Влюблённый волк уже не хищник

— Магнус, — позвал сына Асмодей, — ты так загадочно ковыряешься в этой рыбине, у тебя всё в порядке? — Конечно, да, я просто задумался, — парень старался улыбнуться самой искренней улыбкой, чтобы отец не задавал лишних вопросов, но ведь именно для этого он и пригласил его сегодня на обед. Других причин Магнус, как ни старался, придумать не мог.       По залу разливалась тихая спокойная музыка, клацанье столовых приборов о посуду, лёгкий гомон от разговоров между посетителями. Всё вокруг просто благоухало фешенебельностью, изыском и немалой ценой. Ну, может, ещё еле заметным ароматом цветов за соседним столиком, где сидела молодая, но представительная пара. В основном здесь собирались деловые дядьки во время обеда или ланча, поэтому повсюду мелькали деловые костюмы, кожаные портфели, а дорогущие часы ловко выглядывали из-под рукавов белоснежных рубашек. Магнус, хоть и являлся выходцем из обеспеченной семьи, был взбалмошным тусовщиком и завсегдатаем ночных клубов, но даже он порой чувствовал себя в этом месте неловко, словно не в своей тарелке. Всё казалось настолько неискренним, наигранным и показушным, что хотелось просто сбежать и полакомиться хот-догом на ближайшей автобусной остановке. — Ну, рассказывай, — Асмодей откинулся на спинку стула, смотря сыну прямо в глаза. — Ты работаешь на Лайтвуда чуть больше месяца, даже на тусовки свои перестал ходить. Я удивлён, если честно. — Думал, что кроме как прожигать жизнь, я ни на что больше не способен? — Наоборот. У тебя огромный потенциал, тебя лишь направить нужно было. Нам всем время от времени нужна помощь.       Магнус улыбнулся, глядя на отца, но так ничего не ответил. Да и надо было ли? — Итак, есть чем интересным поделиться?       Интересным? В этот момент Магнус подумал, будет ли отцу интересно, как глубоко его сын способен принять в себя член босса. Или в каких позах, на каких поверхностях, как долго, как громко, как часто… — Ах, отец, — театрально вздохнул Магнус, отгоняя эротического содержания мысли как можно дальше, — ты хочешь, чтобы я сливал тебе секреты компании? — А зачем же ещё я отправил бы собственного сына работать на этого толстосума? — подыграл отец и развёл руки в стороны. — Или как ты там называешь подобного рода людей. — Он… кхм… мистер Лайтвуд не такой, он… — Магнус? — послышался до дрожи знакомый голос, и, подняв голову, парень заметил, как на него пристально смотрят самые восхитительные, по мнению самого Магнуса, глаза, но вот блондинистая персона в виде Себастьяна рядом с шефом не вызвала положительных эмоций. — Не думал, что встречу тебя здесь с… Асмодей? — Здравствуй, — мистер Бейн пожал протянутую ему в знак приветствия руку и мило улыбнулся. — Да, пригласил отпрыска вместе перекусить. А то лишили мальчишку света белого. — Точно, — хмыкнул сам себе Лайтвуд, — мне ещё на собеседовании твоя фамилия показалась знакомой, Магнус, да и образование соответствующее. Не хотелось тогда заострять на этом внимание. Что же, не будем вас отвлекать, приятного аппетита. — И ты хотел сказать, что он… Другой? — нахмурившись, спросил Асмодей, когда мужчины прошли к своему столику и отвлеклись на официанта, и получил в ответ утвердительный кивок. — Он ведь не многим меня младше, Магнус. — О чём ты? — Да брось, ты бы сейчас видел своё лицо. Я думал, ты этому блондину в лицо вцепишься, как в дешёвой комедии. Ты же облизал этого Лайтвуда с ног до головы, я не такой уж и старый, и чтобы увидеть, что мой сын влюблён, мне не нужны очки. Что такого произошло за этот месяц, что ты так его… — Это не твоё дело, — огрызнулся Магнус, и в его голосе отчётливо были слышны рычащие нотки, — и не надо совать нос в мои отношения. — Если мой сын пускает слюни на взрослого мужика, годящегося ему в дядьки, то извини, но я буду совать нос в его отношения. — То, что ты после смерти матери с головой ушёл в целибат, не означает, что все вокруг должны поступить также! — Я вовсе не это имел в виду. — Знаешь, я больше не намерен слушать твои нравоучения, спасибо за обед, — Магнус проехался ножками стула по паркету, раздражая других посетителей противным скрежетом, и рваными шагами направился к выходу, чувствуя спиной с десяток прожигающих взглядов.

