Стерильные чувства.

Чтобы выбраться из этой ловушки необходимо открыть люк над головой, но чтобы его открыть нужно подать питание, восстановить электричество. Чтобы подать электричество нужно спуститься вниз и активировать три рубильника, в компании огромного страшного мутанта. Да, начинаются сложности, причем их много, и они растут в геометрической прогрессии, одно действие накладывается на другое, создавая сложный и не проходимый путь. Грейс одна может не справиться с этим, но Эрика не может идти ей помогать, она нужна малышке Эмили, которая медленно умирает. Да и признаться честно, Беккер не горит желанием покидать укрытие, она просто врач, а не боец, она просто человек, который до ужаса напуган, у нее дрожат руки, и подгибаются колени лишь от одной мысли, что она снова увидит ту тварь. Ее холодная решимость и трезвый расчет прошел в тот момент, когда она закончила оказывать первую помощь Эмили, а дальше опять паника и страх. — Послушай, Эрика, я справлюсь, просто будь с Эмили и сделай все возможное, чтобы она жила. — Голос дрожит, она заикается, а по ее светлым глазам видно, как она смертельно напугана, но строит из себя героя. — Но, это очень опасно, может стоит подождать Леона? — Беккер, смотрит на девушку, надеясь, что та примет правильное решение. — Нет времени, ты сама сказала, что каждая секунда на счету, я обязана ее спасти, чтобы не случилось. — Упрямо произносит, споткнувшись на паре фраз, а Эрика сама знает, что каждая секунда важна, Эмили может не протянуть долго. — Будь осторожна. Грейс кивает головой, собирая последние крупицы храбрости воедино, сейчас нельзя сдаваться, нужно начать действовать, она справиться. Эшкрофт же уже один раз смогла, когда спасала Эмили из подвала клиники, и сейчас должна успеть справиться, пока не стало слишком поздно. Видя это огромное стремление и решимость в глазах Грейс, Беккер понимает, что тут каждый за что-то борется. Дрожащие руки и мурашки по телу Эшкрофт выдают степень ее страха и паники, которой она каким-то магическим образом не поддается, продолжая шагать вперед. Беккер лишь кивает, принимая такое решение, а Эшкрофт больше и не нужно, она выходит из комнаты, запирая двери за собой. Эрика остаётся в полной тишине, сидя возле ребенка, и проверяет ее дыхание, пульс, слушая хриплые стоны, это ужасный признак, ведь Эмили стала бледнее и ее повязка на животе окрасилась в алый. Кровь не получается остановить, еще совсем скоро и жизнь этого ребенка оборвется. Хуже исхода и не придумать, Эрика врач, но без специального оборудования и хорошего хирурга она бессильна. И Беккер понимает, что это не ее вина, раз она не может спасти Эмили в таких условиях. Однако отвратительное, липкое чувство безысходности давит, словно оно наступает ей на глотку, не давая возможности вздохнуть. А дыхание становиться все тише, пульс едва бьется, пока совсем не пропадает. У Эрики паника, ровно пару секунд, потом снова холодный и жесткий расчет. Беккер начинает делать массаж сердца, давит на грудную клетку ребенка, а так же и искусственное дыхание. Беккер знает, что Эмили ребенок, слишком сильное давление может вызвать перелом, разрушить хрупкую структуру рёбер, повредить внутренние органы. И ей стоит использовать нажим на грудь слабее, но более чаще, поэтому она старается не повредить ее, совершая ритмичные нажимы и ведя отчет. Наклоняется и делает два вдоха, потом снова нажимает на грудь, и так три раза, пока девочка не начинает самостоятельно дышать. Но это лишь отсрочка неизбежного, Эрика понимает, что максимум пару раз сможет реанимировать ее, а дальше уже летальный исход. Проводит ладонью по лицу девочки и шепчет успокаивающие слова, мысленно начиная молить бога о