Stripped

      — Так это всего лишь личная месть? — совсем огорченно спросил Дазай.       — Да, я тоже расстроена, — недовольно ответила ему стоявшая рядом девушка. — Думала, будет повеселее.       Они вдвоем в пустом помещении смотрели на черную доску, где Магда совсем недавно закончила расшифровывать послание. Сама она говорила, что это совсем несложно. «Шифр Цезаря слишком просто опознать и разгадать», — уверяла девушка. Поэтому Дазай старался не особо вникать в ее работу, просто похвалил, когда она закончила.       — Если брать количество букв со строк, то можно получить «люсиёлжу», — сообщила девушка, записывая это слово на доске черным маркером.       — Люси. Просто Люси, — Дазай зачеркнул последние четыре буквы. — Первые четыре строки зашифрованы, а остальные четыре — нет, так что они не представляют особо смысла.       — Не везде логично, но «Люси» хотя бы понятнее, чем «люсиёлжу».       Они продолжили смотреть на все записи, что были сделаны. За окном всходило солнце, было очень рано. До начала рабочего дня оставалось еще несколько часов, так что спешить некуда. Тишина снаружи постепенно наполнялась легким гулом: мимо здания офиса чаще стали ездить машины, мимо прогуливались прохожие, разговаривая, снова запели птицы. День обещал быть хорошим как минимум в плане погоды.       — Ладно, — вздохнула Магда, разворачиваясь в направлении маленькой кухни. — Кофе?       — Да, спасибо, — Дазай зевнул.       Эту ночь он не спал. Сначала просто думал, что можно и нужно еще сделать, чтобы хоть как-то наладить отношения с все еще самым дорогим человеком — Ацуши, а потом к себе, в офис агентства, его позвала Магда, обещая раскрыть «никому неинтересные тайны зашифрованной записки».       — Хорошо, жди, — ответил тогда Осаму, вставая с кровати.       — Я в твоем любимом кресле, — сообщила ему свое местоположение девушка.       Когда он открыл дверь офиса, было еще темно, но где-то очень далеко, едва виднеясь на горизонте, уже светило солнце. Дазай ничего не ждал от этого дня, как, впрочем, уже давно не ждал чего-либо. Ему казалось бессмысленным надеяться на что-то, если сам он и пальцем не пошевелил, чтобы что-то изменить. В этом была доля самоненависти, которую мужчина старался просто не замечать, но больше им двигало желание ощутить и увидеть что-то новое. И это «что-то» казалось невозможным без его действий. Дазай решил не терять, возможно, последний шанс хоть немного поменять свою жизнь.       — Даже не будешь гнать меня отсюда? — спросила Магда, когда Осаму уселся на другое кресло. — Боже, с тобой все в порядке?       — Мы так долго не виделись, что я разучился определять, когда ты говоришь серьезно, а когда — с сарказмом, — устало улыбнулся Дазай.       Мужчина заметил, как по лицу Магды скользнула грустная улыбка, после чего она подняла глаза и, мимолетно глянув куда-то наверх, встала.       — Пойдем, — оно поворошила его волосы и направилась к доске.       Когда все подробности «никому неинтересных тайн зашифрованной записки» были раскрыты и объяснены, а кофе выпит, Магда и Дазай отправились отдохнуть и поговорить о чем-нибудь.       — Я… снова сажусь в твое любимое кресло, — удивленно проговорила девушка.       — Садишься, — согласился Осаму.       Магда непонятливо взглянула на мужчину, сидевшего рядом. Раньше Дазай прогонял всех, кто занимал его любимое место. Девушка не совсем понимала, почему именно это кресло он себе так пригрел, но любила его побесить. И теперь, когда он так свободно реагировал на то, что обычно выводило его из себя, Магда насторожилась. Но, судя по ответам, говорить о себе Дазай не очень хотел.       — Как у тебя дома дела?       — Э-э-эм, — протянула девушка, не зная, что ответить. — Как обычно.       — Правда? А я слышал…       — Господи, Куникида разболтал?       — Почти, — загадочно ответил Осаму на вопросительный взгляд Магды.       — Ну, в жизни всякое дерьмо бывает, — пожала она плечами. — Что мне? убиваться по любому поводу? Работа осталась, дом все еще мой — и ладно.       — Как всегда: кратко и ясно, — похвалил Осаму.

