Влюблённый волк уже не хищник

      Магнус всегда был человеком открытым. Ему нравилось делиться с друзьями своими мыслями, рассказывать о событиях, произошедших в жизни, нравилось посвящать их в детали всего, что бы ни произошло. Он считал, что это сближало и возводило доверие на более высокий уровень. С каждым разом всё выше и выше. Поэтому сейчас, когда он сидел в кафетерии компании вместе с Клэри и Саймоном, его просто подмывало рассказать о том, что произошло между ним и мистером Лайтвудом пару дней назад. Однако, ни сам Лайтвуд ничего не сказал по этому поводу, ни Магнус ничего не спросил. Он даже не мог в деталях вспомнить, как они одевались, как босс его подвёз домой. Мало того, что всё было как в замедленной съёмке, так ещё и в тумане — все действия совершались на простом автопилоте. Все партнёры Магнуса были одноразовыми. Ну, за редким исключением он мог переспать с кем-то, с кем уже кувыркался, и то, если это того стоило. Но к Лайтвуду хотелось возвращаться и возвращаться, словно тот привязал его к себе невидимыми нитями. Все выходные Магнус чувствовал себя школьницей, которая только что лишилась девственности, вспоминая каждое прикосновение, горячее дыхание на вспотевшей коже, даже укусы оставили в памяти сладкий осадок. Алек словно открыл в нём что-то, позволил почувствовать что-то такое, чего парень никогда не чувствовал. Полное подчинение чужим правилам и потакание каждому желанию. Впервые в жизни хотелось не получать, а отдавать. Хотелось принадлежать. За такой короткий срок Александр Гидеон Лайтвуд стал наркотиком. И не просто какой-нибудь лёгкой травкой или спайсом, а таким, что даже крэк показался бы витамином С. — Магнус, у тебя с выходных остался вибратор в заднице? — спросил Саймон, протыкая трубочкой крышку стаканчика с фруктовым смузи. — Чего ты ёрзаешь постоянно? — Может, анальный зуд? — подхватила Клэри, не скрывая широкой улыбки. — Обратись к врачу, наверняка тебе пропишут какой-нибудь крем. — Или ты настолько озабочен своей задницей, что, даже сидя на стуле во время обеда, выполняешь различные упражнения? — Знаю! Наверное, ты… — Я с боссом переспал, — тут же выпалил Бейн, пока шутки друзей не набрали оборотов. Словно репетируя днями и ночами, Клэри и Саймон замерли, не успев поднести вилки ко ртам. — Да, вот так. Мы трахались. Довольны? — Но когда? — первой отмерла Клэри, уронив вилку обратно в салат. — В пятницу. Сидели у него в кабинете, разбирались с бумагами и… вот. — В тот вечер Иззи поднималась к Алеку… — В этот момент я сидел под его столом и демонстрировал мастерство своего рта. — Ну ты даёшь, чувак, — оживился, наконец-то, и Саймон, — и что дальше? — Понятия не имею. — А вы поговорили? Сегодня, — Бейн отрицательно помотал головой, — на выходных, — опять отрицание, — после… кхм… всего. — Не разговаривали мы ни о чём, — буркнул Магнус, откинувшись на спинку стула, — он вообще ведёт себя так, словно ничего не произошло. Пришёл сегодня, «Привет, Магнус» ляпнул и скрылся у себя в кабинете, словно едва знаком с моей персоной и не мной пару дней назад полировал свой стол. — Так сам подойди и выясни всё, что ты мнёшься, как девчонка? — Саймон ткнул в Магнуса вилкой с куском пекинской капусты на зубчиках, — я не в обиду, Клэри. — А Саймон прав, дерзай. Всё в твоих руках. — А если в его руках снова окажешься ты, то сможешь позволить себе носить штаны с надписью «Собственность Александра Гидеона Лайтвуда» на заднице. — «Безлимитка» — вот, что будет написано на заднице моих штанов в таком случае.       