Solutions

Выходя из дома любовника, Дами не чувствует ничего, кроме лёгкой усталости от всего происходящего. Да, раньше было ощущение своей вины, каждый раз девушка чувствовала, будто опускается всё ниже не только в лазах общества, но и в своих собственных. В то время было очень тяжело, но чем больше Дами жила с СынРи, чем больше чувствовала его полную отчуждённость и незаинтересованность, тем легче становилось. Наверно, это и было сначала чем-то вроде мести и игры на важность - сможет он заметить, и если заметит, что сделает? Но СынРи было всё равно, и в конечном итоге именно она и проиграла самой себе, потому что Ли для неё как был, так и оставался дорог, но теперь совершенно по-другому. Дами никогда не была уверена в том, как отреагирует он, расскажи ему сама, но вот о том, что и для Ри она важна, знала прекрасно. Именно поэтому и не рассказала сразу, хоть от обиды и кричать хотелось. А теперь… теперь, это стало чем -то вроде пагубной привычки, которая въелась под кожу и от которой никак не избавиться. Сообщения брата становятся для неё полнейшей неожиданностью. Не сказать, что Дами взволнована - нет, ей нечего боятся теперь. Просто это необычно, и из всей череды усталости выделяется, а значит, перетягивает на себя столько внимания, сколько возможно для девушки, пытающейся хоть как-то устроить свою жизнь и не поломать собственноручно чужие. Дами садится в машину и машинально поправляет волосы, смотрится в зеркало заднего вида, проверяя, всё ли хорошо с макияжем. Это становится необходимостью, потому что в век придуманных мужчинами стандартов пластиковой идеальной внешности, основных на неприятии себя настоящей, является немыслимым, явись женщина на улицу без макияжа. Тупость. Дами тихо смеётся, пристёгиваясь, и качает головой, думает о том, что забавно, насколько много могут делать одни для того, чтобы понравится другим, и пальцем для чего-то подобного не пошевелившим. Двояко получается в этой ситуации, да? Утром машин мало, почти никого и нет, улицы города при хорошем воображении становятся похожи на декорации малобюджетного фильма про зомби-апокалипсис. Наблюдая за тем, как цифры, отсчитывающие время до начала движения, меняются, Дами бездумно качает головой в такт негромкой мелодии, льющейся из колонок, и думает только о том, что сегодня - наверняка - все совершенно точно изменится. И ей уже совершенно плевать, в какую сторону. Образ вечно улыбчивой ни о чём не задумывающейся девушки проглотится людьми в любом случае, на остальное плевать. *** Голова гудит от каждого движения, на щеке у него остался след от диванной подушки, а всё тело нещадно ломит поле сна в самой неудобной позе, какую только можно вообразить. СынРи сидит на кухне с семи утра, так ни разу и не поменяв своего положения. Где-то полчаса назад и ДжиЁн проснулся тоже, парень слышал, как тот ходит по гостевой комнате и уже был почти готов к тому, что Кон выйдет и увидит его ничтожность во всей красе, но старший так и не показался. Слушая шум города за распахнутым им самим окном, вдыхая утреннюю прохладу, Ри думает о том, что это, наверно, самое спокойное начало дня за последние десять лет. И это действительно так. Впрочем, ровно до тех пор, пока дверной замок не щёлкает, а ДжиЁн не выходит из своей комнаты. СынРи чуть прикрывает глаза и болезненно морщится, кривит губы даже, когда шум в прихожей всё нарастает и нарастает. ДжиЁн говорит сдержанно, но явно злится, потому что слова у него выходят обрывчатыми, интонации скаут, а голос то повышается, то становится почти неразличимым шипеньем. Ри зябко передёргивает плечами - он никогда от старшего такого не слышал, и потому ему не по себе. Дами же, явно стараясь держать себя в руках, но плохо справляясь с этой задачей, чеканит слова сквозь зубы, иногда даже фразы не завершая, и явно размашисто жестикулирует. Она всегда так делает, когда злится, но не может позволить себе высказать всё, что накопилось. СынРи буквально видит