Перевозчик

Пощечина отрезвила меня. Это каким же воспитанием балуются наставники императорских малышей, если их после хорошей драки так тянет на потрахаться?! Нет, не так: это до чего же ты докатился, Шарель Ванг, если не контролируешь собственную эмпатию и ведешься на страстишки своей будущей игрушки, как малолетка? Подсечка, захват, не очень порядочный поворот - Акмаль, не успев отступить, ткнулся носом в исчерканную каракулями стену, думая в этот момент только о том, на месте ли еще три его пальца, которые я вывернул на его руке. - Я буду делать то, что я захочу, - нежно сообщаю я в круглое, мягко мерцающее платиной ушко. Не сдерживаюсь и легко намечаю его контур кончиком языка, и Акмаль вздрагивает, но... продолжает стоять смирно. "Столбик с ручкой", так называл этот подлый приемчик тот, кто меня ему научил. - И ты тоже будешь делать то, что я захочу, - развиваю я свою мысль, чувствуя нарастающее возбуждение, но уже не Акмаля, толкнувшее меня так безрассудно целовать его прямо на поле боя, а собственное, порожденное его гневом и строптивостью. - А чего же я хочу? Так, на первое я хочу пятихвостку, вот сюда, - моя левая рука пробирается под его майку и поглаживает поясницу, талию, скользит между лопатками. - На второе, когда кожа станет гореть, я хочу пару толстых свечей и... ха, рано вздрагиваешь, я просто познакомлю тебя с горячим воском. А ты, надеюсь, познакомишь меня с тем, как ты умеешь стонать, потому что все это время ты будешь сидеть на одном очень особенном стуле, - я позволил себе прижаться к моей несчастной жертве поближе, не забывая контролировать его неподвижность. Акмаль вел себя паинькой, судя по чудесной гамме чувств, что он испытывал, он отлично понял, что это будет за стул. Ха, одной реакции моих прежних игрушек на то, как это сиденье выглядело, мне хватало иногда на пару раз. - Ну а на сладкое? - я поймал бесовский взгляд Харш и подмигнул. - На сладкое я, пожалуй, попрошу у Ее Высочества какой-нибудь интересный препарат для тебя и послушаю, в каких изысканных выражениях ты будешь умолять, чтобы я тебе вставил. Что, не будешь умолять? Плохо ты знаешь препараты, которыми балуется Харш, и меня балует. Акмаль дернул головой, насколько позволял захват, и в самых неизящных формулировках известил меня и Харш, кто кого и о чем будет умолять. Харш зловеще захохотала, показывая белые зубы. Наверное, в такие минуты я напоминал ей воинов с ее родины. - Может быть, - миролюбиво согласился я. - Только в качестве аперитива я очень хочу, чтобы Харш тебя держала, пока я лишаю тебя твоей бесценной невинности и твоей бесполезной бастардовой гордости! - конец этой прочувствованной фразы я почти выкрикнул ему в ухо. Акмаль вновь замер, чуть прикрыв глаза и стараясь не сорваться в панику. Наверное, ему не каждый день обещали столько удовольствий враз. Раскрасневшиеся во время драки скулы резко побледнели, дыхание стало рваным. Он и вправду поверил, что его поимеют прямо в этом переулке? Нет, моя лилия, не так просто. Разжав пальцы, я переключил ошейник в режим поводка, чтобы мое сокровище не выполнило сдуру свою страшную угрозу сбежать на расстояние взрыва и не раскрыло мой блеф. - Иди за мной, раб, - сухо приказал я, входя в роль недовольного хозяина. - И помни, что Новая Тортуга - прекрасная планета, отданная на индустрию развлечений на самый разный вкус. Любая попытка сбежать или напасть на меня обойдется тебе очень дорого. Я отвернулся и двинулся прочь, и магнитная нить - по сути, тот же тяговый луч, который используют большегрузные корабли - мягко потянула за мной Акмаля. Как