***

      После встречи с Себастьяном Алек спешил обратно в офис, чтобы как можно скорее поговорить с Магнусом. Устроенная в ресторане сцена прочно засела в голове, да ещё и приправленная любопытством и беспокойством за парня. Сам факт того, что Магнуса мог кто-то обидеть, пусть даже и отец, сильно резал по сердцу, отдаваясь колющей мелкими иголками болью на кончиках пальцев. Он не мог вспомнить, когда последний раз вот так спешил куда-то, к кому-то… Просторный холл, лифт, цифры сменялись одна другой, стараясь доставить мужчину на нужный этаж, двери мелькали, раздражая боковое зрение: всё казалось какой-то 8-битной игрой, где, проходя уровень за уровнем, можно добраться до заветной медальки. Дверь в приёмную была приоткрыта, поэтому, подходя ближе, Алек всё чётче слышал голос Магнуса. Судя по всему, тот разговаривал с кем-то по телефону и пребывал не в самом благоприятном расположении духа. — …да, Рафаэль, конечно, — голос парня казался усталым, но мягким, и было понятно сразу, что он разговаривает с тем, с кем ему как минимум комфортно, — если честно, то я и сам уже устал от этого…       Алек хотел было толкнуть дверь и обозначить своё присутствие, он понимал, что стоять вот так под дверью и подслушивать — не очень хорошая идея, но самое настоящее детское любопытство всё же пересилило. — …хорошая идея, клуб — это… кхм… это было бы здорово, — судя по голосу, Магнус растянул губы в ленивой улыбке, — и я не распускаю сопли, просто… просто я устал от этой неразберихи и соскучился по вам, по тебе…       От этих слов Алека словно прошибло молнией, ноги тут же будто налились свинцом, и сделать хоть шаг казалось невозможным. Жар разливался по всему телу, заставляя кровь просто закипать и омывать собой организм всё быстрее и быстрее. Ревность застилала разум тонкой плёнкой и сладко напевала на ухо проклятья в адрес неизвестного, которому посчастливилось находиться на другом конце мобильной связи, а не рядом с Бейном. Кулаки до побелевших костяшек сжимались сами собой, горя диким желанием проехаться по какой-нибудь поверхности, до хруста, до ноющей боли. Но вместо этого, стиснув зубы, Алек бесшумно постучал кулаком по стене. — …отлично, тогда в девять на нашем месте…       «На нашем месте». Святые кальсоны, Лайтвуд был уверен, что теперь эта фраза до основания выест ему весь мозг. Медленно. Растягивая удовольствие. Наслаждаясь его мучительными и бессильными стонами. Фантазия тут же начала подбрасывать картинки с изображением того, как Магнус извивается в объятиях кого-то другого, наслаждается чужими ласками, шепчет не его имя… Ну уж нет! Александр Гидеон Лайтвуд не из тех, кто позволит подобное безобразие. Уж лучше сорвать это нелепое свидание, связав Бейна и заперев у себя в кабинете, нежели наблюдать на следующее утро чужие засосы на бронзовой и такой полюбившейся шее. Даже просто от подобной мысли мужчину передёрнуло так, что послышался хруст шеи, тонко намекая на шейный остеохондроз. А уж что может случиться, если он увидит подобное воочию, даже не хотелось представлять.       Собравшись с мыслями, Алек толкнул дверь и, как ни в чём не бывало, вошёл в приёмную. Магнус сидел за столом, уже давным-давно подстроив на нём всё под себя, и если раньше только Радж мог с лёгкостью найти что-либо, то теперь это можно было смело назвать «территорией Бейна». — Магнус, — позвал брюнет, привлекая к себе внимание парня, так как тот, уже закончив разговор по телефону, уставился в экран компьютера и что-то усердно печатал, — могу я узнать, что случилось? — О, мистер Лайтвуд, — без каких-либо эмоций отреагировал юноша.       Алеку больше нравилось, когда с губ слетало томное «Александр», но тот позволял себе подобную фамильярность только тогда, когда хотя бы у одного из них были спущены штаны. Вообще, Лайтвуду каждый раз было тяжело уловить тот момент, когда Магнус начинал обращаться к нему по имени. Для парня это казалось таким простым и обыденным, что этот переход был просто незаметен. — Звонили из General Electric, просили перенести встречу. Я сдвинул их на следующую неделю, перед Вашей поездкой на конференцию. В отделе рекламно-выставочной деятельности произошёл небольшой коллапс, но я уже разобрался, просто ставлю Вас в известность. Ну и паникёры там работают, я Вам скажу. — Я имел в виду…       На секунду Алек замялся, пытаясь решить для себя, стоит ли лезть в чужие семейные разборки и спрашивать у Магнуса, какого чёрта произошло в ресторане между ним и старшим Бейном. Он не мог понять, имеет ли он право на такое открытое беспокойство о своём помощнике, может ли проявлять заботу, переходящую рамки офисно-делового общения. Как ни крути, для Лайтвуда это был уже другой уровень отношений. — Не важно, — вздохнул мужчина, зарывшись пятернёй в уложенные волосы, и под удивлённый взгляд раскосых глаз скрылся в своём кабинете.       Остаток дня прошёл более менее спокойно. Магнус уже успел остыть после неудачного обеда с отцом, умерить ревность касательно отношений Алека и Себастьяна, да и сам начальник больше не показывался и никак не связывался с ним. Всеми мыслями парень старался уходить в предстоящую тусовку вместе с друзьями. До сегодняшнего дня он даже не задумывался о том, как их ему не хватало и как сильно он успел по всем соскучиться. И этот поход в клуб мог действительно стать отдушиной. Напиться, натанцеваться, склеить кого-нибудь по-старинке, может и дурацкое влечение к Лайтвуду волшебным образом испарилось бы. Подобрать какого-нибудь белобрысого тощего паренька-ровесника с плоской задницей и повеселиться с ним хорошенько — отличное лекарство… ну, и хорошая доза коктейлей, чтобы, не соображая, двигаться на автомате.       