Я сестра Седого

      Я читаю книгу, которую посоветовал прочесть мне Лорд. Увлеченно, я даже не сразу понимаю, что Четвертая приходит в странное движение. Нет, никто не носится по комнате с криками «Убивают» или «Ещё один откинулся». Нет, совершенно иная атмосфера наполняет их. Они улыбаются и веселятся, перебирают вещи — прихорашиваются. — Мышь, вставай, нам пора! — Вопит Табаки, абсолютно бесцеремонно врываясь в мое личное пространство, чуть ли не лбом упираясь в корешок книги. Откладывая разделяющую нас преграду, я смотрю в его огромные зловещие глаза — два озорных огонька. Иначе не назовешь. — Куда? — Спрашиваю я вяло. Честно, после того как погиб Краб, после нападения на Слепого и встречи с мертвецами, мне не хочется покидать кровать. Хочется лежать и страдать.       Мне объясняют все. Я гляжу на них, удивленно хлопая ресницами. Это действительно самые удивительные люди, которых я встречала в собственной жизни. Желая отвлечься от реальности, все они постоянно находятся в вечных бегах. Так вот, сегодня они придумали действительно нечто необычное, несвойственное им. Встреча всего Дома — знакомство с женской половиной. И по правилам новой придуманной игры, все они должны быть в особенности на высоте.       Лэри протирает зеленой тряпкой ботинки от пыли, после чего выпрямляется. Он поправляет косуху, долго размышляет о чем-то, застегивая и расстегивая заклепки. В итоге, кивнув своему отражению, распахивает кожаную куртку, демонстрируя свою черную водолазку. Лог брызгает на себя чересчур много одеколона, намного больше, чем обычно. Затем садится на стул, к нему подходит Македонский с небольшой кастрюлькой. В ней прозрачная жидкость, скорее всего, вода. Веснушчатый мальчишка долго мочит волосы Лэри, перебирая пряди и зачесывая их на правый бок. Выглядит неплохо.       Волк не перестает улыбаться на протяжении времени сборов. Он надевает рубашку пепельного цвета, она отлично сочетается с его седой челкой.       Табаки высыпает на кровать содержимое десятков мешочков. На покрывале тут же оказываются различные браслеты, ожерелья, кольца и серьги. Он берет один амулет, откладывает его, затем еще и еще. Не думала, что у него такой огромный запас различных атрибутов.       Лорд сидит в коляске первое время неподвижно, а после начинает тщательно прочесывать волосы. Сфинкс стоит перед зеркалом в растянутой майке, долго глядя на свои руки-протезы. После чего вдруг достает из шкафа черный пиджак, накидывает поверх. Горбач остается в своем красном свитере, он просто берет флейту и кладет ее в задний карман темно-зеленых брюк. Черный уверенными движениями обвязывает вокруг шеи Толстого серебристую бабочку. Наш малыш готов к встрече с девчонками.       Находка глядит на состайников с неким подозрением, а после чего подъезжает к тумбочке и достает оттуда пару красных кроссовок. — То есть я действительно могу их надеть? — Уточняет он, после чего с явным удовольствием обувает обновку.       Кажется, даже Слепой чувствует на вкус эту роль, стряхивая со своего растянутого свитера грязь, его длинные пальцы скользят по поверхности ткани. — Можно, я побуду один? — Без особой надежды задаю я вопрос, понимая, что отлынивание от ролей в этом месте не приветствуется. — Конечно же нет, дорогуша, — качает головой Табаки, а на что я собственно рассчитываю?        Но тут неожиданно подает голос Слепой: — Оставьте его в покое, нам уже пора.       Мысленно благодарю его. Никто не спорит. Спорить с Вожаком странно.       Я действительно остаюсь одна. И только в тот момент я понимаю, что, оказывается, это совершенно не то, чего я хотела. Стены будто начинают давить. Мысли невозможно прогнать и остановить. Вспоминаю наш поцелуй с Рыжим, свидетелем которого стал Слепой. Я слишком четко осознаю, что раскрыта была в тот день. Что мне теперь делать со всем этим? Я зарываюсь в одеяло словно в кокон. Для них игра — способ пережить все, а для меня игра в прятки с самой собой.       Лось не дает мне никаких инструкций, брат тоже, Ральф растерян. Я путаюсь. Что я должна делать? Тяжело вздыхаю, не знаю, как прогнать эти мысли. Может, действительно, стоит пойти к ребятам? Они ведь заставят их исчезнуть по щелчку пальцев своими чудачествами. Нащупываю пачку сигарет на кровати. Рыскаю в поисках спичек. Сажусь, беру пепельницу. Говорят, это помогает. Сколько выкурил тогда Рыжий? Интересно, эта травля своего организма хоть немного успокоила его? Успокоит ли меня?       Скрипит дверь, в комнату входит Сфинкс. — Ты что-то забыл? — У меня в тот момент начинается паника.       Я читала, что в некоторых странах традиционного уклада был такой способ избавления от провинившегося члена общества. Выбирался палач, а после все опустошают дом, оставляя жертву со своим убийцей один на один. Господи, они не такие! Они хорошие, они никогда бы не поступили со мной вот так, правда, ведь? Что сказал в моем видении тот старший? Что-то о том, что они проложили неплохое наследие для младших? Шея снова начинает странно гореть, я касаюсь рукой кулона. Меня кто-то предупреждает, что нужно бежать? Сфинкс садится на край общей кровати прямо напротив меня. Наша дистанция становится такой крохотной. — Ты знаешь, почему тебе дали такую кличку? — Спрашивает он у меня, нет никаких интонаций в голосе. Лишь пустота.       