Solutions

В это время года сумерки опускаются на город мягко, даже немного лениво. Они смешиваются с разгорячённым воздухом, тонут в лучах алого заката и окутывают здания густым покрывалом. В комнате, где не горит ни одна лампа, с течением времени становится всё темнее. Дышать трудно из-за духоты и густого морока сигарет, дотлевающих в пепельнице со сколотым краем. Дым смешивается с ароматом дорогого мужского парфюма и почти выветрившимися сладковатыми нотками женских духов. Запах отвратительный, если честно, и он совсем не выветривается свежим ветерком с улицы, будто комната навсегда теперь впитала этот дух. СынРи опирается спиной на мягкую спинку дивана и бездумно смотрит в тёмный провал окна. Рядом с его рукой, расслабленно покоящейся на жёсткой декоративной подушке, лежит неаккуратно разорванная пачка сигарет. Это не та марка, которая нравится парню, однако его пачка закончилась ещё днём, а у ДжиЁна нашлись только эти. Он слышит, как тот ходит в дугой комнате, явно стараясь не напрягать своим присутствием и быть как можно тише, только вот это ничем не помогает. Присутствие Квона в доме, в непосредственной близости и с полной уверенностью в том, что Ри глубоко несчастен из-за одностороннего «разрыва отношений» - бесит. Заставляет паниковать даже, потому что ведь всё это не правда. СынРи же, в какой-то степени, плевать. Он не ждал, но был готов к чему-то такому. В голове абсолютная пустота, ни одной мысли. Сожалений тоже нет никаких - в конце концов, Ри не мог ожидать от Дами верности в ответ на абсолютное отсутствие чувств. Это было бы, по крайне мере, эгоистично. Что ж… Теперь просто нужно учиться жить без неё, так ведь? Только вот от привычного состояния вещей теперь явно придётся отказаться. Может, для большинства это покажется пустяком, однако для такого, как СынРи, любые изменения в проработанном до мелочей и заученном наизусть плане сродни катастрофе. Он уже чувствует, как скручивает в нездоровой нервозности перед новым внутренности. Да ещё и взявшийся из ниоткуда ДжиЁн… - Ты заработаешь себе язву желудка, если продолжишь таким образом. Темноту прорезает полоска света и Ри болезненно морщится, прижимает пальцы к вискам, стремясь унять резкую боль. Неосторожным движением он сшибает пачку, оставшиеся сигареты рассыпаются по полу, однако до них ни одному нет дела. СынРи весь напрягается в непосредственном присутствии старшего. Он думает о том, что лучше бы Квон так и оставался за стеной, и будто бы даже сжимается, стараясь защититься непонятно от чего. От видимости расслабленной позы не остаётся и следа. Через несколько секунд, когда сетчатку глаз перестаёт нестерпимо жечь, он переводит взгляд на ДжиЁна и поджимает губы. - Ты всё ещё здесь, хён? СынРи пытается делать вид, что ему всё равно. Заставляет себя расслабить плечи, тянет обращение почти не издевательски и будто бы нехотя. Он наблюдает за тем, как ДжиЁн неловко переступает с ноги на ногу в дверном проёме, складывает тонкие руки на груди и нервно дёргает подбородком, будто хочет отвернуться от пристального внимания. Хозяин квартиры, вообще-то, на это рассчитывает, и ещё на то, что старший поскорее уберётся восвояси. Но тот, к разочарованию Ри, остаётся на месте, и даже более - упрямо смотрит на младшего с такими сильными эмоциями, что тому на секунду становится дурно. - Как я могу оставить тебя? - ДжиЁн чуть хмурится и проходит в комнату, аккуратно обходит разбросанные по полу сигареты и присаживается напротив младшего, намеренно заглядывая ему в глаза, - Сейчас… СынРи не даёт ему договорить. Он нервно дёргает рукой и внимательно всматривается в лицо напротив, замечая в миндалевидных глазах удивление, нескрываемое беспокойство, и… СынРи криво усмехается и хрипло смеётся, буквально ощущая на себе недоумевающий взгляд старшего, который даже взволнованно подаётся вперёд, не понимая, что происходит. Он ощущает, как по венам раскалённой магмой расползается отвращение к себе и желание выставить Квона и не видеть его больше никогда. Потому что да - он ожидал этого, но не думал, что так больно полоснёт по остаткам гордости. Жалость. И тут же в голове вспыхивают тысячи алых лампочек, предвещающих катастрофу. СынРи не успевает удержать себя, да и, наверно, совсем не хочет. - Ты, - почти шипит парень, вцепляясь поболевшими пальцами обивку дивана и оставляя на неё светлые полосы, - Теперь мне никто, - он со злым торжеством смотрит на то, как стремительно бледнеет лицо ДжиЁна, чувствуя, что наконец-то сможет выместить на нём всё накопившееся, - Не смей! Слышишь меня?! Не смей, чёрт возьми, смотреть на меня, как на смертельно больного, когда ни черта не знаешь. Никогда не знал. СынРи упивается произведённым эффектом, наслаждается видом плотно сжатых в полоску губ и болезненно красных глаз, которые режет от долгой работы и витающего в спёртом воздухе комнаты дыма. Он получает кайф от причинённой боли, чувствует, что именно этого говорить и не стоило, однако намерено ведь старался уколоть побольнее. Заполняет зияющие дыры самодовольством и больным торжеством от успешно сыгранного спектакля