Stripped

And so they say lord for everything a reason For every ending a new beginning

      Лин смотрел ей прямо в глаза.       — Я сейчас спущусь, и мы нормально поговорим.       Магда услышала шорохи позади себя, но оборачиваться не стала.       — Итак, зачем ты пришла? — Лин не стал подходить к ней ближе, чем на пятьдесят шагов, иначе из-за двери, с улицы, можно будет увидеть и ее, и его. А Крису это пока что ни к чему. Конечно, он не собирался скрываться в тени, да и каждый, находящийся за пределами этого помещения, всё равно знал его личность и как он выглядит. Однако парень просто не ощущал себя достаточно подготовленным, чтобы его снова увидели те, кто отчасти виноват в полном хаосе в его жизни.       — У меня мало времени, нужно сделать еще несколько дел. Достаточно важных, я бы сказал.       — Убить еще людей?       — Да, — Лин улыбнулся очень мягко, как раньше, — и тебя в первую очередь.       Девушка закрыла глаза. Вот они с Лином идут по берегу моря, встречая закат, и вода волнами накатывает на берег, омывая их ноги и с каждым разом делая все непонятнее их следы. Еще Магда вспомнила, как однажды они спорили в магазине, какое молоко брать, и в итоге взяли два разных пакета: Магда пила из одного, а Лин — из другого. И несмотря на все эти ссоры, они оставались вместе. И нужно было задать этот вопрос себе еще тогда: почему?       — Как мило с твоей стороны.       В этот же миг кто-то завернул девушке руки за спину. На ее лице осталась прежняя улыбка, только взгляд стал обвиняющим, но она не сопротивлялась, пытаясь вырваться, а спокойно продолжала стоять, терпя боль от сильной хватки.       — Нечестно.       — А то, — начал шепотом Лин, — что твои дружки тоже тут везде бегают, это ничего? — конец фразы он произнес каким-то гневным и крайне недовольным шипением, пробирающим до дрожи.       — Ну, во-первых, они не прямо здесь, — в своей обычной манере начала девушка, — а во-вторых, они тут только за тем, чтобы наблюдать. Ничего более.       Мужчина вздернул ей руки. Магда зажмурилась, давя вскрик, хотя так хотелось сейчас накричать на всех. Через несколько секунд, когда руки чувствовались только из-за горящей боли в запястьях и плечевых суставах, она измученно улыбнулась.       — Не ври, Мэд, — ласково проговорил стоявший сзади мужчина ей на ухо.       — А, так это ты, Льюис? Давно не виделись, — она услышала смешок. — Извини, что встречаемся в таких обстоятельствах, будь моя воля…       — Хватит! — разозлился Лин, ударив свою почти заложницу кулаком по скуле.       — Что ты нервный такой? Дай договорить, — обиженно сказала Магда, придя в себя после удара. — Так вот, Лью, будь моя воля, я бы пригласила тебя на чашечку кофе в наше любимое кафе. Теперь я осознала свою ошибку, прости меня.       Лин, отвернувшийся, пока она говорила, резко повернулся обратно, смотря полными злости и гнева глазами на нее, снова спокойно улыбавшуюся. Ему захотелось воткнуть ей нож в живот прямо сейчас и оставить истекать кровью на неровном, заросшим травой, каменном полу, чтобы отплатить за то, как она его унизила только что. Но пока что убивать ее нельзя было. Поэтому Лин медленно подошел к насмехавшейся над ним Магде и коленом ударил в живот.       Девушка скорчилась, в тот же миг пожалев о своем решении: отнимающиеся руки заболели с новой силой.       — Знаешь, как я тебя убью? — спросил низким голосом, почти шепотом, Крис. — Изначально я хотел так же подстроить твою смерть, будто это вальяжное и пафосное самоубийство на фоне какой-нибудь лабуды по типу депрессии. Но… я не дам тебе отделаться так легко, — улыбнулся, — ты будешь умирать так же долго и мучительно, как убивала меня.       Терпеть стало слишком сложно, и сработал рефлекс: из глаз полились слезы. Свисавшие волосы закрывали ей лицо, поэтому плачевного — в прямом смысле слова — состояния ее никто не видел. Приложив огромное количество усилий, она остановила свой тихий плач, хотя боль все еще очень заметно ощущалась, и медленно разогнулась, поднимая голову.       — Оу, наша леди, оказывается, нежелезная, — Лин подошел к ней, небрежно проведя ногтем указательного пальца по следу от слез, царапая кожу.       В это время за пределами склада среди агентов поднималась паника.