Нужно собраться, загнать потаенные страхи в клетку. Когда-то я разлетелась на тысячи несвязанных осколков ради того, чтобы соединиться позднее в нечто, способное помочь всем тем людям, которые стали для меня сейчас абсолютно точно близки. Не в моих правилах чувствовать в них угрозу. Они мои, а я принадлежу отныне им. Они моя стая, вот и все. — В мой самый первый день я попал в ловушку Крыс, меня приковали к стене. — Отчетливо произношу я, не путаюсь в словах, уверенности в Мыши отныне предостаточно.       Сфинкс лишь качает головой. Конечно, этот ответ слишком прост, чтобы быть правдой. Тогда я не понимаю, какой во всем этом смысл. Всегда убежденная, что изначально происхождение моей клички имеет корни с той ситуацией, я ведь даже не задавала вопросы. — Мышь во всех мифологиях — хтоническое существо, слышал что-то про это? — Качаю головой, тогда он продолжает. — Мышь — существо норное, оно находится у подножья Мирового Древа, связывает обычный мир с потусторонним, мертвым. Явь и Навь, если быть точнее, поэтому мышей боятся, говорят, что мыши приносят лишь вред, являясь представителем чего-то злого.       Никогда бы не подумала, что наш разговор со Сфинксом зайдет в подобное русло. Он через образы пытается донести для меня суть — я опасна. Я зло, которое порождает все это? — Но в сказках разве, мышь не помогает? — Я не знаю, что ответить, потому и возвращаюсь к самым истокам своего детства, когда познание происходило именно через образы, будто бы перехожу на язык Сфинкса. — В Курочке-Рябе, дед и бабка долго пытаются разбить яйцо, но у них не выходит, тогда им на помощь и приходит Мышь… Сфинкс усмехается, черты его лица смягчаются, словно он начинает объяснять что-то совсем крохотному ребенку, так надменно: — То есть тебя вовсе не смущает, что в конце упомянутой тобой сказки, все герои заплакали? Честно говоря, я и забыла про конец той сказки. Почувствовав на секунду себя глупой, после я понимаю, что весь наш разговор лишен смысла. — Хочешь сказать, что я представляюсь вам как отрицательный персонаж, приносящий лишь несчастья? — Лишь произношу я. По правде говоря, не обижаюсь. Я часто думала об этом, что я послужила катализатором чего-то. Именно с меня началось все это.       Он не причинит мне вреда, только не Сфинкс, даже если я какое-то хтоническое существо, приносящее зло. Он пришел, чтобы донести что-то до меня. Насколько бы не был абсурден этот диалог, я внимательно слушаю, кажется, я найду часть ответов. — Не плюй в колодец, из которого ты пьешь, — произносит он медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. Уголки его губ ползут вверх, в зеленых глазах появляются веселые огоньки. Передо мной сейчас тот наивный мальчишка Кузнечик. Я узнаю эту фразу, она всплывает в моей памяти. Так говорил мой брат, а еще рассказывал сказку, на примере демонстрируя это. Словно какой-то шпионский код, я сразу поняла, о чем Сфинкс будет говорить дальше. — Образ Мыши многогранен и спорен, когда я был маленьким, много лет назад мне рассказали одну сказку. Жил был старик, была у него дочь, жена умерла, и он женился во второй раз. Как обычно происходит в том волшебном мире, мачеха уже была со своим ребенком и плохо относилась к падчерице. — Она захотела от нее избавиться и заставила мужа отвезти его дочь в лес, чтобы она пряла там, да? В тайне надеясь, что та умрет? — Продолжаю я за него, кажется, вот эту сказку я знаю наизусть. — Тоже слышал эту сказку. Так какова мышь в этой сказке?       Кажется, Сфинкс даже не удивлен моим знанием: — Мышь попросила ложку каши у девочки, та дала. Мышь в благодарность спасла ее от медведя. А вот ту падчерицу не спасла, потому что она была чрезвычайно эгоистичным и невоспитанным ребенком, не так ли?       Гляжу в его хищные кошачьи глаза, молчу, жду продолжения, оно следует после многозначительной паузы: — В этой сказке мышь представляется посредником, которая определяет ход событий. Да, ее роль огромна, но она не может решать все. Она не зла, вовсе не отрицательный персонаж, конечно нет, просто она воздает всем по справедливости, по их заслугам. К сожалению, я вынужден тебе сообщить — ты та самая Мышь. Хоть ты и думаешь, что все в твоих руках, но все идет по уже задуманному сюжету. Но власть все же есть у тебя. Твое знание дает право тебе кое-что решить.       Я в полнейшей растерянности, Сфинкс действительно образован и начитан, но многое он подчеркнул у моего брата. Вовсе не те странные старшие оставили в наследие Сфинкса, нет, это был Седой. — Я надеюсь, ты поняла, что должна делать? — Сфинкс встает с кровати, меня трясет. Он обращается ко мне в женском лице? Слепой рассказал ему? И я вспоминаю, как Рыжий однажды упомянул, что Сфинкс привык реагировать за Слепого, видимо, его и прислал наш Вожак. Кажется, Сфинкс упивается моей растерянностью. — Не считай нас за дураков, твой пол никогда не имел значения для нас. Так что ты должна делать?       