Stripped

      — Ты хорошо подумала? — Куникида смотрел девушке в глаза, хотя уже наперед знал ответ.       Всё, наверное, решилось еще тогда, когда она только догадалась о личности преступника. До последнего надеясь, что всё-таки не права, Магда уже заранее знала, что если что — пойдет она, и плевать на все крики инстинкта самосохранения. Ей навряд ли выбраться оттуда живой, хотя бы потому, что Лин считал и её виноватой — не полностью, но отчасти. Парень мог прирезать девушку сразу же, как она зайдет в складское помещение. Возможно, немного поразвлекается, но конец всё равно будет один. В этом она уверена.       Не то чтобы Магда была последователем или предшественником Дазая, просто в последнее время жизнь стала немного унылой, потеряв все свои краски, и в порыве скуки девушка часто думала о смерти. Это не было выходом для нее, не было спасением, а просто запасным вариантом на случай, если станет совсем худо, ужасно, невыносимо. Да и умереть за дело, не так уж по-геройски, как иногда мечталось, но всё же — она надеялась — во благо, было не жалко. Родных все равно нет, друзей не так много, и у них есть свои заботы… Конечно, смерть вначале перекроет всё остальное, но со временем забудется, утихнет, станет не столь важным компонентом жизни, потому что будет напоминать лишь о каких-то глупостях, которые не так ценны.       — Да, я точно согласна, клянусь моей умершей матерью, моим сердцем, печенью, селезенкой… — девушка одернула себя.       — Ну… — протянул Доппо. — Тогда выздоравливай до конца. И готовься.       Магда поджал губы и, попрощавшись, направилась к Дазаю, который должен был объяснить ей смысл того плана, что придумал Куникида.       Девушка вышла на улицу, столкнувшись с заходившим внутрь Ацуши. Они улыбнулись и пожелали хорошего дня друг другу и разошлись.       Добравшись до квартиры Дазая и Ацуши, Магда вошла внутрь. Уже больше года тут ничего не менялось, поэтому девушка мысленно сравнила заведенную и неменяющуюся атмосферу с гомеостазом. Казалось, что каждый раз, когда она заходит внутрь, даже освещение у комнат было одинаковым, несмотря на то, что солнце имеет привычку в конце дня исчезать. Магда считала, что обстановку нужно сменить: если уж не делать везде ремонт, то хотя бы переставить мебель по другим углам или купить новую вовсе. Возможно, стоит поменять комнаты местами…       Магда прошла в кухню, снова нагло пользуясь чужими вещами, заварила себе чай и отправилась в комнату Дазая. Мужчина, еще вчера предупрежденный о том, что утром сидит дома и ждет девушку, мирно спал в своей любимой кровати. Это было ожидаемо, и, зная любовь Осаму ко сну, Магда сходила на кухню еще раз — сделать кружку крепкого кофе и взять стакан воды. Вернувшись к посапывающему от удовольствия Дазаю, девушка решила, что завидовать незачем: сейчас его ждет не вполне приятное пробуждение. Зато потом — теплый кофе на кухонном столе.       — Вставай, — чтобы убедиться, прокричала Магда на всю комнату.       Мужчина лишь немного дернулся, вздыхая, но не проснулся. Выбирая между водой и еще одним окликом, Магда выбрала второе: не хотелось, чтобы потом мучила совесть.       — Спящий суицидник, вставай! — никакой реакции. — Твой принц на работе, а я не опущусь до этого, так что целовать тебя, чтоб разбудить, не-ко-му, — и снова Осаму лишь поежился, натягивая одеяло до шеи.       Магда, в очередной раз удивившись и позавидовав крепкому сну Дазая, в свободную руку взяла стакан воды, ранее отставленный на небольшую прикроватную тумбочку. Мысленно попросив у спящего прощения, она без жалости вылила содержимое на лицо Осаму — тот спал на боку, так что даже при своей любви к смерти навряд ли бы задохнулся. Уже через пару минут недовольный, но необычайно бодрый Дазай похлебывал все еще теплый кофе из кружки и хмуро смотрел на спокойно попивающую рядом чай девушку.       — Нечего спать так, будто в последний раз, — ответила на его взгляд Магда. — Так что там насчет вашего плана?       — Ничего, — обиженно сказал Осаму, но, почувствовав, что девушка сейчас разозлится, все-таки начал рассказывать: — Мы его почти нашли. Это, конечно, сложно было, но он не умеет хорошо скрываться. В общем, до тебя ему в этом плане далеко.       Почти час они вдвоем просидели в лучах утреннего солнца, иногда перекидываясь какими-то незначительными фразами. Магда уточняла те детали, которые ей были не вполне понятны, но так и не задала волнующий ее вопрос: как они его нашли? Хотя, возможно, после окончания всего ей расскажут.       — Ну, я пошла, — после долгой паузы вымолвила девушка.       — Не останешься? — уточняюще спросил Дазай.       — Нет, появились дела, — пожала плечами Магда. — Может, вечером зайду. Не против?       — Нет, конечно, — Осаму улыбнулся, провожая девушку.

