Solutions

ДжиЁн чувствует себя в отцовском кресле просто… отвратительно. Словно весь груз обязанностей, всё невысказанное годами недовольство, все неоправданные ожидания - одновременно ложатся на плечи, не давая двинуться свободно. Он неуютно ёрзает на месте, пытаясь создать себе иллюзию удобства, однако понимает, что его никогда не будет. Точно не здесь. Не на месте человека, который одной подписью решает судьбы, который видит возможность выгоды, а не людей. Который семью променял на высокую должность, а сына, не желающего подчиняться, перестал даже к семье причислять. ДжиЁн морщится и прижимает к вискам холодные пальцы, дрожащие от напряжения. Сколько он мог убегать от этого? Наверное, до конца жизни. Но смог бы действительно убежать? Нет. Разумеется, нет. Никогда. ДжиЁн приказывает не думать себе об этом, как о чём-то обременительном. Как о том, чего можно избежать. Он машинально поправляет часы на запястье, чуть хмурится и вновь приступает к проверке документов. Секретарь заходит, ставит на стол белоснежную чашку с крепким кофе и парень отстранённо кивает, вспоминая, что отец просто прожить без такого не мог. Забавно. ДжиЁн же просил для себя чай. Видимо, просто не был услышан. *** Квартира действительно огромная. Наверно, слишком пустая даже по меркам модного теперь «минимализма». ДжиЁн не может сказать, что ощущает тут дом - дом остался в Соединённых Штатах, где до него не могла добраться властная рука главы семейства Квон. Но он слишком устал для того, чтобы рассуждать об этом - на часах три ночи, когда парень заканчивает чтение последнего документа. Прекрасный вид на Сеул из панорамного окна не вызывает и толики того восхищения, что было вчера, а только отзывается режущей болью в глазах, когда блондин, наконец, ложится в кровать. Мысли, что ДжиЁн мог игнорировать весь день из-за занятости, обрушиваются на него теперь, в момент успокоения разума, словно лавина. Он вспоминает СынРи… и не может сдержать улыбки. Столько лет уже прошло, а младший всё так же мил, так же вызывает тепло в душе и желание быть рядом. Он действительно скучал - пожалуй, в последнее время даже сильнее, чем в самом начале. И блондин действительно рад тому, что в глазах Ри больше нет мучительного отчаянья и пустоты. Пусть помог и не он. Да. Видеть, что СынРи теперь не одинок, что любит и любим - ДжиЁн думает, что это просто прекрасно. Сестра смогла дать ему то, что сам Джи не сумел, и, наверное, так даже правильно. Всё-таки, тогда, много лет назад, он не смог бы ничего изменить - почти сразу ДжиЁна отослали из страны, и Ри бы это явно счастливым не сделало. ДжиЁн помнит, как в тот день хотел рассказать всё. Как не спал ночью, как много раз проговаривал в голове свою маленькую речь, как подолгу старался подобрать слова, чтобы не задеть младшего. И он сейчас, с вершины прошедшего времени, действительно благодарен СынРи, потому что чувствуй тот действительно к нему что-то, блондин бы не смог себе простить это. Даже если и самому безумно хотелось… Взаимности, да. ДжиЁн засыпает, когда на горизонте начинает дребезжать светом алая полоска восхода. Этот вид по-прежнему не вызывает никаких эмоций, зато вот всплывающее в воспоминаниях лицо СынРи заставляет сердце болезненно, но томительно-приятно сжаться в ожидании. ДжиЁн уверен абсолютно, что в скором времени встретит его. Обязательно встретит. *** СынРи нервно сжимает пальцами гладкую ткань брюк на коленях и не может перестать смотреть на тарелку с до сих пор не тронутой едой. Он точно не ожидал, что ДжиЁн и сегодня приглашён на «семейный ужин», и был отчего-то уверен, что второе такое нервное потрясение без потерь не перенесёт. Парень снова буквально чувствует на себе взгляд Квона и просто не понимает, как вчера выдержал его так долго - сегодня же хочется распасться на атомы прямо здесь и сейчас. Слишком непривычно. Слишком… - А бывают такие ненормальные! - голос Дами вырывает Ри из раздумий и тот немного неловко ёрзает на стуле, поднимая на глаза, - Скажи же, милый? СынРи становится максимально неуютно от этого обращения и он моментально отводит взгляд с заинтересованного лица блондина на стену