Влюблённый волк уже не хищник

ГЛАВА НЕ ОТРЕДАКТИРОВАНА       Последние десять минут Алек стоял в дверном проёме и, прикусив нижнюю губу, наблюдал за Магнусом. Тот подготавливал папки с документами для предстоящего собрания: копировал, распечатывал, скреплял, в общем, разводил на своём столе бюрократическую свалку. Хотя, в фантазиях Лайтвуда, это всё походило на начало хорошей порнушки, и закатанные рукава рубашки по локоть в комплекте с расстёгнутыми верхними пуговицами, в обратном вовсе не убеждали. Длинные пальцы ловко управлялись с бумагами, обхватывали мышку, звонко щёлкая кнопкой, а то, как в руку помощника ложился степлер, вообще походило на мастерскую попытку соблазнения. И либо у Алека из-за Магнуса мозг окончательно повернулся, ища во всём и везде отсылку к постели, либо так и есть. В любом случае, прятаться за фикусом долго не получится, рано или поздно его обнаружат, а сейчас хотя бы есть возможность неожиданного и эффектного появления. Незаметно прильнуть к чужой спине и почувствовать через слой ткани, как напряглись мышцы получилось без особого труда. Магнус был так сосредоточен на работе, что просто не услышал тихую поступь начальника. И хоть он дёрнулся от неожиданного вторжения в личное пространство, но всё же с лёгкостью узнал, кому принадлежит ладонь, так требовательно оглаживавшая живот у верхней кромки пояса брюк. — Ммм… Магнус, рядом с тобой мне словно снова семнадцать, — прошептал Алек и, в доказательство своих слов, прижался пахом к ягодицам сотрудника. — Я абсолютно уверен, что ты своей задницей меня просто приворожил, иначе я не могу объяснить реакцию своего тела на тебя. — Мистер Лайтвуд, в данный момент я — обычный рядовой сот… сотрудник, — парень запнулся на последнем слове, почувствовав на шее зубы босса, но изо всех сил старался держаться уверенно и непринуждённо. — Ты же знаешь, что это не так, — Алек огладил руки от плеча к ладоням и, обвив пальцы вокруг запястий, помог поставить папку с документами обратно на полку.       Магнус развернулся, встречаясь лицом к лицу с начальником, и склонил голову на бок. Не скрывая лёгкой ухмылки, он положил руки ему на плечи и приблизился, оставляя между губами пару сантиметров. — Наличие Вашего «Даунтон» в моём «аббатстве» может гарантировать мне только оргазм и возможность договориться о прибавке или двойной премии. — Да ты можешь хоть компанию мою забрать, только поцелуй меня, — прохрипел Алек и сам набросился с поцелуями, прижимая Магнуса к стоящему позади него шкафу.       Дикий танец языков, губ и зубов, в котором оба партнёра хотели вести и не позволяли другому главенствовать. Эдакое своеобразное перетягивание каната — кто проиграл, тот и на колени. Магнусу нравилось играть по такому сценарию. Прежде чем безоговорочно подчиниться, ему нравилось дразнить и сопротивляться, давая Алеку возможность показать, кто из них альфа-самец. Ему нравилось быть своеобразной жертвой в руках опытного и сильного мужчины, который не боится своих желаний. Горячий язык вылизывал чужой рот, наслаждаясь тонкими отголосками мятной жвачки, которую Магнус, видимо, сжевал по пути на работу. Руки сминали бока, оставляя складки на отглаженной рубашке, а после оказывались уже на шее, скользя вверх и зарываясь в волосах. И Бейн был бы бесконечно рад простоять вот так ещё какое-то время, или плюнуть на всё и опять закрыться в кабинете, или уже перейти в конце концов эту невидимую грань и оказаться у босса в кровати. Однако, рабочий день только начинался, и вспомнить о своих обязанностях было бы весьма кстати. — У тебя собрание через пятнадцать минут, — пытаясь отдышаться, прошептал Магнус, после того, как смог увернуться от очередного поцелуя, но при этом так опрометчиво подставив беззащитную шею. — К чёрту, — бросил Лайтвуд и потянул заправленную в брюки рубашку парня вверх. — Так нельзя, Алек, — рассмеялся Магнус и легонько толкнул мужчину, — ты же не маленький мальчик. — Кому как не тебе знать, что я не маленький мальчик, — весьма заметная хрипотца в голосе словно давала сигнал «старт» проказливым мурашкам, а колени со словами «да ну нахер» просто подгибались.       Но, несмотря на заманчивость ситуации, Магнус прекрасно понимал, что хотя бы один из них должен собрать всю волю в кулак и остановиться. Да ещё и второго приструнить. И всё указывало на то, что этим «один из них» должен стать именно Магнус. И где же это хвалёное хладнокровие, когда оно так необходимо? Сказать «нет» любимому мужчине, когда тот так настойчив и убедителен… серьёзно? Проще сдаться и пойти сразу сплестись щупальцами в любовном экстазе. Но, на счастье Магнуса, Лайтвуд сам попытался умерить свой пыл, и теперь каждое движение, каждый вздох и прикосновение источали не дурманящую страсть, а трепет и заботу. Всё происходило так аккуратно, словно им и вправду было по семнадцать лет, и они до одури боялись всё испоганить. — Знаешь, — Алек уже более-менее успокоился и глубоко вздохнул, прижимаясь лбом ко лбу парня, — хочу чтобы ты поехал со мной на конференцию. — Что? Зачем? — хмыкнул Магнус, глядя исподлобья. — Это конференция по развитию автомобильного бизнеса, каким боком там я? К тому же, думаю, там найдётся кто-нибудь ещё, кто сможет приносить важным шишкам кофе. — Глупый, мне не нужен там секретарь. Мне там нужен ты — мой парень. «Глупый». Из уст Александра