Чумной маскарад

Александру Грину как-то говорили, что любое сильное потрясение рано или поздно переживешь во второй раз. Во сне. Тогда он даже подумать не мог, что подобное может случится в его жизни. Он жил как юный принц, готовился к женитьбе, а потом... Оказался у проклятого Пьеро без гроша, связался с ворами. Сколько еще будет потрясений, Александр не знал, но одно он пережил в эту ночь как наяву. В спальнях фешенебельного поместья пахло травами, отчаянием и чумой. Горький воздух содрогался от взволнованного юношеского голоса: — Все будет хорошо! Все хорошо, слышишь, матушка? Родная, ты только не молчи! Александр Грин стоял на коленях перед умирающей матерью. Тяжело дыша в респиратор, он едва сдерживал слезы, хотя глаза его давно покраснели и наполнились влагой. Тревога медленно разъедала душу, внушала чувство неизбежности, стоило Александру в который раз посмотреть на покрывшие тело матери бубоны. Ее усталое морщинистое лицо не выражало эмоций, глаза опустошила болезнь, словно украв душу. Сложно было представить, что у нее сейчас в сердце, она не говорила, не хотела еще сильнее тревожить единственного сына. Дрожащая рука Александра легла ей на лоб. — У тебя жар… Боже! Ты только не волнуйся. Скоро придет доктор, он тебе поможет. Говорят, господин Астор — лучший врач в Гаристе. А потом мы уедем, далеко-далеко, куда ты захочешь.  — Мой милый… — в бреду шептала мать, — я, кажется, больше не могу танцевать. Я не слышу музыку. Она снова смолкла, не в силах больше сказать что-либо. Александр испугался, что это ее последний вздох. — Ничего, вот поправишься, и я сыграю тебе на клавесине. Обещаю. Какую музыку тебе хотелось бы послушать? Ты только скажи. Лакей в ливрее открыл двери залитой светом спальни и неуместно торжественно доложил: — Господа, прибыл доктор Винсент Астор. Врачеватель чумы переступил порог, постукивая тростью и тяжело дыша через костяную маску с клювом. Будто это был и не человек, а огромная птица. Увидев его, Александр нервно сглотнул, и, с трудом проговорил: — Доктор, прошу, спасите матушку, у нее жар. Бубоны слишком велики, отвар из трав не помог. Мы пробовали ртуть… — Кровопускание, — сурово отрезал доктор, и в руке в черной кожаной перчатке угрожающе сверкнул скальпель. — Нет! Нет! — запротестовал Александр. — Ей нельзя! Она и так слишком слаба, она может умереть! Я слышал, что чуму можно лечить как-то иначе! — Закройте рот и выйдете из комнаты, молодой человек, — приказал доктор. — Мама! — кинулся Александр к ней, желая в последний раз почувствовать тепло, но не успел коснуться больного тела. Кто-то прошептал ему: — Тише, милый. Этот голос был до дрожи похож на материнский. Время остановилось. Люди: лакей, доктор, мама — уподобились статуям, и еще недавно развивающееся действо превратилось в картину художника-садиста. Александр медленно повернул голову и взглядом встретился с полными сострадания зелеными глазами. — Роза? Что ты здесь делаешь? Это мой кошмар, а не твой. А может… Ты поможешь мне проснуться? — Зачем? — непонимающе переспросила она. — Сейчас поздняя ночь, что ты будешь делать до утра? «Ты?» — Александр привык, что на яву они общались на «Вы». — Я не знаю… Наверное, буду клеймить себя за то, что произошло потом. — Дрожащей рукой Александр достал из кармана платок и вытер пот со лба. — А что случилось потом? — Не спрашивай, — махнул Александр в сторону доктора, и все-таки, не сдержав слезы, выпалил: — он убил ее! — Уйдем отсюда? — робко спросила Роза. — Уйдем? — удивился Александр, так и не поняв, что происходит, но все же кивнул. Роза сначала осторожно провела ладонью по его щеке, потом подошла к входной двери и, продолжая таинственный ритуал, обеими руками коснулась стен. С душераздирающим треском сквозь пол пробились шипастые стебли кустов и обвили дверной проем. — Ну что, пойдем? — предложила Роза, завершив превращение. Что-то удерживало Александра в