~

      — Если что, кричи, — наставил Куникида, подвешивая микрофон за воротник куртки стоявшей рядом девушки. — Мы будем внимательно прослушивать весь ваш разговор.       — Может, придумаем кодовое слово? — предложила Магда. — Просто ты меня знаешь, я могу и от радости закричать, — она смущенно улыбнулась, по-доброму глядя на мужчину.       — Только если ты пообещаешь, что скажешь его вовремя, — настороженно ответил Доппо. — Без самодеятельности. Будет плохо — говори. Будет угроза — говори. Попытается убить — говори. Поняла?       — Да, поняла, — с благодарностью посмотрела на ладонь Куникиды, лежавшую на ее левом плече.       — Нет, я не так спросил, — вздохнул мужчина. — Понять-то ты поняла, это без сомнений… Ты меня услышала? Действительно услышала?       Девушка на секунду замялась, и Куникида это заметил, но промолчал.       — Да, услышала. Правда, — она осторожно положила свою правую ладонь поверх руки Доппо, все еще лежавшей на ее плече.       Стоя тут и сейчас, они оба понимали, что врут друг другу.       Куникида знал, что эта смущенная улыбка была вызвана вовсе не желанием подтвердить свои слова, а нуждой подвести разговор к тому, что ей надо было заполучить. Он прекрасно понимал, что кодовое слово им не нужно, он знал девушку, сейчас стоявшую тут перед ним, сжимавшую его ладонь дрожащей рукой, знал, что она ни за что не станет показывать как-либо свою слабость: не закричит от боли, не станет говорить кодовое слово, даже умирая. Магда ни за что на свете больше не станет показывать людям того, кем она является на самом деле. Точнее, являлась: за несколько лет у нее в жизни многое поменялось, и, возможно, сама она сильно изменилась. Но правда остается правдой: она нагло ему врала, смотря в глаза и улыбаясь.       Магда прекрасно знала, что этот жест был вызван не попыткой поддержать, а нуждой остановить. Ладонь Доппо, сжимавшая ее плечо, была свидетельством, что после того, как он ее отпустит, случиться может всё, действительно всё, и знать, чем это закончится, было невозможно. Он пытался растянуть время, дать девушке передумать, потому что «невозможно» — всего лишь слово, и они оба знали, чем это, скорее всего, закончится.       Доппо не отпускал ее не потому что боялся потерять, а потому что не мог позволить себе убить человека. Он буквально отправлял ее к смерти, в руки человеку, который ничего не видит из-за своих эмоций. Поэтому Доппо уважал Магду: она больше походит на профессионала, нежели Линей, срывавшийся каждый раз на чувства, действуя по зову инстинктов, игнорируя здравый смысл. Когда мужчина впервые высказал это девушке, она ответила:       — Здравый смысл — слишком неточное понятие, как и истина, красота, ум. Если он верит в то, что его действия — чистой воды здравый смысл, мы не можем с ним спорить: это бесполезно. Возможно, как раз именно его поступки и есть по-настоящему что-то разумное, потому что люди были созданы с чувствами, которыми он руководствуется, которые мы игнорируем. Чтобы, по нашему мнению, добросовестно выполнять свою работу. Но кто знает, что значит «добросовестно»? Не думаю, что его за собственные действия мучает совесть. А потому мы снова в тупике. Нам нельзя судить чувства и действия других людей, если мы не знаем, как это ощущается с их стороны.