До конца рабочего дня оставалось меньше часа, и Магнус за неимением другой работы протирал листочки фикуса, еле заметно пританцовывая и напевая себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик. Секундная стрелка, словно назло, двигалась всё медленнее и медленнее, заставляя Бейна периодически вздыхать от безысходности своего положения. Тишина висела над головой каким-то невообразимым желе, но, как ни странно, вовсе не давила на голову. В кабинете босса наконец-то послышались шорохи, и Магнус усмехнулся, убеждаясь, что тот всё-таки жив, но эта ухмылка стёрлась сразу же, стоило Лайтвуду выйти в приёмную. Огромная кипа папок с документами оказалась на столе Бейна и напоминала собой кривую гору панкейков на завтрак, не хватало только кленового сиропа сверху и пышной шапки взбитых густых сливок. — Магнус, я хочу, чтобы ты это отсканировал, — Алек прошёлся пальцами по бумажной пирамиде, не скрывая, что был доволен и собой и своим планом. Он опять скрылся в своём кабинете буквально на секунду и вернулся в приёмную, готовый подвести свой рабочий день к логическому завершению. — В общем, мне нужна электронная версия всего этого. Завтра утром. — Вы издеваетесь надо мной? — чуть ли не пропищал парень, когда Лайтвуд прошёл мимо него. — Здесь работы часов на шесть. — Тогда тебе стоит поторопиться, — Алек подмигнул подчинённому и, сверкая победной улыбкой, скрылся из виду.       Алек чувствовал себя нашкодившим маленьким мальчиком, которого, он уверен, никто не поймает на хулиганстве. Чистый восторг. Адреналин в крови, отчего по всему телу расплывался жар. Поистине детское озорство. Шум ликования внутреннего ребёнка бил по ушам, и мужчина, даже если бы захотел, не услышал бы адресованное в свою сторону, громкое «Сука!» и то, как мокрая тряпка впечаталась в дверь.

***

— Ну ты, Алек, и мудак, — протянула Изабель, нарезая сыр на небольшие брусочки, — ты других способов самоутвердиться найти не можешь? — При чём здесь самоутверждение? — вздохнул Алек, уже жалея о том, что поделился с сестрой подробностями последнего месяца своей жизни и даже тем, как завалил сегодня Магнуса абсолютно ненужной работой, чтобы тот не свинтил на «свидание». — А при том, — кончик ножа оказался в опасной близости от носа старшего Лайтвуда, вынуждая того скосить глаза к переносице, — кто вообще говорит своему любовнику после ошеломительного оргазма, что он ходит и периодически потрахивает другого своего любовника? — Он сам спросил, я лишь ответил, — пожал плечами Алек. — А дебильной работой, которая никому вообще не упала, зачем завалил? Тебе семнадцать лет что ли? Знаешь, Лайтвуд, у меня иногда создаётся такое чувство, как будто ты кирпичом контуженный и именно поэтому думаешь не мозгами, а тестикулами. — Извини, но это единственное, что пришло мне в голову. — А перейти с ним на нормальные романтические отношения тебе в голову не пришло? Я своими глазами ничего не видела, но я склонна верить Клэри, а по её словам вас тянет друг к другу так, что во всём здании лампочки начинают мигать, — девушка замерла, протянув руку к дверце холодильника, и обернулась к брату. — Или ты боишься? — Приехали. И чего я должен бояться? — Что он поступит с тобой так же, как когда-то поступил Стивен.       Алек тут же поменялся в лице, демонстрируя всю бледность, на которую был способен. Руки сами собой сжались в кулаки, а у виска вздулась венка, стоило только вспомнить о том, каким он оказался влюблённым дураком, позволившим обвести себя вокруг пальца. Как можно было так окунуться в чувства, погрязнуть в человеке, раствориться в нём и просто не заметить, как тебя мастерски водят за нос, просто используют в корыстных целях. Все слова о возвышенных чувствах, признания, томный шёпот на ухо, лёжа на смятых простынях, в одночасье оказались пустой болтовнёй, чтобы запудрить мозги. И вместо счастливого блеска в глазах — дыра в груди, размером с Австралию. — Не стоит грести всех под одну гребёнку, братец, — Иззи обхватила ладошками лицо мужчины, вырывая того из раздумий. — Мой тебе совет — либо действуй, либо отпусти парня. Хватит мучить и его и себя. — Я просто хочу… хочу, чтобы мы… — Ты хочешь, чтобы он был твой, — помогла брюнетка, добиваясь от брата утвердительного кивка головой, — но ты не делаешь для этого абсолютно ничего. Может, пора перестать быть для него боссом, и стоит показать, какой ты на самом деле?       Алек и сам уже думал об этом, но как оказалось, услышать это от другого человека, близкого и родного, было очень важно. Эдакий своеобразный пинок остроносой туфлей прямо в копчик. Не сказать, конечно, что старший Лайтвуд был птицей гордой, мол, пока не пнёшь — не полетит, но время от времени всем бывает необходима мозговая встряска. И Изабель в этом не было равных. Он не собирался врать самому себе и утверждать, что кроме как сексуального влечения больше к парню ничего и не чувствует, но до этого момента его действительно как будто что-то сдерживало, не давало сделать шаг навстречу. А ведь видел, что парень тянется к нему. Да и он сам уже давно не засыпал, не вспомнив перед сном шоколадные глаза. Каждый день по пути на работу представлял, как будет выглядеть его помощник, как тот улыбнётся, стоит ему войти в приёмную. Каждый раз при встрече потирал кончики пальцев, потому что те начинали нещадно покалывать, желая прикоснуться к нежной коже, отливающей бронзой. Улыбнувшись каким-то своим мыслям, Алек встал со стула и, поцеловав сестру в макушку, удалился из кухни. — Эй, чувак, — окликнул мужчину Саймон, когда тот промчался мимо него, схватив толстовку, висевшую на спинке кресла, — куда ты собрался?       