~

      Ацуши вышел из здания, направляясь в сторону дома. Дорога недалекая, конечно, но зачастую приятная, особенно если идешь, когда вокруг мало людей и закат или рассвет. Парень не особо любил людные места, поэтому бывать на некоторых мероприятиях, куда он должен был ходить по долгу службы, или просто находиться на улице, когда вокруг толпы людей, было для него большим стрессом. Но сейчас улицы почему-то были достаточно пустынны, а солнце медленно приближалось к горизонту, бросая последние лучи на вершины домов, заканчивая день. Скоро наступит вечер, затем — ночь, и, в конце концов, наступит следующий день, который, скорее всего, не будет особо отличаться от предыдущего.       Ацуши сложно было решить для самого себя, что лучше: статичность или непредсказуемость и динамичность. Когда все стоит на месте, когда ничего вокруг не меняется или меняется незначительно, жизнь может начать казаться скучной. Если же все постоянно будет меняться, вертеться, обновляться с огромной скоростью, парень мог просто устать от непрекращающейся смены событий. Не всегда легко адаптироваться эмоционально к постоянно меняющимся ситуациям, но, черт подери… это же так захватывающе!       Ацуши, оглянувшись в последний раз, вошел в здание. Оказавшись в квартире, он обратил внимание на то, что у порога только одна пара обуви. Это было странным, учитывая, что рабочий день закончился, а обувь принадлежала совсем не тому человеку, которого хотел видеть сейчас парень. Интересно, куда делись остальные постоянные посетители этой квартиры?       Накаджима разулся, прошел по коридору, заглянув в кухню. За столом, держа в одной руке кружку, а в другой — очки, величественно восседал Куникида. Солнце светило ему в спину, поэтому выражения лица было не видно, но парень по его позе понял, что Доппо напряжен. Куникида поставил кружку на стол, надел обратно очки, и немного расслабился, завидев Ацуши, выглядывающего из-за угла.       — Что ты тут делаешь? — недовольно спросил Доппо.       — В смысле? — Ацуши нахмурился. — Я тут живу вообще-то.       — А, ну да, — Куникида опустил голову, достал блокнот и начал что-то усиленно читать.       Ацуши пожал плечами, вошел в кухню и присоединился к одинокому чаепитию Доппо. Парень невольно засмотрелся на сидящего рядом мужчину и с грустью заметил, что Куникида выглядит таким же уставшим, как и все остальные: едва заметные синяки под глазами, напряженное выражение лица, на лбу которого отчетливо проступали следы постоянно нахмуренных бровей, немного ссутуленная поза. Это дело, доставшееся им случайно, уже давно измотало всех, но сам парень считал, что Доппо досталось больше: в основном именно он принимает все важные решения, он серьезнее всех относится к своей работе, в отличие от, к примеру, достаточно легкомысленного Дазая.       