этой комнате. Он в последний раз посмотрел на мать, поцеловал ее в лоб и закрыл ей глаза, проводив в последний путь. Потом он нерешительно взял Розу за руку и, затаив дыхание, положив другую руку на сердце, пошел следом за волшебной девушкой. — Закрой глаза, — услышал он ее нежный шепот и повиновался ему как слуга. В короткий миг все переменилось: запахи, температура, звуки. — Теперь открой. У Александра перехватило дыхание. Все сделалось так, как он мечтал перед сном. Даже лучше, ведь в его фантазии таких красот просто не существовало. Он сидел, облокотившись о ствол огромного дуба, у его ног мелкими барашками плескался океан. Над головой, посреди мириады звезд сияла луна. На берегу всюду росли цветы. Не бумажные, как в кабаре, а самые настоящие, живые, пьянящие своим ароматом. И только в одном они уступали Розе. Ни один цветок не пах так, как она, та, что сидела у Александра на коленях, положив голову на плечо. Эта близость не могла не волновать. Теперь ее юное худенькое тело было не просто теплым, а горячим, ее дыхание чувствовалось как свое. Внутри все дрожало и ликовало, когда с каждым таким вдохом вздымалась ее стянутая корсетом грудь.  — Тебе нравится? — абсолютно искренне спросила она, и Александр еще больше растерялся. Он просто не мог найти подходящих слов, чтобы выразить восхищение. Разве может кто-то одним прикосновением руки создать такое великолепие, а потом так бескорыстно, с девичьей наивностью и озорными огоньками в глазах интересоваться, нравится ли оно? На этот вопрос мог быть только один очевидный ответ. Не выдыхая, Александр ответил: — Да. — Чем займемся? — так же беззаботно спросила Роза, и как ни в чем не бывало, фарфоровыми тонкими пальчиками стала ласково перебирать его темные волосы. Говорить все еще было тяжело. От восторга и целого коктейля необычных, ранее никогда не испытываемых чувств, бросало из крайности в крайность. Еще свежи были отголоски кошмара, но в то же время хотелось поскорее забыть о нем и целиком погрузиться в созданный Розой мирок. — Не знаю. А чем бы тебе хотелось? Роза кокетливо засмеялась, на щеках проступил багрянец. Или он был и до этого… — Ты весь красный, как помидор. Александр улыбнулся и тут же перехватил: — А ты как вишня. Ее смех стал звонче. — Ладно, дамский угодник, до утра еще долго так что… — тонкие губы Розы растянулись в мечтательной улыбке, а пушистые локоны ее волос в лунном свете сделались черничными, — расскажи мне сказку. — Сказку? — непонимающе посмотрел на нее Александр. — Но они же для детей, да и я, если честно, в последнее время читал только серьезную литературу. Хотя, если хочешь… — Опять волнуешься, — хихикнула она. — Я знаю одну, правда, не совсем сказку. Дальше вопреки холодному расчету и строгому воспитанию родителей, руки все сделали сами — сжали Розу в объятиях. А она и не противилась. Только промурлыкала что-то очень ласковое, поощряя действия Александра. — Мой отец, Теодор Грин, был отважным капитаном. — У него был парусник? — игриво спросила Роза, будто только и мечтала сейчас, что очутиться на носу корабля с большими алыми парусами, расправить руки, как птица крылья, ловя ветер. — Да, — в угоду ее грезам подтвердил Александр, — только когда началась война, он пересел на парофрегат. Это как парусник, только с колесами и трубами. Все началось с того, что его корабль попал в чудовищный шторм и сбился с курса. Волны прибили экспедицию к гиблым землям — островам, на которых живут русалки. — Кто такие русалки? — спросила Роза, точно пробуя новое слово на вкус. По правде говоря, Александр и сам не знал, как выглядят русалки. Помнил только, что они выплывают ночью из воды и влюбляют в себя бедняг, не способных противостоять их чарам. — Ну, это как наши ведьмы. Они живут в море и заманивают моряков на рифы. Моего отца, — голос Александра стал тише на полтона, — полюбила одна. — Полюбила? — загорелась восторгом