Стерильные чувства.

Оказавшись в серверной, Кеннеди первым делом проверяет камеры видеонаблюдения, стараясь понять, где сейчас находится Грейс. Недавний разговор по душам, если его так можно назвать, заставил каждого задуматься. И теперь, слова кажутся такими лишними, что никто не нарушает эту тишину. Леон заметил, что к ним направляется вооруженный отряд, ситуация обостряется мгновенно. Уголок губ Кеннеди привычно дергается в смешке, сухом и циничном, а из его рта срывается колкая фраза, разрезающая воздух: — Видимо, у них так принято встречать гостей. Беккер молчит, она не знает, как поступить в такой ситуации, с учетом того, что она и стрелять не умеет, да и патроны кончились в той пещере. Кеннеди быстро проверил свой запас патронов, подходя к двери, и обернулся к Эрике. — Сиди тихо, я разберусь. Короткая фраза слетает с его губ, Эрика кивает, чувствуя, как подкашиваются ноги. «Всё ясно, действуй», читается в её глазах. Она и раньше не рвалась в бой, всегда оставаясь в тени, полагаясь на силу и опыт Кеннеди. Поэтому вариант тихо отсидеться здесь, за толстой дверью, пока он работает, ее полностью устраивает. Леон уходит, а Эрика остается одна. Звон выстрелов за дверью, и сердце стучит быстрее, она волнуется за Кеннеди, вдруг его могут ранить. Но страх не позволяет ей выйти и посмотреть, а еще и здравый смысл кричит, что она там лишняя. В скором времени выстрелы затихли, и двери открываются, Беккер поворачивает голову, готовясь к худшему, но нет, это Леон, он справился. Никаких победных возгласов, никаких объяснений. Лишь короткий, жесткий жест рукой: «Идем». Они двигаются дальше, оставляя за спиной хаос. Кеннеди изначально планировал оставить Эрику здесь, запереть в серверной и попросить ждать до финала, пока он устранит угрозу. Но, оглядываясь на её бледное лицо, он понял, что это нелогично. Мир вокруг них рушится, планы меняются каждую секунду, и неизвестно, что будет через час. Оставлять её одну здесь, в ловушке, было слишком рискованно. А так, хотя бы рядом, есть шанс защитить её, если сценарий снова изменится. И так они продолжают двигаться, Эрика прячется, Леон убивает врагов, пока они не добираются до нужного коридора. Казалось, вот она прямая, за дверью их ждет Грейс, в компании Зено, но перед ними возникает мужчина. По виду это военный, полностью черная тактическая форма. Лицо скрыто под маской противогаза, чьи большие круглые очки отражают тусклый свет, лишая собеседника возможности увидеть человеческие эмоции или намерения за этой безликой преградой. Его походка, однако, выдает в нем многое, ее манера и самоуверенность, говорит об одном — он профессионал. Возможно, именно он является командиром тех небольших, отрывистых отрядов, с которыми они уже сталкивались на своем пути. Беккер пятиться назад, пока Леон наставляет пистолет, как этот мужчина бросился вперед, с тактическим топором в руках. Кеннеди успевает выстрелить, но тот мужчина ловко уворачивается, оказавшись возле Леона. Замахивается топором, как Кеннеди быстро блокирует эту атаку уже своим топором, у них начался рукопашный бой с применением топоров. Выглядит просто профессионально, что Беккер не успевает ничего понять, как они оба проваливаются на нижний уровень через разбитое стекло. Девушка подбегает к стеклу, заметив, как Леон начал кашлять, и это плохой знак. Беккер замечала уже ранее странные следы на шеи и этот кашель, но сейчас все выглядит гораздо