Стоило о нем вспомнить, как дверь в квартиру хлопнула и почти сразу же в дверном проеме в кухню показалась Магда с двумя пакетами еды и следовавший за ней Осаму.       — Да лучше сразу же мыть! — чуть оборачиваясь назад, достаточно громко проговорила девушка.       — Да какая вообще разница, когда мыть? — негодовал Дазай. — Вот помою я ее спустя год, а выглядеть она будет так же, как если помыть ее сразу!       — Ты тупой? — искренне удивилась Магда.       — В смысле «тупой»? Я очень умный! — серьезно проговорил мужчина, садясь за стол.       Куникида, вздохнув, отложил в сторону блокнот и поднял глаза на спорившую парочку:       — Чего орете?       — Она говорит, что лучше мыть кружку сразу. А я говорю, что можно хоть неделю из нее пить и не мыть, — продолжая возмущаться, объяснил Осаму.       — Если ты не будешь ее мыть, она будет грязная!       — А то я не понял сразу!       — Думаю, Магда права, — спокойно сказал Куникида. — Пить из грязной кружки как минимум неприятно — это первое. Второе: если налить в кружку, из которой недавно пил чай, кофе и наоборот, вкус будет напрочь испорчен, если подумать.       — Ацуши, а ты как считаешь? — повернула голову к смеющемуся парню Магда.       — Я не при делах, — ответил Накаджима, понимая, что права Магда, но, если он с ней согласится, Осаму обидится.       Дазай внезапно рассмеялся и, отсмеявшись, проговорил что-то вроде: «Вы что, поверили? Серьезно думали, что я так считаю?», на что Магда улыбнулась, всем своим видом говоря: «Я знала, что все будет именно так».       Девушка отвернулась от стола, разложила продукты и, взяв в руки нож, начала активно что-то делать.       Ацуши невольно отвел взгляд от Доппо, на которого смотрел до этого, и уставился на Магду. Она не выглядела такой уставшей, как Куникида, и все еще постоянно улыбалась, была достаточно вежлива и, несмотря ни на что, не срывала свою злость ни на ком. Возможно, она не чувствует злости никогда вообще или находит какие-то другие способы, как ее победить? Сейчас девушка тоже улыбалась, иногда поворачиваясь, чтобы вставить слово в разговор, который активно вели Дазай и Куникида. Даже если она возмущалась, ее брови хмурились лишь миг, потом снова возвращалось обычное спокойно-веселое выражение. Ацуши было интересно, куда она девала все свои эмоции? Человек же не может совсем ничего не чувствовать…       — Черт, — раздосадовано проговорила девушка.       Ацуши посмотрел туда, куда смотрела она, и увидел, что Магда порезала палец. Порез был не очень большим, но, судя по количеству крови, глубокий. Дазай уже собирался вскочить, но Куникида резко положил руку ему на плечо, останавливая, и сам пошел вслед за девушкой в ванную, где была аптечка. Дазай взглянул в лицо Ацуши, ловя его взгляд, выражавший замешательство по отношению и к самой ситуации, и к действиям Доппо.