эти руки и тонкие пальцы, сжимающиеся и разжимающиеся, на самом деле не в силах взгляда отвести от чашки, стоящей в раковине со вчерашней ночи. Всё его внимание сосредотачивается на этой чашке, вроде, совершенно обычной, в доме таких целый сервиз, купленный когда-то потому, что таких больших скидок больше не будет. В ней нет ничего особенного, обод нигде не сколот, ручка на месте, даже эмаль не потрескалась и рисунок не стёрся. И не стоит она всего этого внимания - только вот СынРи оторваться от неё никак не может, будто вся жизнь от этого зависит. Шум постепенно нарастает, тона повышается многократно и от спокойствия не остаётся ни следа. Голоса перетекают в кухню, игнорировать их совершено не получается, они заполняют собой всё пространство, становятся слишком осязаемыми, превращаясь в два силуэта, остановившиеся по сторонам от него. СынРи опускает голову под тяжестью этих громких, злых голосов, и всё равно на эту самую обычную чашку смотрит, будто бы голосам до него совсем не достать. И это просто, в какой-то мере даже по-больному спокойно и будто бы как раньше, когда не приходилось ничего решать и не надо было никого отпускать, но… Но чашка, непонятно даже кем схваченная и зачем кинутая, разбивается мелкими осколками, почти в крошку, и ничего от неё остаётся, кроме поломанной пополам ручки, чудом уцелевшей. СынРи кажется, что рядом осколками осыпается и его придуманная тишина, ломается надежда на то, что можно будет хоть что-то исправить, остановить хотя бы себя, и не склеишь уже эти осколки совсем, просто потому что смысла никакого нет. - … Ты вообще понимаешь, что творишь? - голос ДжиЁна скачет от напряжения, и Ри понимает, что тот стоит слева от него, намного ближе Дами, которая, очевидно, и разбила кружку, - Устала? Да что ты вообще!,. - Можешь себе представить, - неожиданно спокойно, будто бы весь запал из неё выветрился, отвечает девушка, и в её тоне столько стали, что СынРи становится не по себе. На несколько секунд в помещении повисает тишина, и парень поднимает взгляд на Дами, и слабо дёргается от неожиданности. Та стоит у барной стойки, сложив руки на груди, смотрит прямо на него - Ри уверен, что и до этого смотрела, и от этого как-то неприятно, и когда снова начинает говорить, отвечает будто не ДжиЁну совсем, а ему, - Не только ты устаёшь. Из-за чего, вот ответь мне, из-за чего я должна молчать? Вам обоим так будет удобнее? Продолжать верить в то, что я тут - главная стерва-злодейка, предавшая самого прекрасного на свете мальчика и его грозного защитника, а? - Дами хмыкает, качая головой, и поджимает губы, чуть смягчаясь, ведь видит, что брат выбит из колеи такими словами, - Просто… как предать то, чего нет? Не думаю, что ты сильно боролся бы за любовь, скажем, своего начальника - а зачем, если в нём явно интереса нет и не было? Вот и я смысла не видела даже пытаться бороться за то, чего не существует. ДжиЁн не знает, что на это ответить, только бестолково хлопает глазами и сжимает-разжимает кулаки, иногда обеспокоенно поглядывая на младшего. Он не ожидал услышать от сестры что-то подобное, потому что, действительно, видел только её вину, а СынРи… А СынРи сутулится на своём стуле и смотрит куда угодно, но только не в глаза Дами. Он, как никто, понимает её чувства, и теперь вина, спокойно дремавшая под дурманом огромной жалости к себе, накрывает его с головой. В конце концов, Дами же действительно не обязана была бороться хоть за что-то, Ри лучше всех знает и от этого ужасается тому, насколько она права. Зациклившись на своих проблемах, стараясь сохранить привычный уклад жизни, от которого, оказывается, не осталось ничего уже давно, он совсем не замечал очевидного, того, что, возможно, сделало бы всё намного проще - и это просто отвратительно. Но, кажется, этим двоим проще разговаривать с СынРи, делая вид, что его совсем нет. - Не сравнивай меня с собой, - ДжиЁн хмурится, копируя позу сестры, и напряжённо передёргивает