серьезнее. Эрика понимает, что Леону нужна помощь, и он, возможно, не справится с этим противником в одиночку. Несмотря на страх высоты, она перепрыгивает через стекло, приземляясь с трудом, но уверенно. А тот мужчина не спешит нападать, дает возможность Кеннеди встать, как благородно с его стороны. Прыгает на ноги и чувствует хруст в лодыжки, закусывает губу, чтобы не крикнуть от боли, пока регенерация начала свое дело. И вот они снова вступили в драку, Леон использует лишь топор, пока тот мужчина в одной руке держит топор, а в другой нож. Беккер анализирует обстановку, ей нужно, как-то отвлечь военного на себя, чтобы Кеннеди мог использовать огнестрельное оружие. Девушка знает, у нее повышенная регенерация, которая способна на многое, проверено на горьком опыте. Однако природа сделала жёсткую скидку, чувство боли оставалось нетронутым, обостренным до предела. Каждый удар, каждый разрыв мышц ощущался с пугающей яркостью, заставляя её сомневаться в каждом шаге. Именно эта боль заставляла ее колебаться, пока Леон вступил в смертельный танец с незнакомым военным мужчиной. Беккер прячется за одной из опорных балок, делает глубокий вздох, и ждет момент, когда они окажутся ближе. Её план был прост и рискован: запрыгнуть на спину военному, лишить его маневренности и создать шанс для Леона. Эрика сорвалась с места, игнорируя крики разума, и прыгнула, целясь на спину противника. Но незнакомец обладал хорошими инстинктами и реакцией, отточенными в горячих точках. Он не просто повернул голову, он совершил молниеносное движение корпусом. Резкий поворот плеча и мощное движение рук перебросили Эрику через его спину. Воздух вырвался из её легких, а мир вокруг поплыл в головокружительном вращении. Но Эрика была не той девушкой, которая легко сдавалась. В полете, находясь в свободном падении, она проявила интуитивную ловкость. Её пальцы, словно когти, впились в руки мужчины, цепляясь за одежду и мышцы в районе локтей. Она держалась изо всех сил, и резко потянула его на себя всем весом тела. Это неожиданное сопротивление заставило военного потерять равновесие. Он вынужденно склонился над ней, пытаясь удержать контроль, но гравитация и инерция сделали своё дело. Беккер с глухим стуком ударилась о бетонный пол, воздух снова вылетел из лёгких, а по спине пробежала волна тупой боли от удара. Однако отпускать хватку она не собиралась. Её ноги обвили талию противника, притягивая к себе, мешая ему двигаться. В этот же миг Леон, оценив ситуацию за долю секунды, прицелился и сделал выстрел. Пуля свистнула в воздухе, направляясь точно в цель. Но военный оказался сильнее и опытнее. Чувствуя, как Эрика тянет его вниз, он использовал это как преимущество. Вместо того чтобы сопротивляться её весу, он резко дернулся вверх, используя импульс её собственного рывка. Это движение подняло Эрику вместе с ним, превратив её тело в живой щит. Пуля Кеннеди ударила в спину Беккер. Она вскрикнула, чувствуя, как горячая игла пробивает плечо и проникает глубоко в тело, но держалась крепче прежнего, зная, что её регенерация справится с этим, а главная цель, это парализовать противника, была близка к выполнению. Но мужчина тоже не прост, он вырывает одну руку, наносит удар в висок, девушка тереться в пространстве, перед глазами плывет, что дает ему возможность вырвать вторую руку. И вот он, одним отточенным, лишенным эмоций движением, свернул Эрике шею со звуком, напоминающим треск