Зачарованно не могу отвести взгляда от его фигуры, он уже повернулся и стоит у двери, спиной ко мне. Выходит, знают уже действительно многие. — Я должна выполнять свою роль, как и все. — Произношу я ледяным голосом. — Дай мне минуту, хорошо?       Парень пожимает плечами и уходит, сообщив напоследок: — Я пришлю за тобой Рыжего в таком случае, будь готова.       Оставшись одна, я тут же вскакиваю с кровати. Подбегаю к шкафу, точно также перебираю вещи, повторяю заведенный обряд этой игры. Примеряю перед зеркалом. Останавливаюсь на желтом свитере, быстро натягиваю его на себя. Смотрю на свое отражение слишком внимательно, провожу расческой по коротким волосам.       Мои длинные локоны, подведенные глаза, вся моя женственность превратилась в серость необходимости. Я стала Мышью. Но знаете, я многое приобрела в этом Доме. Мои искусанные губы в этом месте шептали самые искренние слова. Мои глаза только здесь приобрели новый взгляд — истинное волнение. В этом Доме я была настоящей. Будто бы я переродилась, став Мышью.       Ритуалы следует соблюдать. Каждый участник игры обязан играть свою роль. Я подхожу к тумбочке, беру одеколон Лэри. Пропахнув им с головы до ног, я, наконец-то, успокаиваюсь.       Я смотрю в окно, странная фигура в желтом меня смущает, там кто-то стоит. Провожу ладонью по запотевшему окну, она исчезает. В тот момент я понимаю, что только в нечетком мы осознаем все слишком ясно. Я знаю, что это не обман зрения. Там кто-то действительно стоял, вот и все. Больше я не сомневаюсь в своей адекватности, все происходящее реальнее того, что происходит в Наружности.       Стук в дверь, заходит Рыжий, я бросаю на него короткий взгляд. — Спасибо за кличку, Крестный, — искренне говорю я ему, подходя все ближе.       Я обнимаю его, утыкаясь лицом в его грудь, крепко цепляясь за его спину. — Я не отпущу тебя. Никогда. — Шепчу я ему, понимая, что это не пустые обещания, это те самые искренние слова. Если моя роль воздавать по заслугам, то Рыжий как никто заслужил хорошего финала. Он был моим проводником, вечно готовый протянуть руку помощи, поддерживал меня даже тогда, когда это противоречило его интересам, ставил мою безопасность выше своей. — Вообще-то это я тебя не отпущу, ты же постоянно убегаешь, глупышка. — Смеется Рыжий, таким я его не видела давно. Кажется, все хорошо вжились в свои роли. Он прижимает меня к себе, целует в макушку. — Сфинкс все знает, Слепой тоже… Меня раскрыли… — Бормочу я, возвращаю свою растерянность, показывая ему свою слабость.       Рыжий начинает хохотать, все же он не умеет успокаивать, он проводит ледяной рукой по моим волосам. — Знает намного больше людей, просто мы же существа стадные, это не имеет значения. Я поднимаю глаза на своего Крестного: — Так знает еще кто-то? — Как минимум Табаки, его уж точно не проведешь, он же даже во сне раскрывает чужие секреты, Лэри понял уже давно. — Я отстраняюсь от него, услышав последнюю фразу. Почему Лэри не сказал? Ведь главная функция Логов — разнести информацию по Дому. Кажется, Рыжий читает мои мысли. — Просто понимаешь, Мышь, есть информация интересная, которую любопытно знать каждому. Но есть информация очевидная, которую если ты не понял сам, то ты настоящий дурак, вот и все. Как говорится, сам виноват.       Кажется, теперь я успокаиваюсь по-настоящему. Мы идем с Рыжим в Кофейник. Я вхожу первой и становлюсь свидетелем чуда. Словно обычные школьники, они сидят, разбившись на группки. Сидят, разговаривают и смеются, кто-то даже танцует. Парни с девушками, они смешались в этот день навсегда, став единым целом. Стена рухнула вовсе не со сменой Закона, а именно в этот момент. Волк как обычно сидит с Вампиром, их руки крепко сцеплены. Табаки рассказывает какие-то небылицы девчонкам, те заливисто хохочут. Сфинкс стоит с Рыжей, о чем-то переговариваются, они ведь давно не общались вот так просто, только когда были детьми. Стервятника выпустили из Могильника, они сидят со Слепым в отстранении за отдельным столом, два раненых бойца, не иначе. Рыжий идет к ним, а я так и остаюсь на своем месте, наслаждаюсь каждой секундой этого умиротворения. Ко мне идет Лэри, в своей косухе, мне становится жутко, особенно вспомнив про то, что я взяла без спроса его одеколон. — Привет, — говорит он, протягивая мне стакан со странной жидкостью бурого цвета, я, не задавая лишних вопросов, принимаю.       Делаю глоток и произношу: — Прости, что взял твою вещь без спроса.       Лог пожимает плечами: — Тебе идет этот запах, можешь забрать себе, вот только поможешь с одним дельцем?       Вопросительно гляжу на него, он указывает в сторону белобрысой девчонки. Она сидит в компании с Табаки, вот только, в отличии от остальных, ведет себя тише, почти не смеется. Я понимаю, к чему он клонит. — Без проблем, пойдем. — Мы подходим к этой компашке. Садимся рядом. Интересно, откуда они умудрились принести столько стульев?       