Лайтвуда это звучало, как ни странно, весьма… завораживающе. Нет, не то чтобы Магнус считал себя дураком и тащился от этого факта, просто в этом слове, в этой интонации, с которой говорил Алек было столько нежности, сколько он никогда и ни от кого не получал. И Бейн наконец-то понял, что имела ввиду Клэри, когда говорила, что для близких Лайтвуд похож на большого плюшевого мишку. В его мягких и тёплых объятиях действительно хотелось остаться навсегда. И то, что Магнус смог заполучить частичку настоящего Александра, было поистине волшебно. — Тем более после конференции будет фуршет, — хитро улыбнулся брюнет, — открытый бар, номер в отеле с широкой кроватью. Только представь, я смогу тебя споить и развести на какие-нибудь непристойности. — То есть я — твой «плюс один»? — Магнус сощурил глаза в ответ на хитрую улыбку. — Называй это как хочешь. Просто из-за этого проекта у меня практически нет времени на нас вне этих стен, и это… неправильно.       Как этот человек умудрился так кардинально измениться, Магнус плохо себе представлял. Да, когда Алек выпускал на свободу своего «Александра Лайтвуда — строгого, но справедливого начальника», то ничто не выходило за рабочие рамки. Выдавало лишь одно — взгляд. По глазам всё равно было видно, кто именно в данный момент является центром его вселенной. Но стоило им перешагнуть эту черту, то всё вокруг просто разворачивалось на сто восемьдесят градусов и махало радужными труселями. И если раньше казалось, что кроме страстного перепихона Алека ничего в Бейне больше не интересовало, то сейчас, вместе с этим страстным перепихоном, они смело двигались к тому, чтобы называться парой. И хоть количество вопросов к мужчине у Магнуса не уменьшалось, он всё же чувствовал, как каждой клеточкой прирастает к этому человеку. — И когда закончится вся эта канитель, мы сходим с тобой на настоящее свидание, — Магнус мог поклясться, что у Лайтвуда был целый арсенал разнообразных улыбок, и каждая из них всегда попадала точно в цель. — Обещаешь? — Для тебя всё, что угодно.       Нежная улыбка, мягкие губы, горячее дыхание — вот оно шикарное начало тяжёлого рабочего утра… Какой к чёрту кофе? Если это всё ещё было бы с самого утра, как только проснулся, то навряд ли что-то могло это всё переплюнуть в своей идеальности.       Магнус действительно был счастлив. Долгий, нудный и серьёзный разговор с отцом оказался не таким уж смертельным, как он предполагал. Не сказать, конечно, что Асмодей был счастлив и тут же принялся листать свадебные журналы в надежде, что его кровинушка женится, но хотя бы попытался понять и принять чувства сына ко взрослому мужчине. Друзья, естественно, немного простебались на тему того, что их ветреный друг наконец-то обзавёлся серьёзными отношениями и постоянным партнёром, но всё же были рады за него и его личную жизнь. Александр раскрывался перед ним в новом свете, демонстрировал скрытые от посторонних глаз грани своей личности и характера, и это не могло не радовать. Не сказать, что их отношения развивались стремительно, но пока этот темп и стиль устраивал обоих — волноваться было не о чем. Единственное, что заставляло сердце неприятно сжиматься — факт, что меньше чем через месяц Магнус покинет эту должность и уйдёт работать к отцу. Но парень утешал себя тем, что сотни, тысячи, даже миллионы людей работают со своей парой в разных местах и всё равно счастливы друг с другом. И плевать на разницу в возрасте, статусе, и прочих мелочах, которым люди порой придают слишком большое значение.       Проводив начальника взглядом, пока тот не скрылся за дверьми в кабинет, Магнус собрал в охапку уже ставшие за это утро родными папки и двинулся в сторону конференц-зала. Однако, не дойдя до него буквально несколько метров, он резко развернулся и с идиотской улыбкой пошёл в сторону технической комнаты, главным достоянием которой был огромный копировальный аппарат. Словно школьник собирающийся сорвать урок пожарной сигнализацией, Магнус закрыл комнату на замок и, чувствуя, как резко в кровь впрыскивается адреналин, нажал на зелёную кнопочку.       Уже несясь с пеной у рта по коридору обратно в зал, Магнус думал о том, что его любовнику-тире-начальнику хватит фантазии на то, чтобы придумать более оригинальное наказание, нежели выговор или увольнение. Однако, почему-то Магнус был уверен, что за подобную выходку Александр не сильно на него рассердится. Может даже и наоборот. Главное — не перепутать папки. Члены совета только начинали рассаживаться по своим местам, поэтому Бейн облегчённо выдохнул, внутри себя радуясь, что успел, и принялся обходить стол по кругу, предоставляя каждому участнику собрания необходимые документы. К Александру Лайтвуду он подошёл последним и, отдав папку лично в руки, незаметно для остальных подмигнул. Выходить из комнаты он не спешил, искренне желая увидеть реакцию мужчины, поэтому шагал как можно медленнее. Уже находясь около двери, Бейн развернулся и устремился свой взгляд на босса, чьи округлившиеся глаза прожигали в нём дыру. Наслаждаясь маленькой победой, Магнус пожал плечами и, не пряча улыбку, скрылся за дверью. Будь его воля, то он бы с удовольствием остался там и наблюдал, как бы Алек старался в очередной раз открыть папку, чтобы не продемонстрировать всем чёрно-белую ксерокопию магнусовских ягодиц сразу же на первой странице.