сухого сучка, и грубо отбросил тело в сторону. Но Леон успел сделать очередной выстрел, отвлекающий маневр, и сам бросился вперед, врываясь в ближний бой. Замах топора был мощным, но военный отбил удар своим собственным оружием с виртуозной грацией. Еще один удар, и Кеннеди начал напирать, используя силу инерции и превосходство в технике. Сцепившись в тесном контакте, он сумел выбить топор из руки противника. Не теряя ни мгновения, Леон нанес сокрушительный удар по горлу военного. Голова мужчины дернулась в сторону с неестественным щелчком, и он рухнул на землю, лишенный сознания или жизни. Леон перевел дыхание, чувствуя, как пульс бешено стучит в висках, и подбежал к Эрике. Его сердце сжалось от ужаса, когда он увидел, как неестественно вывернута ее шея. Голова болталась на позвоночнике, словно мяч на ниточке, а глаза были широко раскрыты, но не видели ничего. Казалось, что связь между разумом и телом была разорвана навсегда. Кеннеди не врач, но что с этим делать, он знает, верит в ее чудо силу. Он нащупал смещенные шейные позвонки и с резким, решительным движением вправил их на место. Был слышен сухой щелчок, от которого у Леона по коже пробежали мурашки, но голова Эрики плавно, почти механично, вернулась в исходное, естественное положение. Прошло мгновение тишины, и вдруг Беккер резко распахнула глаза. В них на миг мелькнул хаос, а затем осознание. С ее бледных губ сорвался протяжный, душераздирающий стон боли, смешанный с хрипом, когда ее тело начало регенерировать. Похоже убить девушку не простая задача. Но вид ее страданий, дал теперь четкий ответ, какую она боль пережила после падения, не удивительно почему она обмочилась. Ладно он тут, помог костям встать на место, а там они медленно сращивались сами, и наверняка она была в сознании. Но жалеть ее у него нет времени, не в этой ситуации. Однако выделит пару минут, чтобы отругать её, прикрикнуть, заставить почувствовать масштаб совершённой ошибки, это он себе позволить может. — Ты совсем идиотка? Голос Кеннеди звучит холодно и отстранённо, несмотря на внутреннее напряжение. Он смотрит на пробитое плечо Эрики, откуда с громким, влажным чавком выталкивается пуля. Решив ускорить неприятный процесс, он не стал ждать, пока тело само справится, и резко дёрнул ее сам, выдергивая снаряд. Беккер издала пронзительный писк, её тело напрягается в конвульсии от невыносимой боли. — Кто тебя просил лезть? — Бросает он, не скрывая раздражения. — Я… я помочь хотела… — Надрывно произносит Эрика, слова вырываются сквозь стиснутые зубы. Она морщится, пытаясь сглотнуть следующую волну боли, которая постепенно, но верно сходит на нет, уступая место онемению и изнеможению. — Переживала за тебя… Просто не могла стоять в стороне. — О себе бы лучше подумала, могла же и умереть и чудо регенерация не спасла бы тебя. — Продолжает ворчать мужчина, окидывая взглядом ее тело, ищет еще повреждения. — Но спасла же. — Фыркает в ответ, ощущая облегчение, когда процесс восстановления подходит к концу. — Так что прекращай нотации читать, и просто скажи спасибо. — Это могло стать большой проблемой, не рискуй так больше. Никогда. — Уже более спокойно произносит мужчина. Он протягивает руку, и его пальцы осторожно обхватывают её ладонь, помогая девушке подняться. — Какая разница, какие у нас сейчас проблемы, и какие будут еще. — Уверенно произносит, поднимая взгляд на Леона и, не отпуская пока его руку, словно привязывая