где-то над плечом девушки. - Ну… Эм, да, - мямлит парень, вспоминая, что разговор, как он понял, сейчас шёл о клиентах его магазина, - Иногда попадаются весьма… Кхм… Интересные экземпляры. Так что, - он немного криво улыбается и перехватывает взгляд явно недовольной такой короткой речью Дами, - Скучать мне, по распространённому мнению, совсем не приходится. - Никогда бы подумать не мог, - Ри еле заметно дёргается, когда на его ладонь ложится тонкая рука ДжиЁна, и резко поднимает полуиспуганный взгляд на старшего, всеми силами пытаясь не показать своего состояния, - Что ж, тогда, полагаю, мне стоит посетить твой магазин. Как думаешь, СынРи-а? Ли прошибает холодным потом. Он неверяще смотрит на блондина, видит, как его губы двигаются, но не слышит ни звука из произнесённых слов. Он вообще не слышит ничего, кроме своего имени, будто бы ножом вспарывающего кожу и цепляющегося больно в сердце. Он специально!.. СынРи абсолютно уверен, что ДжиЁн делает всё это специально. Его рука, улыбки, имя… Всё - специально, чтобы вывести из строя, чтобы навредить, чтобы сделать больнее, чтобы… «Нет! - думает Ри, смотря на мягкую улыбку старшего, ощущая холод его ладони на тепле своей собственной, - Нет. Никогда и ни за что. Нет. Мне и тут тебя хватает. Нет. Это будет уже слишком. Нет». - Конечно, - СынРи давит из себя улыбку, которой Джи, кажется, верит, и улыбается в ответ, - В любое время буду рад видеть тебя… хён. От блондина будто свет исходит, а СынРи готов хоть руки на себя наложить от понимания того, что от его мнения не зависит совсем ничего. - Тогда завтра жди его, - улыбается Дами, и Ри хватается за её голос, как за спасительную соломинку, наконец отворачиваясь от младшего Квона, - Так и знала, что вы подружитесь! - Не могло быть иначе, - так же улыбается сестре ДжиЁн, и, отпустив руку брюнета, снова возвращается к разговору с ней. СынРи выскальзывает на балкон, только там понимая, что сигареты закончились. Он выкурил целую пачку за несколько часов, хотя обычно одной такой хватает на целый день, иногда и дольше. СынРи вообще курит не очень много… Курил. Мерзко. От самого себя, пожалуй, больше, чем от всего остального. *** Дами обнимает со спины и прижимается как всегда сухими губами к его острой скуле рядом с ухом. СынРи прикрывает глаза и накрывает тонкие запястья девушки своими. - Что тебя волнует? Он замирает, чувствуя горячее дыхание у уха, и чувствует себя совершенно беспомощным, пока холодные - такие же, как и у брата - пальцы поглаживают плоский живот сквозь ткань растянутой футболки с рисунком, который теперь невозможно разобрать, на груди. - А меня что-то волнует? Разумеется, да. Например, вина. За необдуманные слова, за страх непонятно перед чем, за обман, который тогда казался правдивее любой правды - потому что так было удобнее всего. Или страх. Перед прошлым, которое не изменить никак, перед настоящим, которое меняется с такой скоростью, что невозможно уследить, перед будущим, которое… которое просто может не случиться. Или трепет перед человеком. Перед ДжиЁном, который, как и тогда, каким-то совершенно невероятным и неправильным образом имеет на него влияние. Влияние настолько сильное, что даже сейчас, в объятьях Дами, все мысли СынРи только на нём сосредоточены. А не было ли так всегда? - Это ты у меня спрашиваешь? - девушка хихикает и несильно тыкает его пальцем чуть выше пупка, - Ты выглядишь так, будто увидел приведение… И не один раз, а, как минимум, десять. СынРи улыбается через силу и пытается расслабится в объятьях девушки. Хотя бы попытаться почувствовать тот покой и тепло, которое они всегда дарили. Не получается. И это просто ужасно до полукружий, оставленных на тонкой коже ладоней. СынРи просто слишком сильно сжимает кулаки. Больше он ничего не может. Жалок и бессилен перед самим собой. - Тебе кажется, - он добавляет в голос как можно больше беззаботности. Выходит даже слишком, но Дами, кажется, верит, - Давай спать? Хорошо, когда все привыкают к тому, что ты просто не умеешь испытывать отрицательные эмоции. Удобно. СынРи пользуется этим - и все верят. Никто не видит. Никто. Кроме ДжиЁна. Ужасно.