***

      Время полёта из Нью-Йорка в Чикаго длилось меньше трёх часов, но даже за это время Магнус успел вздремнуть на плече у своего босса. Прекрасный сон-воспоминание скрашивал его полёт, особенно на том моменте, когда Алек заперся вместе с ним в той самой технической комнате и нагнул прямо поверх копировального аппарата. Сон сном, а Магнус мог поклясться, что очень чётко чувствовал, как снова и снова твёрдый член проходился между его ягодиц, размазывая капельку смазки по коже. Видимо эти ощущения так крепко засели в подсознании, что их легко можно было спутать с реальными. Он запомнил каждый толчок, каждый вздох, шёпот на ухо, опаляющий горячим дыханием, даже отпечатки пальцев впивавшихся в кожу, казалось, уже навсегда останутся на теле и будут гореть огнём при каждом воспоминании. Даже в крохотной комнатушке, среди упаковок с бумагой и цветными картриджами, с приспущенными лишь до колен брюками, абсолютно всё оказывается идеальным и крышесносным. Даже когда вы оба возбуждены настолько, что на то чтобы отдышаться уходит гораздо больше времени, чем на сам процесс, всё равно продолжаешь восхищаться и желать человека снова, и снова, и снова. И просто в один прекрасный момент понимаешь, что ты уже не по уши, ты просто потонул в человеке настолько, что выбраться не реально. И остаётся только принять тот факт, что с каждой секундой твои лёгкие заполняются запахом любимого человека, что где-то в районе солнечного сплетения ощущается пушистый комочек из трепетных и тёплых чувств к нему, и быть готовым к тому, что тело сразу же обмякнет, стоит ему оказаться в крепких знакомых объятиях…       Очнулся Магнус лишь когда объявили о посадке и велели пристегнуть ремни. Но так не хотелось отрываться от тёплого плеча, убирать руку с такого соблазнительного бедра. Хотелось остановить это мгновение и продолжать наслаждаться ароматом парфюма, который ассоциировался теперь только с Лайтвудом. Но покинуть самолёт всё же пришлось, и он пообещал, что обязательно всё себе возместит в гостиничном номере. И желательно не один раз. В любом случае, всё то время пока Алек развлекался с коллегами на конференции, Магнус был посвящён сам себе. Он успел обойти отель, в котором они поселились, посетить близлежащие магазины и развлечь себя шоппингом, пообедать в небольшом, но уютном ресторанчике. Он не привык заниматься подобными вещами в одиночестве, обычно его верными спутниками были друзья, но сейчас выбирать не приходилось. Алек его сразу предупредил, а после долго выцеловывал прощение, что увидятся они не раньше чем после обеда, а уже вечером на фуршете в ресторане при отеле они будут полностью предоставлены друг другу. Ну, в окружении ещё нескольких десятков человек… — Извини, что задержался. Надеюсь, ты скучал? — спросил Алек, вернувшись в номер, и подошёл к парню со спины, пока тот, стоя перед зеркалом и готовясь к выходу, завязывал галстук. — Вообще-то ни капли. Я замечательно провёл время, — растянул губы в улыбке Магнус и подмигнул отражению Алека в зеркале. — Я прогулялся по магазинам, отведал восхитительное конфи из кролика со специями и понял, что французская кухня — это просто что-то невероятное, мы должны перед отлётом обязательно ещё раз сходить в этот ресторан.       Пока Магнус разглагольствовал о том, как провёл день, Алек уже успел вытянуть концы рубашки, что были заправлены в брюки, и пробраться под неё, оглаживая нежную кожу живота. Пальцы мастерски дразнили каждую нервную клетку, то и дело проходясь у кромки брюк и буквально на несколько миллиметров одним лишь мизинцем проскальзывая под неё. Жар, гулявший по всему телу Бейна, очень сильно ощущался именно там, и это притягивало словно крохотного мотылька на губительный свет. — А ещё я познакомился с очень привлекательным мужчиной, — как бы невзначай прошептал Магнус, склонив голову на бок и пристально вглядываясь в отражение начальника, и внутри себя ликуя от того, как дёрнулась ласкающая его рука, — его зовут Родриго. — Серьёзно? — поддержал игру Алек и прошмыгнул парню в брюки, сжимая уже налившийся кровью член. — Он укротитель быков, — с придыханием прошептал парень, чувствуя как тело прошибает дрожью от настойчивых ласк, — представь как блестит на солнце его смуглая, с капельками пота кожа, как чёрные кудряшки прилипают ко лбу, как он облизывает губы, ощущая соль на кончике языка… — Всё, прекрати! — рыкнул мужчина, закипая от ревности к вообще не существующему человеку, и повернул Магнуса к себе лицом, прижав спиной к зеркалу. — Так и представляю тебя в роли Новильеро* — Просто. Заткнись.       