себя к этому моменту, к этому человеку. — У меня есть ты. — Эрика делает паузу, позволяя тишине повиснуть между ними, наполняя её невысказанным смыслом. — А у тебя есть я. С остальным мы справимся. Главное быть вместе, что бы ни случилось. Глаза Леона на секунду расширились от ее слов, они звучали, как признание, признание быть вместе до самого конца. Это не простые сопливые слова о любви, это о заботе, доверии, что они пройдут этот тернистый путь вместе. Они не просто вынужденные партнеры, а теперь товарищи. И эта чистая, искренняя, почти детская в своей простоте забота с её стороны заставляет Кеннеди замереть. Он чувствует, как внутри что-то оттаивает, заставляет Кеннеди задуматься. Эрика уже не раз говорила, что понимает его молчание, хочет поддержать, стать его опорой в этом мире, который постоянно пытается их сломать. Да, она простая, слабая девчонка, совсем не опытная в бою, она мало прожила, чтобы давать мудрые советы или понимать всю тяжесть его грехов и прошлого. Но тем не менее, она остается рядом. Не потому что вынуждена, а потому что хочет. Отдавая себя без остатка, рискуя всем, что у неё есть, лишь бы он остался жив. И в этот момент Леон Кеннеди впервые за долгое время осознал, что быть нужным кому-то может быть сильнее, чем быть сильным самому. — Ты совершай сейчас большую ошибку. — Тихо произносит Леон, смотря в глаза Эрике, словно ищет в них что-то. — Не отдавай так много людям, какими бы хорошими они не казались, не позволяй им сделать тебе больно. — Ну и пусть, пусть мне будет больно, пусть я совершу ошибку веря не тому. — Эрика смотрит так уверенно, не собираясь отказываться от своих слов. — Этот выбор сделает меня сильнее, научит многому, как бы больно не было потом. И пока у меня есть возможность помогать людям, я буду это делать. Даже если это и вредит мне. — Ты еще слишком наивная. — Леон качнул головой, она сводит его с ума, слишком правильная и чистая, хоть и недавного проклинала все и вся. — Мир уродливое место, слепо верить всем, это значит подписать себе приговор. — Леон, я не понимаю, ты сейчас пытаешь убедить меня, чтобы я не верила тебе? — Эрика выгибает бровь, пытаясь понять, к чему эти слова. — Нет, я пытаюсь сказать, будь осторожна с выбором, кто-то может воспользоваться тобой, оказаться мерзавцев на моем месте. Леон отпускает ее руку, двигаясь в сторону двери, они и так заболтались, а Эрика идет следом за ним. Девушка проводит кончиком языка по своим губам, она понимает, что Леон просто волнуется за нее, что он не настолько бесчувственный, каким кажется на первый взгляд. — По своему горькому опыту судишь? — Прямо спрашивает, заметив, как плечи мужчины напряглись, значит она попала в цель. — Пойми, жизнь коротка, и из-за одного разочарования отворачиваться от всех подряд не стоит, стоит давать шанс, иначе станешь ни чем не лучше тех, кто пользуется чужим доверием. — Хотелось бы, чтобы все так и было. — Горько усмехнулся, а девушка лишь качает головой. — Так и будет, главное верить. — Эрика улыбается, ярко, не смотря на боль в сердце, она до сих пор пытается убедить себя, что все хорошо и всегда так будет. — Дура. Тихо слетает с его губ, когда они возвращаются в тот самый коридор, где и встретили того мужчину. Эрика все слышала, но сделала вид, что нет, не видит смысла оспаривать его слова. Пока Кеннеди прячется в своем коконе, она не сможет до него достучаться, пока он сам не приоткроет свою защиту.