помощи, хотя она доктор и в мистические силы не верит, полностью отрицая факт их существования. Они врачи, верят в сухую науку, но когда Беккер столкнулась с этим, оказавшись в безвыходном положении, единственное, что у нее осталась, эта вера. И Эмили снова теряет сознание, дыхание опять сходит на нет, а пульс перестает прощупываться, и в этот момент Эрика начинает по новому. Снова пытается завести ее сердце, стараясь вернуть ребенка к жизни. Но это уже не помогает, но Беккер продолжает, снова ритмичные нажимы, затем пара вздохов, и все по кругу, пока двери не открываются. Пришла Грейс и видя эту картину, как сумасшедшая рванула к ним. — Что… Что с Эмили? — Она падает на колени рядом, голос дрожит, руки сами тянуться к телу ребёнка. — Прошу тебя, скажи, что она ещё жива… — Остановка сердца. — Сухо отвечает Беккер, словно ей плевать, но по напряженному лицу и сосредоточенному взгляду становиться ясно, ей не все равно. — Предположительно гипоксия миокарда. — Черт, черт, черт, Эмили! — Кричит Грейс, беря ребенка за руку, сжимая своей ладонью. — Прошу очнись, все будет хорошо. Но вот через минуту даже это не помогло, сердце не запускается, девочка умерла. Эрика перестает делать искусственный массаж сердца, опуская голову. Грейс вскакивает рядом, смотрит на Беккер, не понимая, почему она остановилась, Эшкрофт просто в панике, не хочет верить в происходящее. — Мне очень жаль. — Тихо произнесла Эрика. — Нет, нет, нет! — Грейс резко поворачивается к ней, глаза полны слёз, голос дрожит от боли и бессилия. — Продолжай! Ты должна продолжать! Она не могла умереть! Она не могла! — Грейс, она погибла, она потеряла много крови. Эшкрофт сама начинает делать массаж сердца девочке. Пытается вразумить ее Беккер, а та лишь отрицательно качает головой, из-за слез и накатившей истерике не может нормально сформулировать мысли. Эрика отворачивает голову в сторону, ей тоже больно осознавать, что такая юная жизнь так быстро оборвалась, но здесь они бессильны. — Ты говорила, что рана не серьезная! — надрывно кричит Эшкрофт. — Что внутренние органы не задеты. — Да, но она потеряла слишком много крови, а еще и болевой шок, без необходимой помощи она не могла физически больше протянуть. — Эрика в отличии от Грейс говорит спокойно, не поддаваясь порыву эмоций. — Мы сделали что могли. Грейс перестает сама стараться опускаясь рядом, она не может поверить в случившееся, просто не может, так не должно было случится. Эшкрофт больно, она морально истощена, не способная больше выносить этого психического состояния, и даже кажется, что она почти на грани самой настоящей истерики и отчаянья. Беккер не знает, какие слова подобрать, какие сейчас будут уместны в такой обстановке, и не находит ничего лучше, как просто обнять. — Прости, мне правда жаль. Тихо шепчет Эрика обнимая Грейс с боку, она прижимает ее голову к своей груди, стоя на коленях рядом, а Эшкрофт отдает себя воли чувств, начиная тихо рыдать. Дрожащими руками, Грейс обнимает за талию девушку, цепляясь за нее, словно ищет поддержки, которая ей сейчас так необходима. А Беккер все понимает, просто нежно гладит девушку по спине, словно этот жест поможет успокоить истерику Эшкрофт, словно сейчас что-то вообще способно помочь. Эта боль, и она никуда не денется, легче не будет, не сейчас. Но пронзительный, оглушающий вопль, заставляет напрячься, и обе резко смотрят на Эмили, у которой начались странные судороги. Беккер будучи врачом не может понять природу их происхождения слишком неестественно, особенно учитывая в каком состоянии была Эмили. В голове складываются не самые утешительные развития сценария и возможные последствия, скорее всего ребенок заражен. Эрика не идиотка, она