Stripped

      Магда, оглянувшись назад — примерно туда, откуда из-за живой изгороди за ней должен был следить Куникида, — тяжело вздохнула и открыла дверь. Та, скрипнув, уперлась в пол где-то на середине пути, а потому обзор внутреннего помещения был ограничен. Девушка, в который раз вздохнув за этот вечер, пожелала детективам удачи, а самой себе — не умереть глупо. Это было единственным, чего она действительно боялась: погибнуть нелепо и совсем некрасиво. Ведь всю жизнь ее готовили к смерти по-геройски.       На полу лежал огромный слой пыли, под ним — песок и галька. Изначально, насколько знала Магда, это было огромное складское помещение какой-то строительной компании, но вскоре ее закрыли, а директора арестовали — дальше девушка не вдавалась в подробности. Из-за старости помещение больше никому не сдавали, и оно так и осталось стоять посреди леса, огражденное длинной живой изгородью — директор той компании очень любил растения.       Стараясь не создавать лишнего шума, но и не вести себя слишком напряженно, Магда прошла чуть вглубь склада. Сквозь огромные окна под потолком проходил свет, но из-за пасмурной погоды его было мало. Внутри помещения было достаточно темно, но Магда знала, что ей свет тут ни к чему. Ей нужно будет что-то увидеть — они покажут, сделают так, чтобы она увидела.       На мостике, который раньше, скорее всего, был предназначен для слежки за аккуратной погрузкой или разгрузкой материалов, послышался легкий шорох. Магда, улыбнувшись, не подняла голову.       — Привет, — парень с мостика махнул девушке рукой с пистолетом и, отложив его на перила, громко вздохнул.       — Здравствуй, — Магда, подняв голову, прищурилась.       Между ними было не очень большое расстояние, да и мостик находился чуть ниже второго этажа. В помещении стало немного темнее. Но Магда все равно видела, что парень совсем не поменялся: те же широко раскрытые глаза, те же ямочки, когда он улыбался, та же неопрятная прическа. Было приятно понимать, что прошлое его совсем не сломило: по крайней мере, он не выглядел так, будто уже несколько лет страдает из-за чего-то.       Или кого-то.       И они оба знали, из-за кого именно.       — О чем поговорим? — Лин очаровательно улыбнулся.       — Ты же знаешь, что они ее не убивали, — Магда неотрывно смотрела в светящиеся ненавистью глаза.