На журнальном столе уже расположились глубокие миски с чипсами, большая картонная коробка таила в себе всё ещё горячую пиццу, а маленькие пиалки были доверху наполнены разными соусами. Бутылки с пивом, уже покрывшиеся соблазнительным конденсатом, только и ждали, когда смогут произнести профессиональный «пшик», освобождаясь от давящей на стеклянное горлышко крышки. Но всё это осталось за спиной Александра Лайтвуда, как и удивлённые взгляды его друзей. Сейчас самым важным было — в рекордные сроки оказаться в приёмной своего кабинета и надеяться, что Магнус не забил на приказ и не свалил с рабочего места. — Куда это он? — спросил Саймон у подошедшей к ним Иззи, но та лишь загадочно улыбнулась и присела рядом с Клэри. — Не может быть… Нет… Да? — Похоже, ваш суровый начальник наконец-то понял, что не так уж ещё и стар. — Твою мать, Лайтвуд, — вздохнул парень, доставая из рюкзака кошелёк и протягивая рыжей купюру, — меньше месяца же оставалось, дотерпеть что ли не мог? — Самые лёгкие сто баксов в моей жизни, — захихикала Клэри и легонько чмокнула брюнетку в губы. — Не расстраивайся, Саймон. Мы всегда можем поспорить на то, когда они поженятся. Вдруг тебе повезёт.

***

      Чувство дежавю не покидало Лайтвуда ни на секунду. Всё это уже с ним происходило, причём не больше десяти часов назад. Единственным отличием были разноцветные огни ночного города, мелькавшие за окнами автомобиля, пока он ехал в офис, а так… Тот же холл с не спящим охранником, который согласился впустить его без пропуска посреди ночи, тот же лифт с мигающими цифрами, те же двери, чёрт бы их побрал… То же сбитое дыхание от быстрой ходьбы и волнения. Сердце заходилось с бешеной скоростью, словно на самом важном экзамене в жизни, когда понятия не имеешь, что это, блять, за вопрос в билете и что сделать, чтобы тебя не вынесли вперёд ногами. За дверью в приёмную отчётливо слышался звук работающего сканера и непонятное, но методичное постукивание. Лайтвуд пустил в ход всю свою фантазию, но ничего, кроме ленивца, пытающегося вбить в деревяшку гвоздь, представить не смог. Был ещё, конечно, вариант, что Магнус из подручных материалов строил для него гильотину, но всё же хотелось придерживаться какой-нибудь более радужной версии. В любом случае, чем гадать, проще было просто открыть дверь и шагнуть навстречу, без сомнений, разъярённому азиату.       Алек как можно тише открыл дверь, и первое, что попалось под ноги — обёртка от бургера. Следом валялись салфетки, ломтики картофеля фри, пустой стаканчик из-под кофе. Устроенный на полу свинарник, конечно, заставил густые лайтвудские брови взлететь на лоб, но что больше всего его удивило, так это дротики, летавшие предположительно от стола Бейна в стену напротив. Лайтвуд пнул обёртку и вальяжно шагнул в приёмную, открывая себе обзор на всю комнату. Магнус закинул ноги на стол, скрестив их и флегматично качая носком ботинка, и, не обращая внимание на вошедшего начальника, целился в мишень дартса, которую повесил вместо одной из картин. — Что здесь произошло? И где ты взял дартс? — спросил Алек и попытался отлепить салфетку, прилипшую к ботинку. — В двух кварталах отсюда есть магазин спортивных товаров, — Магнус театрально плюнул на пальцы и взял очередной документ, засунул его в сканер и нажал соответствующую кнопку, всё это время не отводя недовольного взгляда от мужчины. — И чем же тебе твой босс не угодил? — поинтересовался тот, заметив, что к мишени прикреплена его же фотография с не одним десятком мелких дырочек. — Ой, вот только давайте без этих невинных глазок? По-вашему я — дурак и не понимаю, что всё вот это вот, — Магнус обвёл руками свой стол с кучей бумаг, — чистой воды бред, чтобы удержать меня допоздна на этом чёртовом стуле? Единственное, мистер Лайтвуд, что я не понимаю, так это зачем весь этот цирк.       Алек, конечно, не сомневался в том, что Магнус будет не в самом благоприятном расположении духа, но когда он увидел недобрый огонёк в карих глазах, то слова, которые он подбирал всю дорогу, просто вылетели из головы, даже не помахав на прощание. Это было и сексуально, и зловеще одновременно, словно перед ним стоял не простой человек, а самый настоящий демон. Демон, поднявшийся к нему из глубин ада, чтобы только утащить в свою обитель, объятую пламенем. И именно сейчас Алек понял, что не сопротивлялся бы ни секунды и отправился за этим искусителем куда угодно, даже с завязанными глазами. Тишина, стоявшая в приёмной, позволяла с лёгкостью услышать, как безустанно выполняет свою работу секундная стрелка на часах. Однако при этом сама давила на уши, словно в комнате с каждым содроганием тоненькой стрелки повышалось давление. Всё выше, и выше, и выше, пока барабанные перепонки не завибрируют от острой, пронизывающей боли. — Знаешь, Александр, — перешёл Магнус на менее официальную манеру речи и вышел из-за стола, — мне надоело играть в «Затаившегося тигра и притаившегося мудака». Мне надоело постоянно думать о тебе и надеяться, что всё станет по-настоящему. Если поначалу я думал, что… — Я боялся, что ты уйдёшь! — протараторил Алек, чуть повысив голос и перебивая тем самым парня. — Боялся, что ты уйдёшь к нему и я тебя потеряю. — Что ты несёшь? К кому я должен уйти? — Я слышал, как ты с ним разговаривал сегодня днём, слышал, как вы договорились встретиться на «вашем месте», — объяснил Алек, делая пальцами в воздухе кавычки, — и я просто приревновал. И эта бумажная хрень — единственное, что пришло мне в голову, потому что держать тебя в моём кабинете связанным, как минимум не законно.       