Дьявол играет на саксофоне

Как и предрекалось, когда внизу показались выступающие из серо-зеленоватой дымки бесформенные скалистые глыбы, все сразу повскакали с мест и прижались к бортикам, чтобы разглядеть души осужденных на вечные муки прелюбодеев и прелюбодейщиц, блудниц и донжуанов, неверных супругов и коварных любовниц. Но увидели только свинцовое небо (“Цвет безысходности,” - определила для себя Зам Зем), без всякого горизонта переходящее в туман, да нагромождения гранита, словно висящие в воздухе. Словно пытаясь прогнать незваных гостей, на колесницу налетел ледяной ветер. Он колол руки и лица тысячами невидимых игл, а порывы были настолько стремительны и крепки, что, казалось, их можно потрогать. Глаза у многих тотчас же заслезились, носы покраснели, но юные упрямцы и не подумали садиться обратно. Только те, у кого был шарф или капюшон, постарались максимально утеплиться. - Есть ли там, внизу, твердь, Повелитель? - осторожно спросила Лиза, вместе с другими девочками стоящая на носу, поближе к Мефистофелю. - Кто знает, моя дорогая, кто знает, - он таинственно улыбнулся, обнажив идеальные белоснежные зубы. Голос его вновь приобрел тот мурлыкающий бархатный тон, который все так любили. - Всё может быть. Я сам туда не заглядывал уже не помню, сколько лет. Рикипопен, правь к воротам, пусть ребятки посмотрят, как работает Минос. И багровая колесница помчалась над морем тумана, над каменными выступами, напоминающими огромные человеческие лица. Кос любила ветер, но никогда не думала, что он может быть настолько плотным и ледяным. Чтобы нормально дышать, приходилось ладонью слегка накрывать нос, немного согревая воздух перед поступлением в лёгкие. Другой рукой нужно было что есть силы держаться за борт, иначе бешеные вихри могли играючи сбросить пассажира вниз. Кос стояла у правого борта, зажатая между Пуффигаем и Святым Сусликом. К счастью, народ в раковину набился так тесно, что была надежда не выпасть, даже если ненароком отпустишь борт. Например, заглядевшись на игру свинцовых и фиолетовых отблесков, на переплетения тонких, как нити, и толстых, как колонны, далёких торнадо, на исполинские тучи, клубящиеся барочными завитками. Облачные фигуры менялись быстро, как на ускоренной видеозаписи: уродливый дракон моментально перетекал в развалины старинного замка, замок тотчас же разделялся на диковинные грибы на длинных кривых ножках, а те спустя пару мгновений сливались в многорукого великана, рассыпающегося каскадом фантастических фигур. И вот, наконец, из тумана перед ними выросли огромные чёрные врата. Рики что-то крикнул гарпиям, и они принялись медленно кружиться над распахнутыми стрельчатыми створками, сплетенными из шипастых металлических стеблей. Взорам юнитов открылось фантастическое и грандиозное зрелище. От уходящей к невидимому горизонту извилистой реки, волны которой казались то угольными, то ртутно-серебристыми, к воротам тянулась длинная очередь. Это были худые и очень бледные люди, одетые в какие-то лохмотья. Двигались они неуверенно и словно бы нехотя - впрочем, кому хочется даже после смерти приближать мгновение, знаменующее начало вечных мучений. Несчастные дрожали от страха и холода, топтались на месте, переминаясь с ноги на ногу, и было полнейшей загадкой, каким образом очереди вообще удается продвигаться. Но вот из дымки показалась плывущая лодка, которой правил высокий старик, чем-то похожий на Рэда. “Харон...” - пробормотала Зам Зем. Когда лодка причалила, он резкими окриками выгнал пассажиров на берег. Они не хотели выходить, цепляясь за лодку, друг за друга, выли, плакали, заламывали руки и осыпали своего провожатого проклятиями. Те, кто стоял в конце очереди, злобно крича, набросились на вновьприбывших и попытались столкнуть их в воду. - Ничтожные людишки! - вырвалось у Валентины. - Сколько раз я ни была здесь, Повелитель, никак не могу спокойно видеть, как даже после смерти они не скрывают своей мерзкой сущности. - Именно поэтому они здесь, моя дорогая, - ответил он. - Те, кому в такой ситуации хватило бы мужества вести себя более благородно, попадают совсем в другое место. Харону пришлось тоже выйти на берег и навести порядок, поколотив веслом и новичков, и “встречающих” - иначе потасовка грозила перекинуться на всю очередь. Покорившись участи, грешники вновь застыли на своих местах в безрадостном ожидании неминуемой кары. Гарпии завершили круг и снова оказались с внутренней стороны ворот. Между готическими стрельчатыми створками, как оказалось, был вовсе не вход, а огромный перламутровый прямоугольник - тончайшая прозрачная плёнка. Души грешников втягивались в неё. Некоторые тотчас же выпадали по другую сторону и уносились прочь, подхваченные жестоким ветром. Другие совсем исчезали - перламутровый портал словно