Мы представляемся. Лэри смотрит только на эту девчонку, представившуюся Спицей, кажется, она очень ему понравилась. Нет, я в этом уверена. Когда я опустошаю свой третий стакан, то набираюсь смелости пойти вместе со Стервятником к Птицам, чтобы принести новые запасы так быстро заканчивающихся напитков.       Он посчитает меня ненормальной, но я так хочу рассказать ему о его брате, о тех словах, Стервятник заслуживает их знать. Но мы идем молча, я набираюсь сил слишком долго и вот, когда мы подходим к Третьей, когда шум и гам окончательно стихает, я начинаю этот трудный разговор: — Мне кажется, я видел твоего брата. Он был зол на тебя.       Стервятник усмехается, хотя я вижу, как при упоминании о Тени он меняется буквально на глазах. Он напуган и бледен: — Знаю, он во мне разочарован. Я уже понял, что умирать мне рано, но спасибо за передачу.       Очередные странные фразы. Мне становится легче. Мы заходим в Третью. В этот раз Македонский и еще пару ребят приглядывают за детьми здесь. Оглядываю комнату, понимаю, что в этой привычной картине не хватает детали. — Разве, Горбач не с вами? — Я чувствую, как мое сердце начинает биться чаще. В этом месте я могу начать паниковать за секунду, чаще всего без причины.       Красавица отвечает мне: — Мы думали он с вами.       В Кофейнике его нет, иначе бы там играла бы флейта. Испуганными глазами я гляжу на Стервятника: — Он был с вами в тот день?       Что если пришла очередь Горбача расплачиваться за создание Фазанов? Стервятник отрицательно качает головой.

***

      Паника расползается по Дому слишком быстро, Логи передают информацию в свойственной им привычной манере. Мы бегаем кругом, словно обезумевшие пчелы. Пытаемся отыскать Горбача, но его нигде нет. Странно, но я чувствую некое облегчение. Отсутствие новостей слишком хорошая весть в нашем положении. По крайней мере, мы не нашли его тела.       Мы собираемся в пустом классе странной компанией, каждый приходит по приглашению Слепого. Я удивлена, что оказываюсь здесь, даже очень. Даже Помпей отсутствует, а он ведь Вожак Псов, да и Волка тоже нет.       Парни сдвинули две парты, мы поставили стулья и сели за какое-то странное обсуждение. Сперва все молчат, а это так сильно давит, что становится невыносимо. Я ерзаю на стуле, постоянно тереблю в руках снятый браслет, пока мою ладонь под столом не накрывает своей сидящий рядом со мной Рыжий. Вздрагиваю от этого странного холода, но немного становится легче. Этот вечер начинается так хорошо, так почему он заканчивается как обычно? — Ну и зачем вы притащили своего новичка? — Задает вопрос патлатый парень. Его кожа странно-зеленого оттенка, хотя, возможно, здесь проблемы с освещением. Кажется, его фетиш — синий цвет. Его волосы, свитер, да и все аксессуары на запястьях синие.       Я не обижаюсь на эту реплику, ведь Лорда называют до сих пор так, а он прожил здесь не один год. Да и разделяю его вопрос, мне тоже очень любопытно получить ответ.       Стервятник сидит, закрыв лицо руками и тяжело вздыхает. Рядом с ним Сфинкс, он сбрасывает пиджак, кажется, в майке ему намного комфортнее. Прятать протезы не для него. Еще одного парня я тоже не знаю, он лежит на парте, закрыв глаза, вот-вот уснет. По ошейнику на его шее становится понятна его принадлежность к стае Псов. Валет тоже здесь.       Лицо Слепого выражает лишь пустоту, как обычно никаких эмоций. — Я почти уверен, что Горбач совершил прыжок по собственной неопытности. В таком случае его необходимо вернуть как можно скорее. Для этого я и позвал вас всех. — Голос Слепого такой же холодный, никакого волнения.       Незнакомый парень в ошейнике зевает, даже не закрывая рот рукой, после чего говорит: — Господи, да не маленький, вернется. Нам-то зачем рыпаться?       Смотрю на него во все глаза, как можно позволять себе такую дерзость в адрес Вожака? Перевожу взгляд на Слепого, ни один мускул не дрогнул на его лице — абсолютное непоколебимое спокойствие. — Соня, я, конечно, понимаю всю степень твоей лени, да и всегда ее принимал, но на той стороне куча безумцев с ножами, нельзя просто сидеть и ждать. — Отзывается Сфинкс. — Ты ленивый, но не дурак.       Патлатый парень докуривает очередную сигарету, услышав слова Сфинкса, он начинает безудержно хохотать: — Отлично, тогда давайте пойдем к этим чокнутым убийцам. Ага, как же, бессмертные нашлись. — Мертвец, в тебе безумства больше, чем во всех этих треклятых фазанах вместе взятых. — Рыжий тоже смеется. — Давай, я скажу, что ты в очередной раз на той стороне умрешь, и по возвращению ты в очередной раз будешь разочарован и будешь очень долго страдать по этому поводу. Хочешь?       Мертвец, видимо, так его звали, качает головой, после чего тушит горящий окурок прямо о парту, прожигая дерево: — Не вставай на уровень тупых Пауков, которые убеждают, что я способен умереть вот прямо сейчас, даже не докурив этой сигареты. Но как видите, я живучий малый.       