После того, как Алек накинулся с поцелуями, казалось, что он не просто целовал своего мальчика, а требовательно и настойчиво вгрызался, сминая его нежные губы. Всё вокруг словно было пропитано собственничеством, которое исходило от Лайтвуда. Магнус уже понял, что его начальник может быть как страстным и грубым, так и нежным, ласковым любовником. Но доводить его до такого состояния, когда голые животные инстинкты брали верх над разумом, нравилось больше всего. Ему нравилось, как его мужчина тяжело дышал в этот момент, стараясь сдерживать все те чувства, что пытались фонтаном прорваться на свободу. Нравилось, как ореховые глаза заволакивало возбуждением и зрачки расширялись так, что от радужки практически ничего и не оставалось. Нравилось, как он старательно пытался управлять своим телом, особенно руками. Нравилось, как пальцы впивались в кожу до болезненных синяков…       Выходило так, что именно Магнус чаще всего был заводилой, и при этом всегда оставался ведомым. Но увидеть то, как Александр Лайтвуд медленно, но верно опускался на колени, скользя губами по открывающимся участкам бронзовой кожи, он явно был не готов. От этого зрелища Магнус совсем неромантично подавился воздухом, прежде чем хрипло произнёс тихое и растерянное «Вот же блять». Каждое прикосновение губ к коже заставляло мышцы сокращаться и ныть от напряжения, выпихивая из головы всё, что только можно было найти. Нет, не всё. Картинка стоящего на коленях босса теперь намертво была впечатана в память, и отделаться от неё навряд ли когда-нибудь получится. Смотреть на происходящее сверху вниз было поистине притягательно, но вместе с тем и мучительно. От переизбытка эмоций и резкого выброса эндорфинов в перемешку с адреналином в кровь, Магнус то и дело запрокидывал голову назад, стучась затылком о зеркало и раскусывая губы до металлического привкуса во рту. И если наблюдать за тем, как Алек расправлялся с ширинкой, было выносимо, то ощущение горячего влажного языка на стоящем колом члене мастерски дурманило разум.       Налитая кровью плоть скользила между припухшими покрасневшими губами Лайтвуда, и Магнус, не прекращая любоваться этим зрелищем, наконец-то осмелел и запустил пальцы в шевелюру босса, ероша волосы ещё сильнее. Вибрация из-за тихих, но довольных стонов проходилась по всей длине и отдавалась приятной тяжестью в паху, отчего парень ещё сильнее сжимал в кулаках чёрные локоны. Порочный замкнутый круг какой-то, но для обоих чертовски восхитительный. Тяжёлое дыхание Бейна сменилось вздохами и стонами, которые плавно разливались по комнате, а головка члена всё чаще касалась стенок чужого горла. Мир вокруг просто расплывался, заставляя сомневаться в реальности происходящего, и земля из-под ног словно растворялась, как сладкая печенька, упавшая в стакан с тёплым молоком. Перед глазами не было ни звёздочек, ни космоса, и даже диснеевские птички не летали вокруг головы. Но вот внизу живота происходило самое настоящее извержение вулкана. По телу действительно начинало разливаться тепло, словно от всепоглощающей и разрушающей лавы. Алек всё чаще, резче и глубже заглатывал хозяйство любовника, сильнее впиваясь короткими ногтями в его ягодицы и раздвигая их в стороны, пока не почувствовал в горле горячее семя Магнуса. Такая сладкая боль на нежной коже могла бы привести хоть немного в чувства, но парень пришёл в себя лишь тогда, когда почувствовал, как чужой нос уже несколько долгих секунд упирается в лобок. — Боже, Алек, — выдохнул Бейн, не понимая как реагировать на эту ситуацию: восторгаться или же беспокоиться, — прости, прости, я должен был предупредить тебя, но я…       Договорить Магнус попросту не смог, потому что во рту оказалось два языка, вместо предусмотренного природой одного. Но то, как они двигались… Страсть. Желание. Нужда… Казалось, их губы идеально подходили друг другу, чувствовали друг друга так, словно уже не первый год соединялись в поцелуе. Но при этом каждый раз, как первый, полный волнения, предвкушения и нежелания это заканчивать. — А вот лично я скучал, — прошептал Алек едва оторвавшись от губ напротив. — Очень скучал. Ты такой восхитительный. — Александр, это было… было… ммм… — Магнус был готов поставить двадцатку на то, что незаметно для самого себя принял анаприлин*, потому что объяснить по-другому онемение языка он просто не мог. — Ты не перестаёшь меня удивлять.       