Маленький принц

— Привет, Хённи, — Пак тихо проскальзывает в свою комнату и прикрывает дверь, стараясь не наделать лишнего шума. — Не уходи, я лишь позвоню отцу на минутку, — альфа встает около панорамного окна и нажимает кнопку вызова. В отражении окна можно увидеть всю комнату и любопытного омегу, что осматривал сейчас каждый её уголочек. Раз и глаза замирают на снимке десятилетней давности, сделанном в день рождения Бена, на тринадцатилетие. Тогда они, совсем как простые дети, пошли с кучей переодетой охраны в парк развлечений и налопались столько сладкой ваты, что у омеги на ручках появилась сыпь, а Пак всё повторял, что будет любить его и таким. И ведь сдержал обещание. Омега делает шаг в сторону и пробегается пальцами по корешкам книг: управление государством, военное дело, этикет, банковское дело, экономика, религия, книги на японском и китайском, еще томик Бадлера в оригинале. Его альфа явно изменился не только телом. На прикроватной тумбочке лежит книга про маленького принца и Бэк фыркает в кулачок, думая, что это забавно, потому, что Чан говорил, что эта история вне возраста и он будет перечитывать её и в двадцать и в шестьдесят. Не врал, проныра. Бэкхён замирает, глядя на кровать, огромную для одного, но такую идеальную для пары влюбленных, а потом в голову лезут отвратительные мысли о том, что здесь уже был его омега или, возможно, несколько, ведь Пак вырос по-королевски красивым и статным, а еще Бён думает, может ли его брат, как правитель, заставить Пака вновь полюбить принца?! — Отец, прости, что отключился, просто я был не один, — спокойно говорит альфа. — Или мне стоило объяснить Сехуну, Лу и Чонину, что наш новичок и есть мой принц? — Пак поднимает взгляд, цепляясь за омегу через призму отражения. — Бэкхён-и думал, что я его не узнал, раз он пьет таблетки, — нагло смеется. — Наверно думает, что раз я носил очки раньше, то сейчас слепой, или из-за медикаментов не почувствую запах своего истинного? Правда, па, он странный принц? — альфа дует на стекло, вырисовывая на запотевшем полотне сердце. — Но да, спасибо, что маякнул, а то бы я заявил на него свои права прямо напротив доски с объявлениями, — Пак издевается, а Бекхена трясёт от его слов. Права, мой, принц, истинный… — Ёлли, — омега хлюпает носом. — Ёлли, пожалуйста, — он обнимает своего любимого за пояс, утыкаясь носом между лопаток. — Кстати, па, он даже моей фамилией представился, глупый и да, мне пора, кажется принц Южной Кореи прозрел. — Ёлли, — продолжает повторять наследник, когда Пак в его руках разворачивается и обнимает любимого омегу в ответ. Большая ладонь зарывается в выбеленные волосы, а на макушке прячется невесомый поцелуй. — Ну что вы заладили, Ваше Высочество, Ёлли, да Ёлли, лучше бы попросил поцеловать, дурачок, — и альфа смотрит так, что Бён готов умереть прямо сейчас, лишь бы не уходить и никогда больше не прощаться ни на минуту. — Поцелуйте меня, мой король, прошу, — омега тянется сам, прикрыв веки и трепеща ресницами от предвкушения их первого, его первого поцелуя. Пак целует осторожно, едва касаясь губами родинки в уголке полуулыбки, оставляет печать на губном желобке и мажет по подбородку. Насладившись небольшой игрой и обидой омеги, он трогает его губы своими, медля и до одури зля. — Я так скучал по тебе, мой родной, — шепчет Бэк и у альфы всё летит к чертям, потому что сминать губы Бёна так приятно, и так возбуждающе ощущать его язык на своих зубах-губах-нёбе. Альфа почти воет, когда принц прижимается еще ближе и думает о том, сколько же течек тот пережил в одиночестве, ласкал ли себя сам, думая о Паке, сколько раз он отбивался от настырных альф за океаном и сколько раз плакал по ночам, потому, что его ужасно тянуло домой. — Бэкки, я … я… — Я знаю, что у тебя есть омега, Ёлли, можешь не оправдываться, — принц отступает на шаг назад и опускает взгляд, трогая губы кончиками пальцев. Он и не думал, что целоваться - это так приятно и горячо. Как же он тогда будет чувствовать себя во время занятия любовью… или же он этого не почувствует, потому что любовь у него одна, и то, судя по всему, её увели прямо из-под носа. — Омега? Бэк, Ваше Высочество, ты рехнулся? — Я не совсем лишился нюха и прекрасно могу различить то, что ты покрыт не только своим запахом. Хорошо, что сейчас я не пахну так ярко, а то бы пришлось тебе объясняться, откуда ты принёс… — Так, малыш, стоп, — Пак поднимает руки в сдающимся жесте. — Мы с тобой не виделись почти десять лет, так? — Так! И поэтому я все понимаю, ты альфа, тебе надо… — Да замолчи ты и послушай, мистер «я всё для себя решу сам». У меня есть брат, младший и он омега, дурачьё, — шаг вперед и снова глаза в глаза. — Ему восемь и он уже хочет стать художником Его Величества, — смеется и целует в нос. — Как насчет протекции, поможешь? — Ёль, — Бэкхён обмякает в руках, то плача, то смеясь от нахлынувшего облегчения. — Ты и правда был готов ждать меня сорок лет? — Да хоть всю жизнь, моя принцесса… Не удосужившись предупредить о визите, До врывается в комнату словно ураган и замирает от увиденной картины: — Пак, член в штаны спрячь, а то отгрызу, — рычит младший омега, а Бён загораживает своего парня собой и оповещает, что тогда именно Кёнсу станет суррогатной матерью для их пары, а принц хочет детей пять, не меньше. Будущий король кивает и целует любимого в висок, показывая Кёнсу средний палец. — Нас с тобой сейчас прикончат, а займется этим его отец. Ты время видел? Два часа ночи, королевская стража на ушах, потому что король на Чеджу, а во дворце никого. — Он прав, Бэкки, по правилам за дверью должна стоять охрана, а ради вашего спектакля и так все идут на уступки. — Но я же с тобой и Су, мне нечего бояться, да и никто не знает, как я выгляжу, Ёлли, — омега ищет поддержку в глазах своего парня и, как бы это грустно не звучало, не находит, поэтому, опустив плечи и плетется к выходу. — Поехали со мной, я так много тебе должен рассказать и спросить, — хнычет наследный принц, но никто не поддается, лишь за спиной слышится «у нас вся жизнь впереди, малыш».