Dineth laer

      Я шла тихо.       Я долго искала его — и вот нашла. Шум фонтана, сладкий гомон птиц — все, как обычно, все, как всегда. Линдир стоял спиной ко мне, и из далека, еще не осмелившись подойти ближе, я безмолвно наблюдала за ним, как за чем-то запретным. Не смотря на всю свою обаятельность, не смотря на живые искорки в глазах, Линдир представлялся совершенно холодным. Холодным до того, что сердце обжигало. Но обжигало лишь от досады.       Я прекрасно понимала, что выдумала себе очередную влюбленность — сколь яркую, настолько быстро и утихнувшую когда-нибудь в будущем, и до настоящего великого чувства к кому-то из эльдар мне еще предстоит длинная долгая дорога. Только, когда аккуратно отстраняла цветочную ветку, я верила своему глупому сердцу, что приютило глубоко внутри себя нечто светлое. Я чуть приоткрыла рот, наслаждаясь трепетностью своего дыхания в миг, когда менестрель плавно двинулся и приподнял до этого опущенную голову, наверное, разглядывая горизонт.       Даже со спины казался он мне до невозможного красивым — манерным, сдержанным, недосягаемым, таким, о котором можно только мечтать. Как чистый и белый звездный свет, прикоснешься, и рассыплется сияющими искрами.       На мгновение прикрыв глаза, собираясь с мыслями и подавляя глупую радостную улыбку, я ступила на теплую землю, вышед из зарослей кустарников сада. Расстояние — всего ничего, оно могло бы быть маленьким, если не было бы столь большим. Каждый шаг, как удар сердца, внезапно ставшего с особым жаром разгонять кровь по венам, распространять по телу странное тепло, что лучилось оттуда, из груди.       — Cormamin lindua ele lle, сердце поет при встрече с Вами, — честно сказала я. Он не вздрогнул, не отвел глаз от горизонта.       — Вы — отрада для моего сердца, леди Эйарвен, — по губам скользнула мимолетная улыбка.       — Ах, не называйте меня «леди», — я едва смогла сдержать раздраженное негодование, и от того мой голос дрогнул, так, что неприятно стало даже мне. Это было жутко сентиментально. — Вы гораздо старше меня, Линдир. Поэтому я и пришла к Вам.       Линдир привычно приподнял брови и, наконец, скосил взгляд на меня. Потом повернулся полностью, устремив ко мне свое чистое светлое лицо с мягко очерченными бледными губами, большими серыми глазами — глазами такими, что своим немым упреком они заставляли меня смущаться. О, Эру… нет, он не для меня, не для этой жизни. И пора бы уже перестать лебезить и дрожать, как ветхий лист на холодном ветру.       — Это, должно быть, покажется Вам очень глупым и не стоящим, должно быть, Вы рассмеетесь, — уверенно, собранно начала я, чуть усмехаясь и закатывая глаза для пущей убедительности. — Но это до сих пор не дает мне покоя. Говорят, я когда-то отбирала у Вас лютню, — тут я не выдержала и сдавленно рассмеялась. — Простите, я не должна была этого говорить… — легкий смех настырно и предательски застрял внутри. — Но я, увы, ничего не могу с собой поделать, — смех. — Потому прошу прощения за свое давнее поведение, я была ребенком, и теперь, когда вспоминаю что-либо подобное, жутко стыжусь.       Не имея сил собраться и стать серьезной взрослой эльдиэ, я не сразу заметила строго взгляда обращенного ко мне.       — Вы сердитесь? — я замерла, так и оставив поднятой ладонь у губ.       — Нет, — отрешенно ответил Линдир. — Вам совершенно точно не стоило волноваться по таким глупостям. И… прошу, не смейтесь больше при мне, — недовольно сведя брови, он развернулся и устремил шаг в сторону дворца.       — Э-э… — изрекла я, слабо понимая, что пошло не так. — Подождите!.. Я обидела Вас чем-то, да?..       — Вы сломали лютню, — обернувшись на мгновение, сказал он.       — Правда? — вдогонку спросила я.       — Нет.       — Но что же тогда…       — Простите, прекрасная эллет, я должен идти к Владыке Элронду и не властен опоздать, — он не останавливался и не поворачивался, и, чтобы понять тихие слова, мне приходилось додумывать самой.       Когда наши разговоры станут содержательнее? Когда он перестанет вести себя так, что мне нужно за ним бегать?.. Нет, виновата в этом только я — кто просил бегать? И что он имел ввиду, когда сказал, что я сломала лютню? — кругом одни вопросы. На глаза навернулись слезы.