***

Кеннеди потерял сознание, его болезнь дала о себе знать, и эти черные нарывы уже добрались с шеи до его лица. Теперь Беккер понимает, почему Леон говорил не доверять никому, просто он промолчал об одной маленькой детали. Он умирает, и не сможет Беккер помочь, когда она гордо заявила, что у нее есть он, а она у него. Теперь Эрике ясно, к чему был весь разговор. Леон не хотел, чтобы девушка разочаровалась в нем, чтобы осталась одна. Кеннеди шел с четкой целью закончить все, и знал, что это место станет его гибелью. — Старый идиот. — Хрипло произносит Эрика, приложив два пальца на его пульс. — Ты… ты о чем? — Запинаясь произносит Грейс. — Он все своим видом и словами, старался оттолкнуть от себя, учил не доверять. — Девушка положила голову Леона на свои колени, чтобы ему хоть каплю было комфортнее. — Старался спасти всех, хотя и самому нужна была помощь. Он не был тем злодеем, о которых говорил, он был такой же наивный идиот, как и я. — Делает паузу, а на губах теплая улыбка. — Просто Леон не хотел, чтобы я прошла его путь, видимо он достаточно настрадался, раз пытался убедить меня быть другой. — Возможно ты права, я еще не успела узнать его получше. — Эшкрофт обнимает свои колени, уткнувшись в них подбородком. — Но даже так, он спас меня не один раз, значит он хороший человек. — Слишком хороший, только привык это скрывать. Эрика гладит Леона по голове, смотря вперед перед собой, она погрузилась в свои мысли, пока Грейс тоже думает о своем. Эти минуты кажутся вечностью, и Беккер переживает за Леона сильнее, чем требовалось бы. С губ Леона срывается хриплый, прерывистый кашель. Он дрожит, как будто пытается вытолкнуть из себя что-то тяжёлое. Медленно, с трудом, он поднимает голову, опираясь на один локоть. Глаза открываются такие тусклые, но живые. Он поворачивает голову, с трудом осматриваясь, будто пытаясь понять, где он, кто рядом, что с ними произошло. — Ты как? — Взволновано спрашивает Эрика, наклонив немного голову, нависая над ним. — Давно я в отключке? — Спрашивает мужчина, принимая сидячие положение. — Я не знаю… — Отвечает Эшкрофт садясь рядом с ним. — Почти полтора часа. — Произносит Беккер, вставая на колени возле Леона, придерживая его за спину. — Что это за следы? — Т-вирус. — Поясняет Кеннеди. — Уже третья стадия. — Ты же болен, зачем ты здесь? — Тихо говорит Грейс, она тоже за него волнуется. — Здесь, в Раккун-сити все это началось. — Качает головой, дышит тяжело и прерывисто, словно он собирается с мыслями, стоит ли говорить правду. — Когда это произошло я… Я не смог ничего сделать! Поэтому я тут, сейчас! — Последнее он говорит громче, и для убедительности тычет указательным пальцем в воздухе, словно показывает значимость этих слов. Эшкрофт пытается объяснить Кеннеди, что Зено слишком силен, они не смогут справиться с ним. Леон обязан уничтожить Элпис, так он говорит, а Эрика не лезет, просто встает на ноги, она лишняя в разговоре. Кеннеди пытается убедить Грейс остаться, чтобы она не пострадала, но девушка стоит на своем и не позволяет вывести ее из игры. А Кеннеди соглашается, Беккер просто качает головой, очередной раз убедившись, что Леон слишком добрый, слишком хороший человек. Дальше Грейс пошла одна, когда Кеннеди подсадил ее, Беккер осталась приглядеть за Леоном, вдруг с ним что может случится. Эшкрофт приняла все это спокойно, а вот Леон был не рад, он хотел отправить их двоих, так шансов больше. Но разве он способен убедить двух упрямых девчонок? Попытаться стоило, но выйти не вышло, и теперь Эрика осталась снова с Леоном, сидеть возле крана. — Ты лжец. — Девушка подогнула одну ногу в колени, положив на него руку. — О чем это ты? — Леон поворачивает к ней голову, смотря на ее профиль. — Ты пытался убедить меня, что ты плохой человек, что все люди плохие и верить никому нельзя. — Эрика поворачивает голову к Леону и их взгляды встречаются. — Но на деле, ты очень добрый. Ты просто