Магнус закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он молчал буквально несколько секунд, но для Лайтвуда они казались бесконечной вечностью. — Ты думал, что я собирался на свидание? — спросил Магнус, глядя на мужчину, и ответом ему послужили лишь опущенные в пол глаза. — Я должен был встретиться с друзьями, которых давно не видел и по которым очень соскучился.       Алек облегчённо выдохнул, словно всё это время и вовсе не дышал, и легонько рассмеялся, понимая, что оказался простым паникёром и наделал глупостей, как школьник младших классов. — Последнее время я общаюсь только с Саймоном и Клэри, — продолжил Магнус, — и я хотел поделиться своими переживаниями хоть с кем-то, кто не входит в твой круг общения, потому что от всего этого мне просто рвёт башню. Знаешь, что я скоро начну делать по утрам, чтобы пробуждение не было похоже на выход из комы? Вместо молока буду добавлять в хлопья водку. А ещё для того, чтобы хоть чуть-чуть смириться с тем, что кроме моей жопы тебя во мне больше ничего не интересует. — С чего ты взял, что интересуешь меня только в качестве недолюбовника? — усмехнулся Алек, и морщинка между бровей Магнуса стала ещё глубже. — А что ты обо мне вообще знаешь? Мы знакомы больше месяца, а лично я знаю о тебе только рабочие моменты: какой кофе ты пьёшь, имена поставщиков, с которыми ты работаешь, и фирмы, за активностью которых ты следишь тщательнее всего, какой фирмы ручками предпочитаешь подписывать документы. Но я абсолютно не знаю, чем ты живёшь. Не знаю, какой твой любимый фильм, не знаю, ходишь ли ты на пробежку перед работой, или какого цвета твоя зубная щётка… Кто ты вообще? — Тот, кто не знает, как твоя задница ещё не склеилась от того количества латте, что ты пьёшь и в которое сыплешь два пакетика сахара. Зато я знаю, что у тебя разного цвета стикеры на разные пометки и задачи, и теперь знаю, что на завтрак ешь хлопья с молоком, — улыбнулся Лайтвуд, — а в среду вечером ты смотришь «Касабланку» и заедаешь круассанами, ты сам однажды сказал. Знаю, что когда ты нервничаешь, то покусываешь правый уголок губ, прямо как сейчас. И я больше чем уверен, что не выходишь из дома, не уложив волосы. До работы на меня, ты был завсегдатаем ночных клубов, любителем вечеринок и коктейлей, но почему-то в раз всё прекратил — в этом тебя сдала Клэри. Ты в детстве упал с качелей и ударился головой, поэтому на затылке есть еле ощутимый крохотный шрам. Мне продолжить?       Магнус знал, что голос его может подвести, поэтому лишь помотал головой, но стоило опустить её и зажмурить глаза, по щекам тут же потекли слёзы, которые он долгое время удерживал в себе. Дрожащие пальцы впивались в край стола, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу эмоции, но с каждой секундой костяшки становились всё белее и белее, предвещая скорое онемение руки в целом. — Я лишь боялся, что твоё влечение ко мне явление временное, — пожал плечами мужчина, — ведь ты ещё так юн, у тебя ещё столько всего впереди, и в любой момент я могу оказаться не нужен. — Но ты нужен мне, — шмыгнул носом Магнус, — всегда будешь нужен.       Было достаточно всего пары секунд, чтобы Магнус оттолкнулся от стола и оказался, в прямом смысле, на Лайтвуде, обвив руками шею, а ногами талию. Его самого Алек тут же подхватил под бёдра и прижал к двери в свой кабинет с такой силой, словно боялся, что стоит ему ослабить хватку и всё тут же растворится, как прекрасный сон. В поцелуе больше участвовали зубы, нежели губы. Они кусали, царапали, истязали губы напротив, оттягивая их, но боль была настолько сладкой и гипнотизирующей, что прекращать это было бы преступлением против самой матушки природы. Перехватив парня одной рукой, Алек пытался нащупать в кармане толстовки ключи от кабинета, радуясь, что додумался взять запасные из бардачка в машине. Магнус каким-то образом уже успел расстегнуть боссу джинсы и, спрыгнув обратно на пол, просунул руку под них, сминая упругую ягодицу. — С ума сводишь, — простонал Алек между поцелуями-укусами, наконец-то попадая ключом в замочную скважину и вталкивая парня в кабинет.       Пуговицы с молниеносной скоростью одна за другой покидали петли, открывая вид на смуглую кожу, подсвечиваемую огнями ночного города. Глаза потихоньку привыкали к темноте, но даже если бы вокруг была непроглядная тьма, они бы на интуитивном уровне целовали и касались друг друга в тех местах, которые больше всего этого требовали, пуская под кожу электрические заряды, обжигая, сковывая судорогой. Именно такими были поцелуи Алека, спускаясь вниз по шее, прищипывая зубами тёмную горошинку соска, лаская кончиком языка впадинку пупка, пока не достигли своей цели у кромки брюк. Он намеренно медленно расстёгивал их, чтобы как можно дольше насладиться не сдерживаемыми стонами Магнуса, от того, как ловко зубы проходились по бугорку, скрываемому тканью.       