~

      Вскоре к офису начали подтягиваться детективы. Заходя в помещение своего агентства, они видели спящую в кресле Магду и сидевшего с книжкой в руках, немного грустного Дазая. Когда пришел Доппо, как всегда слишком вовремя, он разбудил девушку и позвал всех для совещания.       Оно началось с зевка Дазая. На него прикрикнул Куникида из-за несоблюдения элементарных норм поведения, а потом, извинившись за то, что перебил Магду, попросил продолжить.       — Так вот, после расшифровки получилось следующее сообщение, — она указала на доску, стоявшую рядом с ней. Дазай в очередной раз прокрутил послание в голове:«я собираюсь убить всех, кто мне навредил. они навредили мне, когда убили моих родителей (и друзей). я люблю людей но они должны были быть вежливы. извините.»       — Не буду объяснять, как это получилось. Зазря время потеряем.       — Личная месть? — удивился Доппо. — Что за преемник Осаму решился в одиночку убить стольких людей?..       Магда сначала засмеялась, а потом с такой же серьезностью продолжила:       — Мы с Дазаем уже обсудили это.       — В смысле? — снова удивился Куникида.       — А, ну мы с ним пришли к такому же выводу, — и, задумавшись на секунду, девушка добавила: — О личной мести.       — Вот так бы сразу, — вздохнул Доппо. — Итак, мы имеем…       — Очень мало, — внезапно заговорил Ацуши скучающим голосом, водя пальцем по столу. — У нас есть это сообщение, — начал перечислять он, — и три не совсем понятных убийства. Ну и это тоже непонятное слово «люси», которое, скорее всего, имя Люси.       Дазай удивленно и встревоженно смотрел на Ацуши. Тот все продолжал водить пальцем по поверхности стола, вырисовывая странные узоры. Все молчали, потому что никто не ожидал услышать Накаджиму: обычно он не участвовал в совещаниях, тихо посиживая в сторонке. Парень поднял голову и теперь смотрел в глаза Осаму.       Дазая последние несколько дней настораживал вид Ацуши. Он был каким-то слишком измученным, меньше говорил, иногда слишком зло отвечал. Однако в общем вел себя так же, как обычно. И сейчас в его голосе что-то настораживало очень сильно, но сейчас было не время и не место, чтобы выяснять, что случилось. И очень жаль: Осаму хотелось поговорить с Ацуши.       — Да-а-а, — протянула Магда, отвлекая всех от двух, продолжающих смотреть друг на друга в упор. — Однако мы еще не беспокоили тех иностранцев или кто они там.       — Нужно начинать действовать, — решил Куникида, бегло решая, кому какое задание нужно дать.