Они собираются на Изнанку? В этом помещении сидят ходоки? Нам же непозволительно говорить о другой стороне? Меня все это пугает до безумия. — Мы идем немедленно. — Стоит Слепому открыть рот, как весь смех утихает. — Со мной идет Рыжий, Соня и Мертвец. Пришла пора обрезать им крылья. Все достаточно побоялись за свои жизни. Пора положить конец, утихомирить всё хотя бы на той стороне.       Я смотрю на Рыжего. Мой Крестный сидит в малиновом пиджаке, плотно сжав губы. Его очки прячут глаза — но я явно ощущаю его страх. Он видел себя — он должен умереть. Должен умереть во время похода на Изнанку, черт возьми! Я не отпущу, даже если мне придется спорить с главой Дома, я просто не в состоянии отпустить этого человека. Рыжий послушно кивает головой, да этот человек только что согласился на собственную смерть?! Если бы только Слепой узнал, он позволил бы остаться Рыжему со мной. Я его защищу, даже если он снова начнет сопротивляться как глупый ребенок. — А я? — Лишь спрашивает Сфинкс, глядя на Слепого с искренним недоумением. Действительно, Седой говорил, что он стал ходоком. — Вы знаете, что я терпеть не могу Изнанку, но если нас вынуждает необходимость, то ради общего блага я пойду.        Слепой качает головой: — В этом нет никакой необходимости, ты должен быть здесь, Сфинкс, тебе я доверяю больше всего. Именно по этой причине ты и остаешься. Потому что я доверяю тебе даже собственную жизнь. Я чувствую затылком, Просветленный стоит позади меня, нагло дыша в спину. Он так рядом, что меня сводит это с ума. Если ты пойдешь с нами, то мы точно потеряем Дом. Он воспользуется ситуацией слишком быстро, едва мы успеем свернуть с тропы. Я объявляю чрезвычайное положение, мы как никогда близки к краху — к повторению ошибок старших.       Мурашки бегут по коже. Всё началось уже давно, я прекрасно это знала. Но после того как Слепой озвучивает истинное положение дел, все равно становится жутко. Парни молчат. Сфинкс кладет на середину парт пачку с их любимой отравой. Каждый берет сигарету, я тоже послушно становлюсь участником этого ритуала. Наши с Рыжим руки расцепляются. Спички передаются по кругу под вой ветра, никто не произносит ни слова. Мы начинаем курить медленно. Они будто смакуют вкус никотина, будто курят в последний раз. Меня пугают эти мысли. Дрожащей рукой сжимаю сигарету, затягиваюсь и больше не кашляю. Когда потушен последний окурок, Слепой продолжает свой монолог: — Стервятник присматривает за Третьей и берет на себя также Вторую. Постарайтесь не допустить переворота у Крыс, вы знаете, какие они активные, когда идет борьба за лидерство. Валет присмотрит за Псами. Следите за Помпеем, он что-то задумал. Черный как обычно не внушает доверия. К тому же вам следует не упускать из виду Находку, никто не знает, что у новенького в голове и какие инструкции мог оставить Джин.       Соня неожиданно открывает глаза и даже поднимается с парты. Он косо смотрит на Валета: — Вы чего? Мы давно Валету доверяем? С каких пор? Вы что до сих пор не поняли, кто работает на Фазанов и сливает им всю информацию?       Валет резко дергается и молниеносно бледнеет. Кажется, лишь я удивлена такому повороту событий, задаю немой вопрос Соне. Он усмехается и спешит пояснить: — Во время Проклятой ночи сначала вышел Валет, он будто бы выманил Стервятника, он следовал за ним. Как следуют куклы за кукловодом.       Мертвец вновь начинает смеяться. После он пытается откашляться, его голос приобретает странную хрипотцу: — Поверить не могу… Наш Соня, который так любит спать… Не спал, пока спали все… Дай угадаю, почему ты не пошел за Стервятником и никак на это не среагировал, даже не разбудил остальных. Ты тотчас же уснул, не так ли?       Соня смотрит на своего собеседника с неким раздражением: — Да, уснул, но это не меняет того факта, что он с Джином заодно.       Тут совсем нельзя никому доверять. Даже Валет оказался причастен к кровавым действиям. — Я хотел видеть лишь то, что хотел увидеть. — Произносит Стервятник, звеня своими ключами. — Он уже давно исправил свою ошибку. Честно говоря, среди Псов больше всего лично я доверяю Валету. Генофонд в Могильнике, а Кролик слишком хитер, чтобы быть на одной стороне. Валет нашел истинную сторону, побыв на двух. Он лучший кандидат. — Хватит, — останавливает начавшийся спор Слепой всего одним стуком по столу своими длинными пальцами. — Я дал вам указания. У нас нет времени на разговоры. Здесь те люди, которым я доверяю больше всего. Значит, вы тоже должны доверять друг другу. На этом все.       