Я сестра Седого

Меня бросают в изолятор Дома — Клетку. Я брыкаюсь, кричу, пытаюсь вырваться. Акула говорит, что выпустит лишь когда я соизволю сообщить ему правду. То есть никогда? Ведь в мою правду он все равно не способен поверить. Так, что именно я должна ему сказать? Какие слова хочет от меня услышать директор? И главное, на что я должна пойти ради спасения Рыжего? Он погибает где-то там, пока пальцами я не вожу спицами по воздуху. Я вжимаюсь спиной в мягкую стену, закрываю руками лицо. Слезы капают, даже не замечаю — это слишком привычное состояние для меня в последнее время. Страшно осознавать свою беспомощность настолько явно. Я не знаю, сколько точно времени проходит. Могу сказать, что за эту вечность успеваю проклясть Акулу не тысячи, нет, миллионы раз. Ненависть раздирает меня изнутри, кажется, вот-вот вырвется наружу, заполняя черной густой жидкостью все пространство. Я пальцами сжимаю кулон — подарок того старика. Ищу помощи у него, вернее, не так, я отчаянно молюсь ему. Пусть мой помощник растворит меня в воздухе, чтобы я могла стать невесомой — незримо пролететь в Четвертую и забрать спицы, мне ведь больше и не нужно ничего. Лишь спицы и возвращение Рыжего. Мне кажется, что даже моя собственная жизнь сейчас для меня не имеет никакой ценности. Так что со спицами я готова гнить тут целую вечность. Вот бы обратиться мышью, как тогда. Сейчас те видения кажутся в особенности реальными, ведь это единственный выход выбраться из этой ловушки. Мое спасение — крохотное круглое отверстие на потолке — в своем теле я точно туда не пролезу. Я должна стать пылью, лишь бы протиснуться. Страшно, куда меня приводят мысли в этом замкнутом пространстве. Кажется, схожу с ума. Словно в подтверждении слышу голос совсем рядом — в паре метров. Я открываю глаза. Напротив меня сидит какой-то парень в странной синей мантии. Капюшон покрывает его голову, но спереди волосы причудливо торчат в разные стороны. Кто он? Я его не знаю — он не из Дома, и его не было в этой комнате минуту назад, а дверь абсолютно точно не скрипела, значит, и не открывалась вовсе. — Тебя прислали вытащить меня? — Восклицаю я с некой надеждой, лишь после осознавая абсурдность ситуации. Его пальцы сжимают тоненькую палочку, словно дирижер он водит ею из стороны в сторону. Неожиданно он говорит: — Сигаретный дым пленит, но лишает воздуха, не правда ли? Минуту я пытаюсь найти зашифрованное сообщение в этой фразе. Будто бы нас подслушивают, поэтому неожиданный гость не может говорить прямо, лишь загадками. Но это бессмысленный набор слов, сложенный в одно предложение. Неожиданно я понимаю — смотрит незнакомец не на меня. Поворачиваю голову вслед за его взглядом. Чуть не подскакиваю на месте. Около меня сидит девушка, голова наклонена вниз — часть черных волос спокойно оказались на полу, при каждом ее движении черные локоны двигаются вслед за своей хозяйкой. Почти бесцветный дым витает по Клетке, выглядит он таким выцветшим и иллюзорным, что я начинаю сомневаться в реальности происходящего. Я втягиваю ноздрями воздух, пытаюсь ощутить запах сигарет, но тот ускользает от меня, пока я не осознаю окончательно одну вещь, глядя, как девушка подносит сигарету к накрашенным губам и затягивается, после выдыхая дым в окружающее пространство. Даже после этой очередной порции, я все еще не чувствую привычного запаха. Словно мы существуем параллельно, хоть и в одной комнате. И эта парочка меня не видит. — Намеков не понимаешь? — Повторяет парень чуть более настойчивым тоном, видимо, вполне разумно считая, что нерационально курить в таких крошечных четырех стенах. Логично, я одобряю. — А что мне еще делать? — Раздраженно хмыкнула его собеседница. — Как мне еще менее болезненно отмучиться здесь с тобой? Тоже мне, повезло. Я сама не замечаю, как становлюсь невольным свидетелем их разговора, хоть какое-то временное отвлечение от проблем. Впрочем, я почти уверена, что в происходящем есть скрытый смысл, и я обязана отыскать его в этих двух. Я теряю свои мысли, свои эмоции. В данный момент главное — это они, в них разгадка, именно эта парочка укажет