хоть и не имеет опыта с биологическим оружием, но четко помнит картину в клинике. Как ее коллега, медсестра, начала извиваться и кричать так же, пока не превратилась в зомби. Беккер пытается схватить Грейс за руку, но та не останавливается и ползет к телу девочки, которая превращается в неизвестную субстанцию прямо на глазах. Страх и паника парализовало тело Беккер, она прикрывает рот рукой, не веря собственным глазам. А Грейс продолжает пытаться докричаться до монстра, словно отказывается верить своим глазам. Эмили больше не человек, она смертельная угроза для любого живого человека, она результат вирусов, биологическое оружие. Но Эшкрофт на это плевать, раз она отчаянно пытается достучаться до погибшего сознание Эмили. А дальше выстрел, это Леон, он пришел. И Эшкрофт пытается остановить мужчину, чтобы он не делал глупостей, чтобы прекратил стрелять в Эмили. Только эту тварь уже сложно назвать Эмили, Эрика просто жмурит глаза, и не может ничего с собой подделать, она настолько напугана, что просто срывается с места. Вынести весь этот ужас и моральные принципы не в состоянии, и она впала в панику, от шока просто решила сбежать, словно это поможет вырезать из сознания те сцены, что она уже видела. Что происходит там, ей уже не важно, она просто бежит, в надежде скрыться от ужаса, забиться в ближайший угол и переждать. Просто уйти от проблем, от всего. Все факторы накладываются друг на друга: вспышка вируса в клинике, зомби, первая смерть на ее руках, и все это создают огромную психологическую пытку. Маска стойкости и мнимой собранности треснула, разлетелась на осколки, оставив лишь ту саму Эрику Беккер, что является простым человеком и не готова к таким трудностям. Поднимается по лестнице так быстро, прямо на свет, что режет глаза, слишком ярком, но для нее это свет в конце туннеля. Но вот только там не желанная свобода, не уход от проблем, там стоит Зено и Виктор, что смотрят на девушку, они ждали Грейс, но не ее. — Надо же, кто-то пережил? — произносит Виктор, медленно поворачивая оптический прицел, приближая его к глазу, будто оценивая её как объект, подлежащий изучению. — Мисс Беккер. — Что… что вам нужно? — Она пятиться назад, боясь их больше, чем зараженных в клинике. — От вас, ничего. — Нарушил тишину мужчина в белом костюме, сделав затяжку сигареты. — Постой. — Говорит Виктор, и начинает смеяться. Это был смех человека, который только что нашёл то, о чём мечтал годами. — Это просто чудо, фантастика. Мужчина смотрит на своего коллегу, как тот безумно изучает зашуганную и затравленную девчонку. А Виктор воодушевленно хлопнул в ладони, делая шаг на встречу Беккер, но она от страха дернулась назад, стараясь избегать с ним любого контакта. — Мисс Беккер, не бойся, я тебя не обижу. Слащаво шепчет, пока Эрика смотрит на это уродливое лицо, она не узнает в нем прежнего Виктора, которого видела на фото. Этот человек перед ней явно тоже заражен, иначе его внешний вид на данный момент не поддаётся никакому объяснению. А мужчина лишь кладет руки на ее лицо приподнимая голову, от чего девушка сжимается сильнее. — Это просто невероятно. — Он максимально нежно обводит ее лицо ладонями, убирая волосы за уши. — Мистер Вайнштейн был прав, ты великое дарование. — Дарование? О чем вы? — Голос дрожит, когда она смотрит на Виктора, точнее на его стальной шлем, стараясь увидеть его глаза. — Может уже объяснишь? — Произнес Зено, выбросив окурок под ноги. — Она заражена, но при этом в сознании, это прорыв. — Отвечает Гидеон, перестав касаться лица девушки. — Это то, чего мы годами пытались добиться, она идеальна. В голове девушки противно скрипят шестеренки, словно не смазанный механизм, она пытается сопоставить