От альфы до омеги и обратно

POV Ника. Тут дверь бесшумно отъехала в сторону, и в палату зашёл мой отец, Роджер Стайлз собственной персоной. Если честно, то мне сразу же захотелось спрятаться – после того, как отец оставил меня в заведении дяди Джо и спокойно уехал, я просто не знал, что от него ждать. Правда, папа говорил, что он переживал из-за того, что со мной случилось и плакал даже… Но это он наверно преувеличивает, потому, что меня жалеет. Чтоб отец – и плакал? Да быть того не может. Отец подошёл ближе, поцеловал папу в щёку и спросил: - Как ты себя чувствуешь? И Ники проснулся… - Всё в порядке. - Ники… Ну теперь ты видишь, что всё налаживается… Поехали домой уже, тебе просто нужно отдохнуть. Я закивал, показывая, что согласен с этими словами. Лицо отца помрачнело: - Ники, сынок, что с тобой? Почему ты не говоришь? Я показал на горло и сделал вид, что что-то вдыхаю. Отец вопросительно посмотрел на папу. Тот прояснил ситуацию. И тут ко мне наконец вернулся дар речи. Ну, как вернулся… Я смог просипеть что-то более-менее членораздельное: - Можешь меня ещё куда-нибудь отправить, но я не буду заключать помолвку с Каэлом. Ни за – ккххх, кхххх, - что… - Ники, - всплеснул руками папа, - вот же упрямец! А я сжался в ожидании неминуемой трёпки. Но отец неожиданно расхохотался: - Да, упрямец ты редкостный… Что ж, если ты настолько против – то так тому и быть. Уж лучше вредный сын, чем мёртвый сын. Я, знаешь ли, одну ошибку уже сделал, достаточно. Я в недоумении воззрился на отца. Помолвка отменяется! Да не может быть! Отец меня послушал! Аллилуйя! Но с чего вдруг такая милость? Семья Кристиансенов повлиятельнее нашей, отцу от нашей с Каэлом помолвки сплошные выгоды, почему тогда??? А отец грустно так вздохнул и говорит папе: - Ты подожди меня в коридоре, милый, я Ники пару слов скажу, и поедем домой, ладно? Папа вышел, и отец опустился на кровать рядом со мной, руку на лоб положил и говорит: - Знаешь, когда я этот репортаж по телевизору увидал – чуть с ума не сошёл. А в голове только одна мысль крутится – что я сам, своими руками тебя на смерть послал. Просто так, потому что ты осмелился против моей воли пойти. И так мне плохо стало – зачем мне нужна эта помолвка? Денег у меня и так достаточно, а власть… Да пропади она пропадом, если такое с людьми делает. Ты мой сын, и ты имеешь право быть счастливым. Прости меня, Ники… Я закивал, и понял что опять реву. Вот она плаксивая омежья натура – чуть что – и в слёзы. А отец обнял меня по голове погладил, как дитё малое, и говорит: - Набирайся сил. Думаю, что завтра-послезавтра тебя выпишут. Так что скоро будешь дома. А я обнял его и подумал, что отец всё-таки хороший. POV Кэсси. Когда я открыл глаза, в комнате никого не было. А, судя по свету, пробивающемуся сквозь жалюзи, было уже достаточно поздно. А почему меня никто не разбудил? Мне же в школу… и я с недоумением покосился на стул, где вместо школьной формы лежали чистые джинсы и домашняя футболка. Неужели сегодня воскресенье? И тут я вспомнил всё, что на мгновение показалось мне кошмарным сном. Похищение… Майк… Бордель… Эви…Побег… Ссора Лукаса и отца… Я торопливо вскочил с кровати, и прошлёпал к зеркалу в ванную. Ну да, рубцы хоть пожелтели, но сохранились, да и царапина на правой щеке - в месте, где ударил отец – не делась никуда. М-да, а я так надеялся, что это всё-таки сон. Отвратительный, кошмарный, но сон. А пока я горестно размышлял на эту тему – действовал на автомате – зубы почистил, умылся, оделся, кровать заправил и тут понял, что проголодался. Я потихоньку вышел из комнаты и отправился на кухню – на поиски съестного. А на кухне отец обнаружился, - сидит себе, газету