не хотел, чтобы я прошла той же дорожкой боли и предательств, что выпала тебе на пути. Мы с тобой похожи, и ты с самого начала это понял, и все это время просто пытался уберечь меня. Леон молчит, его лицо остается непроницаемой маской, но в глубине его глаз, за блеском усталости, Эрика видит бесконечную боль. Она качает головой, словно подтверждая свои догадки, проводя в уме быстрый, но тщательный анализ его поведения, его слов и его реакций. И продолжает, не давая ему возможности скрыться за стенами равнодушия: — Скажи, ты тоже когда-то слепо поверил человеку, готовый его защищать, а после он тебя предал? — У Кеннеди напряглись мышцы, он плотно сжал челюсть. — В тот момент, когда мы дрались с тем мужчиной, ты отчитал меня, я теперь понимаю почему. — Девушка делает вздох, проводя взглядом по лицу Леона. — Просто ты увидел себя, ты без раздумий кинулся под удар, спас того человека, потому что верил. А потом он предал тебя. — Эрика, хватит. — Тихо, но с явным нажимом произносит он. Ему не нравится этот разговор. Ему не нравится то, как легко она проникает в его душу. — Значит, это все же был не просто человек… — Голос Эрики становится тише, но от этого она звучит еще категоричнее. — Это была девушка? — Давит своими вопросами, хотя сама не до конца понимает, как ей удается читать его так точно, словно у нее есть доступ к его самым сокровенным воспоминаниям. — Я сказал, достаточно. — Немного грубо выплюнул он, отворачиваясь. Ведь она вскрывает его старые раны, обнажая гноящиеся шрамы прошлого, словно видит его насквозь, не оставляя места для тайн. — Прекрати копаться во мне. — Так вот чего ты боишься… — Эрика начинает делать свои выводы в голове. — Ты боишься стать, как она. Что я привяжусь к тебе, буду слепо защищать, а ты предашь меня, или того хуже бросишь, когда будешь мне нужен, ведь ты умираешь. Не хочешь умирать на моих руках. Леон чувствует, как каждый нерв в его теле напрягается до предела, а кровь вспыхивает яростным огнем гнева и отчаяния. Она сводит его с ума. Словно эта девчонка копается в его голове, вскрывая то прошлое, которое болезненным, нестерпимым отпечатком осталось на его душе, заставляя его снова переживать те моменты, от которых он так отчаянно пытался убежать. Ведь сейчас у них очень похожая ситуация, Эрика словно молодой полицейский новичок, что слепо следовал за той женщиной в красном. Но теперь Леон Кеннеди, ветеран, переживший кошмар Раккун-Сити, оказался в шкуре той самой таинственной незнакомки, чье присутствие запудривает голову Эрике. Только он изо всех сил пытается оттолкнуть Беккер, создать дистанцию, оградить себя и её от этой опасной игры, но выходит так, что чем сильнее он отстраняется, тем больше она привязывается к нему. Это знакомый, изматывающий паттерн. Так ведь и Ада Вонг пыталась в самом начале оттолкнуть его, сохраняя холодную дистанцию, но Леон, движимый чувством долга все равно шел за ней, несмотря на все предупреждения и знаки опасности. Сам того не осознавая, он вновь повторил ту же самую трагическую ситуацию, что произошла здесь, в Раккун-Сити, почти тридцать лет назад. Цикл замыкается. Значит, Ада изначально не хотела ему зла, она лишь следовала за своей целью, и карты просто так сложились в её пользу. Она воспользовалась этим шансом, этой уязвимостью Леона, когда всё вокруг повернулось именно так. — Леон, ты не та девушка, ты не предашь. — Продолжает Эрика. — Уже предал. Уже всё сложилось так, как не должно было складываться. — Голос Леона срывается на хрип, он говорит это отчаянно, с горечью, потому что злиться сейчас ему не на кого, кроме как на самого себя. Он чувствует, как надежда медленно испаряется, оставляя после себя лишь пепел вины. — Вот что тебя ждет, Эрика. Я умру здесь. Ты будешь переживать о моей смерти, будешь искать причины, объяснения, но их не будет. А потом бац, и ты полевой агент, уже в строю, но уже с грузом, который сломает тебе