факты, уловить смысл его слов, что Виктор пытается этим сказать. И тут в голове все резко встает по своим местам. Эрика заражена, та самая регенерация и изменённый цвет глаз это эффект от вируса, который использовал Виктор, чтобы превратить клинику в настоящий парк кровавых аттракционов. Все обратились в зомби, но только не она, она смогла приспособиться к вирусу, сохранила свое полное сознание, но при этом получила прекрасные бонусы в виде самоисцеления. — Это все из-за вируса? — уточняет Эрика, глянув на мужчину в белом, которого видимо это заинтересовало. — Это не просто вирус. — отвечает Гидеон. — Это эволюция. — Хочешь сказать, что девчонка смогла адаптировать вирус полностью под себя? — Достает очередную сигарету. — Да, и это восхитительно. — Шепчет Виктор, не отрывая взгляд от Эрики, которая уже раз пять пожалела, что поддалась панике и оказалась здесь. — Тогда, мисс Беккер, предлагаю вам поехать с нами. — Произносит Зено выпуская облако сизого дыма из легких. — А если я откажусь? — В голосе слышится неуверенность. — Это будет ваше право, но на вашем месте я бы хорошо подумал. — Мужчина окинул девушку взглядом. — С нами вы сможете стать высшим витком эволюции, добиться всего. А если останетесь, то правительство вас нейтрализует, как угрозу, не способную понять. Девушка понимает, что убивать ее сразу точно не будут, но вот слова Леона, о том, что с ней будет работать другой отдел наталкивают лишь на одни мысли, что она будет подопытной крысой. Слова Зено звучат перспективно, но Эрика не хочет становиться новым витком эволюции или господствовать на людьми, она просто хочет понять свою нынешнею природу и по возможности избавиться от всего этого дерьма. Но пока перспектива полететь с ним звучит лучше, там она сможет немного подобраться к истине и быть в безопасности, нежели, чем пойти с Кеннеди. Хотя и тут неизвестно, вдруг своим отказом они убьют ее, чтобы такой продукт, как Беккер, не попала в руки правительства. — Ладно, я поеду с вами. — Кивает головой, сейчас она приняла такое решение, чтобы подобраться ближе к правде. Виктор улыбается и жестом руки указывает на вертолет, чтобы она присаживалась, и Эрике ничего не остается, как просто сесть туда. Как слышит голос Зено. — Я ждал тебя, Грейс. А дальше он продолжил говорить о Раккун-сити, что он был уничтожен именно из-за нее? Но каким образом Грейс к этому причастна? Эрика не понимает, ведь судя по виду блондинки она ее ровесница, это значит ей около двадцати пяти лет, а если память Беккер не подводит, то город был уничтожен лет тридцать назад. Если конечно она правильно помнит дату, ведь это было так давно, громкий случай, о котором по сей день есть упоминания в новостях. Как совершается какая-либо вспышка, то телеведущие, упоминают Раккун-сити о его трагичной судьбе. Создать лучший новый мир? Об этом говорил Зено и Эрике, только упоминал о витке эволюции, неужели там есть что-то, что может быть страшнее, чем просто мутация Беккер? Слишком много странных и непонятных вопросов, которые теперь крутятся в голове, но ни одного вменяемого ответа. Все в руках Эшкрофт, но что именно? И тут Эрика вспоминает разговор Кеннеди и Шерри, она вскользь слышала о каком-то, вспомнить ей сложно, но напрягая память, и жмуря глаза ей приходит ответ — Элпис. Грейс как-то с этим связана, так говорил Леон своему куратору. Девушка просто молчит, стараясь переварить полученную информацию, проводя анализ в своей голове, хотя это так сложно, ничего не понятно. Её пальцы машинально сжимают ткань больничных штанов, словно пытаясь удержать себя в реальности, не дать утонуть в потоке бессмысленных образов, всплывающих в голове. Но разум отказывается принимать информацию, как