Роза. — Расскажи, расскажи! Матушка запрещала читать мне про любовь. — Тише, ненасытная, все будет, — рассмеялся Александр, уже забыв, когда был хоть с кем-то открыт так, как с ней. — Поздней ночью корабль стоял у берегов острова, за которым, как говорили матросы, находилась сама бездна — огромный водопад, откуда вода обрушивается к звездам. Пока команда сверялась с картами, мой отец вышел на палубу, просто покурить, как он думал. Тогда то, как мне рассказывали, из воды появилась русалка, наверное, очень красивая. Она интересовалась им, спрашивала, куда они плыли, играла с ним, как кошка с мышкой, желая заполучить. У нее ничего не вышло, он слишком любил маму. В надежде заполучить его, она использовала свои чары и стала приходить по ночам, уговаривай на новые встречи. С каждым тайным свиданием она сильнее привязалась к нему, не желая губить, как других матросов с заблудших в этих водах кораблей. А он... Был с ней скорее из интереса. Потом пришла пора отплывать. Угля у команды почти не осталось, а в паруса подул попутный ветер. В тайне от всех, мой отец решил попрощаться с русалкой, но она не поняла его, ее сердце не выдержало и… — Что? — терзаемая любопытством, спросила Роза. — Она выбросилась на берег. — Голос Александра снова стал скорбно тихим. — Океан взбесился и унес корабль в бездну, а моего отца, как рассказывал единственный спасшийся тогда моряк, ее сестры утащили на дно. — Красивая история, только грустная, — покачала головой Роза, а потом как-то совершенно неожиданно коснулась ладонью подбородка Александра. За горизонтом, над морем, стало подниматься солнце, запахло росой, и цветы начали тянуться к первым лучам света. Сон вступил в конфликт с реальностью. — Хочешь, я буду твоей русалкой? Только обещай, что не поступишь со мной так же. — Обещаю.

***

«Как добудиться до матроса? Как добудиться до матроса? Как добудиться до матроса Рано-рано утром? Бросить в каюту к капитанской дочери, Бросить в каюту к капитанской дочери, Кинуть в кровать к капитанской дочке, Что она там не видела? Вэй хэй! она оценит Вэй хэй! она полюбит Вэй хэй! „Согласна я вступить в законный брак!“» Пропел подозрительно знакомый женский голос. — Роза? — растянулось лицо сладко дремлющего Александра в улыбке. — Роза? — с нагловатыми интонациями переспросил голос. — Вставай давай, простофиля, есть одно дело к тебе. Александр фыркнул и перевернулся на другой бок. Тут до него донесся грохот, и вот уже вклинился другой голос: — А может, не надо его? — Еще как надо! Ничто не предвещало беды, как внезапно Александра окатил поток холодной воды. Он резко вскочил с дивана, и первое, что смог различить сквозь заспанные глаза — два хохочущих силуэта. Контуры стали четче, он узнал Леону и Пальяччи. Александр замер, тяжело дыша от потрясения, выпалил: — Ты совсем из ума выжила?! — Видел бы ты сейчас свою рожу! — хохотала Леона так, что стены дрожали. — Ты теперь похож на мокрую курицу! Испуганный вздох сорвался с ее губ, когда Александр, вопреки ожиданиям, схватил ее за руку и притянул к себе. Он ничего не сказал, только посмотрел так грозно, будто был готов убить. И, наверняка, Леона вспомнила, как еще вчера он чуть не задушил Плута, от того инстинктивно поджала руки к груди и сделала шаг назад. Потом в ее глазах промелькнул вызов, она не отвела взгляда, стараясь сохранить полную невозмутимость и превосходство. — Ну, чего встал? Насиловать собрался? — надменно усмехнулась Леона в лицо, и Александр неохотно разжал ладонь, дав ей высвободиться. — Ну вот, так лучше, — продолжила она, не давая ему раскрыть рот. — Ты вчера знатно наследил, повел себя как полный простофиля, надо было сразу хватать сумку. Если бы не Плут, тогда бы… — Зачем ты пришла сюда? — грубо перебил Александр, устав от ее быстрой сбивчивой речи. — Что ты все ходишь за мной? Я вполне смогу прокормить себя, играя по вечерам на пианино. Разве вчера не стало