~

      — Возможно, тебе придется убить его.       — Я поняла, — вздохнула Магда.       — Я постарался рассчитать все так, чтобы в любом случае кто-то был рядом с тобой и смог помочь, но всегда могут быть непредвиденные обстоятельства, — продолжил объяснять Куникида. — Ты должна быть аккуратна.       — Я его знаю лучше себя. Все будет в порядке, — успокоила его девушка, вставая из-за стола и ставя тарелку в раковину.       — Ты действительно… не дрогнешь, если вдруг придется его убить? — аккуратно поинтересовался Доппо, повторив те же самые действия, что и девушка пару секунд назад.       На секунду, Ацуши видел, Магда поджала губы, и лицо ее словно постарело и осунулось, но, когда она повернулась к стоявшему рядом мужчине, на лице снова была беззаботная улыбка. Отчасти это пугало Ацуши: серьезно, она что, прячет все где-то внутри? Но также он и восхищался ее почти идеальной способностью контролировать себя и свои эмоции.       — Если не веришь мне, спроси у него, — Магда головой кивнула в сторону мирно попивающего чай Дазая.       — Она огонь! — предупреждая вопросы, ответил тот, и снова погрузился в чаепитие.       Куникида покосился на Осаму, но ничего не возразил. Магда отвернулась обратно, чтобы помыть посуду. Доппо, через плечо взглянув на порезанный ранее палец девушки, отошел и снова сел за стол. Дазай продолжал пить чай, и, когда в кружке стало пусто, он просто отставил ее и начал смотреть куда-то мимо Ацуши в коридор.       Парень же в очередной раз любовался видом из окна. Почти в полной тишине, стоявшей в этот момент в кухне, были слышны звуки улицы: моторы машин, автобусов и других транспортов, громкие разговоры проходивших под окнами людей, изредка дул ветер, шелестя листьями деревьев. Жизнь шла, неслась вперед, и часто Ацуши задумывался над странностью того факта, что, даже когда ты спишь и тебе кажется, что время не идет, где-то оно все так же быстро течет, а люди действуют, живут дальше.       Наконец звук текущей из крана воды утих, посуда была составлена на место, и голос Магды вытеснил тишину:       — Ну пока, мальчики. У меня есть неотложные дела, и я должна их сделать, — она сверкнула улыбкой в дверном проходе, и вскоре дверь в квартиру захлопнулась.       — Она впервые так… загадочно уходит, — отметил Дазай. — Это не должно быть подозрительным?       — Недавно ты сам сказал, что «она огонь». Я склонен думать, что ты веришь ей. Поэтому я тоже ей верю. Раз ушла — значит нужно.       Дазай улыбнулся то ли словам Доппо, то ли своим мыслям. Взглянул на Ацуши, рассматривающего что-то интересное на поверхности стола рядом с лежащей на нем рукой, и его улыбка стала еще счастливей и мягче.

~

      — Ацуши? — окликнул Дазай сидящего напротив парня.       — Да? — поднял голову он.       — Помнишь, ты сказал мне… « кажется, я вас вспоминаю», — Осаму сделал паузу и, дождавшись кивка со стороны Накаджимы, продолжил свою мысль, — что ты имел в виду?       Ацуши опустил голову, упираясь взглядом в свою собственную руку. Сказать правду? Или не нужно? Может, лучше ничего не говорить вообще?..       Нет, соврать он не может. Что он имел в виду? «Хороший вопрос…» — эхом отдалось у Ацуши в голове. Это было не так давно, но достаточно, чтобы забыть свои чувства, мысли на тот момент, порывы, побудившие сказать, сделать такое.       Знай бы Накаджима себя чуть лучше, он смог бы предположить свои чувства в тот миг и исходя из этого дать ответ. Но в первую очередь в этой жизни парень часто конфликтовал именно с самим собой, а потому смоделировать свою поведение достаточно сложно. И все же, Ацуши не может соврать. Совесть слишком будет грызть потом, если вдруг в такой необычный и замечательный миг Накаджима отступит от всех своих принципов, нарушив один из самых главных — не врать.       Ацуши поднял глаза на Дазая. Сейчас было плевать, если вдруг тот увидит у него внутри смятение, неуверенность. Там же Осаму может увидеть что-то, предназначенное только ему, небольшую тайну, которую парень не особо скрывал, но и открыто не рассказывал.       — Что я имел в виду? — повторил Ацуши тихим голосом, убеждая себя, что спросили его именно это.       — Только туманно не отвечай, ладно? Скажи так, как есть, — попросил Дазай.       Ацуши снова опустил глаза, легонько улыбнувшись. Было бы сложно выбрать между тем, чтобы сказать правду или ложь. Было бы сложно выбрать между тем, что на самом деле чувствовал парень в тот момент, было бы безумно сложно сказать об этом, зная, что может соврать. Было бы сложно потом смотреть в глаза человеку, которому лжешь.       Было бы сложно выбрать между правдой и ложью, если бы не одно но.       Если бы Ацуши действительно не помнил, что имел в виду.