verus amicus amici nunquam obliviscitur.

Ещё в младших классах Ларин понял, что если ты не будешь давать отпор, тебя сломают. Он понял, что дети, подобно зверям, не знают эмпатии. Никому не важны твои достижения или интересы. Ты не должен выделяться или быть умным и показывать это — тебя загнобят. Достаточно уметь ударить того, кто слабее. Уметь сломить человека. Перейдя в пятый класс, Дима начал создавать свою новую личность. Именно тогда он собрал свою компанию и они дружно начали насмехаться над всеми подряд. Ему это не нравилось, но выбора не оставалось. Никто не смел шутить над его речевыми дефектами или внешностью — обидчик мог либо услышать едкий комментарий в свою сторону, либо пострадать физически. И со временем Ларина это начало затягивать.

***

— Дима! — радостно крикнул Юра, увидел как друг открывает дверь квартиры. На тот момент Хованский учился в четвёртом классе, а Ларин — в пятом. Время бежало невероятно быстро и лето уже было, можно сказать, за углом. Каждые летние каникулы родители отправляли приятелей в какой-нибудь лагерь. Те были совершенно не против, и уже за пару месяцев до отправления планировали свой отдых. И в этот раз Юра пришел к Диме, чтобы обсудить, что их ждёт в это году. — Слушай, я занят, — быстро тараторил мальчуган. — Давай как-нибудь потом погово… — Ты идешь? — послышался голос Юлика откуда-то из глубины квартиры. — Мы сейчас начнем играть без тебя! — Да, сейчас! — крикнул ему в ответ Дима и, вздохнув и снова повернувшись к Юре, громко добавил: — Проваливай, малолетка! У Хованского навернулись слезы. Мальчишка не понимал, как его друг мог так назвать его. Они же общались с самого раннего детства. Они были друг другу как братья. Детский разум Юры не мог понять, как такое могло произойти. Мальчишка развернулся и убежал прочь.

***

Вообще-то, Дима должен был радоваться тому, что совсем скоро он выпустится из школы и больше ему не придётся бороться за «место под солнцем», но всё было немного иначе. Точнее, он был рад этому, но всё портили некоторые факторы. Например то, что придётся заново привыкать к новому коллективу и завоёвывать уважение. А ещё то, что у него не будет той компании — все разойдутся по разным университетам и вряд ли когда-нибудь ещё увидятся. А ещё ему было обидно, что он не извинился перед Юрой. Смешно, но Дима ещё считал его своим другом или, по крайней мере, приятелем. Просто шутка затянулась. Просто Ларин не остановил себя вовремя. Просто он заигрался в «плохого мальчика». — Дима, ты меня слушаешь? — обиженно спросила темноволосая девушка, буквально вырывая парня из размышлений. Уже полчаса они гуляли и всё это время она что-то рассказывала. — Да, конечно, — растерянно ответил Ларин, кивая головой. — Извини, мне нужно идти, нужно сделать кое-что дома. Я тебе напишу, — придумал он оправдание и, поцеловав девушку, направился в противоположную от неё сторону. Дима, на самом деле, не любил девушку и не всегда понимал, зачем до сих пор состоит с ней в отношениях. Она его привлекала только в начале — тогда он еще до конца не знал её и это было довольно интересною. Он мог спокойно манипулировать ею и это было интересно. И именно тогда она была для него чем-то загадочным, словно новая книга. Сейчас же он знает ее идеально и она ему наскучила. Он себя чувствовал так, будто читает одну и ту же книгу в сотый раз. А ещё она будто стала другой. Какой-то «клишированной девушкой», которых описывали в старых глупых анекдотах. Даже её интересы теперь ограничивались глупыми разговорами с подругами. А Ларин всё чаще и чаще, можно сказать, сбегал от нее. Почему он не бросил её? Он не знал. Думая обо всём подряд, Дима и не заметил, как добрался домой. Как только парень зашел в квартиру, он услышал радостный крик сестры, а затем она и вышла к нему. Он ей ласково улыбнулся — с ней у него в семье были лучшие отношения. Ни мать, ни отец не поддерживали большинство начинаний Димы и воспитывали его в строгости, а вот сестра была невероятно милая по отношению к брату. Возможно так было только потому что она была маленькая, но Ларин был уверен, что из неё вырастет отличный человек. А ещё она была единственным ребёнком, который не раздражал парня. Для даже него не было проблемой подыграть сестре в какой-нибудь игре. Выслушав восторженный детский рассказ о том, что произошло в садике, он ещё раз улыбнулся, легонько потрепал её по волосам, и пошёл в кухню, дабы приготовить себе что-нибудь на обед и сделать кофе. Второе обычно занимало больше времени — Дима предпочитал заварной кофе и был уверен, что лучше всего этот напиток выходит, если делать его в джезве. Друзья вечно шутили над ним по этому поводу, потому что им это казалось лишней тратой времени. Перекусив какими-то фруктами, Ларин снова начал думать. Он ненавидел свою школу: она была старая, краска на стенах уже облазила, а нужный инвентарь и вовсе мог отсутствовать. Даже лабораторные работы по химии, как правило, проходили в форме «учитель делает, а ученики смотрят». А ещё он хотел, наконец, избавиться от родительского контроля. Они говорили, что пока он не закончил школу, он не имеет права даже думать о переезде, и что в их квартире он будет жить по их правилам. — Чёрт, — тихонько выругался парень. Дима не уследил за кофе и он закипел, проливаясь из джезвы, вырывая парня из размышлений. Уже второй раз за день Ларин не может нормально подумать о своей жизни.