Слепой опускает руку на пол, достает оттуда звенящий черный пакет. Вываливает содержимое на стол, я чуть не кричу от ужаса. На парте, переливаясь в свете лампы, лежат обычные столовые ножи в компании с вытянутыми кинжалами. — Нет, спасибо, я со своим, — отзывается Мертвец, демонстрируя свою бритву. — Хотя… Лишним точно не будет…       Ножа всего три. Соня, Мертвец и Рыжий берут по одному. Они собираются убить Фазанов? Идти вчетвером против десяти? Стоп, почему я думаю о неверной расстановке сил, а не о том, что само по себе убивать человека ненормально? — Пора отрезать им крылья. — Произносит Слепой, доставая из кармана свой нож, он проводит пальцами по острию, словно ребенок, играющий со своей игрушкой. — Заседание окончено. Сфинкс, Стервятник и Валет — вы возвращаетесь в комнаты. Остальные ждут меня в коридоре.       А я? Он не упоминает меня, видимо, теперь Вожак собирается дать указания мне. Какая роль уготовлена мне?       Когда мы остаемся наедине со Слепым, я решаюсь спросить: — А почему ты позвал меня сюда? У меня тоже будет свое задание?       Слепой не отвечает сразу, он откладывает нож в сторону и поднимает глаза на меня, вернее, на источник моего голоса: — Я знал, что ты решишь начать спорить со мной, поэтому решил убедить тебя в необходимости этого мероприятия.       Да, он прав, черт возьми. Я буду спорить! Но неужели я важна настолько, что мое мнение играет роль? Я могла бы просто не знать, как и остальные. Но Слепой отчего-то считает, что я обязана это знать. — Для меня кажется немыслимым и противоестественным убийство человека, даже такого обезумевшего, как Джин. — Осторожно начинаю я. — Я не знаю всего, правда, Слепой, но убийство целой стаи неправильно. — Нужно жертвовать малым ради блага общего. — Отзывается Слепой, закуривая сигарету. — Сейчас небезопасно везде, совершенно везде. Ни в Доме, ни на Изнанке, ни в Наружности, даже Седой, возможно, в опасности. Нам необходим запасной план, чтобы в случае начала бойни, мы бы могли хотя бы увести Неразумных на ту сторону, чтобы не пострадали беспомощные.       Почему он упоминает Седого? Он знает, что я его сестра? Между тем глава Дома продолжает: — Горбач лишь предлог, хотя и он находится в опасности, хотя, может, уже и нет, потому что мертв. Но я не могу бездействовать, наблюдая за тем, как гибнут мои люди. Ты должен понять, Мышь, ты же здесь именно по этой причине. Не так ли?       Не знаю, почему я так быстро сдаюсь. Возможно, я пожалею об этом потом очень сильно, но сейчас меня волнует лишь одно: — Можно Рыжий останется со мной? Ему нельзя с вами, просто нельзя и всё! Он будет на той стороне, как ходячая мишень. Умоляю тебя, Слепой, оставь Рыжего со мной.       Я готова расплакаться. Прямо здесь. Прямо сейчас. Прямо на глазах у своего Вожака, но вряд ли мои рыдания тронут его, вызовут жалость… Мне нужно искать другие пути. — Боюсь, что ты не понимаешь плачевность всей ситуации. — Отзывается Слепой, вставая, будто бы предупреждая, что наступает конец разговора. — Рыжий везде будет ходячей мишенью. Он погибнет где угодно, там хотя бы погибнет не зря.       Я закрываю лицо руками, слезы начинают все же капать. Слепой идет к двери, я не в силах его убедить остановиться. Я ненавижу свою беспомощность. Я плачу и ничего не могу сказать ему. — Я знаю, кто тебя послал и зачем ты здесь. Наши планы схожи, хоть ты и не хочешь этого признавать. — Голос Слепого звучит слишком громко, он бьет по вискам. — Я уважаю тебя за то, что ты пришла сюда и пожертвовала всем ради нас, чтобы помочь. Поэтому я хочу отблагодарить тебя. Но, к сожалению, я не всесилен. Не могу дать тебе того, чего ты яро желаешь. Спасение утопающих — дело самих утопающих, а Рыжий увяз настолько, что его спасение невозможно. Я даю тебе возможность уйти в Наружность. Тебе страшно сейчас, ты не сможешь дать ответа прямо здесь, но когда твой разум возьмет верх, просто подойти к Сфинксу и скажи ему, что хочешь обратно. Он обеспечит тебе безопасный уход в Наружность. Меня начинает трясти от отчаяния, поднимаю заплаканное лицо и гляжу на Слепого: — Мне не нужна твоя благодарность, Слепой, я не позволю вам умирать. Я не уйду, как бы сильно вы меня не прогоняли.       Как в Курочке-Рябе, я та самая мышь, у которой не выходит помогать, я все делаю неверно, кажется, в итоге все разрушая. Но какая уж сейчас разница. Как по мне, никакой. — Тогда у меня остается еще один подарок. — Дрожащей рукой я беру сигарету, сжимаю зубами и поджигаю. Может, выйдет успокоиться хоть немного. Голос Слепого заставляет внутри сжиматься каждую клеточку. — Каждый был бы благодарен за эту возможность — возможность попрощаться с человеком и сказать, насколько он тебе дорог. Мы потеряли многих, но мы не всегда могли проститься с человеком, поговорить с ним перед его смертью, смерть имеет свойство настигать самым странным образом.       Лось, Тень, Леопард — все они буквально растворялись в Доме. Они все еще здесь, но лишь как отголосок утраты тех, кто их любил. Их не отпустили — с ними не попрощались должным образом. Именно это пытается донести до меня Слепой, но я не согласна прощаться с Рыжим. Я эгоистка в этом плане.       Слепой выходит. Я тушу сигарету. Все еще плачу. Открывается дверь, смахиваю слезы, пытаюсь привести себя в должный порядок. Заходит Рыжий, он улыбается притворной улыбкой а-ля все хорошо. Ничего не хорошо, черт возьми! Все так паршиво.       