читает, и кофе пьёт. Мне сначала захотелось развернуться и удрать в свою комнату, но уж очень есть хотелось, и я вошёл на кухню и сказал: - Доброе утро, сэр. Отец оторвался от газеты и довольно спокойно заметил: - Проголодался? Ладно, завтракай побыстрее, а то скоро доктор придёт. - Доктор? - Ну да, нужно же убедиться, что с тобой всё в порядке и девственность не нарушена. Не хочу после помолвки опозориться. Так что молись, чтобы всё было в порядке. Я голову опустил, и стал копаться в холодильнике, ища молоко, чтобы залить хлопья. Я-то думал, что он о моём здоровье беспокоится, а для него важно, чтобы девственность нарушена не была. И то правда, кому нужен подпорченный товар. Вот так-то – вот и вся моя цена. - Не волнуйтесь, сэр, всё в порядке, - тихо сказал я. - А чего мне волноваться, - усмехнулся отец, - Это тебе волноваться стоит, чтобы Стайлзы вдруг помолвку не расторгли. Потому как если это произойдёт, тебе милый сынок одна дорога – в исправительное заведение. После того, где ты побывал, всё равно слухи пойдут. Вряд ли хоть один порядочный альфа к тебе посватается. У меня аж горло перехватило. Я-то ещё надеялся, что он меня хотя бы пожалеет – ведь в этот переплет я по его вине угодил. Да видно, не судьба. Ох, как папочку жалко – у меня хоть какая-то надежда есть, а ему придётся до конца жизни жить с этим… с этим… И тут у меня виски словно обручем сжало, а потом этот обруч вдруг лопнул. Я всю жизнь отца боялся, но теперь страх исчез, и мне стало всё равно. И я сказал: - Если все порядочные альфы – такие как ты – не думаю, что это такая уж большая потеря. И ещё. Если наша помолвка состоится – я хотел бы переехать к Нику. Если он и его родители, конечно, будут не против. Так ведь во многих случаях делают, не так ли? Отец рыкнул на меня, но мне было не страшно, а как-то пусто. И я не стал опускать глаза, а просто смотрел на него и удивлялся, что меня раньше заставляло трепетать от одного звука его голоса? Ну побьёт, ну убьёт… Это совсем не страшно, если внутри пусто. Я теперь тоже кукла. Куклам всё равно. Отец ещё пытался уколоть меня побольнее, спросив: - Что, насмотрелся на шлюх в борделе? Не терпится? - Это точно, сэр. Не терпится, - ответил я кротким голосом, спокойно залил хлопья молоком, уселся за стол и стал есть. Правда, аппетит вдруг куда-то пропал, но я ничуть не удивился. Разве у кукол есть аппетит? Но поесть мне всё равно нужно – хотя бы, чтобы силы были. Поэтому я молча глотал хлопья, ничуть не обращая внимания на свирепый взгляд, которым сверлил меня отец. А когда с завтраком был покончено, пришёл доктор. Он осмотрел меня, подтвердил, что с моей девственностью всё в порядке, укоризненно посмотрел на отца и оставил для меня успокоительное и какую-то новую заживляющую мазь с совершенно убойным эффектом. Но ничего поперёк отцу сказать не осмелился. Ну да, отец же в своём праве. После осмотра мне, как обычно потребовалось посетить ванную, и, делая своё дело, я вдруг представил на какую долю секунды лицо моего будущего жениха и неожиданно подумал, что он симпатичный. И тут же меня пронзила такая сильная разрядка, что я не удержался, и рухнул на колени. Ого… Что-то я ещё оказывается, чувствую… После ухода доктора в мою комнату зашёл вполне довольный отец, и сказал, что до помолвки я в школу могу не ходить (ну хоть одна хорошая новость!), и что завтра к нам снова придут в гости Стайлзы – подписать необходимые документы, так было решено ещё в первый раз. Я кивнул и подумал, что всё ещё продолжаю надеяться… Да… Надежда – глупое чувство. Прим. авт: осталась ещё глава и эпилог. Надежда – глупое чувство, но всё-таки надейтесь на лучшее – это ведь всё-таки добрая сказка.