Вернувшись с обеда, Магнус уселся за рабочий стол и уткнулся в выключенный экран компьютера. Чуть искажённое тусклое отражение смотрело на него в ответ, казалось, с каким-то пренебрежением, и Магнус еле сдерживался, чтобы не показать ему средний палец. Пока он вышагивал по длинным коридорам к рабочему месту, то успел прокрутить у себя в голове множество вариантов того, как подойти к Александру и начать разговор. Но в итоге, пришёл к выводу, что заниматься этим нет никакого смысла. Почему он вообще зациклился на этом? Никогда раньше не славился постоянными отношениями, так с чего вдруг должен начать беспокоиться об этом сейчас? Переспал с боссом, с кем не бывает. Не делать же теперь из этого событие века. Полтора месяца работы пролетят незаметно, и он навсегда забудет сюда дорогу, навсегда уйдёт из жизни жгучего брюнета, навсегда забудет эти чёртовы руки, прикосновения которых навсегда отпечатались в памяти. К чёрту! Ничего не было. Если Лайтвуд смог забить на это и жить дальше, не засоряя голову лишними переживаниями, то почему Магнус не может последовать его примеру?       Именно с этими мыслями Магнус продолжил работать как ни в чём не бывало. День за днём, встречаясь с боссом лицом к лицу, Магнус старался не поддаваться ни мыслям, ни воспоминаниям, ни желаниям. Словно они через секс сбросили всё то напряжение, которое царило между ними с первого рабочего дня, и теперь могут жить дальше. Можно даже сказать — припеваючи. Однако, Магнус не знал наверняка, что творилось в голове у мужчины, но сам же он если и вёл себя перед начальником как обычно, то дома под мягким одеялом не брезговал ублажать себя верной правой. Да так, что руку уже можно было смело клеймить именем «Александр». И если раньше Магнус через день пропадал в клубах, где без проблем мог кого-нибудь подцепить, то сейчас, имея постоянную работу, снизил эти посещения до минимума. И не то что бы не хотелось, просто… да, не хотелось. Загнать свой мозг в тупик оказалось так легко и просто, что зубы сводило от злости на самого себя, на босса, на работу, на всю сложившуюся ситуацию. «Помешан» — только такой диагноз смог самостоятельно поставить Магнус, когда понял, что он, стоя с друзьями в бутике, первым делом интересуется не их мнением, не мнением консультанта, и даже не рассматривает себя в отражении пристально-пристально. Первое, что мелькало в голове, это вопрос — «Понравится ли это Лайтвуду?». Словно жёнушка подбирающая кружевное полупрозрачное неглиже, чтобы угодить любимому мужу. Магнус даже задумывался, не похоже ли это на какие-то односторонние отношения, где брюнет занимает его мысли 24/7, когда как сам он "ко двору" вовсе не пришёлся. А хотелось. Хотелось урвать хоть каплю внимания за границами работы, хотелось быть для Алека чем-то большим, нежели секретаршей, которая время от времени потрахивается с боссом.       И когда в один прекрасный день мимо его стола в приёмной промелькнул Александр в компании какого-то платинового блондина, Магнус впервые за свою жизнь почувствовал укол ревности. И не только потому, что незнакомец был хорош собой: высокий, мускулистый, стройный, одни скулы чего только стоили, на секунду даже показалось, что даже фикус потянул к нему свои раскидистые ветви. А потому, что мистер Лайтвуд, перед тем как скрыться со спутником в своём кабинете, сказал, чтобы их никто не беспокоил.       Никто.       Не беспокоить.       Эти слова эхом пробежались в голове, болезненно отстукивая внутри черепа. Утешало лишь то, что замок в двери не щёлкнул, окончательно преграждая путь. Хотя надежда эта была слабой и маячила где-то далеко на горизонте, потому что они-то вдвоём как раз дверь не закрывали. С другой стороны, между ними всё произошло спонтанно. А с другой — в тот раз в приёмной никто не сидел и не караулил. Все мысли стали похожи на огромную кучу мусора, которую привезли и разом вывалили непонятно где. И теперь она воняла так, что хотелось закрыть нос, чтобы содержимое желудка не увидело свет. За следующие сорок минут лак на ногтях Магнуса стал напоминать обшарпанные и потрескавшиеся стены общественного туалета. Маникюру было три дня отроду, а похерить всё получилось за неполный рабочий день. И как знать, может Бейн и вовсе бы остался без ногтей, если бы Лайтвуд не вызвал