Маленький принц

— Хён, хён, — кричит в трубку младший, вырывая короля из беспокойного сна рядом с супругом. — Хен, как вы там на Чеджу? Отдыхаете? — Бэкки, ты время видел? — нахмурился мужчина, и, поправив одеяло супруга, вышел в гостиную комнату номера люкс. — В части твоего вопроса про отдых, я могу сказать категоричное «нет», потому, что дел здесь больше, чем в Сеуле. Саммит выматывает, особенно, когда ты должен разбираться во всём, о чем говорят строгие дядечки в очках, — насмешливо заключил Чунмён и достал из мини бара бутылку колы. — Что стряслось, мой принц? — Пак! Пак Чанёль меня дождался, хён. Представляешь, он ждал меня, как и обещал и я надеюсь, что ты не забыл об обещании отца. — О каком? — вопрос в лоб, а затем мягкий смех. - А, ты про то, что он станет твоим мужем? Вот так легко отхватит себе самую большую драгоценность нашей страны? Хммм… не думаю… — Хёёёёён! Йа, да я тебе… — Не думаю, что смогу вам двоим помешать, мой принц. Ты бы видел, как он трудился, Бэкки. Он лучший студент, лучший боец, он любит тебя, как умалишенный, что я даже завидую. Он хороший, я знаю, малыш, а еще предупреждаю, по вечерам четверга — он мой, — хохочет старший, ожидая обиженного фырканья. — Он лучший противник в игре в шахматы, поэтому предлагаю по четвергам обмен мужьями: альфы играют в высокоинтеллектуальные игры, а омеги, — король думает над тем, что бы предложить взамен. — Тратят деньги с твоей карточки! По рукам, хён, — принц, находясь в своей кровати с предвкушением сладкой жизни прячется под одеялом, но всё же решается кое-что спросить. — Вы же присматривали за моим альфой? — Что ты хочешь знать, Хённи? — тон брата тоже становится серьезным. — У него был омега в плане близких отношений или я, это, ну… блин, хён! — краснеет младший и с головой уходит под согревающую ткань. — Так, мой принц, сейчас послушай меня внимательно, — сбавляет голос старший. — Со связями с омегами он не был замечен, поэтому умоляю, не торопите события, — просит он. — Я не хочу вести брата под венец с пузом, размером с земной шар. Договорились? — Да-а-а, — вяло тянет Бэк. — Я не слышу энтузиазма? — Конечно, ведь это не ты сидишь на подавителях во время течки, хён, — шипит омега и наскоро прощается с братом, желая тому прекрасной ночи. Из головы не выходит Ёль и омега прикрывает глаза, с нетерпением ожидая новый учебный день, а там и хён вернется к обеду, можно будет и договориться о том, чтобы в дела двух взрослых влюбленных никто не лез. Утро Бэкхёна начинается не с кофе и не с мыслей о том, что проспать бы первую лекцию было бы прекрасно-волшебно, а с любимого баса в трубке, что говорит о том, как хочется снова целовать своего любимого омегу, а лучше бы вообще просыпаться вместе каждое утро. Пак говорит о том, что давно так не ждал нового дня, как сегодня и шепчет о том, что любит своего принца, так трепетно, что внутри летают птицы. Бён смеется и просит передать пернатым, чтобы не навредили его любимому королю. — И да, Ёлли, я тоже тебя люблю, — улыбается Бён и рассказывает о ночном разговоре с братом. — Тебе очень пойдет королевская красная форма, уважаемый Пак. — А Вам, мой принц, подойдет всё, — Пак смеется, — хотя, я бы не отказался увидеть вас нагим, в моей спальне, под светом луны. — Боже, Ёль, я свихнусь с тобой, — в своей манере ноет принц и недовольно глядит на пижамные штаны. — Мне надо в душ, придурок. — До встречи, маленький, — тянет альфа и нажимает на кнопку сброса. Да, лучшего начала дня и не представить. Пока… Бэкхен поднимает на уши всю личную обслугу, потому что эти штаны сидят не так прелестно, а те слишком намекают на то, что Бёну от Чанёля нужно только одно. Поэтому голубые джинсы, не смотря на слякоть, красиво садятся по фигуре, а к ним неплохо подходит черная обтягивающая водолазка и верблюжьего цвета ботинки на шнуровке. На запястье ложатся часы из белого золота, а на указательном пальце кольцо с черными бриллиантами. — Готов или ещё глаза не накрасил? — орет Су, громкими шагами приближаясь к покоям принца. Охрана, перед большеглазым омегой складывается в поклоне, но тот жестом руки пресекает их приветствие. — Бэк, — фыркает До и усмехается пораженным глазам обслуги, которые в любом случае потом обсудят фамильярное поведение друга принца. — Ну давай же, ты и так красив, чанёлева принцесса. — Я грохну тебя, Кёнсу, и тебя не найдет