Бейн бы нагло соврал, если бы сказал, что не скучал по улыбке, которая красовалась сейчас на лице мужчины. Весь. Чёртов. День, проведённый в одиночестве. — Мне надо в душ, — облизнулся Алек, глядя парню прямо в глаза, и потёрся об него бугорком, скрывающимся под брюками. — Могу помочь, — в раскосых глазах плясали самые настоящие черти, словно не он только что наслаждался крышесносным оргазмом и стоит на ногах при помощи самого настоящего чуда и волшебства. Нет, серьёзно, где-то за шторами должна была стоять Гермиона Грейнджер и нашёптывать «Wingardium Leviosa», иначе просто никак. — Ну уж нет, красавчик. В таком случае мы вообще не окажемся на этом дурацком банкете, — быстрый поцелуй, и Алек направился спиной вперёд в сторону ванной, демонстративно расстёгивая пуговицы на рубашке, — а появиться я там должен.       Стоило брюнету скрыться за дверью, как Магнус тут же проскользил спиной по зеркалу, после оказываясь сидящим голой задницей на полу. Внешний вид парня, выражение лица и блеск в глазах были красноречивее любых слов, какими только можно было описать нынешнее состояние и тот спектр эмоций, что бушевал внутри. Загадкой оставалось лишь одно — где найти силы, чтобы привести себя в порядок, и где найти ещё больше сил, чтобы сдержаться и не вломиться в ванную комнату.

***

— Если это мероприятие такое дурацкое, как ты говоришь, то зачем нам на него идти? — Потому что это такая же часть работы, — пожал плечами Лайтвуд. — Это как быть голливудской звездой и ходить на всякого рода мероприятия. Мало просто играть перед камерой, тебя должны знать, видеть, замечать. — Я это знаю и прекрасно понимаю, — ухмыльнулся Магнус, таким образом напоминая, какую носит фамилию, — я имею ввиду конкретно это пафосное сборище. — Лови совет, маленький принц — наследник ювелирного престола. Если хочешь с кем-то о чём-то договориться, то перед официальным предложением лучше обсудить это в неформальной обстановке за бокалом чего-нибудь бьющего в голову. — А этот совет бесплатный или бухгалтерия вычтет его стоимость из моей зарплаты? — Мои расценки ты знаешь, — прошептал Алек на ухо своему помощнику, прежде чем вместе войти в ресторан отеля, и не упустил возможности полюбоваться лёгким румянцем, тронувшим щёки парня.       Возвращаясь с шоппинга обратно в отель, Магнус краем глаза видел, как шла подготовка к банкету и как суетились сотрудники ресторана, поэтому, увидев результат их труда, одобрительно кивнул самому себе. Атмосфера и вправду располагала. Чуть приглушённый свет успокаивал и расслаблял, а тихая, играющая фоном музыка, не позволяла уходить в себя и свои мысли, вынуждая оставаться в границах реальности. Магнус уже бывал на подобных мероприятиях. Ещё когда мать была жива, они с отцом брали его с собой под железное обещание вести себя, как того требуют правила этикета. И даже потом, будучи постарше, Магнус не упускал возможности присоединиться к отцу. Поэтому уже с малых лет он чувствовал себя в такой среде вполне комфортно, все они проходили по одной и той же схеме. Как и отец, Алек знакомил его со своими коллегами и друзьями, но всем представлял по разному. Перед кем-то он представал, как Магнус Бейн — сын и наследник того самого Асмодея; для кого-то был представлен, как временный (к сожалению), но очень преданный и незаменимый помощник; но были и те, кому Алек представил его, как спутника. Магнус прекрасно знал, что Лайтвуд не скрывал своей ориентации, хотя и не демонстрировал её открыто и громко, поэтому ощущения от всего этого были весьма двоякими, но заострять внимание на этом в такой хороший вечер не хотелось.       До знакомства с Алеком праздная жизнь была основой существования Магнуса. Клубы и их неоновые огни, попойки, званные ужины и приёмы — всё это было неотъемлемой частью образа великолепного Магнуса Бейна. Его притягивала вся эта пафосная мишура, да и сам он казался там на своём месте. Ему никогда не приходилось скучать, и он никому не позволял скучать в своём окружении. И даже этим вечером харизма, шарм, очаровательная улыбка и умение поддержать любой разговор играли на руку, и в глубине души парень смеялся над тем, как это всё походило на знакомство с родителями — всем нужно понравиться и оставить о себе наилучшее впечатление. Ради Алека Бейн был готов даже выучить язык автомобилестроения, на котором говорят все вокруг, и который он ни сколько не понимал, но уже спустя буквально час пребывания на банкете среди любителей собирать машинки парень не просто устал, а начал задыхаться. После всех рукопожатий, улыбок и знакомств, бесед и коллективного смеха Магнус сидел на высоком стуле перед барной стойкой и наблюдал за начальником. Тот стоял у самой стены, болтая с представительным мужчиной явно его