Перевозчик

Как же странно все это. Я всегда думал, что мой первый раз будет... что его не будет вообще, я ведь должен был умереть на Эбоните. Подобраться к Императору и лишить его жизни не так уж легко, и мне не простили бы моей затеи. А теперь я должен говорить о том, о чем обещал молчать. И взамен получу оральные ласки... Вот уж о чем не просил. В детском доме любые прикосновения называли извращением. А я так хочу к нему прикоснуться... Погладить по волосам - интересно, жесткие они или мягкие? Прижать к себе. Обнять - руками и ногами. Вжаться всем телом - и ощутить ответные прикосновения. Я извращенец, не так ли? На взгляд моих братьев и сестер - так. Ну и пусть. Все равно. - Слушай... Мое имя Акмаль рэн Диэ. Мне семнадцать с половиной лет. Когда мне было пять, меня отлучили от матери. Было поздно - мы с ней успели узнать друг друга. Она меня обожала. Все время старалась спрятать от солдат Императора... не смогла. На нее донесли, и меня отправили в Дом бастардов, - я перевел дыхание. Действия Шареля были так волшебно сладки, что мне хотелось просто стонать, а не рассказывать. Тут он немного оторвался, чтобы только сказать "продолжай"... Это я ему хотел сказать. Не успел. - Дом бастардов - необычный детский дом. Нас учили всему, что может пригодиться бастарду: музыке, танцам, этикету. Но я никак не мог вписаться в общество других детей. Для малышей я был слишком взрослым, для больших - маленьким и глупым. И самым глупым было сохранить медвежонка в память о маме. Его порвали на части в первую же неделю. Я отомстил, ударив того, кто это затеял. За это на меня накинулись сразу все... Я раскидал их, хотя они были старше и крупнее. И вот этого мне уже не простили. Пришлось выживать в одиночку в толпе чужих. Мне не давали ни спать, ни есть, я забыл, что значит слово "друг". Остальные перестали разговаривать со мной, но не перестали воровать мою пайку. Поэтому я такой худой - всю жизнь недоедаю... - Шарель выпустил член изо рта, чтобы отдышаться. Акмаль готов был умолять его взять снова. Но вместо этого только стиснул зубы. Уговор есть уговор: Акмаль говорит, Шарель делает, и никак иначе. Когда Шарель отдышался и снова облизнул головку, Акмаль продолжил свой рассказ. - Меня взял под свою защиту наставник по боевым искусствам и механике. Его зовут Гарк, и судя по цвету кожи, он с той же планеты, что твоя Харш. Гарк научил меня всему, что я знаю. Он был моим наставником во всем. Кроме секса, разумеется. Мальчишки постарше любили похвастаться своими успехами на этом фронте. Мне же хвастаться нечем. Зато я могу в одиночку биться двое суток - если перед этим как следует поем, - пошутил Акмаль. В ответ Шарель взял еще глубже, и это было лучшее из того, что он мог сделать в данный момент. - Так как я оказался на Эбоните? Очень просто. Гарк оказался скрытым шпионом в недрах Империи. Он давно уже разработал вирус тьмы, который должен убить Императора, и искал только исполнителя. Сам он не подходил, кровь его расы полна антител для всевозможных бактерий и вирусов. Я вызвался помочь, как только он рассказал мне свою историю. Наставник Гарк был разлучен со своей любимой девушкой, когда она приглянулась Императору. Больше он ее не видел. Я видел боль в его глазах, когда Гарк рассказывал мне об этом. И его история - лишь одна из бессчетных историй о страданиях, в которых виноват мой отец. Император разрушил немало жизней. Он установил непосильные налоги для отсталых планет, и многие умерли с голоду после его нововведений. Из-за него в Империи процветают проституция, коррупция и разруха. Он должен умереть... - Акмаль хотел этим закончить свою историю, но Шарель продолжал сосать, а значит, он должен был говорить. - Я хотел бы найти свою мать, Шарель... Ох, еще глубже, и как тебе это удается... И снова встретиться с наставником. Жаль, что убить Императора уже не получится... Шарель, Шар-рэль... Прошу, умоляю, освободи мне одну руку, всего одну-у-у... - стоны Акмаля стали совсем глубокими, и наконец он кончил прямо в рот Шареля. - Зачем тебе свободная рука? Хочешь меня ударить? Ты всегда дерешься, когда у тебя стоит, а, лилия? Акмаль дернулся, вскинув подбородок. Нет, сдаваться он был не намерен. - Всегда стоит, когда дерусь. Синяки и ссадины меня возбуждают, - в голосе бастарда звучал такой сарказм, что у Шареля перехватило дыхание. - Так зачем мне тебя освобождать, Акмаль? Ты так сладко стонал под моей властью, - капитан чуть усмехнулся, - пожалуй, в следующий раз я тебе устрою парочку ссадин... Акмаль нахмурился. Шутит? Да нет, похоже, что нет. - Я хотел только прикоснуться к твоим волосам, - наконец тихим шепотом произнес он. Будто признался в чем-то сокровенном. - Ох и горячий же ты парень, бастард! Стоило отсосать, и ты уже готов на все, - пошутил Шарель. Он и не подозревал, сколько правды в его шутке. - Я лучше тебя еще раз поцелую, пока ты связан, - Шарель приблизил свое лицо к лицу Акмаля. Тот чуть наклонился - и натолкнулся на мягкие губы, упругий, влажный язык, твердые, жемчужно светлые зубы. Поцелуй пьянил лучше любого вина, и привкус спермы ничуть его не портил, скорее наоборот. - Летим на Эбонит. Повезет - убьем Императора. Смена власти мне будет на руку. В мутной воде, говорят, можно поймать больше рыбы, - усмешка Шареля, кажется, приросла к лицу. И тут же он добавляет: - Это я не о работорговле сейчас говорю. - Хозяин... - мягко выдыхает Акмаль. Шарель отстегивает наручники, чтобы Акмаль мог одеться. Но вместо того, чтобы спешно начать одеваться, парень обнимает Шареля - всей своей юношеской силой. Тот успевает лишь ахнуть, почувствовав боль в стиснутых ребрах. Член капитана, до сих пор мягкий, от боли становится больше и крепче. - Никогда больше так не делай, - Шарель отрывается от Акмаля, сделав подсечку - хитрый и подлый прием, которому не учат благородных бастардов. Он и забыл, что его самого эта фраза только подстегивает.