Ботинки, носки, брюки, бельё, рубашка — абсолютно всё полетело в сторону с немым приказом «не мешать и вообще не попадаться на глаза». Тот факт, что Лайтвуд был полностью одет, когда как Магнус — полностью обнажён, открыт и беззащитен, будоражил кровь и возбуждал ещё сильнее. Поначалу это смущало и немного напрягало, но доверие делало своё дело, и Бейн расслаблялся, отпускал себя, предлагал мужчине полную свободу действий. Алек поднялся, благодаря росту чуть нависая над юношей, и накрыл чужие губы своими, даря медленный поцелуй. Сильные руки блуждали по обнажённому телу, ласкали, щипали и без того чувствительную кожу, прижимали ещё ближе. Магнус тонул в этом поцелуе. Горячо. Влажно. Требовательно. Магнус растворялся в этих объятиях. Властно. Обжигающе. Лишая рассудка.       Окончательно Бейна повело, стоило мужчине обойти его сзади и прижаться к спине. Горячее дыхание на шее, ладони, скользящие по торсу вверх и вниз, выбивали основу из-под ног, даря чувство свободного парения. Магнус был готов отправиться в космос без скафандра, лишь бы это никогда не прекращалось. Одна ладонь пробралась к горлу, чуть сжав его, когда как пальцы второй руки обвились вокруг твердеющей плоти. Бесстыдный стон разлетелся по комнате, сладкой пыльцой оседая на барабанных перепонках Алека. Магнус призывно выгибался под этими прикосновениями, проезжаясь ягодицами по выпирающему бугорку, прятавшемуся под грубой джинсой, и наслаждался шипением мужчины позади него. Зубы впивались во влажную от пота кожу, вызывая по всему телу дрожь и вынуждая парня резко толкаться в чужой кулак. Хватка становилась всё сильнее, и Магнусу приходилось шумно дышать, как можно глубже вбирая в лёгкие кислород. Виски сдавливало невидимыми тисками, и собственный пульс ощущался в этом месте очень чётко. Он не хотел показаться своему начальнику каким-нибудь скорострелом, но так дальше продолжаться не могло. Ноги буквально подкашивались, а мышцы пресса и ягодиц постоянно сокращались, наливаясь жаром и предвещая скорую разрядку. В руках Алека Магнус казался таким маленьким и хрупким, что абсолютно не хотелось выпускать из своих объятий, хотелось оберегать и защищать, зная, что такое сокровище есть только у тебя. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, почему юноша дрожит и сильнее сжимает его волосы в своём кулаке. — Не торопи события, малыш, — прошептал Алек на ухо, и Магнус почувствовал, как тот хитро улыбается.       Выпустив любовника из цепкой хватки, Лайтвуд подвёл парня к дивану и легонько толкнул, чтобы тот упёрся руками в спинку, обтянутую чёрной кожей. — Опустись на колени и раздвинь ноги, — хриплым голосом приказал брюнет и отошёл к столу, чтобы достать из ящика бутылёк, ставший для них уже верным компаньоном в этом кабинете.       Магнус всё сильнее пытался сжать в кулаке кожаную обивку, наслаждаясь тянущей болью в подушечках пальцев, и был просто не в состоянии контролировать то, как призывно выгибалась поясница, выставляя задницу напоказ. Позади зашелестела джинсовая ткань, и Магнус прикусил нижнюю губу, чтобы хоть как-то сдержать рвущийся наружу полувсхлип-полустон. Томительное ожидание, секунды растягивались в бесконечность, заставляя кожу покрываться мурашками, а нетерпеливый орган истекать прозрачной смазкой. Долго, слишком долго, хотя остатками разума Магнус понимал, что не прошло и минуты. Где-то рядом приземлился бутылёк, а чужие, но такие любимые руки вернулись оглаживать бёдра, ягодицы, бока, проходясь большими пальцами по ямочкам на пояснице. Губы оставляли влажные поцелуи на каждом позвонке, направляясь всё выше и выше и подбираясь к лопаткам. Горячая головка упиралась в анус, проходилась по мышцам, но не проталкивалась внутрь, словно дразнила и сильнее раззадоривала. — Алек, — простонал юноша, из последних сил сдерживаясь, чтобы самолично не накинуться на босса, — возьми меня… прошу… прямо сейчас… — Что ты со мной делаешь, Магнус…       Не теряя ни секунды, Алек схватил лубрикант и бережно смазал проход парня, проталкивая указательный палец лишь на две фаланги. Но даже этого было достаточно, чтобы нетерпеливый любовник начал подмахивать ему навстречу. Лайтвуда забавляло то, как Магнус поджимал пальцы на ногах и дрожал от любых его прикосновений, как он содрогался, стоило чуть согнуть палец внутри него. Помогая себе одной рукой, мужчина приставил своё хозяйство к сжимающемуся колечку мышц и медленно вторгся в жаркое нутро одной только головкой. Чувствуя, как парень старался расслабиться, Алек действовал осторожно и бережно, понимая, что партнёр абсолютно не подготовлен. Пришлось собрать всю силу воли, что в нём присутствовала, чтобы не сорваться и не поиметь парня в самой извращённой форме, наплевав на дискомфорт и возможные крики. Тяжёлое дыхание, упёртая в спинку дивана голова, язык тела — абсолютно всё сейчас служило неким маячком для мужчины, пока он проникал в Магнуса до основания. Лишь когда оба ощутили прикосновение кожи к коже, влажной, взмокшей, парни позволили себе испустить синхронные стоны.       