старше, и периодически косился в сторону Бейна. Прямая осанка, начальственный жёсткий взгляд, даже бокал в руке, казалось, кричал о том, что мужчина в принципе не допускает возражений. Магнус помнил как важно было Алеку поговорить с этим человеком, и сейчас он действительно наслаждался представшей перед ним картиной. Осознание того, что Александр Лайтвуд, такой властный, такой непревзойдённый, принадлежит только ему… заводило. — Привет, — на соседний стул уселся парень немного старше самого Бейна, которого тот уже мельком здесь видел, но так и не пересёкся. — Магнус Бейн, верно? Уильям Моррис, представитель United Technologies Corporation* — Очень приятно, — Магнус широко улыбнулся и пожал протянутую ему руку в знак приветствия. — Обычно на этом мероприятии веселее, поверь, — не отрывая взгляда от Магнуса, новый знакомый сделал небольшой глоток виски, что плескался в его бокале, — но в этом году здесь собрались только занудные любители гольфа.       Не сказать, конечно, что зал заполняли только люди переступившие порог своего пятидесятого юбилея, но Магнус всё равно оказался среди всех присутствующих самым молодым. По сути, даже бармен должен был предложить ему безалкогольный «Мохито» вместо «Спринг-панч», где водка составляла 50% от всего рецепта. Но кого вообще волновало, что Магнусу только через неделю должен стукнуть двадцать один год? — Неужели моя скука так сильно бросается в глаза? — Нет, конечно, — усмехнулся собеседник и придвинул стул чуть ближе, — просто навряд ли человек, продолжительное время теребящий в руках салфетку, испытывает прилив бодрости, веселья, и безграничной радости.       Магнус только сейчас обратил внимание на то, как вокруг его стакана валялись маленькие рваные кусочки тонкой бумаги, которые при малейшем дуновении могли разлететься в разные стороны. Чужой палец подцепил один из кусочков, якобы случайно касаясь руки парня, а сам Уильям стоял ещё ближе, чем раньше. — Я знаю одно местечко, где будет гораздо веселее, — прошептал он, откровенно поглаживая колено Магнуса, но так, чтобы это было незаметно для окружающих, — правда, мне понадобится твоя помощь.       Магнус не хотел врать самому себе и был весьма солидарен со своим внутренним голосом — Уильям Моррис был привлекателен, весьма привлекателен. И что греха таить? Произойди это знакомство месяца два назад — он бы уже сам его во всю обхаживал, спаивал и зазывал. Но сейчас даже сам Магнус Бейн на мгновение опешил от такого откровенного и совсем неуместного съёма. Пьяный блеск в глазах, который Бейн, к сожалению, заметил не сразу, был весьма очевиден на таком близком расстоянии, и где этот мужчина успел поднакидаться до такого состояния, да ещё и уверенно стоять на ногах и внятно разговаривать, он не мог представить. Теперь, находясь в довольно-таки серьёзных отношениях с Лайтвудом, все системы в организме просто верещали о том, что пора тактично сваливать, пока на него не обратили внимание восхитительные в своём гневе каре-зелёные глаза. — Моррис, друг мой, помоги себе сам, — прорычал Лайтвуд и в наглую выдернул Магнуса из чужих полуобъятий. — О, мистер Лайтвуд, — Магнус был уверен, что насмешка в тихом голосе нового знакомого ему вовсе не показалась, — а в совете директоров в курсе, что в Вашем вкусе молоденькие мальчики? — А твоя без двух недель жена, к слову подающий большие надежды адвокат по бракоразводным делам и заодно дочь твоего босса, в курсе, что ты трахаешься с курьером фирмы? — В отличие от собеседника, Лайтвуд не стал переходить на шёпот, и от этих слов Уильям заметно сжался и, казалось, стал даже ниже ростом.       Магнус хоть и сам мужик, но ему до идиотской улыбки от уха до уха было приятно, что Александр вот так обозначил свои права на него. Снова превратился в крутого грозного начальника, способного любому открутить голову, как какой-то маленькой кукле, и готового в любой момент доказать, что яйца у него размером с колокол. И не менее приятно было ощущать крепкую хватку руки на талии, слышать стальные нотки в голосе, осознавать, что они принадлежат друг другу и никто не смеет вставать между ними… Программа «В мире животных. Тринадцатая серия. Доминантный самец.» во всей своей красе. Не удосужившись даже попрощаться с оппонентом, Лайтвуд направился к выходу из ресторана, утаскивая с собой и Магнуса. Напряжение и нервозность, что излучал в этот момент мужчина, можно было ощутить даже физически, потрогать, скомкать в шарик и запульнуть в обидчика. Но, наверное, это лучше оставить на потом. Сейчас самым главным было подобрать правильные слова