Я встаю и кидаюсь ему на шею — дышу его запахом, пока могу себе это позволить. На секунду он отстраняется, стягивает свой пиджак, набрасывает мне на плечи. Следом он снимает очки. Рыжий остается абсолютно беззащитен. Я смотрю в его глаза. Снова это отчаяние в них. — Это тебе, — говорит он, протягивая мне свой главный щит. — Они должны защитить тебя. Носи их, Мышь, и я всегда буду рядом с тобой, хорошо?       Я послушно надеваю их, гляжу на него через призму зеленых оттенков. Я смотрю на мир так, как Рыжий смотрел последние лет пять — его глазами. — Я верну тебе их, когда ты вернешься, хорошо? — Бормочу я, он прижимает меня к себе. Прикосновения его рук, скорее всего, я ощущаю в последний раз. Мне больно до безумия. Я помню, что сказали мне тогда в том холодном мертвом мире. Они посоветовали, наслаждаться моментами, пока я могу себе это позволить. Теперь я их поняла, ведь терять тех, кого ты любишь — намного страшнее, чем собственная смерть. — Держись Сфинкса, Стервятника и Рыжей, они помогут, хорошо? — Это его «хорошо» раздражает до безумия. Хорошо было бы, если бы он помогал и был рядом, а не перекладывал все на остальных.       Я ударяю его по плечу: — Ты плохой Крестный, ты не заботишься о своих подопечных!       Слезы падают, кажется, у меня истерика. Рыжий целует меня в губы, я не знаю, сколько длится этот прощальный поцелуй, но напоследок он в своей манере шутит: — А теперь поцелуешь меня в лобик?       Я злюсь на него, учитывая все обстоятельства, этот дурак продолжает шутить так бестактно. Рыжий шутит с самой смертью.       Я провожу ладонью по розе на его лице, после чего целую его в щеку. Конечно, он вернется. Рыжий ни разу не дарил мне цветов, он ведь должен исправить свою оплошность, не так ли?       Мы выходим в коридор молча. Остальные ждут нас. Мертвец слишком нетерпелив: — Ну же, погнали уже на разборки, а то Соня снова вот-вот уснет.       Первым идет Слепой, а за ним трое остальных — в ровную линию. Смотрю на их головы — длинные запутанные — Слепого; огненно-рыжие — Рыжего; синие патлы Мертвеца, и белобрысый Соня. Они заворачивают за угол, а я уверена, что в этот момент исчезают, оказавшись по щелчку пальцев на той стороне.       Мы со Сфинксом идем в Четвертую. Я тяжело дышу по дороге. Неожиданно мой спутник говорит: — Помни, что мы не можем никому доверять, кроме тех, кто присутствовал в кабинете. Никому ничего не говори. Ты не знаешь, где остальные, мы просто искали Горбача. Вдвоем. Боже, да тебе стоит умыться. По этой причине и нельзя брать девчонок в важные дела, вы постоянно ревете.       Он останавливается около учительского туалета, указывает мне на дверь. Боже, он даже не представляет, какую боль причиняет мне. Это помещение воплощает в себе все воспоминания о Рыжем. Это наше место. Я сглатываю и дергаю ручку, захожу.       Я наклоняюсь над умывальником, даже боюсь смотреть в собственное отражение в зеркале. Не хочу видеть его очки, достаточно того, что я их ощущаю. Я слышу скрип и тотчас же оборачиваюсь, из кабинки выходит темноволосая девушка в длинном черном платье. Это Вампир. — Он ушел, да? — Лишь спрашивает она у меня. Я не отвечаю, нельзя же, да я и не хочу говорить с ней. Совсем. Она спасла Волка, но даже не подумала попытаться спасти Рыжего. Кажется, я так сильно зла на нее, такую ненависть я еще не испытывала ни к кому. — Он рассказал тебе, да? Поэтому ты смотришь на меня так, словно готова разорвать на части? — Даже ее голос так раздражает меня. Зачем она пришла? Чтобы довести меня до очередной истерики? — Твое право. Но я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, я была на твоем месте, но я не сдалась — тебе советую того же. — Как ты сумела спасти Волка? Ты ведь не расскажешь мне об этом? Мне не о чем говорить с тобой, я ухожу. — Я стараюсь говорить как можно тише, чтобы Сфинкс не услышал, что я не одна.       Я выключаю воду, разворачиваюсь и собираюсь уйти, но ее голос заставляет меня обернуться: — Погоди, девчонка Наружности.       Когда я посмотрела на нее, она, наконец-то продолжила: Я не могу тебе объяснить всего, твое сердце само должно найти ответ. Но я немного облегчу задачу, я сама не хочу, чтобы он умирал. Я спасла Волка благодаря этому. Моя любовь и моя вера указали ему путь Домой. Ты тоже сможешь, если ваши чувства также сильны и если вы связаны, то тебе помогут его вернуть.       Она достает что-то из кармана кардигана и протягивает мне что-то, что может спасти Рыжего. Что-то… — Клубок нитей? Серьезно? — На секунду я даже забываю об осторожности, Вампир играет со мной, она смеется надо мной. — Ты издеваешься?!       Хочется бросить ей в лицо его, но зачем-то я кладу красный клубок в карман пиджака, будто бы прячу его от остального мира. Я выхожу из учительского туалета. Я больше не плачу — я ослеплена злостью на Вампира. — Так намного лучше, пойдем уже, — говорит мне Сфинкс.       