7.1

      Ацуши открыл глаза, поняв, что теперь он замешан в этом с головой. И не то чтобы он имел что-то серьезное против, но… было непривычно, как минимум. И очень неловко. Накаджима бы даже сказал, что стыдно — скорее, ему самому перед самим собой. Понять причину было сложно, но после нескольких дней самокопания, что он провел почти в полном одиночестве, не считая изредка приходившего вечером Дазая (тогда они сидели, просматривая различные фильмы или читая книги), Ацуши понял: причина в том, что он врал сам себе. И от этого стало еще более стыдно: парень очень не любил ложь.       Накаджима вздохнул и прикрыл глаза.       — Доброе утро, — Дазай заглянул в комнату.       — Доброе, — ответил Ацуши и зевнул.       Несмотря на то, что спал он довольно долго, отдохнуть не получилось совсем.       — Вставай, уже скоро выходить, — Дазай улыбнулся и, прошествовав мимо входа в комнату в еще расстегнутой рубашке, исчез.       В очередной раз придя на работу, Ацуши уныло вздохнул: ничего нового. Телефоны иностранца, который был, возможно, связующей нитью, не отвечали; количество людей, кого так или иначе можно называть Люси, было огромно, и никто никак по-особому не связан с умершими. Наверное, каждый сейчас думал, что что-то упустил, и это имя никак не связано с делом, что они расследуют.       Примерно так же проходили несколько дней или недель — Ацуши уже запутался — до этого. И, наверное, так пойдет и дальше. Стабильность — залог успеха, но не в этом случае. Если люди продолжат умирать, а у них не будет ни одной зацепки, которая могла бы привести к убийце, их и прикрыть могут. А Магду — просто уволить.       — Магда, — позвал сидящий снова в своем любимом кресле Дазай.       — Что? — девушка не подняла голову от книги, которую читала.       — Расскажи что-о-о-нибудь, — скучающе протянул Осаму, запрокидывая голову назад.       — Нашел кого спросить, — усмехнулся Доппо.       — Ну, — Магда пожала плечами, — рассказывать-то особо нечего. За то время, что мы не виделись, только одно и произошло, — Магда резко замолчала.       Она подняла с пола и открыла свой рюкзак и, достав блокнот, взяла в руки маленькую фотографию. Дазай, сидевший достаточно близко, видел, что на фото была какая-то девушка, достаточно знакомая на лицо. Но вспомнить ее он не мог.       — Кажется, я знаю, в чем дело, — Магда отдала фотографию Дазаю. — Не помнишь ее?       Осаму несколько секунд смотрел на изображение, но потом снова отрицательно покачал головой и вернул фото девушке.       Она спрятала его обратно в блокнот и тяжело вздохнула.       — У Лина была сестра, — начала она довольно тихим голосом.       — Ясно, — моментально отозвался Дазай и, схватив телефон, вышел за дверь.       — Мы ее все Людмилой называли, — продолжила девушка, подняв глаза к потолку. — А он всё… Люси да Люси. Я даже завидовала, — Магда усмехнулась. — Ко мне-то полным именем обращался, а к ней — вон как… Любил ее сильно, в общем.       — Умерла? — догадался Доппо.       — Да, — Магда встала со своего места, подойдя к окну. — Несколько лет назад. Сказали, что была передозировка наркотиками. А Лин не верил никогда. Говорил, что его Люси бы так не поступила, особенно по отношению к нему. Просил начальство открыть расследование, но никто разрешения не дал. «Передозировка — значит сама виновата», — вот все, что он слышал.       — И начал свое расследование? — поинтересовался вернувшийся Дазай.       — Да, еще бы, — Магда перевела взгляд с Осаму на Ацуши. — Говорил: любовь всегда сильнее обстоятельств… а потому сам себе не простит, если не выяснит, что к чему.       — Вот и выяснил, — вздохнул Дазай.       — Нужно срочно выяснить, где он, — серьезно сказала девушка, — иначе он не остановится: будет мстить, не различая, кто виноват, а кто — нет.

~

      Ацуши подошел к скучающей Магде, пытавшейся прочитать книгу. Куникида решил, что пока что ей на работе делать нечего, потому что найти Лина они смогут и без нее. Другой вопрос, кто будет пытаться связаться с ним.       — О, Ацуши, привет, — она улыбнулась, откладывая книгу. — Тебя тоже отпустили?       — Да, — парень неловко улыбнулся. — Как ты зашла?       — Да, хорошая у вас квартира, — Магда снова улыбнулась. — Мне Дазай ключи дал.       Ацуши налил себе воды и присел за стол напротив девушки, смотревшей в окно.       — Можешь мне кое-что рассказать? — тихо произнес Накаджима, опуская глаза.       — Дай угадаю… про Лина? — Магда приподняла бровь, усмехнувшись.       — Да, — парень облегченно вздохнул.       Солнце загородили облака. В комнате на несколько секунд стало темнее. Магда вздохнула.       Что ей рассказывать? Люди всегда либо живут в прошлом, либо стараются от него убежать. Мало тех, кто живет, не обращая на него внимание. Она была из последних, а потому, когда отпускала людей, вещи или что-то еще, воспоминания блекли и становились чем-то простым, не обязательным для последующей жизни. Магда помнила множество обыденных вещей о нем, но рассказывать их скучно — это интересно только для нее, потому что она его знала.       — Мы случайно познакомились, — девушка улыбнулась. — Попали в один отдел на работе. Пришлось общаться. Потом… как-то быстро все пошло, я даже не заметила. Влюбились друг в друга. Он был веселым таким, легким человеком, что смотришь на него и думаешь, что вот оно, солнце. Наверное, сложно не влюбиться…       Магда закрыла глаза и снова улыбнулась.