плечами, ожидая какой угодно реакции на свои следующие слова: - Ты знаешь, я бы не стал от СынРи скрывать что-то подобное, ты знаешь, что не стал бы вообще… - Да что ты говоришь? - Дами опасно сужает глаза, подаваясь чуть вперёд, она наступает носком ботинка на осколок, но совсем не обращает на это внимания, - Не помню ни единого случая, когда ты поступался собственной свободой беспрекословно. Пока был жив отец, пока хотя бы он имел на тебя влияние… Разве что-то даже тогда было для тебя важнее?.. - Достаточно. ДжиЁн, моментально вспыхнувший от напоминания о родителях, только собравшийся ответить Дами парой крепких выражений, замирает и смотрит немного удивлённо на СынРи, глуповато приоткрыв рот. Парня это забавит даже - неужели Квон действительно думал, что он будет тихо сидеть в уголке и отмалчиваться, смотря на родственные склоки, хотя, в общем-то, именно блондина здесь быть не должно было? Ри поднимается с места, чуть заваливаясь в сторону из-за того, что ноги онемели от неудобного положения, но никто на это даже внимания не обращает. Буквально чувствуя на себе взгляд ДжиЁна, он подходит к Дами и обнимает её за плечи. Чувствуя, как девушка еле заметно вздрагивает, СынРи ещё сильнее сжимает руки, утыкаясь лбом ей в плечо и ощущая лёгкие прикосновения её ладоней на своих лопатках. - Ты знаешь, насколько дорог мне, - шепчет Дами, и он уверен, что ДжиЁн, оставшийся стоять в напряжённом ожидании, ничего не слышит, - Прости меня, СынРи-а. - Не стоит, - Ри жмурит глаза и улыбается, после чего отстраняется и легко целует её в лоб, ослабляя объятья, - Ты знаешь. Что ж, это было намного легче, чем он представлял. Возможно, потому, что в отличие от ДжиЁна ничего никому доказывать не собирался? Дальше всё происходит, словно в тумане. После скомканных, неловких и на самом деле никому не нужных прощаний СынРи сидит всё на том же стуле, бездумно наблюдая за окнами соседнего небоскрёба. С такого расстояния не видно ничего, но, серьёзно, сейчас на это абсолютно плевать. Дами недолго собирает вещи, несколько раз снова препираясь с ДжиЁном, который теперь мрачной тенью маячит позади парня, впрочем, ему конкретно так ни слова и не сказав. Пока девушка ищет в их спальне затерявшуюся мелочь и разбросанные тут и там когда-то давно вещи, никем не убранные, Квон варит ему кофе и так же молча подаёт, окидывая обеспокоенным быстрым взглядом. Ри на напиток не реагирует никак, только кивает всё же в благодарность, снова переводя взгляд на окно. Парень не знает точно, сколько времени проходит, но до того самого момента, как Дами целует его в щёку на прощанье, всё для него смазывается в один безликий момент. Зато потом время бежит как ненормальное. Никакого ощущения того, что квартира в миг стала пустой, нет. Будто ничего не изменилось совсем, даже странно как-то. Хотя, возможно, это потому, что он пока не был в спальне - вот там-то явно вещей на треть стало меньше. ДжиЁн остаётся тут, кажется, даже убирается после поисков Дами, особенно не стремиться завести разговор, но и одного СынРи не оставляет. И Ри, правда, за это благодарен - сколько бы он ни говорил себе, что всё нормально, это, отчасти, не так. И хоть всё не так плохо, как он думал, всё и не так хорошо, как и могло бы быть. Это странно, но парень просто не может перестать думать о том, как теперь организовать свою жизнь, как привыкнуть к тому, что теперь придётся привыкнуть к жизни без важного человека рядом, к тому… - Думаю, что сейчас буду только мешать, - ДжиЁн говорит вкрадчиво, осторожно, даже кладёт ему руку на плечо, очевидно, не ожидая никаких возражений, и не получая их, - Просто… У тебя есть мой номер, так, СынРи-а? Не думай о времени. Ри на это только кивает, не совсем понимая, к чему это всё, а потом прикрывает глаза, заслышав хлопок входной двери. Вот он и остался один - и теперь неизвестно, сколько это одиночество продлится. Не просто же так ДжиЁн снова появился в его жизни… так? Глупость.