я и ожидал, он предпочел пойти ногами, а не упасть на колени, сопротивляясь. - Меня зовут Акмаль, - тихо напомнил он. - Тебя зовут так, как я назову, лилия, - кажется, такое обращение бесило его сильнее, чем когда я называл его рабом, по крайней мере, в спину мне дохнуло холодной злостью. Интересно, почему? В "Башне звезд", куда я привел Акмаля, было тихо и прохладно после шумной ночной улицы. Вообще-то, это заведение, предоставлявшие "удовольствия на самый извращенный (зачеркнуто) изысканный вкус", было весьма популярным среди гостей Панциря, но мне как постоянному и щедрому клиенту очень быстро нашли комнату, тем более, что никакого особенного оборудования мне в этот раз не требовалось. Вместо роскошных залов с массой приспособлений, от мысли о которых у меня поначалу ныло в груди... хм, ну ладно, не в груди, мы направились в небольшой закуток с крошечной душевой и самой обычной кроватью - разве что фиксаторы для рук и ног на ней все же присутствовали. - Надо же, как это ты дотерпел до закрытого помещения, - вновь взялся дерзить Акмаль, наблюдая, как я стряхиваю с себя часть одежды и остаюсь в одних просторных черных шароварах. Знаком я велел ему сделать то же самое, только наоборот, и, поколебавшись, он безропотно выполнил приказ. Побоялся лишних унижений и боли? Ох, сомневаюсь. Мой взгляд скользнул по его фигуре, такой нелепой в роскошном интерьере элитного борделя. Сильные плечи, мускулистые руки, полускрытые рукавами, обнажившиеся ноги - крепкие, но все-таки изящные, острые коленки, узкие лодыжки... Я сглотнул. Гордо вздернутый подбородок, четкие черты лица, острые брови, волосы, до которых я так и не добрался расчесать... Я отключил ошейник, в два шага пересек комнату и толкнул его спиной на кровать. Перехватив оба запястья, я завел его руки над головой, и "умные" фиксаторы сразу застегнулись на его руках. - Что ты делал на Эбоните? - спросил я, забираясь пальцами - холодными, я знал - под его рубашку. Короткая растерянность... Моя рука двинулась ниже, еще не особо лаская, лишь намекая на то, что я собирался сделать. Я приподнялся на локте и взглянул прямо в обжигающие тьмой глаза: - Некоторое время я не смогу говорить. Так что у тебя есть возможность рассказать мне, зачем сын Императора отправился на Черную планету. Говори, Акмаль рэн Диэ... Говорить дальше я и впрямь не собирался. А вот занять свой язык и губы кое-чем поинтереснее... Ох, до чего же я любил делать это! Оральные ласки были чуть ли не единственным, что я позволял себе, чтобы получить свои собственные, не "отраженные" ощущения. Сколько раз, надежно зафиксировав партнера, в полной темноте я опускался на колени и долго, тщательно, не упуская ни единого оттенка этого бесстыдного, унизительного наслаждения, удовлетворял очередного незнакомца, с готовностью шепчущего заученное "да, хорошо... бери глубже, шлюшка... работай язычком, дрянь, расслабь горло, да вот так, хорошая сучка..." О, я умел делать это не хуже любого сотрудника "Башни звезд", славившихся мастерством и богатой фантазией. Моим партнерам и в голову не приходило, что я контролирую их своими губами гораздо больше, чем оковами на руках и ногах. До тех пор, пока им не приходилось сначала злобно, потом умоляюще, потом жалобно упрашивать, чтобы я позволил им спустить, и я, конечно, позволял, ведь воспоминания о падающих на лицо и грудь вязких каплях хватало мне надолго... Конечно, Акмаль не ожидал ничего подобного после тех перспектив, которые я красочно обрисовывал ему по дороге в "Башню звезд". Не знаю, от нетерпения или от неожиданности, но он заговорил.