~

      Ацуши зашел в пустую квартиру. Осторожно закрыл дверь, будто боясь потревожить пустоту комнат, и, разувшись, прошел мимо гостиной на кухню. Остановился около стола, взял чайник и, набрав туда воды, поставил кипятиться. Сам парень встал около окна, смотря сквозь стекло на уже приближающееся к горизонту солнце. До заката было далеко, но день заканчивался, торопя доделывать свои дела и спешить домой.       А день был тяжелым: много работы, много разговоров, много лишних людей вокруг. Все в один миг стало настолько громким и противным, что Ацуши присел на диван в помещении агентства, склонив голову, и просто пытался убежать в свои мысли от этого невыносимого шума. Силы куда-то моментально пропали, но почему-то захотелось закричать, чтобы его услышал хоть кто-нибудь. Но все были чем-то заняты, а потому никто не обратил внимание на парня, жмурившегося от головной боли.       Ну, или почти никто.       Когда голова заболела так сильно, что Ацуши думал, что потеряет сознание прямо тут, к нему сбоку подсел Дазай, аккуратно кладя руку на плечо. «Все в порядке, Ацуши?» — его спокойный и приятный голос с нотками волнения немного успокаивал. Парень перестал жмуриться и через какое-то время выпрямился, повернувшись в сторону Осаму, смотря ему в глаза. «Уже да», — тихо проговорил Накаджима, отворачиваясь. Дазай начал легко поглаживать плечо парня:       — Если ты себя плохо чувствуешь, лучше иди домой, — посоветовал он.       — Да нет, все в порядке, — отмахнулся парень и хотел встать, но голова закружилась.       — Дуй домой, — уже серьезнее сказал Осаму, когда Ацуши снова приземлился на диванчик. — Тебе нужно отдохнуть.       — Я сам не дойду, видимо.       В тот момент Дазаю хотелось заключить Ацуши в объятия и не отпускать. Но он надеялся сделать это когда-нибудь позже, ибо сейчас было не время. Еще рано.       — Я тебя отвезу, — проговорил Дазай и встал, отойдя к Куникиде и что-то ему объясняя.       Через несколько минут они уже ехали. Дазай почти на руках донес Ацуши до машины: голова продолжала кружиться, и Осаму сильно забеспокоился, чувствуя, как Накаджима обмякает в его руках с каждым шагом.       — Может, стоит в больницу съездить? — между прочим заметил мужчина.       — Нет, — Ацуши легонько повертел головой. — Я просто устал.       Как только у порога двери Дазай отпустил Ацуши из рук, обоим стало неловко. Первым полную тишину прервал Ацуши, чувствовавший себя уже немного лучше:       — Спасибо.       — Если что нужно, звони, — Дазай глянул ему в глаза и, развернувшись, ушел.       — Обязательно, — проговорил Ацуши пустой площадке.       Теперь, находясь в одиночестве, парень налил себе небольшую кружку чая и сел на стул рядом с окном. Сил уходить из кухни не было, да и не особо хотелось. Можно наконец-то спокойно подумать.       Сколько прошло с того момента, как он попал в больницу? Не так уж много. И количество событий, произошедших за это время, было слишком большим для такого короткого отрезка времени. Все эти убийства вперемешку с приходящими (иногда — совсем не вовремя) воспоминаниями уже так надоели.       Ацуши проклинал себя за то, что в то утро вышел из дома.       Но кое-что не давало ему покоя. Проснувшееся в больнице любопытство к Дазаю никак не утихало, хотя он вроде даже узнал его получше. Да и в принципе по отношению к Осаму у Ацуши были странные чувства. Он часто искоса поглядывал него, следил за его движениями, старался внимательно слушать то, что мужчина говорил, а когда приехала Магда, парень почувствовал что-то вроде ревности: Дазай проводил с ней много времени, и общались они как лучшие друзья. При первом взгляде действительно казалось, что они любят друг друга очень и очень сильно, причем совсем не дружеской любовью…       Ацуши продолжал сидеть в кухне, изредка подливая себе чай, и думал над тем, что… нет, кто его волновал.

~

      Дазай зашел домой, тихо закрыв дверь. Было достаточно поздно: Ацуши мог уже спать. Но, едва пройдя внутрь квартиры, мужчина заметил парня сидящим в кухне.       — Не спишь? — больше для приличия осведомился Дазай.       — Нет, — тихим голосом ответил Ацуши, продолжая смотреть в окно, не обратив внимания на Осаму.       Мужчина вздохнул и, подойдя ближе, спросил:       — Ты как?       Ацуши почему-то вздрогнул, но, на секунду подняв голову, все же произнес:       — В порядке, — но его голос немного дрожал.       Дазай немного не понимал поведения парня в последнее время. И сейчас, когда он, кажется, действительно готов был расплакаться, мужчина совсем растерялся. Что-то случилось? Накаджима ни о чем таком не говорил…       — Посмотри на меня, — сказал Осаму отвернувшемуся Ацуши, присев на корточки перед ним.       Парень вздохнул и, сглотнув, уставился куда-то сквозь лицо Дазая. Вокруг была полная тишина, и казалось, что они оба дышат слишком громко.       Осаму смотрел в глаза Ацуши. В такие любимые, необычного, но такого прекрасного цвета. Однако было в них что-то настораживающее.       Ацуши судорожно вздохнул, на глазах наворачивались слезы, и Дазай не выдержал. Вскочил с корточек, обняв парня, уткнувшись ему в шею.       Осаму так соскучился. Мягкие волосы, улыбка, запах его тела, глаза, смотрящие насквозь, — всё так манило к себе, и было просто невыносимо ждать сколько-то еще и терпеть сколько-нибудь еще.       Ацуши сначала ничего не понял, да и потом не особо смог вникнуть в происходящее. Он просто знал, что так надо и так лучше: Дазай, дышавший ему в шею, поглаживающий его взлохмаченные волосы, — это правильно, и по-другому быть не могло. Поэтому парень, борясь с самим собой и с подступающими слезами — было так хорошо, будто что-то тяжелое с сердца свалилось, оставив наконец бедного Ацуши в покое — обнял в ответ сгорбившегося Дазая, который был значительно выше Накаджимы.       Осталось решить только одну задачу, которая сейчас, по правде говоря, не сильно волновала.       Что дальше?