его в кабинет с документами о поставщиках. Схватив папку, Магнус подорвался с рабочего места так, что чуть не опрокинул стул, и в две секунды оказался перед дверью. Но на этом вся его уверенность и храбрость, к сожалению, закончились. Он чувствовал себя учеником средней школы, который оказался перед дверью директора, где его неминуемо ждали разборки с применением физического и психологического насилия. Ладони вспотели, а в ушах стоял звон, словно где-то рядом колокольня не желала затыкаться. И, вот, спрашивается, почему? Почему уверенный в себе, наглый, острый на язык парень не решается открыть дверь и взглянуть в глаза своему божеству. — Магнус! Живо документы мне на стол! — раздалось рявканье начальника из селектора, и только тогда Магнус понял, что в очередной раз завис.       Лайтвуд не терпит задержек…       Толкнув от себя дверь, Магнус зашёл в кабинет, и первое, что бросилось в глаза, — это стол. Воспоминания сразу же нахлынули, словно двадцатиметровой волной. Театральная пьеса сказочного содержания с пышной постановкой, волшебное, сказочное зрелище с игрой двух актёров. Но от восторженных отзывов пришлось воздержаться, потому что всё волшебство разрушала представшая перед парнем картина. Лайтвуд сидел за столом, а его гость навис над ним сзади, что-то рассказывая. Парни увлечённо уставились в экран ноутбука и, судя по всему, обсуждали новый проект. Алек то и дело постоянно оборачивался к собеседнику и улыбался, задерживаясь взглядом на красивом лице. Их губы находились в опасной близости друг от друга, и желание вывернуть на мужчин ведро ледяной воды казалось Магнусу весьма разумным. Но они так подходили друг другу, что Бейна просто начинало тошнить. Двое прекрасных, статных, величественных мужчин. Восхитительное сочетание угольно-чёрных и белоснежных волос. Казалось, высечь из камня их скульптуры или написать картину, и это станет мировым шедевром. И юноша не был в восторге от того, как чужие руки сжимали плечи его босса. Бурлящая внутри обида, злость и ревность поднимались к горлу, застревая там в виде противного шарика, мешающего говорить. — Ты чего там замер? — спросил начальник, не поднимая взгляда и продолжая что-то усердно печатать. — Отдай документы мистеру Верлаку. — Себастьян, — представился мужчина и протянул руку в знак приветствия.       Именно в этот момент Магнуса словно прошибло молнией. Ведь это был тот самый Себастьян, о котором ему как-то рассказывала Клэри. Тот самый Себастьян, с которым Алек часто зависал вне работы и не просто пивка попить. — Магнус, — недовольно фыркнул юноша и, пожав руку в ответ, быстро покинул кабинет.       Однако вернуться ему всё равно пришлось, потому что папку, которую он до этого безжалостно сжимал в руках, так и не отдал. Ухмылка на лице босса окончательно добила парня, и, всё же отдав документы, он вернулся на своё рабочее место в более спокойной манере. Не хотелось доставлять мистеру Лайтвуду удовольствие устраиванием сцены, которую тот, без всяких сомнений, очень хотел лицезреть. Стараясь сосредоточиться на чём-то, кроме желания вкопать мистера Верлака в горшок рядом с фикусом, Магнус решил убраться на своём столе. И хотя на нём был относительный порядок, руки чесались что-нибудь переставлять с места на место. Другой работы, пока что, на горизонте не маячило. Хоть иди и пыль с каждого листика на деревце стирай.       В кабинете всё это время было на удивление тихо, и Магнус даже вздрогнул от неожиданности, когда распахнулась дверь, впуская довольного блондина в приёмную. — Всего доброго, Магнус, — попрощался с ним Себастьян, проходя мимо, и парень, используя своё очарование на полную, мило кивнул в ответ. — Если что, переводи все звонки мне на мобильный, я скоро вернусь, — велел Алек, догнав своего гостя около дверей в коридор, и, открыв тому дверь, подтолкнул под поясницу.       Всё та же ухмылка, так и не сползла с лица босса.