~

      — Почему она молчит? — удивился Дазай. — В смысле, они говорят, но почему Магда не зовет на помощь? Ясно же, что ей ну совсем там не хорошо.       Куникида не знал, что ответить. Пересказывать их разговор времени не было, а врать было бесполезно, поэтому Доппо сказал то, что, наверное, должен был сказать:       — Верь ей.       Дазай закатил глаза, раздраженно вздыхая, но решил не перечить: все сейчас на взводе.       Ацуши, находившийся вне зоны видимости Осаму и Доппо, внимательно слушал каждое слово, что говорила девушка, Лин и другой мужчина… Льюис, кажется. Ему доверили ту самую работу: дать сигнал о том, что Магде нужна помощь, если вдруг Дазай, делавший то же самое, прослушал нужный момент. Для Накаджимы это была первая действительно важная миссия за те месяцы, что он работал в агентстве второй раз — после аварии, и ему не представлялось возможным провалить ее. Однако Ацуши тоже волновался: он слышал звуки ударов, то, как прослушиваемая ими тихо-тихо всхлипывала, но так и не услышал то, что нужно было ей сказать, чтобы вызвать помощь. Парень боялся, что прослушал, но Дазай сказал ему, что все в порядке — относительном, — и он тоже ничего не слышал.       Из наушника раздался смех.       — А сам-то, — прохрипела Магда, продолжая смеяться.       — Слушай, я ударил тебя так сильно, что ты сошла с ума? — с притворным удивлением спросил Лин.       Она выплюнула изо рта кровь, но остался металлический привкус, и сморщилась. Боль притупилась, но не так сильно, как хотелось бы.       — Говоришь, что я был ошибкой?       — М-м-м. Заметь, ты сам это сказал.       Лин ладонью подал знак, чтобы Льюис усадил ее на стул. Не сопротивляясь, она подстроилась под шаги ведущего ее, и, когда они дошли до стоявшего в середине помещения стула, сама на него села, не мешая завязывать руки за спиной.       — Скажи мне, чего ты добиваешься? — нахмурив брови, стоя спиной к девушке, поинтересовался Лин.       — Хочу посмотреть, как далеко ты, ведомый чувством мести и нуждой собственного удовлетворения, можешь зайти, — если бы она могла, пожала бы плечами.       Когда Лин повернулся, Магда впервые действительно осознала, что может умереть, по-настоящему, без возможности выжить. В одной руке Криса был пистолет, с которым он поприветствовал ее, а во второй — небольшой ножик. Она подняла взгляд, не двигая головы, на парня, который вдруг стал таким серьезным. Он смотрел на нее свысока, засовывая пистолет за пояс джинсов — пока что.       — Будем убивать друг друга, да? — все так же серьезно и едва слышимо говорил Лин. — Я же знаю, зачем ты тут на самом деле. Тебе плевать на твое задание, ты пришла, чтобы сломать меня.       Магда открыто улыбнулась, усмехнулась и вздохнула:       — Неправда, — Лин подошел к ней ближе, и она выплюнула ему в лицо: — Мне все равно на тебя.