~

      — Мы, на самом деле, не сразу поладили. Все-таки характер мой ему не совсем подходил и, думаю, даже не нравился. Я для него слишком тихая, спокойная, размеренная, и мне, как он говорил, «слишком все равно». Для Лина главным в жизни была динамичность и даже какая-то непоследовательность действий. Все бралось откуда-то, становилось чем-то и исчезало непонятно где. Я примирилась с этим, влюбилась и в его некоторую нелогичность, привыкла работать с ним в паре, научилась утихомиривать, притормаживать.       Магда взглянула в глаза внимательно смотрящего на нее Ацуши. Грустно улыбнулась, видимо, вспоминая какие-то моменты, что уже не вернуть.       — Глаза у тебя красивые, очень. И так блестят, будто в душу смотришь, надеясь увидеть там или что-то хорошее, или выгнать все плохое. Я тоже раньше думала, что в любом человеке есть что-то замечательное и прекрасное. Не обязательно возвышенное. Просто хорошее, доброе. Я и до сих пор в это верю, только вот люди не всегда оправдывают мою веру в них. И ты, Ацуши, не жди, что каждый будет таким, каким ты его ожидаешь видеть. Многие скрывают что-то ужасное в прошлом, и среди твоих знакомых такие наверняка есть. И никогда не вини их, пожалуйста: они не заслужили. И не жалей, просто люби дальше такими, какие есть.       Магда встала из-за стола, помыла кружку, из которой пила чай, и отправилась в коридор. На выходе из кухни парень ее окликнул, очнувшись от своих мыслей по поводу того, что она сказала:       — А Лин-то что?..       — А он, — Магда обернулась, в очередной раз улыбаясь, — решил, что нам не по пути.       И девушка была с этим полностью согласна.

7.2

      Когда Ацуши на следующий день зашел в офис, застал там полную суматоху, среди которой спокойно восседавшая на диване Магда казалась присланной кем-то свыше, чтобы успокоить тут всех. Девушка заинтересованно читала книгу. Странно было видеть ее такой: обычно она была полностью в работе, а если и что-то читала, это были какие-то документы и материалы, всё равно связанные с работой. Дазай окликнул Магду, и та, прикрыв книгу, подняла на него голову. Ацуши подошел ближе, рассматривая обложку. Прочитав название, ему захотелось рассмеяться, но он счел, что это будет выглядеть странно, а потому просто улыбнулся. На коленях у девушки лежала «Преступление и наказание». Интересно, она все-таки читает хоть что-нибудь, совершенно никак не связанное с работой?..       На наблюдения и вопрос Ацуши о книге девушка, улыбнувшись, ответила: «И правда, забавно, — рассмеялась. — Я много разного читаю, просто эта — любимая». Парень, удовлетворенный ответом, присел слева от нее, и начал по фразам, которыми коллеги перекидывались изредка, пытаться вникнуть в суть того, что они вообще делают.       Было понятно только одно: они всё еще ищут этого парня… Лина. Однако Ацуши не совсем понимал, с чего детективы взяли, что это была именно та Люси и именно тот, кто убивает чиновников. Вчера он как-то смутился задать этот вопрос, думая, может, не совсем всерьез.       Так прошли несколько десятков минут, в течение которых Магда дважды засыпала — и сейчас тоже спала, — а Ацуши рассматривал вид из окна, тоже засыпая. Было невыносимо скучно и впервые за последнее время действительно хотелось поговорить с кем-нибудь и без разницы о чем.       Время плавно текло, и Магда с Ацуши все так же скучали, иногда радостно откликаясь на обычные просьбы о маленькой помощи или о чае и кофе. В очередной раз заваривая чай, Накаджима подозвал сидящую уже на диване в кухне девушку. Набравшись смелости, спросил:       — Почему вы решили, что это именно он? — надеясь, что Магда ответит честно. И вообще ответит.       — Сложно объяснить, — извиняясь улыбкой, проговорила она. — Просто каждый тут с ним знаком. И это в его стиле.       Ацуши, мало что поняв, вздохнул.       — Я действительно не знаю, как объяснить… нормально, — девушка смутилась, став немного огорченной. — Просто Лин способен на такое и именно так, как всё и происходит. Его любимой поговоркой было «око за око, зуб за зуб», так что… никого действительно не удивит, если это вытворяет он.       Магда, вторя Ацуши, вздохнула, благодарно приняв протянутую ей кружку кофе. Он видел, что ей непросто, но, чем вызвана эта замешанность, не мог понять. Девушка не выглядела так, будто до сих пор была влюблена в Лина.       — На самом деле, — она тихо прошептала, чтобы и сам Ацуши едва слышал, — мне бы хотелось… быть уверенной в том, что это не Лин.       А потом Магда снова улыбнулась. И Накаджима понял: это была та самая секундная слабость, которую не хочешь показывать, а если и показываешь — то кому-то близкому.       Парень и сам не позволял себе быть слишком слабым, когда вокруг люди. Но, посмотрев на девушку в тот миг, осознал, что такое сожаление и горечь утраты видел лишь однажды.       Приходящие воспоминания теперь не сопровождались головной болью и в целом упадком сил, а возникали и чувствовались, будто дежавю.       Ацуши вспомнил, что однажды видел таким Дазая.