Словно на пробу, Магнус повёл бёдрами по кругу, чувствуя, как чужие пальцы стискивают кожу, предвещая скорое появление на этих местах синяков. Но он был бы абсолютно не против, если бы подобные отметины вообще никогда не проходили, ну, или в крайнем случае заменялись бы на новые. Алек не двигался, позволяя Магнусу, извиваясь, насаживаться самостоятельно, самому себе доставлять приятное, эдакий своеобразный селфцест с чужим членом. Казалось, что у парнишки и вовсе нет костей, ибо то, как он двигался, можно было сравнить только с телодвижениями змеи. Настоящее искусство, приправленное мелодичными стонами.       Долгожданный толчок от Алека, и Магнус готов был завыть от удовольствия, растекавшегося по всему телу. Ещё один, и он начал просто толкаться навстречу, набирая темп и вслушиваясь в каждый шлепок, в каждый вдох и выдох за спиной, стараясь впитать в себя как можно больше самого Алека. Синхронные, отточенные до идеальности движения, словно они были супружеской парой и уже лет десять делили одно ложе на двоих. Эта идеальность просто сводила с ума, будоражила кровь и щекотала каждый нерв. Магнус никогда не был поклонником громких и романтических слов в постели, но именно в этот момент хотелось восхвалять своего партнёра, кричать о восхищении им, поклоняться так, как никто и никогда не поклонялся ни одному божеству.       Звуки, словно из отборной порнухи, заполняли комнату в считанные секунды, просачиваясь в щель под дверью и пробираясь по пустому коридору. В этот раз можно было себя абсолютно не сдерживать и срывать голос до хрипоты и разодранного горла. И уже было плевать, что коленки неприятно скользили по обивке дивана, сдирая верхний слой кожи, что мышцы изнывали из-за такой изнуряющей работы. Пот стекал по вискам и спине, словно занимались они не сексом, а без подготовки участвовали в триатлоне и вот-вот должны были пересечь финишную черту. Шлепки, один за другим, без остановки, словно Алек был кроликом из грёбаной рекламы батареек Энерджайзер. Бейн уже перестал стонать и вздыхать, просто продолжая всхлипывать, словно готов был расплакаться. Он прогнулся в пояснице настолько, что Алеку становилось не по себе, боясь, что парень просто сложится пополам. Поэтому смена позы казалась самым разумным в этот момент действием.       Алек выскользнул из уже растянутой дырочки, и в несколько движений Магнус оказался лежащим на спине с согнутыми в коленях ногами. Бейн был уже на грани, а смена позиции добавила ещё больше новых, ярких, крышесносных ощущений, поэтому он незамедлительно обхватил свой истекающий член в кольцо пальцев. Двигать рукой не пришлось, потому что того, с какой скоростью, яростью и силой толкался в него Лайтвуд, оказалось больше чем достаточно. Благодаря большому количеству естественной смазки скольжение было гладким, чутким, нереально идеальным. И если до этого у него оставались силы только на то, чтобы всхлипывать, то теперь у парня словно открылось второе дыхание. Внизу живота начинал разгораться пожар, готовый вот-вот вырваться наружу, и спустя несколько толчков Магнус смог насладиться тем, как грудь окропили горячие капли собственной спермы. Несколько капель всё же попали на диван, но, честно говоря, срать он на это хотел в данный момент. С каждым новым толчком тело прошибало словно иголками, но эта сладкая боль… От неё одновременно хотелось и скрыться и молить о продолжении. Посторгазменные судороги выкручивали мышцы, словно мокрое бельё, стоило Лайтвуду в очередной раз, снова и снова, пройтись по простате. — Боже, Алек… остановись… — половина букв просто не выговаривалась, поэтому Магнус упёрся в грудь брюнета, пытаясь его остановить, но даже руки отказывались слушаться, — пожалуйста… стоп… Алек…       Мужчина прекрасно слышал Магнуса, понимал каждое слово, но видя, как того выкручивает от удовольствия и одновременно пугает то, что с ним происходит, просто не мог себе позволить остановиться. Даже громкие крики, на которые перешёл Магнус, не сбили его с настроя, наоборот, подстёгивали и подгоняли. Разрядка была всё ближе, затягивая внутренности в узел крепче и крепче и отдаваясь пульсацией в самых интересных и чувствительных местах тела. Лайтвуд уже давно разменял четвёртый десяток, но разноцветные пятна перед глазами вперемешку со звёздочками были у него впервые. Излившись в измождённого любовника, Алек не спешил покидать такое восхитительное тело и тихонько продолжал толкаться, смакуя и упиваясь теми эмоциями, что выражало лицо Магнуса. — Ты маньяк-насильник, — усмехнулся парень, закусывая нижнюю губу и всеми силами стараясь унять бешеное сердцебиение. — Ты не сильно и сопротивлялся, — выдохнул Лайтвуд в миллиметре от искусанных губ и, сократив расстояние, всё же утянул юношу в ленивый поцелуй.       Про себя Магнус согласился со словами босса, но всё же решил об этом умолчать. Подобного ещё никогда с ним не происходило. Впервые в жизни удовольствие и лёгкие нотки страха смешались воедино, но в этот раз доверие было на таком высочайшем уровне, что все сомнения, какие только могли бы быть, улетучивались сами собой. — Как хорошо, что в здании никого нет, — рассмеялся Алек, продолжая параллельно целовать любовника, — у меня уши от тебя заложило. — А у меня ногу из-за тебя свело, — задыхаясь, прошептал Магнус. Он пытался отдышаться, но получалось очень и очень плохо, к тому же Лайтвуд не переставал припадать к его губам, заглушая собственные тихие стоны.