и начать разговор, но слова, как назло, никак не хотели складываться в адекватные предложения. Весь путь, вплоть до поездки на лифте, они проделали в тишине, и былое ликование, что до этого разливалось по телу парня тёплой густой краской, просто улетучилось. Его ловко заменило чувство вины, вины за то, что Алеку пришлось это увидеть и даже вмешаться. Бейн настолько был всё это время поглощён одним человеком, что просто перестал замечать очевидных вещей, таких как банальные подкаты и внимание со стороны других людей, и уж тем более разучился молниеносно и эффектно на них реагировать. Просто потому что больше не представлял рядом с собой никого, кроме Александра Лайтвуда. Никого. — Прости, — еле слышно прошептал Магнус, закрывая за собой дверь номера, — я не хочу оправдываться, но мне правда очень жаль, что… — Тебе и не нужно оправдываться, — Алек, до этого стоявший к парню спиной, развернулся и подошёл ближе, практически нависая над ним, — я всё видел, от начала и до конца. — Но… — Моррис при каждой нашей встрече старается меня как-нибудь уколоть, поэтому я и не брезгую собирать на него компрометирующую информацию, чтобы было чем крыть. Даже не представляю, чем я ему не угодил, но факт остаётся фактом. И это мне очень жаль, что ты попался ему под руку.       Магнус ничего на это не ответил, лишь притянул Алека за шею, чтобы соединить их губы в сладком поцелуе. И этот жест оказался действительно сладким. Не было той привычной торопливости и несдержанной резкости, не было опасений, что вот-вот кто-то войдёт и застанет их далеко за рамками рабочих отношений. Необузданная страсть сменилась нежностью, а каждое прикосновение казалось робким, ласковым и чувственным. Словно они просто взяли и шагнули на новую ступень отношений — ранее не изведанную, но такую волнительно-приятную, будоражащую. Окрыляющую. В прямом смысле слова, потому что Магнус даже не почувствовал под ногами пол, прежде чем спиной ощутил утопающую мягкость кровати. Чужие пальцы медленно, но уверено справлялись с пуговицами на рубашке, пока синхронные движения бёдер подогревали интерес ещё больше. Они изучали друг друга заново, словно столкнулись в этом желании впервые, но теперь оба были готовы взглянуть на всё под другим углом. На всё, что между ними происходило до этого момента. Новая точка отсчёта.       Алек в каждом своём касании был настолько бережлив, словно Магнус был сделан из высококачественного фарфора, который от любого неправильного прикосновения мог пойти трещинами. Каждое движение казалось выверенным, продуманным до мелочей, не допускающим ни единой ошибки. Хотелось абсолютной идеальности, и они давали её друг другу. Отдавали друг другу каждую частичку самих себя. Без остатка. Без фальши. Безвозмездно. В один миг весь мир сошёлся на одном человеке, а в глазах напротив зарождалась новая, совершенная вселенная. Твоя вселенная. Только твоя. И ничего не хотелось больше, лишь ощущать тепло любимого тела, делить каждый вздох, каждый стон. Переплетать пальцы, сжимая до побелевшей кожи, когда сдерживать себя уже просто не хватало сил. Отпустить себя и удержать его рядом. Дышать только им. — Алек, — тихонько позвал мужчину Магнус, лежа у него на груди и забавно играясь с короткими волосками, пока тело всё ещё утопало в томной неге,  — помнишь ты сказал мне, что на дне каждого сердца есть осадок? У тебя он тоже есть? — Да, — тяжело вздохнул брюнет, — есть. — Расскажешь?       Магнус конечно был любопытен от природы, но даже он сам не понимал, зачем поднял этот разговор. Особенно когда почувствовал, как рука на его талии, до этого поглаживающая еле касаясь, напряглась. Причинять Александру хоть малейшую боль, даже неосознанно, хотелось меньше всего, но судя по тому, как тот замолчал и медлил с ответом… — Его звали Стивен, — вскоре начал Алек, и голос его просто сквозил печалью, однако Магнус прекрасно слышал, что сердце мужчины продолжало биться ровно и ни разу не сбилось с ритма. — Я тогда только занял кресло руководителя. Прошло, не знаю, месяца два. Всё было до банального просто: он устроился к нам на работу; мы случайно, как я тогда думал, постоянно сталкивались; в итоге разговорились; пару раз вместе пообедали, потом поужинали, потом переспали, ещё, ещё и ещё. Всё так быстро закрутилось и с головой меня утянуло, что я просто не заметил, как… В общем, ему другая компания заплатила большие деньги, и он переметнулся к ним, прихватив с собой несколько наших наработок и планов для будущих проектов, и тем самым чуть не оставил мою компанию и меня самого с голой задницей. Мы