ясно, что из меня никчемный вор?! В глазах еще пылал гнев. С волнением он поймал себя на мысли, что не будь Леона девушкой, он бы непременно проучил ее за ребяческую шалость. А что оставалось делать сейчас? Только переодеваться. Александр, взяв из чемоданчика вещи, скрылся за ширмой. Леона проводила его надменным взглядом и бросила: — Давай, давай, я не подглядываю. В ответ донеслось: — Вы со своим дружком хотели бросить меня на произвол судьбы, и только. А что? Удобно. Вы убегаете с сумкой, а меня ловят, как вы говорите, «голубые мундиры». — Ну ладно, простофиля, может, ты и прав. Больше такого не случится. Клянусь совестью. — У тебя ее нет. — Да брось! Слушай, дело такое, мы хотим сыграть на украденные деньги в карты. Один хмырь из таверны на причале, приятель Плута, устраивает сегодня турнир. — У вас одна затея лучше другой. Я тут при чем? — спросил Алексадр, поправляя воротник. — Ну как же? Ты же у нас из богатеев, так? А они же только и делают, что сидят в курилках и перекидываются в карты. Ты ведь тоже, наверное, любил играть? — Было дело. Александр вышел из-за ширмы, одетый в пускай мятые, зато сухие брюки на подтяжках и рубашку с пышными кружевными манжетами. Очки он по привычке надвинул на нос. Леона подошла к нему, и как бы невзначай положила руку на плечо. — Ну вот, теперь хоть на человека похож, а то это твое клетчатое недоразумение больше было похоже на клоунский костюм. — Я попрошу! — вклинился Пальяччи, но оба не приняли его во внимание. Сочтя похвалу Леоны за комплимент, Александр чуть не сказал «спасибо», но потом, приняв ее за насмешку, проигнорировал. Он вернул разговор в прежнее русло: — Там где я вырос, помимо дуэлей было только одно развлечение — карты. В карты мастерски умел играть мой отец. Во время долгих плаваний он оттачивал навык по вечерам, они с друзьями любили пить ром и играть на золото. Как-то отец научил меня паре хитростей. Правда, я не применял их на практике. Стреляться мне нравилось больше, — грустно усмехнулся Александр. — Сойдет, — кивнула Леона, — Плут раньше играл, но ему чуть не оттяпали руку за мухлеж. Он забросил карты. Но тут просто такой случай выпал… — Так-так-так. На этот раз подвох удалось обнаружить куда раньше, чем вчера, когда Александра уже силком привели на злополучную площадь. — Значит, решили снова сделать из меня козла отпущения? Ну, знаешь ли, мне моя рука еще дорога. Поняв, что сболтнула лишнее, Леона только и смогла неуверенно оправдаться: — Что ты, нет. Не кумарь, на этот раз все нормально будет. У меня там есть пара знакомых, они, если что, заступятся. Самое время было отказаться, но в мыслях как-то не к месту всплыло: «Интересно, а куда все-таки пропал Пьеро и почему не вернулся?». Судя по стопке афиш, которую сторожил Пальяччи, сегодня должно было состояться представление, и был велик риск, что Александра на нем уже никто не ждет. За вчерашнюю самоволку Пьеро мог просто вычеркнуть его из состава труппы. Ведь не исключено, что он и отлучался, чтобы найти толкового пианиста. И тут стало не по себе. Куда идти, как не к Леоне с Плутом, если это так? А все только на это и указывало. Обстоятельства снова загнали Александра в угол. И тут Леона, как истинная искусительница, умело склонила Александра к очередной авантюре: — Если тебя интересует выгода, не переживай — троим поровну, если выиграешь. — Какие гарантии? — Я твоя гарантия! — гордо заявила Леона. — Но только попробуй проиграть — получишь тумаков. Лицо Александра исказила гримаса недоверия. — Ну, если хочешь — продолжай за бесплатно играть, — издевательским тоном ответила Леона на его недовольство, — я-то знаю, что Пьеро делает с пианистами: доит, а потом выбрасывает. В воображении пугающе четко всплыла картина позапрошлого вечера, когда Пьеро жестоко избил и приказал вынести предшественника. Леона как будто прочитала мысли и выбрала самую больную тему. Ведь даже если сегодня