хребет. Всю свою жизнь ты будешь помнить те ужасы, что произошли здесь, в этом проклятом, гниющем городе. Потому что цикл повторяется. Он не останавливается. Этот город не хочет отпускать никого, затягивая нас обратно в водоворот. А потом всплывет еще один скелет Амбреллы, и ты уже в Раккун-сити, а с тобой наивный идиот, и опять круг замкнулся. Эрика молча наблюдает за его агонией, чувствуя, как каждое его слово бьет по ней сильнее любого выстрела. Затем она резко поворачивается к нему. Её движения решительны, почти грубы, когда она опускается на колени перед ним, игнорируя лужи неизвестной жидкости. Она обеими руками обхватывает его лицо, пальцы впиваются в кожу, заставляя поднять голову и посмотреть ей прямо в глаза. — Нет, не повторится. Ты не умрешь. — Беккер давит своими словами, сжимая челюсти, а брови сходятся к переносице в напряженной складке. В её тоне нет места компромиссу или утешению, только жесткая, неприкосновенная истина, которую она навязывает ему силой воли. — И я не понесу твой крест. Не сейчас и не никогда. Ты же обещал. Обещал все исправить, обещал выбраться вместе, а не оставлять меня одну умирать в этом аду. Так и не хорони себя раньше времени, Леон. Дай мне шанс доказать, что мы сильнее этого места. — Как бы мне хотелось в это верить. — Леон начал хрипло кашлять, отводит голову в сторону, прикрывая рот ладонью, а Эрика убирает свои руки с его лица. — Так верь, хватит сдаваться. — Стоит на своем Беккер. — Ты сказал нужно бороться, и я буду бороться, потому что ты мне нужен! Эти слова оглушают его, Леону наконец-то ясно, она нужна ему так же сильно, как он ей. Это не просто совпадение, это кармическая ловушка, хуже любого сценария в худшем романе, придумать который невозможно. Всё происходит именно так, как было раньше, словно время остановилось, чтобы дать Леону еще один шанс повторить старые ошибки, повторяющиеся по замкнутому кругу. Эрика чувствует себя глупо, осознавая свою слабость. Она дура, которая снова позволяет себе быть уязвимой перед ним. Но он и сам не лучше, он поступает по отношению к ней ужасно, предательски, используя её чувства против неё самой. И всё же, когда его рука находит её плечо, пальцы вжимаются в ткань одежды слишком крепко, слишком властно, возникает ощущение отвращения к самому себе за это грубое вторжение в личное пространство. Отвратительно, как он тянет Беккер на себя, ломая дистанцию, которую сам так тщательно выстраивал, а она… она даже не сопротивляется. Её тело подчиняется инерции, пока разум Леона кричит «стоп», дыхание сбивается у обоих. Мерзко осознавать, как его губы находят её, навязчиво и требовательно, и как Леон целует, не спрашивая разрешения, игнорируя все сигналы, которые его сознание пытается подать. И самое ужасное, что Эрика не отвергает его. Вместо этого её рука медленно, почти по инерции, поднимается и ложится на щеку Кеннеди, пальцы касаются кожи, и она отвечает на этот поцелуй. Беккер кладет вторую руку ему на плечо, неуверенно сжимает, но притягивает ближе к себе. Кеннеди проводит языком по пересохшим губам девушки и вторгается внутрь, углубляет поцелуй. Леон целует остервенело, словно выплескивает всю боль, все свои переживания, открывает свою душу, рассказывая не словами, а этим действием. Эрика целует в ответ с такой же отчаянной потребностью, словно пытается залечить его душевные раны. Их губы сталкиваются, сплетаясь в танце боли, когда Беккер не рассчитала силу и прикусила в кровь губу Кеннеди. Леон углубляет поцелуй, требуя больше, словно пытается найти утешение в ней. Металлический вкус крови наполняет рот, смешиваясь со слюной, горечь потерь становиться ощутимой. Эрика не отстраняется, наоборот, прижимает Леона ближе, позволяя себе почувствовать каждую дрожь в его теле. Она знает, что скрывается за этой грубостью, за этой отчаянной потребностью в близости. Она видит полностью разбитое сердце, которое отчаянно ищет спасения.