***

      Магнус стоял у окна, когда Лайтвуд вернулся в кабинет. Руки он держал в карманах брюк, отчего те аппетитно обтягивали ягодицы, на которых мужчина задержал голодный взгляд, ровная спина и вздёрнутый подбородок. Абсолютно всё в парне кричало об уверенности, коей Алек не замечал ранее. Он даже не обернулся, когда брюнет медленными, но звонкими из-за подошвы ботинок шагами пересёк кабинет. — Магнус, — Алек опёрся о край стола, скрестив длинные ноги перед собой, — чем обязан? — Позвольте один вопрос. — Всего один? Ну, попробуй. — Кто кого трахает? Вы его или же, всё-таки, он Вас?       Кабинет резко погрузился в раздражающую тишину, казалось, даже городской гул стих, дожидаясь ответа от Лайтвуда. Магнус был готов к любой реакции, что на него наорут, вышвырнут из кабинета и протащат по всем коридорам до первого этажа, уволят, на крайний случай просто скажут, что это не его ума дело и чтобы он не совал свой юношеский нос куда не следует. Но то, что Алек разразится громким смехом, Магнус даже не представлял. А смеялся мужчина от души, даже глаза протёр, делая вид, что смахивал не выступившие слёзы. Магнус легонько улыбнулся уголками губ и отвернулся, чтобы не было заметно. Крошечная обида всё же прокралась — кому понравится, когда над тобой смеются. Но смех Лайтвуда был настолько заразителен, что не улыбаться в ответ просто не получалось. — И что же это у нас здесь такое? Никак ревность? — ответил Алек вопросом на вопрос, чуть успокоившись, но продолжая изредка хихикать. — Считаешь, что после того, как я разложил тебя на этом самом столе, я целиком и полностью твой? — Нет, нет никакой ревности, — Бейн старался вести себя уверенно и прикладывал огромные усилия, чтобы голос не дрожал, — простое человеческое любопытство. — Любопытство, — повторил мужчина скорее для самого себя и медленно подошёл к Магнусу со спины. — Ты любопытный. Мне нравится это в тебе. — Только это и нравится? — осмелел парень, почувствовав, как по плечам скользят чужие руки, как пробираются под рубашку, оглаживают шею, чуть сжимая пальцами. — Мне нравится, какой ты наглый и смелый с другими, когда как со мной похож на маленького взъерошенного птенца.       Такой знакомый, почти родной шёпот на ухо заставлял мурашки просыпаться и маршировать по каждому сантиметру кожи, без зазрения совести обретал власть над всем телом. Чужие пальцы ловко устраняли препятствия в виде маленьких пуговиц, одну за одной, до самого низа, а после возвращаясь к плечам и медленно стягивая рубашку. — Нравится, как ты дрожишь, когда я тебя касаюсь. Нравится, как ты пахнешь, — в доказательство Алек зарылся в волосы носом и провёл по затылку снизу вверх, глубоко вдыхая.       Державшийся до это Магнус шумно вдохнул, чуть ли не ахая, когда пальцы впились в бока, болезненно сминая кожу. Подобного рода грубость становилась излюбленным атрибутом предварительных ласк. Всё равно что воздушные сливки на верхушке торта. — Упрись руками в стекло, — непривычно ласково попросил Алек. — Смелее, оно тебя выдержит. — Значит, я не единственный, кто стоял здесь в таком виде? — недовольно фыркнув, спросил Бейн, но всё равно сделал, как было велено. — Единственный, — выдохнул мужчина, прижимаясь грудью к оголённой спине, и легко расправился с ремнём и застёжкой на брюках, — просто однажды я запустил в это окно стулом. А ещё мне нравится твоя ревность, не отрицай её. Это очень заводит.       Магнусу нравилось чувствовать спиной чужое сердцебиение, на удивление спокойное и ритмичное, нравилось чувствовать, как в задницу упирался чужой каменный стояк. Даже сквозь несколько слоёв ткани ощущался его испепеляющий жар. Магнус прикрыл глаза, чтобы насладиться этими ощущениями сполна, прочувствовать каждую секунду их единения. Поэтому, полностью отдавшись ласкам, парень вздрогнул от неожиданности, когда ничем не удерживаемые брюки оказались на полу, звонко клацая пряжкой ремня. На нём остались лишь трусы с маленьким мокрым пятном от выделявшейся смазки, но и те вскоре сползли вниз, конечно, не без помощи чужих рук и зубов. Парень переступил с ноги на ногу, избавляясь от одежды и обуви, и отбросил их в сторону. Не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что Лайтвуд, отойдя на один шаг, любовался представшей перед ним картиной. Его взгляд одновременно и ласкал, и прожигал дыры, словно кислотой капая на бронзовую кожу. — Стой так, — попросил Алек, и Магнус прикусил губу, расслышав в голосе лёгкую хрипотцу, которая так понравилась ему в прошлый раз.       