мне на выход. — Ты вообще как со мной разговариваешь? — Несмотря на грубую формулировку — его голос звучит вполне дружелюбно, даже не так, скорее, заинтересованно. На мой взгляд, для него сидеть с ней в одной комнате вовсе не мука. — Ты не мой вожак, чего мне с тобой церемониться? — Она глядит на него исподлобья. Такие темные глаза в Доме были только у одной девушки. С одной определилась. Быстро окинув взглядом сидящего напротив, я замечаю слишком броский аксессуар — на его шее висит нить с черепом. Быть не может, мои догадки оказываются верными. Передо мной Ведьма и Череп. Мой брат слишком часто рассказывал об этой паре. Ведьму, кажется, знаю лучше собственной сестры. Как будто ты прочитал книгу, а теперь смотришь фильм. Как говорится, то, что осталось за кадром той трагичной истории любви. — Ты не забывай, кто я такой, знаешь, со мной и поласковей можно, — отвечает Череп. Ему нравилось, что Ведьма относится к нему как к обычному человеку. Она не боялась его, как большинство обитателей Дома, не бегала за ним с никчемными признаниями в любви, которые в основном были надуманы женской половиной воспитанниц и, по сути, их чувства не имели никакой ценности — фальшивка, не более. На самом деле это так банально, будто бы книжка какая-то, а не реальная история, которую поведал мне брат за кружкой какао. — Кто ты? — Ведьма усмехается. В жизни она еще красивее, да и голос такой звонкий и мелодичный. Кажется, она, действительно, обладала чарами, была способна околдовать любого. Признаться, я мечтала быть ей в детстве. Повзрослев, прекрасно понимаю, что нужен теперь мне лишь один, да и Ведьме тоже, просто пока что она не знает, что ее тот самый — это Череп. — Ты — это просто парень, который, несмотря на свой престиж и авторитет, оказался в Клетке. Парнишка, отбывающий наказание вместе с состайницей своего врага. Ну, лично мне кажется, что это немного фиаско. Сейчас будет моя самая любимая часть. Он скажет ей. Сильнейший парень дома — самый находчивый и волевой, также был и прямолинейным. Череп знал, наверняка, чего хочет. Ведьма полюбила его именно за невероятную уверенность в собственных словах, этот парень никогда напрасно не сотрясал воздух пустыми обещаниями. И, конечно, еще за его бездонные глаза, в которые она могла смотреть целую вечность, увы, времени у них оставалось намного меньше.  — А может я специально подстроить решил нашу встречу здесь? — Череп, боже, какой он все-таки милый, хотя внешне и такой грозный. Он ведь специально разбил окно, попросив одного из своих людей, намекнуть на причастность своего Вожака и Ведьмы. Ральф, конечно, злился на Черепа, но игра стоила свеч. — Знаешь, увидеть тебя хотел, так сказать, в интимной обстановке… — Тише! — ошарашенно восклицает Ведьма. Брат рассказывал про ее особенности движений и жесты. И, вот, девушка удивленно хмурит тоненькие бровки, они сгибаются в причудливую форму. Совсем как по рассказам Седого, непроизвольно улыбаюсь. — Даже шутить так не смей, вдруг стены услышат и не так поймут, приняв твой юмор за искренность. Совсем с ума сошел? Я вспоминаю. Господи, спасибо тебе, мой невидимый помощник. В тот день, когда Череп и Ведьма начали встречаться в этой самой комнате, они нашли способ покинуть ее ночью, а позже вернулись к утру. Мне просто нужно понять, как им удалось, и повторить этот трюк. — Ты что, мне не веришь? — И вдруг я осознаю, что моя боль возвращается с новой силой. Я не могу смотреть на них, потому что в них я вижу нас. От наваждения вскакиваю на ноги. И отворачиваюсь к стене, просто подожду так до ночи, в такой позе не так больно. Меня бесцеремонно хватают за руку. Я оборачиваюсь, испуганно открываю глаза. Передо мной стоит Череп. Его пальцы сжимают мой локоть, больно. Точно, он же не знает, что перед ним девушка. Кулон в форме черепа болтается, зачарованно гляжу на него. Без понятия, что делать. Я не должна была оказаться в прошлом, но раз так, то все намного хуже, чем было утром. Я вырываю руку, или он благородно позволяет мне это сделать. Безрассудно произношу его имя. Дальше время попросить об одолжении, как ни странно