Пьеро не выгонит с работы, у него всегда будет повод для шантажа и возможность поступить, как с несчастным выброшенным пианистом. — Не хочу, — честно признался Александр. — Вот и славно, простофиля. Хватит трепаться — пошли со мной. — Куда? — К Плуту, конечно! По дороге я тебе все расскажу. — Эй! — рявкнул Пальяччи и дал ответ на еще волнующий вопрос. — Пьеро сказал перед отъездом, что будет сегодня к полудню. Ему на шоу нужен пианист, а значит ты. Так что, Грин, не разочаруй его снова. Александра приободрился, ведь появилась уверенность, что его не выгнали, и на душе стало легче. После предательства Полины Александр пообещал себе думать головой, а не сердцем, но сейчас вдруг понял, что, несмотря на все унижения, хотел остаться жить при кабаре. У него была сокровенная причина, русалка его снов — Роза. Он снова посмотрел на Леону. Отказ бы теперь она приняла в штыки и, наверное, насильно бы потащила за собой к Плуту. — Не волнуйся, я буду, — совершенно не зная, будет ли, ответил Александр Пальяччи. Леона повела его к черному ходу, подмигнула, показав «одолженные» ключи. Еще одним вопросом, а именно, как она попала в кабаре, стало меньше. Утро встретило Александра и Леону пасмурным небом, отголосками грома где-то за дымящими трубами домов, лужами на разбитых дорогах и противным моросящим дождем. — Б-р-р, — фыркнул Александр, поняв, что выбрал неподходящую одежду. И вдруг у него перехватило дыхание. Навстречу, из-за угла вышли Роза и ее матушка. Особенно бросилась в глаза и внушила резкую неприязнь последняя — женщина во всем черном, скрывающая лицо за вуалью и держащая над головой дочери или падчерицы старый зонт. В выразительных зеленых глазах Розы появилось то ли недоверие, то ли разочарование. Она поджала губы, потом, видно беспокоясь, посмотрела на Леону, как на врага. — Доброе утро, ваше благородие, господин Грин, — все же поприветствовала она. «Ваше благородие», кто кроме нее еще так обратится к нему? Ее слова грели. Матушка резко захлопнула зонт и сделала оскорбительный вывод: — Гляди-ка, уже обжился, грязный бабник! Видишь, а я говорила! Александр тут же захотел вступить в спор, опровергнуть ее довод, но понял, как нелепо бы это выглядело. Ведь он встретился ей не в компании приличной девушки, а обольстительницы с распущенными пшеничными волосами. Ко всем прочему, ее сорочка нарочито была расстёгнута на две пуговицы и частично оголяла упругую грудь. Поэтому, Леоне на смех, он только и смог, что взаимно поприветствовать: — Доброе утро, госпожа Роза. Как назло, рука, потянувшаяся к очкам, дрогнула, отчего приветствие прозвучало еще более нелепо. Женщина в черном, должно быть, ненавидящим взглядом проводила его, а Роза просто тоскливо посмотрела вслед. Они разошлись, и Александр с ноющей болью под сердцем понял, что для него жизненно важно то, что о нем подумала Роза. Не решила ли, как и её матушка, что Леона его девушка? Ведь если решила, то наверняка перестанет с ним говорить, растеряет всякое уважение и интерес. А тогда… Он не знал, что тогда, но на языке буквально ощущалась горечь. К водовороту панических чувств и мыслей совсем не к месту прибавились передразнивания Леоны, воспринявшей всю эту ситуацию не иначе, как веселое представление: — Госпожа Роза, разрешите поцеловать вашу руку? Госпожа Роза, разрешите на танец? Госпожа Роза, не хотите ли провести ночь в обществе завидного мужчины? Дорога впереди поворачивала к каналам, но горе-спутница, похоже, предпочла не попадаться на глаза кому бы то ни было, потому свернула в пролет между домами. Нарастающее напряжение только усилили мерзкие холодные капли, падающие с косых крыш. Отсутствие посторонних дало волю воспаленному разуму. — Госпожа Роза… Тут Леона нарвалась на жесткое, совсем не свойственное наивному бывшему аристократу: «Закрой рот». Ее совсем не напугало отсутствие людей поблизости, она, не желая останавливаться, кинула