Лайтвуд подошёл к двери и щёлкнул замком, от чего, как показалось Бейну, абсолютно каждая мышца его тела судорожно напряглась в предвкушении. Ещё до этого искусанные губы юноши подвергались новым пыткам, стараясь через боль унять волнение. Волосы поднимались дыбом от каждого шага мужчины, от звука выдвигаемого ящика в столе, от каждого шороха, что расползался по кабинету. Магнус всё чувствовал, как Алек скользил по нему взглядом, оглядывая мышцы, и это начинало сводить с ума. Но единственное, что он мог позволить себе в ответ — смотреть вперёд. И хотя прямого приказа или простой просьбы об этом не прозвучало, так всё равно казалось правильно. — Мне нравится, что ты такой послушный, — прошептал Алек и, открыв тюбик со смазкой, вылил немного содержимого себе на руки.       Скользкие пальцы сжимали ягодицы, раздвигали в стороны, кружили вокруг сжимающейся дырочки, словно любовно массажировали, стараясь подарить спокойствие и расслабленность. Но эффект получался абсолютно противоположный, потому что мышцы рук и ног постоянно сокращались и ныли, разливая по телу лёгкую усталость с отголосками приятной боли. Особенно, когда сразу два пальца ловко проскользнули внутрь. До этого момента тихонько скулящий Магнус от такого резкого и грубого вторжения не смог сдержать крика. — Тише, мой хороший, — чуть ли не пропел Алек рядом с губами, повернув к себе за подбородок голову Бейна, — рабочий день ещё не закончен, и в коридорах очень много любопытных ушей.       Пальцы скользили внутри так медленно и бережно, что колени подгибались сами собой. Чужие губы, в которые Магнус всё это время мечтал впиться, были так соблазнительно близко, а горячее дыхание опаляло щёку, из-за чего веки тяжелели, прикрывая собой потемневшие от желания шоколадные глаза. Юноша уже было потянулся за поцелуем, но скользкие пальцы преградили путь, нагло проскальзывая между губ. Пальцы во рту, пальцы в заднице. Магнус на секунду почувствовал себя свинкой на вертеле, только насаживался сам добровольно, получая от этого удовольствие. Язык скользил между пальцами, кружил вокруг них с таким старанием, что слюна стекала по подбородку, щекоча кожу. Сладкие стоны даже не сдерживались, заполняя собой весь кабинет, и если бы они были видимы, то сползали бы по стенам. Сзади уже хозяйничали три пальца, прокручиваясь и задевая чувствительное местечко, от чего прошибало током каждый позвонок и сустав. Колени подкашивались всё сильнее, и Алек подхватил Магнуса под живот, чтобы тот окончательно не рухнул на пол. Член болезненно ныл, требуя к себе внимания, но ослушаться начальника желания даже не возникало, поэтому руки покорно всё ещё оставались на месте. Несколько миллиметров окна рядом с пальцами запотели из-за контраста горячей кожи и холодного стекла, но из-за весьма ощутимой усталости пальцы начинали скользить вниз. В итоге, сдавшись, Магнус предплечьями опёрся на стекло поудобнее, примыкая к холодному стеклу то лбом, то щекой, и наклонился чуть ли не под прямым углом, оттопыривая ягодицы.       