в голосе нет страха — нет дрожи: — Помоги мне. Ты должен понять, каково мне сейчас. Но, кажется, Череп не понимает намеков. Я указываю в сторону Ведьмы, но с удивлением обнаруживаю, что она исчезает. В отчаянии я хватаюсь за мантию Черепа: — Помоги, пожалуйста, ты же ее любишь! И я тоже знаю, что такое любовь. Подскажи, как мне выйти из этой комнаты. Мне нужно спасти человека, которого я полюбила больше жизни. Он все еще молчит, просто смотрит на меня и все. Тогда я начинаю кричать на него: — Говори, твою мать, как отсюда выйти! Я должна спасти его. Он не реагирует, мне ничего не остается. Я замахиваюсь, чтобы врезать ему — привести в чувство. Смешно, я пытаюсь ударить мертвеца. Но Череп перехватывает мою руку, снова держит мой локоть, но уже не так как в прошлый раз. Я с удивлением гляжу на него, он проводит ладонью выше, двигаясь к запястью, по коже бегут мурашки. Медленно и нежно его пальцы оказываются рядом с моими. — Ты такая красивая, — шепчет он совсем тихо, как будто нас кто-то может подслушать. Но именно эта манера речи окончательно выводит меня из ступора. — Обалдел? — Я хочу посмотреть в эти наглые глаза, но они настолько знакомые, что меня вновь начинает трясти. Передо мной стоит не Череп — это мой Рыжий. Начинаю плакать, он улыбается — но в этой улыбки нет ни капли радости, да я способна распознать его эмоции. — Я уж думал, ты не узнаешь. — Смеется Рыжий, да вот так просто смеется, совсем как раньше. Я гляжу в его глаза, кажется, я готова смотреть в них вечность. Но и у нас нет этой проклятой вечности. — Ну, ты чего, моя хорошая. Он свободной рукой прижимает меня к себе, я утыкаюсь ему в грудь, вдыхая родной аромат. Я поднимаюсь на цыпочках и целую. Он лишь на секунду касается моих губ, быстро отстраняясь. — Не надо, пожалуйста, — прошу я, задыхаясь, от слез. Рыжий берет мою и вторую руку. — Ты готова поцеловать меня в лобик? — Спрашивает Рыжий, а его голос дрожит. Заметив мое замешательство, он добавляет. — Что горбатого даже могила не исправит? Почему этот придурок сообщает мне о своей гибели через шутку? Почему Рыжий остается собой даже после смерти? У меня нет времени злиться. Кажется, счетчик идет на секунды. — Я буду любить тебя всегда. — Говорю я ему, осознавая, что мои слова правдивы. Я провожу кончиками пальцев по розе на его щеке, прекрасно понимая, что это происходит в последний раз. — Не стоит, — я ожидала услышать взаимные признания, но точно не это. — Тебе следует остановиться. Ты слишком долго страдаешь из-за меня. Просто уходи из Дома. Ты меня поняла? Я отстраняюсь, как ошпаренная. Нет, это не может быть Рыжий, ему не могут принадлежать такие жестокие слова. И тут плечо пронзается болью. Сердце бьется чаще. Что он делает? Я зажмуриваюсь, а в следующую секунду, когда позволяю себе открыть глаза, перед собой уже не вижу Рыжего. Я лежу на полу в Клетке. Свернувшись калачиком, пытаюсь осознать реальность, меня бесцеремонно кто-то трясет за плечо. — Мышь, мало времени у нас, открой чертовы глаза! — Я послушно выполняю просьбу, потому что кричит на меня мой Вожак. Я переворачиваюсь на спину, снизу изучая его. Растянутый свитер весь в листве, крови и земле, ровно, как и вся остальная одежда. Волосы, подобно локонам Ведьмы, волочатся по полу, только грязными странными сосульками. Я боюсь, что в любую минуту из них может что-то выскочить. — Я жива, — произношу я тихо, как будто его вообще это волнует. — Пошли отсюда, нас ждут. — Слепой поднимается и протягивает мне руку, дрожащей ладонью я цепляюсь за нее. Иногда ничего не нужно объяснять. Ты просто понимаешь, что необходимо собраться и встать, потому что тебя ждет кто-то очень важный для не менее важного дела. И у тебя нет никаких сомнений, нужно просто идти. Как только я оказываюсь на ногах, Слепой хватает меня за руку мертвой хваткой: — Не смей дергаться, я твой проводник, поэтому требую особого послушания. После моего кивка он делает шаг вперед, а я следом за ним. Я ошарашенно оглядываюсь — вокруг меня одни деревья, а за плечами не остается и следа Клетки. Слепой сжимает мою руку, напоминая о своем присутствии.