Мы заходим в Четвертую. Здесь не так уж и много людей. Табаки, спящий Толстый, Македонский, Лорд, Находка и Черный. Горбача не нашли, остальные ищут его до сих пор. Я сажусь на кровать, меня все еще трясет. — Дорогуша, что это у тебя делают очки Рыжего? — Не отстает от меня с расспросами Табаки, мне так больно от каждого упоминания его имени. — Мы немного аксессуарами решили поменяться, — отвечаю я.       Меня трясет, Македонский укрывает меня одеялом и приносит чай. Сфинкс решает присоединиться к остальным. Черный уходит следом. Македонский идет мыть посуду. Находка и Лорд сидят рядом. Один с блокнотом, второй с книгой. Они так безмятежно увлечены этим. — Будете курить? — Зевая, спрашивая Лорд, а в этом зевке я отчетливо вижу образ Сони. За сигаретой разговор в этом месте отчего-то всегда идет легче. Я давно это поняла. Для Лорда это всего лишь предлог начать диалог с нами. Мы с Находкой пожимаем плечами: почему бы и нет. — Знаете, мне так странно здесь находиться. — Затянувшись, говорит Находка. И после наших удивленных взглядов, он продолжает. — С одной стороны мне нравится. Я могу носить то, что мне нравится. В Первой мне запрещалось носить эти кроссовки. Да и в принципе нужно было соответствовать поведению всей группы. Одеваться в черно-белое, жить по расписанию. Здесь я могу курить, вот так вот свободно, ни от кого не прячась. Понятия не имею, чтобы случилось, если бы они узнали о том, что я курю! Хотя, наверное, они просто бы написали заявление групповое Акуле. Они бы не смогли жить с таким мусором как я. С тем, кто бы выделялся среди них. — А с другой? — Спрашивает у него Лорд, стряхивая пепел. — Все косо на меня смотрят, подозревают меня в ужасных грехах, а я даже не знаю, в чем я так провинился, раз заслужил таких взглядов. — Голос Находки дрожит, согласна — невыносимо так жить. Я бы не смогла. Волк в особенности злится на него, придирается к каждому его действию. Впрочем, мне тоже это довелось испытать на себе, только в чуть меньшей степени. — Но, думаю, окажись я здесь не после исчезновения всей группы, а просто так… Да даже после заявления Акуле… Мне ведь было бы в сотни раз комфортнее себя ощущать среди вас. — Не знаю, мне лично никогда не было комфортно здесь. — Кажется, даже Лорда пробирает на откровения. — Они чокнутые и ненормальные. Отсюда нужно бежать, иначе не выживешь.       Находка говорит: — Я, правда, понятия не имею, что произошло той ночью. Я слышал что-то про другую сторону, куда ушли остальные, но я понятия не имею, что это. Я вам больше скажу, я вообще не понимаю, что здесь происходит. Они и, правда, чокнутые, во что они играют, черт возьми?! Все считают меня шпионом, им удобно так думать, никто не задумывается о моих чувствах, когда на меня круглосуточно смотрят как на прокаженного. — Чокнутые, — произносят Лорд и Находка почти одновременно и начинают хохотать.       Лорд, понизив голос, словно сообщает какую-то тайну, произносит: — Как я понял, Изнанка — это что-то вроде параллельного мира, я не знаю, они реально верят в это. Они считают, что Фазаны ушли именно туда. В лес.       Находка начинает смеяться: — Господи, какие они смешные! Как колясники, черт возьми, вообще могут выжить в лесу?! Их же белые рубашки запачкаются в земле! И там негде мыть руки, а это грозит бактериями!       Лорд присоединяется к нему. Я тоже смеюсь, только вот над ними. На их глазах такая плотная пелена. Они ничего не понимают. Такие смешные эти зеленые новички, честное слово.       Дверь открывается. Гляжу на вошедшего, ожидая новости. Но это Горбач! Он стоит мокрый, облепленный снегом в огромной черной куртке.       Я бросаюсь к нему и обнимаю: — Горбач, ты где был?! Мы сбились с ног, так долго тебя ищем!       Его щеки покраснели от холода, он смущенно отстраняется, смотрит на меня сверху вниз и произносит слишком просто: — Я просто решил погулять и освежить мысли. Я сочинил новую мелодию на флейте, хотите послушать? — Эти чокнутые подумали, что тебя убили, — усмехается Лорд. — Как будто в этом треклятом Доме нельзя просто побыть одному. Ладно, Находка, давай хотя бы мы будем благоразумными и ляжем уже спать.       Я выбегаю в коридор. Я бегу, а мир кружится от переполнивших меня эмоций. Я бегу, размахивая руками и всё кричу: — Горбач вернулся! Горбач вернулся! Горбач вернулся!       Оповестив десяток людей, забегаю в учительский туалет, я беспомощно падаю на колени абсолютно без сил. Как будто мой вопль могли услышать на той стороне. Словно он мог бы их остановить и заставить вернуться.       Немного успокоившись, я прислоняюсь к холодной стене. Хочу укутаться в пиджак Рыжего как в одеяло и просто закрыть глаза, чувствуя его запах. Клубок, данный мне Вампиром, выпадает из кармана, напоминая о своем существовании. Если Вампир говорила правду, то в этом должен был быть хоть какой-то смысл. Я беру сплетенные нити и медленно начинаю распутывать этот клубок. Словно Рыжий идет по лабиринту, а я иду рядом с ним и оставляю нить, которая поможет ему вернуться Домой.