стервятник, — Волк, это как минимум некультурно и невежливо…       Волк смеется, почти также безумно, как и Рыжий: — Эй, очнись… Он чуть меня не убил!       Правда, что ли? Давлюсь, начинаю кашлять. Рыжий легонько ударяет меня по спине. Я вздрагиваю от его прикосновения, в моих глазах крестный становиться убийцей. Стервятник поднимается и уходит, бросая напоследок: — Заблуждения порождают недоразумения…       Нужно записать, очень классная фразочка… Даже мой затуманенный алкоголем мозг оценивает. — Мышь, ты можешь возвращаться. В первый раз мы пропустили мимо ушей твои истерики, но не борзей. Ещё раз и просто «в глаз» не отделаешься. Понял? — Волк тоже встает и уходит. Следом поднимаюсь и я, становится как-то некомфортно сидеть рядом с Рыжим. — Я тоже пойду, пока… — Вроде бы я даже начинаю заикаться. Где-то около Четвертой слышу шаги, оборачиваюсь. Конечно, Рыжий. — У вас, говорят, вечеринка. Проконтролирую ситуацию… — Поясняет он, а я пожимаю плечами. — Мало ли, сморозишь чего…       Вдвоем заползаем буквально в комнату. Тут веселуха. Парни сидят на полу, поднимая бокалы. Я решаю не останавливаться на достигнутых двух стаканах. Как говорится, если пить, то так, чтобы на следующий день не помнить.       Сажусь рядом с Табаки, около меня располагается пришедший Рыжий. Мы пьем за возвращение Волка, в этот момент Рыжий шепчет мне на ухо: — Хотя бы ты послушай меня и держись от Волка подальше.       Хотя бы я? Очень странно, кого ещё он предупреждал?       Меня отвлекает тост Стервятника, да он тоже здесь: — За девушек!       Они такими милыми в одно мгновение становятся в моих одурманенных глазах, а Стервятник-то в особенности. Пьют за меня всем коллективом. Так приятно на душе и тепло… Эх, мои любимые мальчишки… Злость на них испаряется без следа.       Хочу сказать «спасибо», но успеваю произнести лишь первую букву. Меня вовремя останавливает Рыжий. Я прихожу в сознание, поднимаю стакан со словами: — Согласен полностью! Выпьем же за баб!       Дальше начинаются танцы! Дуэт Слепого и Рыжего просто божественен! Такие пьяные они вальсируют абсолютно неумело, натыкаясь на всё подряд. Горбач пытается сопровождать, он хоть и пьяный, но на флейте играет просто идеально. Просто эти два танцора не в его мюзикле должны плясать.       Ко мне нежданно-негаданно подгребает Волк, молчит минуту, после говорит: — Мой совет, держись подальше от Рыжего.       Да они с ума сходят оба? Интервал их советов — максимум пять минут. Почему так издеваются надо мной? Хочу спросить у него, не сговорились ли они часом. Но Волк покидает меня. Он тоже идет на танцпол, только этот дурачок танцует в гордом одиночестве. Причем подобие вальса, то наступая, то отступая. — Да, харе страдать! Волк, твои муки окончены! — орет ему Валет. — Твоя любовь завтра вернется к тебе и склеит разбитое сердечко! Иди, проспись, а то завтра будешь на свиданки не в рентабельном виде… Бросит ещё… — Тебе бы сценарии к мыльным операм писать, Валет, — говорю я ему. — Ага, — отзывается он, — осталось только научиться писать. — А ты не умеешь? — Тупо спрашиваю я, а уровень обучения в данном месте опускается окончательно на плинтус в моих глазах.       Его ответ не заставляет себя ждать: — В десять умел, а потом, как сюда пришел, — забросил это дело. А зачем читать? Чем нам помогут эти тупые знания?       Гляжу на него растерянно. В глазах плывет, пытаюсь сосредоточиться. Он падает на пол, смеется. — Валет, в самом деле хватит, — говорит Стервятник, — ты в невыгодном свете выставляешь нас, словно мы абсолютные неучи. Умеет он писать и читает вполне сносно.       Дальше я засыпаю. Просыпаюсь оттого, что кто-то меня энергично толкает в бок. Наглецом оказывается Рыжий: — Пошли, проветримся.       Я качаю головой в знак протеста: — Может, лучше поспим?       Но он не умолим. Опускается на пол и шепчет совсем тихо: — Сама пойдешь или мне поднять тебя на руки и потащить? Вообще, я бы не имею ничего против второго варианта, ибо лень куда-либо переть. Голова раскалывается, и вообще жутко чувствую себя. Ладно, со стороны это будет выглядеть очень странно. — Куда мы идем? — спрашиваю я.       Он подмигивает мне: — А ты не доверяешь?       К слову о доверии: я иду с пьяным парнем, которого знаю всего месяц, в кармане у которого бритва. Его репутация была неидеальной еще до разговора с Волком в Кофейнике, сейчас же просто от Рыжего так и пахнет разочарованием. — Доверяю, конечно… — думаю, не стоит его злить. — Ты ж мой крестный.       