От альфы до омеги и обратно

POV Ника. Я еле-еле высидел уроки, слава богу, сегодня учителя меня особо не трогали, да и вообще никого почти не спрашивали, разве что упёртый мистер Грин, преподаватель математики. Но с математикой я всегда был в ладах, так что дело обошлось твёрдой четвёркой. Дело всё в том, что все – и учителя, и ученики обсуждали сразу два события – во-первых, крупный скандал, который произошёл в исправительном заведении для омег, коим заведовал дядюшка Джо, а во-вторых – внезапное задержание Каэла Кристиансена. Сплетники-беты с упоением пересказывали, как там обходились с омегами и в каких условиях держали. А про Каэла шёпотком пересказывали, что он вроде бы после помолвки отдал своего жениха-омегу приятелям на побаловаться. Так что страсти бурлили, но я старался держаться от них в стороне и всё недоумевал – если всё это действительно произошло в реальности и со мной – почему тогда на моей реальной реальности это никак не отразилось? За три прошедших дня в дневнике стояли оценки, одноклассники до сих пор вспоминали, какой красивый бросок я сделал на баскетбольном матче с соседней школой. А я ничего этого не помнил. Зато прекрасно помнил мою якобы помолвку с Каэлом, исправительное заведение, Юджина, Рикки, Тимми… Отчаявшись что либо понять вообще, я зашёл на большой перемене в библиотеку и посмотрел в сети новости за последние два дня. Да, вот и фотографии … Вот крепыш в форме военной полиции укладывает Тимми на носилки в скорой… Вот из подвала выводят Юджина… а вот и тот здоровенный, как шкаф, сержант, который меня тащил… меня? Лица подростка не видно, одежда у всех омежек в заведении одинаковая… И я стал лихорадочно читать все репортажи по теме. Ещё одна странность – фамилии и имена Юджина и Тимми упоминались полностью, а вот третьего омежку не называли, отделываясь неопределённым «третий подросток» или «третий омега». Ничего не понимаю… Зато я наткнулся в сети на фотографии, которые сделали в столичном медицинском центре вездесущие папарацци: полковник Харрингтон (не в военной форме, а в самых обычных джинсах и куртке) везёт по больничной аллее кресло на колёсиках в котором сидит Рикки в тёплом пуховике и смешной полосатой шапочке. Ноги Рикки укрыты пушистым пледом и выглядит он не в пример лучше, чем в карцере, хотя времени прошло всего ничего. Или, может, это улыбка так его красит. Фотографии были размещены на сайте «жёлтого» еженедельника и статейка под ними была с соответствующим названием: «Капитан Супер-альфа заключает брак с наследником миллионов Клинтона Деккера!» Посмотрел я, и плюнул, даже читать не стал. Вот уроды, даже здесь умудрились деньги приплести. А Рикки от этих миллионов пока и не обломилось ничего, только одни неприятности. И вообще – полковник Харрингтон Рикки любит, даже если мне это сразу стало понятно. И всё равно приятно, что всё у них хорошо. Отсидев последний урок, я отправился домой. Путь мой лежал мимо того самого торгового центра, где отец покупал коньяк для дядюшки Джо. И тут я услышал звон колокольчика. Я прислушался. Точно! Как я мог забыть! Скоро ведь Рождество – вон уже и ёлку нарядили. А вот и Санта-Клаус – самый что ни на есть настоящий, в красном тулупе, колпаке с белым мехом и колокольчиком, которым он привлекал внимание всех, кто хотел сделать рождественское пожертвование в пользу бедных. Народу было много, и подавали Санте довольно охотно – мелочь так и сыпалась дождиком в коробку из-под обуви, стоящую у его ног. Я пошарил в карманах и подошёл к Санте, лицо которого показалось мне подозрительно знакомым. Да это же тот самый бродяга, которого я встретил у аптеки, да, точно! Мне вдруг так стыдно стало за свои тогдашние слова, тем более, что выглядел он сейчас совсем по-другому, да и малыш рядом с ним крутился в костюме эльфа – хорошенький такой, темноволосый, явно будущий омежка. Он время от времени кричал звонким голоском: «С Рождеством!» и раздавал всем желающим тоненькие серебристые снежинки, которые можно было крепить к одежде и они светились в свете фар. Я вытащил из кармана все деньги, какие смог нагрести, бросил их в