в том году невообразимым чудом удержали компанию на плаву. — Боже, Алек, мне так жаль, — скривился Магнус и поднял голову, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в глазах начальника. — Прости, я не хотел… — Ничего страшного, — перебил его мужчина и постарался утешить улыбкой, — это было и прошло. Сейчас я думаю об этом, как о простом жизненном уроке. — Ты любил его? — Это коварный вопрос, Магнус, — рассмеялся Лайтвуд и щёлкнул парня по носу. — Я не хочу тебе врать, но и ты должен понять, что мне далеко не двадцать лет и за моей спиной много отношений, чувств, пережитых эмоций. И это было тогда, с ним, сейчас же я с тобой и всё абсолютно по-другому. Но, отвечая на твой вопрос, да, любил.       На секунду Магнус замер, пытаясь проанализировать, что же он чувствует, услышав эти слова, но в голову лезли совершенно другие слова. Думать о себе, о своих чувствах не получалось. Лишь мысли о том, какой этот Стивен болван, раз отказался от такого мужчины, и о том, как должно было быть тогда Алеку больно, не покидали его. — Я никогда так с тобой не поступлю, Александр, — поднявшись чуть выше, прошептал Магнус в нескольких миллиметрах от пухлых губ и провёл ладонью от виска по щеке, ощущая лёгкую небритость. — И, знаешь, мне кажется… я люблю тебя.       Лайтвуд прекрасно понимал, что рано или поздно эта тема и этот разговор должны были всплыть, но не был уверен в реакции Магнуса. И то, как сейчас тот его целовал говорило ему лишь об одном — на этот раз он не ошибся. — А вот я в своих к тебе чувствах уверен, Магнус, — прервал поцелуй мужчина, но не выпустил любовника из объятий. — Я точно тебя люблю.       Ту палитру эмоций, что отражалась в карих раскосых глазах и сменяла одна другую не смог бы передать никто. Ни словами, ни музыкой, ни красками. Никак. Этот счастливый блеск Алек запомнит навсегда. И уже сейчас был готов навсегда остаться в этой комнате, на этой кровати, при условии, что между их телами не будет и миллиметра свободного пространства. И что разрывать поцелуй они будут лишь для того, чтобы обогатить лёгкие кислородом. Время тянулось медленно, словно знало, что именно это сейчас необходимо двум влюблённым. Время и уединение. И каждая секунда была настоящим даром… — Ещё не слишком поздно, если хочешь, мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать, — предложил Алек, когда живот парня очень тихо, но всё же жалобно застонал. — Если честно, я бы поел в номере, — чуть покраснев, ответил Магнус, но потом быстро взял себя в руки. — А в идеале, то даже не слезая с тебя. — Я об этом позабочусь, — подмигнул мужчина, сжимая упругую ягодицу своего помощника. — А я пока быстро схожу в душ, — Магнус ловко перелез через начальника, пока тот тянулся за стационарным телефоном, предоставленным отелем.       Он не хотел надолго отлучаться, лишь быстро ополоснуться и освежиться. Задумываться о разговоре, что произошёл между ними, было бессмысленно, и Бейн это прекрасно понимал. Алек был прав, всё что было в прошлом пусть там и остаётся, а сейчас они есть друг у друга и никто не сможет разрушить то, что между ними происходит. Горячие капли действительно расслабляли, с шумом отстукивая по коже, но настоящее внутренне тепло разливалось по телу от воспоминаний о признании Лайтвуда. Губы сами растягивались в улыбке, стоило только прокрутить в голове эти слова голосом любимого мужчины, вспомнить его лицо в тот момент, прикосновения. Магнус рассмеялся от того, как кожа покрылась мурашками, а короткие волоски на руках встали дыбом. Захотелось моментально вернуться в объятия сильных крепких рук.       Бейн был уверен, что провёл в ванной комнате не больше пяти минут, однако, выскочив в одном лишь полотенце на бёдрах, застал Алека у тележки с тарелками, накрытыми крышками. Тот, отдав молодому пареньку чаевые, повернулся к Магнусу и облизнулся, пройдясь взглядом по влажному торсу. — Вуаля! — взял себя в руки Лайтвуд и поднял металлическую крышку. — Обычно «вуаля» говорят, когда показывают что-то шедевральное, — усмехнулся парень, — а это чизбургеры и картофель-фри. Мне всегда казалось, что для подобной ситуации больше подходят шампанское, клубника и сливки. — Не думаю, что ты наелся теми закусками на банкете, я заметил, что ты к столу практически не подходил. — Зачем ты такой идеальный? — Магнус подошёл к начальнику и закинул руки тому на шею. — Чтобы у тебя не было ни единого шанса устоять передо мной. — Знаешь, мне не показалось, — Магнус чуть приподнялся на носочках и легонько поцеловал Алека в уголок губ, — я действительно тебя люблю.