Идем дальше. Вижу темный силуэт, у двери в класс определенно точно кто-то шастает. Любопытно. — Ты медленный и не пунктуальный, — жалуется женский голосок. Ситуация становится всё запутаннее. — Были дела, не злись Рыжая. Сегодня праздник, день Объединения, — отзывается Рыжий, на его губах сверкает улыбка, — Кстати, как там Стрекоза? — Восстала из пепла, как и ты когда-то, — зевая, произносит Рыжая, а я ничего не понимаю. — Привет, — как-то слишком тупо здороваюсь я, намекая, что и я как бы тут. — Ты принесла? — спрашивает Рыжий, игнорируя меня. Я скрещиваю на груди руки, ладно, подожду. Прислоняюсь к стенке, может быть, чутка посплю. — Не понимаю только: зачем? — Слышу любопытный голосок девушки. — Рыжий, что за странные игры? — Мышиная игра вообще вещь странная, но если уж впутался, то не удивляйся. — Крестный мой усмехается, этот его смешок могу узнать из тысячи. — Ладно, поздно уже. Завтра наверстаем упущенное. Только иди осторожней, нынче много пьяных.       Меня хватают за руку, вталкивают в класс. Я почти засыпаю ведь! Никакого уважения к чужим снам! Гневная я злюсь, а тут Рыжий закрывай дверь и говорит мне заветное: — Раздевайся.       Первую минуту я ничего понять не могла, я думала, мне послышалось. На второй руки автоматически лезут к нему, чтобы до полусмерти избить за столь непристойное предложение. — Ладно, хватит меня бить! Успокойся! — Он хватает меня за руки, оставляя наверняка следы. — Ты меня послушай для начала. У меня есть безумная идея! Я тебе платье принес!       Слыша такое знакомое в моем прошлом слово, я непроизвольно замираю на одном месте: — Зачем?       Он отпускает мои руки и говорит: — Хочу посмотреть, какой ты была раньше.       Рыжий — придурок, нет, все. Теперь точно все, абсолютно. Плевать на него, терпеть его ненавижу. Слезы катятся по щекам: — Придурок, почему бы тебе не попросить Сфинкса надеть руки, чтобы поглядеть, каким он был до этого?       Придя сюда, я от многого отказалась. Платье было среди тех вещей. А еще мои драгоценные волосы.  — Ты чего это плачешь? — беспомощно шепчет Рыжий, — Мышь, да чего? Пожалуйста, не нужно. Я не умею девушек успокаивать.       Но я слишком занята воспоминаниями прошлой жизни, чтобы обратить на его реплики внимание. Он продолжает путаться в словах: — Что мне сделать, чтобы ты прекратила рыдать? Я выполню любое желание, только не надо… — Просто можешь забыть о том, что я девушка? Просто забудь, ладно? Зачем ты напоминаешь постоянно, прекрати травить мою душу, умоляю… Рыжий, я правда устала и хочу спать… Можно мне уйти?       Он тут же делает шаг в сторону, как-то слишком облегченно. — Если хочешь, то иди, — разрешает он мне.       Я тотчас же выскакиваю из кабинета и бегу в сторону комнаты, со всего маху врезаюсь в кого-то. Этот кто-то оказывается Слепым, проклинаю весь мир. — Извини, — говорю я. То ли за то, что налетела. То ли за то, что назвала придурком. — Мышь, ты ведь понимаешь, что столько людей не могут ошибаться в одном человеке. Скорее всего, ты глядишь на него не под таким углом. — Я понимаю, что говорит тот о Чёрном. — Извини за мои слова, — тихо бормочу я, коленки дрожат. — Просто я не привык к такому отношению к девушкам.       Он молчит какое-то время, но никуда не уходит. Мне страшно идти первой, мало ли Вожак еще своих речей не закончил. Наконец, Слепой спрашивает: — Так у вас по-другому всё?       Он про Наружность — это слишком очевидно. И я задумываюсь, ведь нет же! Наверняка, снаружи у парней точно такое же потребительское отношение к девушкам. И когда нас нет рядом, они вот так собираются и обсуждают, оценивают по внешности. Но я зачем-то лгу: — Конечно же, по-другому! Иначе бы я не отреагировал так.       Как оказывается, когда я пьяна, то я горазда на ложь. Вот я начинаю преувеличивать и откровенно выдумывать идеальные отношения в моем представлении:  — С моей бывшей девушкой мы повстречались два года. Я каждую неделю дарил ей цветы, постоянно был рядом и поддерживал. А она в свою очередь помогала мне. Взаимная поддержка друг друга и называется любовью, Слепой. А вы обращаетесь с девушками, как с вещами.       На его лице удивление, но Слепой не желает принимать мою версию правильного и достойного отношения к девушкам.       Он говорит: — Все девушки зло, а ты иди спать. Достойный ответ человека, у которого заканчиваются все аргументы. Но я слишком рада исполнить его приказ, скрываюсь за дверьми Четвертой. На общей кровати много людских тел, отбираю у Табаки одеяло. Стелю его на пол и ложусь. Здесь безопаснее и пахнет всяко приятней. Подведем итоги дня. Рыжий, Волк, Слепой — идиоты. А я умная — конец. И плевать, если на самом деле всё абсолютно не так.