~

      — Нам нужно решать, — выдохнул Куникида и поправил очки.       Несколько дней мороки с тем, чтобы найти хоть какие-то ниточки, которые могли привести к Лину, потом — полторы недели поисков различных людей, знакомых с ним, и еще почти неделя на то, чтобы объездить и опросить всех, кого нашли, и заездить вдоль и поперек всё, что откопали. В работе был каждый, а Магда и вовсе уехала на несколько — по ее словам — дней обратно в центр, не приезжая потом неделю. Только пару раз позвонила Дазаю, сказав, что задержится еще на день-два.       — Он не появлялся дома уже несколько месяцев и, как оказалось, последние полгода появлялся на работе очень редко. Последний его визит — за два дня до убийства. По словам очевидцев, он «схватил самые нужные вещи со стола, растолкав коллег, разбросав ненужные побрякушки, и пулей вылетел из помещения», — было первым, что сказала девушка, зайдя в офис агентства.       Куникида в полной тишине сделал два звонка, часто и тяжело вздыхая, постоянно соглашался с чем-то. После того, как снова воцарилась тишина, Магда снова заговорила:       — Я была у него в квартире, еле как разрешение выбила. Начальство думает, что он укатил в отпуск, никого не предупредив, потому что на его отдел свалилось много дел, и, как сказал его друг, «в последнее время он вообще был нервный, иногда неистовствовал, как бешеная собака какая-то». Удивлена, что он такие умные слова знает, — последнее предложение она пробурчала себе под нос, но Ацуши, сидящий рядом, услышал их и усмехнулся. — В почтовом ящике счета за несколько месяцев, в квартире — погром, будто кто-то действительно сильно бесился…       Магда чихнула, шмыгнула носом и ушла, чтобы налить кофе.       — О нет, — после очередного чиха послышалось из кухни. — Я, кажется, заболела, — и с виноватым видом выглянула из-за стены.       Дазай очень сильно и надолго закатил глаза, подходя к ней:       — Где только успела?       — На дворе почти осень, — как бы между прочим ответила Магда.       — Тогда решим, когда тебе станет получше, — Куникида подумал, что как раз, пока девушка будет отлеживаться, можно состроить хорошо продуманный план.       — Хорошо, — удивленно согласилась девушка. — Я надеюсь, ты используешь это время с пользой? — осторожно уточнила она.       — Конечно, — уверенно ответил Доппо, вставая со стула и потягиваясь, чтобы размять затекшие конечности. — Скоро выходные, так что в следующий раз встречаемся в понедельник. А ты, — он строго посмотрел на Магду, — чтобы за это время выздоровела, поняла?       Глаза у девушки округлились.       — Поняла…       Через десять минут помещение уже было пустым, а Куникида закрывал дверь на ключ.