проглатывал их. Чуть левее с внутренней стороны ворот стояло огромное, но больше ничем не примечательное мягкое кресло. Оно было точь-в-точь таким, какие продаются в обычных мебельных магазинах, и будничная обивка уютного оттенка “капуччино” жутко дисгармонировала с царящими вокруг холодом и безнадёгой. В кресле сидел огромный полуобнажённый мужчина с ноутбуком на коленях. Ни на что не отвлекаясь, гигант сосредоточенно смотрел на монитор и стучал по клавиатуре. - Кто это, Повелитель? - спросил Ананасовый Колобок. - Это батя вашего знакомого Минотавра, царь Минос, - не без удовольствия ответил владыка демонов. - Он у нас уже много столетий бессменный сортировщик душ. Раньше ему приходилось сортировать наших подопечных по старинке, буквально вручную, но с приходом компьютеризации мы облегчили ему работу. Перламутровая плёнка - это портал-телепорт. - Как в “Героях меча и магии-3”? - тотчас уточнила Файр Сонг. - Совершенно верно, моя дорогая, только немного сложнее. Специальная программа распределяет души по кругам и транспортирует, а Минос теперь только следит, чтобы не было багов. - А что это вон там? - депрессия Зам Зем вновь сменилась активностью и приступом жгучего жизнерадостного любопытства. - Похоже на кубик какой-то. Все, кто услышал вопрос, повернулись в указанном направлении - совсем в другую сторону от ворот. Действительно, там, вдалеке виднелся выступающий из тумана матовый полупрозрачный куб, заполненный чем-то белым. Улыбка Мефистофеля перед тем, как он заговорил, была такой хитрой и довольной, какой не видели даже “старички”. - Это? - он явно затягивал интригующую паузу. - Это, мои маленькие злодеи, Куб Слэшеров. - Кого? - переспросил мистер Ти. - Ужастиков, что ли? - Нет, я не имею в виду фильмы ужасов, - Мефистофель явно наслаждался тем ужасом, что промелькнул в этот момент на лицах некоторых девчонок. - Это новое творение нашего архитектора и попадают туда те, кто грешит выкладыванием в сеть творчества, помеченного как “слэш” и “яой”. - А фемслэш и юри? - уточнила Кос. - Туда же, - кивнул босс. - А почему не в седьмой круг ко всем остальным извращенцам? - поинтересовался Святой Суслик. - Хороший вопрос, мой друг, - Мефи улыбнулся шире, обнажив зубы, и задумчиво пощипал бородку. - В седьмом круге у нас прописываются все-таки больше склонные к насилию. Да, слэш, в каком-то смысле, тоже насилие, поскольку киногероев и литературных персонажей - и порой реально существующих людей - авторы не спрашивают о желании участвовать в этом содоме. С другой стороны, творческий человек, который что-то там себе придумывает и, вроде как, свое творчество никому не навязывает, кроме интересующихся… Ну-ка, мои хорошие, небольшой экзамен. Какой у нас основной критерий для попадания во второй круг? - Неспособность устоять перед соблазном, на который толкнула любовь! - перекрикивая друг друга, закричали Файр Сонг, Леди Каллиста, Зам Зем, Пуффигай и Серж Ар. - Молодца! Не зря я вас учу, юные падаваны, - раскатисто захохотал владыка Преисподней. - Все дело в том, что и те, кто пишет слэш, пишут прежде всего о любви - я сейчас говорю о тех, кто к нему относится серьезно, а не о хулиганах-троллях. И толкает их на этот неоднозначный путь тоже любовь. Беда та же самая, что и у тех, кто не хранит верность супругам - неспособность или нежелание справиться со своими собственными страстями. - Но это можно про всех грешников сказать, - тихо обратилась Елизавета Нахмуренная к Немного-долбанутой-Марии. - Бутявок не трямкают, - вздохнула та и сокрушённо покачала головой. - Бутявки дюбые и зюмо-зюмо некузявые. - Но правда же, - Хмуря повернулась в стоящей с другой стороны Зам Зем. - Нет людей, которые всегда могут справиться со своими страстями. Это значит, что… - Что мы все умрёёём! - сделав страшные глаза, та вскинула руки с растопыренными пальцами. - Повелитель, давайте подлетим поближе, посмотрим, - попросила Люция Вагнер. - Почему именно Куб? И почему он белый? - Да у нас штатный архитектор трудов Малевича начитался, - махнул рукой владыка Преисподней. - Решил, что если у того “Черный квадрат”, то у него будет белый куб. - Но ничего же не видно! - возмущенно заметила Файр Сонг, стараясь, насколько это можно, перегнуться через бортик. - Вот именно! - поддакнул Пуффигай. - Хочешь посмотреть, как именно их там наказывают? - ухмыльнулась Валентина. - Вуайерист! - Рикипопен, правь на Куб, - распорядился Мефистофель. Когда влекомая гарпиями крылатая колесница-ракушка, завершив последний круг, легла на новый курс, Мария нечаянно обернулась и увидела, что Безымянный демон, вопреки обыкновению, не наблюдает за происходящим, а что-то мастерит - то ли плетёт, то ли создает способом мейджик-мэйда. Но разглядеть, что это, так и не получилось. Не помогли даже вторые очки…