даже родной отец, — орет принц, несясь к выходу из дворца. — Ой, доброе утро министр До, — тушуется он. — Принц, у моего сына маячок в нижней восьмерке, слева, поэтому, когда будете его убивать, не забудьте удалить зуб, — седовласый мужчина разливает по помещению раскаты смеха, а Кёнсу сообщает отцу, что в своей смерти будет винить отнюдь не принца. — Ваш брат вернется еще во время Ваших занятий, поэтому прошу Вас, сразу домой, он хотел обсудить что-то важное. — Да, да, я приеду со своим Паком, как раз и поговорим, — машет принц и скрывается в дверях вместе с Кёнсу. Бэкхен нервничает, комкает рукава водолазки, иногда кусая губы, но это ровно до того момента, пока перед глазами принца не появляется стаканчик с кофе, а рядом, двигая беспардонно ряд, не усаживается Чанёль, тихо говоря, что скучал. Кёнсу шипит что-то о том, что вокруг него только влюблённые идиоты, но вспыхивает сам, когда с другого бока протискивается Чонин, вручая своему любимому стакан с мятным чаем. — Привет? — спрашивает Су. — Ты решил на этой лекции сойти за слабоумного, раз усаживаешься рядом? — Кёнсу-я, я должен научиться вести себя с собой-тобой как, чёрт, Су, ты мне нравишься, вот, — выдает он, слишком сильно смущаясь. — Я знаю, Ким, и за чай спасибо, — делает глоток омега и довольно улыбается. — И всё? — Заметь, я не послал тебя и не ударил, поэтому дыши, Нинни, дыши. А за чай и правда спасибо, я не прочь таких подарков, это мило, — шепчет омега и открывает лекционную тетрадь. — А я? — Милый. — Ёль, смотри, Кён всё же человек, — хихикает принц, но ответ получает не от своего бойфренда, а от друга, что стукает его кулаком по коленке. — Ай, больно, придурок. — Су, милая омега, я тебе переломаю все пальчики на руках и твоих прелестных ножках, а коленные суставы заставлю упираться в позвоночник, если ты оставишь хоть один синяк на теле Хённи, — добродушно произнес Пак, да так, что каждый, кто видел эту улыбку хотели просто стереть мгновение из памяти, ведь не гоже от ночных кошмаров мучиться годами. — Я тебя понял, Пак, потом поговорим… — Договорились. — Йа, вы еще подеритесь, — прошипел Бён, когда дверь скрипнув пропустила в аудиторию лектора, с которым, судя по расписанию, им придется провести весь учебный день.  — Я щас сдохну, — после третьего занятия ныл Бён, распластавшись на холодной поверхности парты. — Хённи хочет домой, Хённи хочет есть… — А Хённи хочет меня? — шепчет на ухо Пак, в ответку получая насупленный взгляд. — Да-а-а-а, хочет, — громко и так капризно. — Су-я, у тебя же есть шоколадка? Дай! — А где волшебные слова! — Чем «дай» не волшебное? — Боже, ты не исправим, — хихикает младший и роется в сумке. — Ты лучший, донсэнни! — Нет, лучший тут я, — заявляет Чонин и достает из портфеля пластиковый контейнер с кимбапом. — Су-я? — Боже, ночью метеорит не падал? Или тебе папа микросхемы заменил, говорливый ты мой, — хмыкает До и пробует кусочек, что тянет к его рту альфа. — Боже, кто это готовил? — повисает молчание. — Вкусно! Очень вкусно! — Это я, Су-я, я готовил. — Так ты еще и такое умеешь? Вот это новости, Ким. — Ты сказал, что я твой говорливый, — с надеждой проговаривает альфа и через минуту расплывается в сумасшедшей улыбке. — Я словами на ветер не бросаюсь, — кивает омега и принимает второй кусочек. — Пальчики оближешь, мой талантливый альфа. Бэкхен слушает лектора в пол уха, потому что уже жуть как надо домой и с Паком, так как надо много обговорить, а еще он хочет метку на шее, чтобы перестать пить таблетки, но тут в спор вступает запах, ведь во всех учебниках написано о том, что все рождающиеся омеги с королевской кровью в жилах имеют один и тот же запах ягоды, сто лет назад выведенной в Пусане — королевской ежевики, а Бён пах именно так. А ещё он думает, стоит уговорить брата на то, чтобы хоть выходные проводить у Ёля, потому что они не виделись непозволительно долго и во всём виноваты старшие, что отправили омегу за океан. Да, так он и поступит, определенно. В голове мелькает мысль о том, что если бы они сидели на последнем ряду, то на коленке его альфы можно было бы выписывать узоры или за руку держать, плевать, что тому надо будет печатать одной конечностью. — Еще целый час, — тянет принц, а потом все резко поднимают головы на включившийся над доской телевизор. — Срочные новости, над аэропортом Гимпо кружит королевский авиалайнер…