еще одну издевку: — Фу, как некультурно! И кто эта сладкая девочка в розовом платьице? — Тебе знать не обязательно. — Ты что, влюбился в нее? Давай уже, колись! Я же вижу. Если так, то зря. Она похожа на наштукатуренную куклу. Думаешь, ее сюда из института благородных девиц привезли? Обычная кабарешная певичка, отдающаяся кобелям по ночам. Имела бы достоинство — работала бы где угодно, но не у Пьеро. Я хорошо знала девочек, которые работали у Пьеро. Ее бубнеж, который уши ну никак не хотели пропускать мимо, раздражал все сильнее и сильнее. Внутри как будто с мощным хлопком лопнула натянутая струна. Александр преградил путь и вскинул бровь. Обида сама подобрала нужные слова и сложила их в предложения: — И это говорит мне профурсетка, расплатившаяся натурой с моряком, чтобы переехать в столицу? Злопамятство и привитая любовь ко всяким грязным сплетням не раз отзывались неприятностями для Александра, умевшего выискивать слабые места потенциальных противников. И, конечно же, в памяти осталась рассказанная за ромом история. Он хотел добить Леону, от напряжения потеряв всякий страх. Леона оскорбленно вздернула подбородок. Совершенно обескураженная таким заявлением, она шлепнула Александра по макушке и, стараясь не терять былого настроя, бросила ему в лицо: — Дурак ты! Вот увидишь, сегодня вечером к твоей кукле пристанет парниша с деньгами… — Я что-то сказал не так? — нахмурив брови, перебил Александр, начав входить во вкус, чувствуя слабость собеседницы. Разумеется, она бы ничего не нашла в свою защиту — сама же сболтнула. — Все не так! — беспомощно выпалила Леона в ответ, и Александру почему-то стало ее даже жалко, но оскорбления в адрес Розы и недавняя ситуация, все еще подливали масла в огонь. — Ага, значит, и штаны ты у него стащила от большой любви? И с Плутом работать стала от хорошей жизни? — Тебе ли меня осуждать, маменькин сынок? — Вот теперь в ее голосе действительно чувствовалась ярость. — Поживи с мое в старом городе, посмотри, как гибнет твой народ, вот тогда и поговорим. — Уж поверь, я до такого не опущусь. Сказав это, Александр поймал насмешливый взгляд, который подействовал сильнее любых слов. Он заметил особенность Леоны, не свойственную многим знакомым ему девушкам. Она умела вовремя замолчать. Даже будучи глубоко задетой, даже имея возможность покрыть бранью и приправить кулаками. Она поступила гораздо хуже — в оскале обнажила острые зубы, как бы предупреждая, а потом также в гнетущем молчании просто продолжила идти вперед. И от этого как-то сильнее подействовала ее последняя реплика, и куда-то пропала уверенность в своих словах. И все что оставалось сделать — пойти за ней следом. Из гордости Александр тоже молчал, но теперь к душевным терзанием прибавилась настороженность и, как ни странно, чувство вины. За пролетом показалось старое трехэтажное здание, расселенное и сожжённое, должно быть, в разгар эпидемии. Выглядело оно жутко: на стенах застыли гарь и надписи с призывом исцелиться от порока, стекла и двери были выбиты. Изнутри, как из бездны, доносилось призрачное сияние. Впрочем, пахло здание не лучше: гарью и, что поначалу показалось странно, мясом. Причем, судя по горечи, наверняка неприятным на вкус. Ближе ко входу стало слышно знакомое мурлыканье: «Йо-хо-хо и бутылка рома…» Заходить внутрь не хотелось, но Леона снова опередила Александра, и ее задиристый голос эхом разнесся по пустой прихожей: — Эй, Плут, я тебе тут простофилю привела. Александр зашел следом, под давлением ситуации сначала опустил взгляд, но потом поднял их и уверенно посмотрел в глаза омерзительного типу в ворованном цилиндре. Тот грел руки у разведенного костра, и, повторяя надоедливое «йо-хо-хо», время от времени переворачивал палку с нанизанными крысиными тушами. Плут игриво улыбнулся Леоне, а Александру ответил на вызов: — А-а, Грин, я думал ты не настолько безмозглый, чтобы вновь связываться