~

      Дазай вышел на улицу первым. Закаты, по мере приближения настоящей осени, наступали раньше, а потому сейчас, сквозь легкую дымку, светили багряные лучи, окрашивая все в странный и почему-то казавшийся неестественным красный цвет. Подул легкий ветер, едва освежая застоявшийся за солнечный день воздух. На пару секунд дышать стало легче, и мужчина глубоко вдохнул, ощущая сладковатый запах приближающейся ночи.       Нельзя сказать, что жизнь наконец-то наладилась, потому что-то, что будет дальше, является загадкой для всех. Но если к «наладилась» приписать «на какое-то время», то такая запись сойдет.       Дазай повеселел от собственных мыслей. Фразу «моя жизнь наладилась на какое-то время» можно сделать и эпитафией, его собственной. Возможно, будет смешно…       Шедший впереди Ацуши под очередным порывом ветра, на этот раз уже сильного, поежился. Дазай, снова улыбнувшись будто самому себе, накинул на него свой плащ, который все равно нес в руках. Идущая рядом Магда недовольно что-то пробурчала и, со злым взглядом обернувшись к мужчине, пристроилась рядом с Ацуши, который и не был против.       Когда все трое зашли в квартиру, Магда почти моментально упала на ближайшую кровать, которую смогла найти, и сказала, что больше не встанет. Дазай рассмеялся, а Ацуши вздохнул: это была его комната и его кровать.       Придется спать либо на диване в гостиной, либо… вариантов не много…       Либо у Дазая.       Сам мужчина отправился в кухню, собираясь приготовить девушке горячий чай и, если найдет, дать что-нибудь от головной боли и температуры, которая у нее, несомненно, была высокой. Ацуши же, снова вздохнув, решил, что еще не ночь и проблема, возможно, решится как-нибудь сама собой.       И моментально тряхнул головой, отгоняя мысль о том, что единственное разрешение проблемы — это если Дазай сам скажет ему спать с ним.       Парень направился в кухню, по пути стараясь разобраться, понравится ли ему такой ход дел.       — Тебе тоже чай сделать? — спросил Осаму вошедшего Накаджиму.       — Да, — недолго подумав, отвечает тот.       И совсем не потому, что действительно хочет чай.       Ацуши нужно было время, как можно больше времени, чтобы разобраться во всем, но в то же время нужно было присутствие самой причины спутанности — Дазая. Но никаких разговоров, которые отвлекали.       Пока Осаму делал чай, Ацуши невольно начал всматриваться в него, в его движения. Шоколадные волосы были слегка кудрявыми и спадали на лоб, закрывали шею. Карие глаза, которые почти всегда смотрели по-доброму, сосредоточено следили за тем, что делают руки, а на лице играла легкая улыбка. Рубашка была аккуратно заправлена в брюки, несмотря на то, что уже конец дня: выглядело это так, будто он только-только оделся. Красивые, худые и длинные пальцы что-то колдовали с чашками, чайником, чаем, а Ацуши вдруг так отчетливо захотелось назвать каждую частичку стоящего перед ним мужчины «любимой».       И, наверное, впервые парню было все равно, что последует за его действиями, какая будет реакция — это же неважно, совсем неважно.       Ацуши тихо встал и, вплотную подойдя к Дазаю, обнял его, сильно сжимая, прижавшись головой к спине, слушая, как бьется его сердце.