~

      — Всему есть своя причина, — пожала плечами девушка.       Дазай вздохнул, откладывая в сторону телефон, стараясь успокоить самого себя. Он бегал глазами по стенам маленькой комнаты, стараясь найти что-то, сам не зная, что именно ему нужно. Осаму растерялся от своих собственных мыслей и сдавался, сдавался тогда, когда это было непозволительным, неправильным, ненужным. Хотелось ударить самого себя, чтобы успокоиться, но рука не поднималась.       Дазай вспомнил, каким смущенным и закрытым от других Ацуши предстал перед ними в свой первый рабочий день. Казалось, что он даже здороваться не собирается: поприветствовал всех коротким кивком. Дазая сразу заинтересовал факт такой сильной неуверенности в себе, и он решил, что можно будет получить какую-нибудь выгоду из общения с новым коллегой, например, жизненный опыт, который иногда очень полезен. С каждым днем они сближались все больше и больше, и однажды парень, будучи очень уставшим после очередного рабочего дня, взял и выдал всю историю своей жизни, закончив рассказ так же внезапно, как и начал. Сначала Дазай удивился, что Ацуши вот так вот прямо в лоб рассказал все самое сокровенное, что у него было — его воспоминания. Но позже Осаму понял, что это было неспроста: Накаджима верил в то, что он слабый, бесполезный человек, и, прежде чем приближаться к мужчине дальше, хотел попытаться отпугнуть его, показать, какой он на самом деле.       Но, к счастью, у Дазая были секреты похуже этого.       Их жизнь внезапно стала общей. Она была наполнена теплотой, уютом и счастьем, которые были непривычны для Осаму. И в один день мужчина решил, что ему тоже пора рассказать и показать все, что скрывается в его прошлом. Конечно, он боялся, что парень сразу же уйдет, бросит его, но оставлять всё это повисшей неправдой и неложью между ними ему не хотелось.       За неделю до своего отъезда Дазай купил красивое серебряное кольцо, сделал на нем гравировку, купил небольшую коробку, чтобы положить его туда. Перед самим отъездом, волнуясь и боясь, что это будет неправильным решением, Осаму отправился на почту, оставив эту посылку для Ацуши. Кто бы знал, чем это обернется…       А на кольце на внутренней стороне было число «2015», а с внешней, на том же месте, находился знак бесконечности.

~

      В тот день Ацуши спешил на почту, и вот чем это обернулось. Но сейчас, беря в руки наконец-то то, за чем именно он тогда шел, его обуревала огромная куча эмоций и чувств, разбираться в которых не было времени, да и не особо хотелось.       Открывая коробку, парень старался отгонять мысли, пытавшиеся предсказать, что там внутри. Лучше не иметь никаких ожиданий, чем иметь хоть какие-то. А потому, наконец достав со дна тяжелое на взгляд, но достаточно легкое по весу кольцо, Ацуши удивился. К чему бы это? Он не сразу заметил гравировку, и она не сразу сложилась в то, что имел в виду отправлявший. Парню потребовалось несколько дней, чтобы понять, что к чему: в конце концов в памяти всплыл разговор.       — Мне нужно уехать, — тихо проговорил Осаму. — Приеду, и нужно будет нам серьезно поговорить.       — Надолго уезжаешь?       — Где-то на неделю, может, больше. Разговор серьезный и долгий, избегать его я больше не могу, — нахмурился Осаму.       — У меня тоже есть то, чего тебе лучше не знать, но что не знать ты не можешь. Как раз об этом и поговорим.       — Хорошо, — насторожился Накаджима. Обычно Дазай таким серьезным не бывал.       — Ровно через неделю сходи на почту. Должна прийти посылка.       — Ладно, — пообещал Ацуши.       На следующий день Осаму захлопнул дверь перед парнем после ссоры и даже не подозревал, что может случиться. «2015 — ∞»

~

      Когда вся нога девушки была в крови от редких ударов ножом и руки совсем отнялись, а Лин уже давно, сам того не подозревая, рассказал все, что нужно было знать Магде, она, смотря на направленные ей в живот нож и пистолет, наконец сказала:       — Слушай, прежде, чем ты меня попытаешься, убить, я задам вопрос.       — Я не попытаюсь, а убью, глупая, — рассмеялся Лин.       — Да, да, — отмахнулась Магда. — Так вот, можешь отвечать или не отвечать, ты знаешь, я не заставляю.       — Ну давай, — кивнул Крис. — Последняя воля умирающего, наверное, должна быть исполнена.       — Помнишь, несколько лет назад, летом, мы уехали на пикник далеко в лес, — начала девушка, — ты там читал мне стихи. Не помню уже, чьи…       — Сонеты Шекспира, — подсказал Лин.       — Да. Я тогда у тебя кое-что спросила, но ты промолчал. Я спросила о твоем любимом стихотворении. И ты промолчал. Почему?       — Хм-м-м, — протянул Лин, сделав вид, что задумался.       Потом он высокомерным взглядом посмотрел на Магду, вздохнул и, усмехнувшись, сказал:       — Потому что не хотел, а?       — Идиот, — тут же ответила девушка.       Когда нож почти по рукоять оказался в животе Магды, раздался выстрел.