коробку и сказал, обращаясь к Санте: - Простите меня, сэр. Я был неправ. Санта только посмотрел на меня недоумённо, и я уж было подумал, что мне померещилось, но тут я заметил смешинки в его глазах, и понял, что мне довелось столкнуться с самым настоящим волшебством, а значит не стоит и пытаться что-либо объяснять – надо просто жить дальше. Санта кивнул мне, улыбнулся, и я пошёл дальше, но тут я почувствовал, как меня кто-то дёргает за полу куртки. Я опустил глаза и увидел, эльфа-омежку, который протягивал мне небольшой шар, в котором клубилась белая метель и куда-то неслись олени Санты. - Возьми, - прозвенел малыш, - дедушка сказал, что ты должен обязательно подарить это своему омеге. Я принял подарок, протянул малышу невесть откуда взявшийся в кармане куртки шоколадный батончик и кивнул Санте, продолжавшему лукаво улыбаться и звенеть в колокольчик. POV Кэсси. Лукас сказал: - Стайлзы подъехали. Пора спускаться в гостиную, Кэсси. Я снова улыбнулся ему самой невинной улыбкой счастливого глупенького омежки и отправился на свою Голгофу. Мне казалось, что ещё чуть-чуть – и клетка захлопнется. Когда мы с Лукасом спустились – все были уже в сборе. Меня представили папе Ника – очень красивому голубоглазому омеге с доброй улыбкой. Увидев его, я немного приободрился – может всё ещё не так уж плохо, как кажется и я просто слишком много себе напридумывал? Да и Ник мне показался сегодня …не знаю… каким-то другим, что ли. Взгляд у него был странно сочувственный, и я подумал, что он симпатичный. А отцы начали обговаривать условия помолвки и последующего брака, а я не очень вслушивался – всё смотрел на Ника, и мне, чем дальше, тем он казался привлекательнее. Ой, ой, ой, это не я… это всё гормоны… хорошо, что церемония помолвки уже завтра, а то точно конфуза не миновать. Отцы продолжали разговаривать, Лукас помалкивал, только улыбался мне ободряюще. К моему удивлению папа Ника тоже что-то вставлял в разговор и его альфа не отмахивался и не сердился за такое своеволие, а даже соглашался с ним. Моему отцу это не больно нравилось, но не в своём он был праве – одёргивать чужого омегу, так что он только недовольно морщился, изо всех сил стараясь быть любезным. А когда всё было закончено, мы перешли в столовую, где был уже накрыт ужин. После пары бокалов вина атмосфера немного разрядилась (ага, Нику налили совсем чуть-чуть, а мне только сок), отцы разговорились о каких-то рабочих ситуациях, папа Ника втянул в разговор Лукаса, а я решил собрать посуду. Ник тут же просиял, и предложил свои услуги. Мы отнесли посуду на кухню, и тут Ник сказал: - Кэсси, можно я тебя спрошу? Я невольно втянул голову в плечи, но агрессивным Ник не выглядел, скорее грустным, и я ответил: - Да, конечно. - Тебя ведь отец заставляет эту помолвку заключать? - Тебе-то что? – сердито отозвался я, - Или я тебе настолько не нравлюсь? И снова сжался, ожидая вспышки ярости. Но вместо того, чтоб вспылить, Ник сказал: - Очень нравишься. Поэтому и спрашиваю. Я понимаю, что в первый раз ты решил, что я дурак-дураком… - продолжил Ник. - И вовсе я так не решил… - отвечаю. - Да ладно. Я и сам понимаю, что лез к тебе, как придурок озабоченный. Прости, пожалуйста. Чего? Он? Просит? Прощения? Альфа? У омеги? А Ник между тем продолжал: - Я понимаю, что я не подарок. Но ты мне сильно нравишься, правда, и…вот… И что-то протягивает мне. Батюшки, шарик стеклянный… Со снегом. Я взял шарик. Он был тёплый, видно нагрелся от тела Ника. Я встряхнул подарок, и в шарике заклубилась белая метель, окружая упряжку оленей Санты. Я скрипнул зубами. У меня был такой шарик, когда я был маленьким. Мне подарил его папочка, и я так его любил… А однажды отец за что-то рассердился на папу, выхватил этот шарик у меня из рук и грохнул об стену. И всё. Волшебство кончилось. Но сейчас… У меня было такое чувство, что мне возвращают что-то… Что-то давно потерянное. - Тебе не нравится? – растерянно спросил Ник. - Что ты… Очень нравится, - ответил я. И тут я сделал то, чего сам от себя не ожидал. Я привстал на цыпочки и коснулся губами щеки Ника: - Спасибо тебе. Ты вернул мне Рождество.