со мной. — Я и не собирался, — парировал Александр. — Скажи спасибо своей подружке. Она пообещала мне долю, если я приму участие в турнире. Как игрок, я просто не мог отказаться от такого предложения. — А ты не промах, мальчик! — сквозь хрипловатый смех лукаво похвалил Плут, и перевел внимание на Леону. — Сестрица, ты правда пообещала долю этому недотепе? Теряешь хватку. И что ты нашла в нем? Катился бы… — Он сказал, что умеет играть. Выставим его на игру. Попортит нам карты — прикончим и дело с концом… От этих слов Александра покоробило. Вот и аукнулась ему его обида. Он пока не знал, всерьез ли Леона это, но что-то подсказывало ему, что да. Наконец холодный расчет взял в узду разбушевавшиеся чувства, но кажется, Александр слишком поздно понял, что уж кого, а Леону было лучше не злить. На беду, только подтвердив опасения, Плут одобрительно покивал, потирая щетинистую щеку. Сняв с вертела зажаренную крысу, он с привычной хитрой ухмылкой процедил: — Согласен. Пусть только попробует проиграть. Уж я-то его за вчерашнее проучу как следует! Дальше произошло нечто абсолютно мерзкое. Плут зубами вгрызся в жесткое мясо и с хрустом и довольным чавканьем разжевал кусок. Но отвращение у Александра вызвало не это, а то, что у него самого заурчало в животе, что рот предательски наполнился слюной. Эта гадость показалась удивительно аппетитной. Еще бы, последнее, что он ел — тортики Розы вчера утром. И вроде бы отравленный разум хотел грубо спросить «Как вы это едите?», а желудок соблазнял утолить голод. Будто дразня, Плут снял следующую крысу и протянул Леоне: — Угощайся, сестрица, она не чумная, не бойся. Без всякого отвращения Леона не просто взяла, а буквально выхватила у него горячую крысу и тоже принялась есть. — Слушай, П-плут, — запинаясь, начал Александр, — можно и мне? Я два дня почти не ел. — Вот выиграешь для нас, тогда и пожрешь. Или ты думал, я за так дам тебе крысу? Я никому ничего не даю за так, — сказав это, он заговорщически подмигнул. Александр почему-то подумал о Леоне, о том, что же ее все-таки с ним связывает и как она платит ему, если он никому ничего не дает за так. Освежив в памяти неприятный разговор, Александр подумал, что платит, наверное, тем же, чем и моряку. — Я выиграю, — стараясь быть как можно более убедительным, заявил он. Если бы только голод не выдавал… — Да-а? — чавкая протянул Плут, и ловким движением вытащил из кармана пальто колоду карт. — А ну-ка покажи мне какой-нибудь фокус. Роковая случайность или ирония судьбы? Александр не знал. Впрочем, вполне ожидаемо было, что у Плута в карманах найти можно было все что угодно: от игральных карт до оружия и алкоголя. Александр осторожно взял колоду у него из рук, а затем, почувствовав уверенность и относительную безопасность, несколько раз перемешал ее. Леона и Плут настороженно наблюдали, но, как и следовало ожидать, главную изюминку попросту не заметили. — Какая карта сверху? — Алая дама. Для них, точно по велению магии, Александр снял именно эту карту и, довольный собой, продемонстрировал ее. — Ты как это сделал? — совсем не восторженно, даже грубо, спросил Плут. — Ловкость рук и никакого мошенничества, — съязвил Александр, — Почти. Он поправил очки и по-светски усмехнулся: — Фокус стар, как мир. Я думал вы, мошенники-плуты, знаете его. Главное вовремя подкинуть или правильно перемешать. — Что еще умеешь? — фыркнул Плут. — Узнавать, когда противник блефует, когда карта не идет. Я часто становился невольным зрителем. Ради приличия. — Пойдет… Будешь крысу? Это прозвучало так, будто Плут предложил. Но нет, он разрешил. Видимо, его удалось убедить в наличии зачатков картежного таланта. Тем более, Александр так ловко управлялся с картами, так умело перемешивал, порой завороженно смотря на карты и что-то просчитывая в голове. Он либо завоевал его доверие, либо попался на очередную уловку. Это еще предстояло узнать. — Буду.