одного актёра. Заместить собственный страх и неуверенность подобием злорадства оказывается на удивление просто и почти не мерзко. СынРи некрасиво кривит рот и дёргано порывается то ли встать, то ли отодвинуться от Квона ещё дальше, однако не успевает. Блондин вдруг резко хватает его за предплечья, заставляя сидеть на месте. ДжиЁн впивается цепкими пальцами в кожу так неожиданно крепко, что наверняка оставляет синяки, и не отпускает никак. Парень дергается от боли, шипит взбешённой кошкой, пытается вырваться и заезжает старшему плечом по подбородку, когда тот приближается почти вплотную. ДжиЁн дышит тяжело, даже как-то надсадно и сжимает только крепче, не отстраняясь ни на секунду, опаяет дыханием шею, отчего волосы на загривке брюнета становятся дыбом, а перед глазами на секунду темнеет, когда парень понимает, что слабее старшего. - Успокойся! - немного хрипло говорит Квон, пытаясь снова установить зрительный контакт, и Ри весь сжимается от угрожающих и властных ноток в его голосе, затихая и пытаясь перевести дыхание, - Ты же знаешь, я не пытаюсь сделать тебе хуже, я просто… - Ха! - СынРи кажется, что его сейчас стошнит от количества эмоций и концентрации запахов, голова раскалывается так, что в уголках глаз скапливаются слёзы. Не понятно даже, больше от боли или от осознания тотальной беспомощности перед ДжиЁном, однако парень не может остановиться: - Иди к чёрту со своей заботой! Ты думаешь, мне она нужна? Я ничего не жду от тебя, - он передёргивает плечами, чувствуя, что хватка старшего усиливается, и заставляет себя наигранно рассмеяться, - Не думаешь, что спохватился поздновато, а? Или семь лет мужества набирался, а теперь!.. На самом деле, всё происходит слишком быстро, Ри даже не успевает понять до конца, что случилось. Щёку вдруг обжигает болью, проезжающейся по шее вниз, и это так неожиданно, что парень замолкает. Он удивлённо и будто бы неверяще смотрит на старшего, хотя и видит его напряжённое лицо размыто, будто через непрозрачную плёнку. Пустота внутри схлопывается, образуя вакуум. Чувство паники, сжимающее горло и не дающее дышать, отступает, оставляя за собой только разочарование и непонимание. В ушах отчего-то звенит, СынРи морщится неприязненно, чувствуя, как пара слезинок всё же катятся по щекам. Он словно сквозь вату слышит голос ДжиЁна, почти незаметно подрагивающий и срывающийся на высоких нотах, с трудом разбирая смысл слов. Слишком оглушительной оказывается пощёчина от того, кто ни разу не причинял ему боль. Однако и отрезвляющей, без сякого сомнения, тоже. - Я знаю, что эти пять лет не могут быть для тебя пустым звуком. Пожалуйста, СынРи, - блондин испытывает жгучую вину за свои действия, вину, которая оседает где-то внутри тяжёлым грузом, из-за чего подбирать нужные слова невыносимо сложно. Он бегает взглядом по бледному лицу младшего с застывшей обидой в глазах, задерживается на алом пятне около щеки, и чувствует, как пальцы начинают мелко подрагивать, - Ты не можешь просто спрятаться от этого. Позволь… Просто позволь мне помочь хотя бы сейчас, хорошо? СынРи не может сфокусировать взгляд, не может до конца понять, от чего его потряхивает, не может даже сказать конкретно, что чувствует прямо сейчас. Он ощущает почти невесомые поглаживания пальцев ДжиЁна на своих предплечьях, ощущает сожаление от своих слов, не понимает, что теперь со всем этим делать. Парень скорее догадывается, что говорит ему старший, чем действительно слышит его, и сил на то, чтобы хотя бы попытаться испытать удивление, отчего-то совсем нет. Вообще-то, СынРи думал, что одной пощёчиной дело не обойдётся, да и речи ждал совсем другие. На самом деле, даже если это и простая глупость, что может быть ещё хуже? *** «Где ты? Я не могу дозвониться до СынРи. Можешь сказать ему, что я приеду утром?» ДжиЁн сжимает губы в тонкую полоску и зарывается пальцами в волосы. СынРи, измученный и не проронивший больше ни слова, уснул на диване в гостиной всего час назад. Уже далеко за полночь, и он не может представить себе ситуации, в которой стоило бы позвонить человеку именно сейчас, когда и до утра-то остаётся совсем немного. Внутри с новой силой клокочет утихнувшая на время злость на сестру и смутное беспокойство. Квон знает, что эта встреча точно спокойной не будет, не известно, чем закончится и вообще изменит ли для него что-нибудь. «Думаю, нам нужно поговорить, как считаешь?» «Не понимаю, о чём ты, братик. Надеюсь, ты позвонишь Ри как можно скорее~~~ Не хочу, чтобы он волновался из-за пустяков.» «Мило, что для тебя это так, нуна.» ДжиЁн только думает о том, что забавно, как для людей само понятие может меняться в зависимости от того, как им удобно. Голова гудит от недосыпа и курить хочется неимоверно, однако он лишь допивает остывший чай и оставляет чашку в раковине до лучших времён. Он позволяет себе оставить непрочитанными несколько входящих, пришедших почти одновременно одно за другим, разминает затёкшие плечи и спину и тихо шагает в гостевую комнату, надеясь вырвать себе хотя бы пару часов сна. Завтра, определёно, будет тяжёлый день для них всех.