***

— Расскажешь, что случилось сегодня в ресторане? — спросил Алек, когда они оба уже пришли в чувство, хотя лёгкое возбуждение всё ещё присутствовало. — Почему вы поругались с отцом? — Ну, он всегда был проницательным человеком, — вздохнул Магнус, — и заметил, как я смотрел на тебя и как смотрел на Себастьяна, в красках представляя, что переезжаю его асфальтоукладчиком. Он указал на то, что ты намного старше меня, и сомневаюсь, что он от этого в восторге. А я… столько всего произошло, и эта ухмылка Себастьяна, я просто сорвался и сказал, что это не его дело.       Магнус сидел на коленях у босса, разведя ноги по обе стороны от него, и водил пальцами по прессу, очерчивая натренированные мышцы. Алек оглаживал его бёдра, наслаждаясь нежностью молодой кожи, скользил по животу, чувствуя, как напрягается его мальчик. Всё казалось настолько нереальным, что хотелось ощутить как можно больше, запомнить, чтобы каждое воспоминание просто намертво приросло ко всей поверхности головного мозга. — На хуй Себастьяна, — Алек повёл бёдрами, отчего их полувставшие члены потёрлись друг об дружку. — Тебе не стоит переживать по этому поводу. Считай, что раньше мы были просто друзьями с привилегиями. — А сейчас? — Магнус повторил движение за начальником, ехидно улыбаясь и наслаждаясь тем, как тот закатил глаза. — Сейчас у нас просто совместный проект. Если честно, то в день вашего знакомства, когда я пошёл его провожать он намекал мне, приглашал к себе, но я вернулся обратно. Что было дальше ты, надеюсь, помнишь.       Магнус не ответил, но прекрасно продемонстрировал своё отношение к ситуации, вторгаясь языком в рот Лайтвуда. Взять главенство над своим непосредственным начальником, хотя бы на несколько минут — было сродни олимпийскому золоту на соревнованиях, когда молодой, подающий надежды участник смог обставить умелых мастеров. И Алек позволял вести, позволял мальчишке почувствовать себя своеобразным бунтарём. Разорвав поцелуй, Магнус громко простонал, демонстративно вытирая нижнюю губу большим пальцем. Некоторое время они ещё сидели вот так, расслабленно, еле заметно двигаясь и лаская друг друга, словно подростки, боящиеся перейти на следующий уровень. Но Магнусу хотелось досказать свои мысли касательно скандала с отцом. — После смерти матери отец ни с кем снова так и не сошёлся и, видимо, думает, что логичнее совать нос в мои отношения. — На дне каждого сердца есть осадок, Магнус.       От Магнуса не ускользнула печаль в глазах напротив, но расспрашивать об этом сейчас он не решился. Оставить эту тему на потом было гораздо логичнее, ни к чему было разрушать ту атмосферу, что царила сейчас вокруг, и Бейн это прекрасно понимал. — Ты не думал, что он настолько сильно любит твою мать, что просто не может себе позволить жить новой жизнью? Вы должны поговорить об этом. Позвони ему. — Ты хочешь, чтобы я позвонил ему прямо сейчас, когда мой член так призывно трётся о твой? — Ох, нет, ты можешь сделать это завтра, — простонал Алек, почувствовав, как на животе остаётся влажный след от капельки чужого предэякулята, — а пока…       Алек обхватил Магнуса одной рукой вокруг талии и подмял под себя, нависая сверху. Губы и зубы босса с нежностью истязали солёную шею, прикусывая и зализывая, короткие ногти царапали бедро, оставляя четыре красные полоски. Ноги Магнус закинул Лайтвуду на талию и скрестил их, упираясь пятками в поясницу. Он медленно толкался навстречу, позволив себе сжимать ягодицу начальника и направлять, хотя в такой позе едва до неё доставал. Возбуждение накатывало с новой волной, распаляя всё сильнее с каждой секундой, но на этот раз всё получалось медленно, мягко, чутко и хрупко. Алек тихо рассмеялся и поднял голову, ласковым взглядом всматриваясь в каждую черточку лица напротив, а после накрыл губы парня лёгким поцелуем. — Что? — улыбаясь, спросил Магнус, когда мужчина немного отстранился. — Зелёная, — ответил ему Алек, всё ещё улыбаясь в ответ, но увидел вопрос в раскосых глазах, — цвет моей зубной щётки зелёный…