будто мозг сопротивляется, перегружаясь непонятными ассоциациями. Беккер решает пока не задавать лишних вопросов, просто слушать, наблюдать и делать выводы для себя, может постепенно этот запутанный клубок станет распутываться, давая ответы на все ее вопросы. — Эрика? — Грейс смотрит с удивлением на доктора. — Что…что ты тут делаешь? Ты с ними заодно? С самого начала? Беккер отрицательно кивает головой, отвечая на все ее вопросы жестом, пока Виктор не заговорил, садясь в вертолет самый последний. — Она плод творения, и ты станешь ключом, разгадкой этого чуда. — Произносит Виктор, а Грейс задыхается. Её руки сжимаются в кулаки. Она не может понять. Почему именно она? — Ключом? — Запнувшись произносит Грейс. — Я не понимаю. — Скоро, ты всё поймёшь. — Говорит Зено, и в его голосе неотвратимая уверенность. — Скоро. Эшкрофт нечего не понимает, как и сама Беккер, и решает принять тактику девушки, тоже просто молчать, пока они летят в город, где по словам Зено все и началось. Эрика ничего не говорит, продолжая пытаться распутать эту загадку в своей голове. Она не детектив, чтобы раскрыть преступление по следам, она не математический аналитик, чтобы вычислить вероятность с точностью до миллиардных долей, она просто доктор — врач, который годами учился разгадывать болезни, а теперь столкнулся с чем-то, что не подчиняется ни одной из известных схем. И в этом её главная беда, она не может собрать воедино все переменные, которые, казалось бы, должны быть простыми, но вместо этого запутываются в ловушках противоречий, вызывая тревожный звон в голове. Предположим, она особенная и уникальная девочка, раз смогла адаптировать вирус под себя, но как? Если немного поразмыслить и вспомнить собственную больничную карту, то там нет ничего сверхъестественного. Ни одного отклонения от нормы. Никаких признаков генетического дисбаланса, никаких аномалий в ДНК, которые могли бы указывать на нечто сверхъестественное. Кровь стандартная, сыворотка чистая, уровень глюкозы ровно столько, сколько нужно для нормальной жизнедеятельности, никакого диабета, никакой гипогликемии. Печень, почки, сердце всё в порядке. Никаких опухолевых маркеров, никаких признаков аутоиммунных заболеваний. По всем показателям она просто человек, не отличающийся от других. Может быть, дело не в генетике, а в чём-то другом? Может быть, в ней что-то изменилось не в ДНК, а в эпигенетике, в том, как гены активируются или отключаются? Может быть, вирус не просто проник, а «научил» её тело жить иначе, как будто внедрил в клетки свой собственный код, который не виден в анализах, но работает. Или, быть может, Эрика не адаптировала вирус под себя, а вирус адаптировал её на свой лад. И всё же, Беккер не может этого доказать. Ни одним анализом, ни одним сканером, ни одной наукой. Она просто доктор, которому трудно расставить все переменные в этом уравнении, потому что уравнение не имеет решения. Но одна переменная все-таки есть — профессор Карл Вайнштейн, который отправил ее на ту стажировку и о котором упомянул Виктор. Из глубоких мыслей ее вывел голос Виктора, которая повернув голову в пол оборота произнес: — Леон включил сигнализацию. — Грейс отвлеклась от иллюминатора и посмотрела на Виктора. — Похоже попытки остановить ООБ провалились. — Делает паузу и с укором добавляет: — Да, Зено. Эрика немного хмурит брови, Кеннеди значит в городе, он ищет их, скорее больше ищет Грейс, ведь она главная зацепка в его деле, а Беккер лишь побочная деталь, лишняя переменная. Мужчина в белом, не воспринял этот укор, словно ему было на это плевать. — Тогда оставляю это вам. Отдал приказ и опять повисла тишина, пока Виктор, как-то неестественно дернул шеей, смотря вперед.