В здании напротив мелькали сотрудники, занимаясь какими-то своими делами, и Магнус, задумываясь о том, какая тем открывается картина, краснел, словно школьник в кабинете директора. Взгляд скользил по окнам, от одного к другому, пока не зацепился за одно, на подоконнике которого сидела девушка и любовалась городским пейзажем. Куда именно был направлен взгляд девушки было не разобрать из-за большого расстояния, но Магнус молил всех Богов, каких мог вспомнить в этот момент, чтобы она не заметила творившееся сейчас в кабинете. Спорить было бессмысленно, это подстёгивало и возбуждало до звёздочек перед глазами, до заложенных ушей и рваных вздохов, обеспечивающих в организме переизбыток кислорода. Навряд ли они когда-нибудь пересекутся с этой девушкой, но сам факт быть застуканным за таким развратным делом просто выносил мозг. Точнее его остатки.       Стенки ануса были разработаны уже настолько, что Алек размашисто и быстро вбивался пальцами, в сопровождении шлепков и хлюпающих звуков. Магнус уже практически висел на руке Лайтвуда, потому что силы покидали, словно воздух из пробитого воздушного шарика. Быстро высыхающие дорожки пота неприятно стягивали кожу, и мужчина под рычащее «блять» ловко расправился со своими брюками, сразу же вбиваясь в податливое тело. Алек даже не стал ждать, пока Магнус привыкнет к нему, начиная сразу же на всю длину вколачиваться в подчинённого. Толчок за толчком. Быстро. Грубо. Скользко. Чтобы хоть как-то приглушить крики любовника, Лайтвуд закрыл ему рот рукой, отчего тот, отпустив себя окончательно, стал мычать в чужую ладонь.       Бейн уже полностью распластался на окне, вздрагивая каждый раз, когда головка скользила по холодному материалу. Адреналин. Страх высоты и падения. Страх быть увиденным с другого здания. Всё это смешалось в восхитительный коктейль, скручивающий внутренности в тугой узел и оседающий в паху. Чужая плоть каждый раз проезжалась точно по простате, словно острым копьём проходилась вдоль тела. Раз за разом откидывая за край пропасти. Магнус мог поклясться, что чувствовал, как пульсировал внутри него член Лайтвуда, прежде чем тот излился в него.       Непередаваемое ощущение лёгкости и свободы, парения над землёй и спокойствия. Откинув голову на плечо босса, Магнус смотрел, как его собственное семя стекало по окну, и наслаждался тем, как сильные руки бережно оглаживали грудь, пресс, нарочно задели чувствительную головку, отчего он судорожно вздрогнул. Но больше всего сердце юноши затрепетало, когда эти самые руки развернули его на сто восемьдесят градусов и подхватили под бёдра. Драгоценную ношу Алек отнёс к дивану и усадил на себя сверху. — Тебе стыдно? — спросил Лайтвуд, начиная наконец приходить в себя. — Я… Я понимаю, что должно быть, но почему-то мне ни капельки не стыдно, — тихонько захихикал юноша, но уже спустя секунду довольно промычал, когда почувствовал, как по влажным от спермы мышцам кружат чужие пальцы. — Это хорошо. Просто окно покрыто зеркальным напылением, и снаружи не видно, что происходит в этом кабинете. — Мистер Лайтвуд! — Магнус стукнул босса в плечо, театрально возмущаясь. — Это нечестно. — Скажи я тебе сразу, то все чувства и ощущения не были бы и в половину такими острыми и сладкими.       Было что-то нежное, тёплое, по-домашнему уютное в том, как Магнус сидел на брюнете, расставив ноги по обе стороны. Оказаться в объятиях сильных и требовательных рук, ощущать острые зубы на ключицах и мягкие губы на шее — всё это дарило спокойствие и умиротворение, коего Магнус был лишён всё то время, пока судьба не столкнула его с Алеком. Рядом с ним юноша чувствовал себя в безопасности, чувствовал себя нужным, хоть и не в той степени, в которой желал сам. Хотелось немного большего, но приходилось довольствоваться тем, что получалось урвать. — Скажи…       Задумавшись, Магнус притормозил, стараясь решить для себя, хочет ли он слышать ответ на свой вопрос. Но почувствовав, как заботливо Алек гладил его поясницу, решил оставить всё как есть. Зарывшись носом в изгиб плеча и шеи, Бейн знал, что дышал в этот момент не кислородом, а самим Алеком. Старался вдохнуть каждую его частичку, чтобы те затерялись в лёгких и никогда его не покидали. Никогда. — Я его, — сказал брюнет, чувствуя, как напрягся парень. — Я трахаю Себастьяна. Ты ведь это хотел сейчас спросить. — Мне не важно, Александр. — Мне нравится, как ты произносишь моё имя…