Перевозчик

Я снова и снова прокручивал в голове наш разговор, пока голова не пошла кругом. Как один и тот же человек может быть такой расчетливой сволочью - и таким ласковым, страстным, уверенным, самым лучшим... хоть и жестким, сводящим с ума от боли и наслаждения одновременно?.. Кажется, я даже признался, что люблю его. Да он и сам это знал. Ну да, эмпат, как же. Разве он мог не знать хоть что-нибудь о чувствах окружающих людей. А вот сам... он даже не подумал сказать мне хоть что-то приятное. Не похвалил ни кожу, ни волосы, ни глаза - надо же, столько раз я слышал, что у меня красивые глаза, редкий оттенок, глубокий цвет, но слышать вовсе не хотел... а от него - хочу. Хочу, черт возьми! Не только секса - хотя секс был ошеломляюще прекрасен, я даже понял, почему все так от него млеют, считая лучшим удовольствием в мире, - но хотя бы... немного нежности. Он уже спал, по-хозяйски сложив на меня руки и ноги. Не обнимая, нет - просто считая частью своей постели. Я двинулся влево, выползая из-под него - он замычал и вернул меня на место. Чудная метафора наших отношений. Тогда я его обнял и тихо подышал в ухо. Шарель поморщился и отвернулся, не открывая глаз. Ну вот и прекрасно. Значит, нежности мы не любим. А как насчет боли? Я провел ногтями по его коже, снимая верхний слой, не так, чтоб он проснулся, только чтобы почувствовал легкий дискомфорт. Шарель глубоко задышал. Кажется, я даже слышал легкий стон... нет, показалось. Я не стал больше экспериментировать, боясь его разбудить. Просто лежал и думал. Думал и лежал... Пока перед глазами не промчались теплые радуги, не прошел, улыбаясь, Чеширский кот, и я снова стал принцем - настоящим королем своих снов. Утром я проснулся от грубого тычка в плечо. Мягкий, разморенный после сна, я не соображал, что происходит - пока не услышал сдавленный крик в своих объятиях и окончательно не проснулся. Шарель смотрел на меня снизу вверх, облизывая губы, все еще ярко-алые после вчерашних поцелуев. Я замер - и отпустил его. Это было моей ошибкой. Громкая, хлесткая пощечина стала моей наградой. - Да что ты творишь, Шарель Вэнг! Я еще и проснуться-то толком не успел! - я потер щеку, которая наверняка уже налилась краснотой. - Проснуться не успел, а чуть не задушить в своих объятиях - пожалуйста! Сам же сказал, убьешь после убийства Императора. После, а не до! - Шарель был в ярости... или нет? Глаза у него были темны, как ночь. Что означало одно - он был возбужден. Просто до одури, а вот удовлетворить свое желание не мог - времени уже не было. - Чертов мазохист, - пробормотал я, потирая побитую щеку. Глаза у Шареля расширились и просветлели. - Что? Ты что сказал? А ну повтори, малолетняя сучка, - он почти прошипел эти слова. - Уши мой почаще, хозяин. Тогда будешь слышать лучше, - я не удержался от детской шпильки. Следующий удар по щеке я предотвратил, поймав и скрутив его руку. И почему он раньше казался мне таким сильным? С голодухи, не иначе. - У нас нет времени на эти игры, хо... Шарель. А иначе ты бы узнал, кто тут сучка, - выдохнул я прямо ему в ухо. - Ну что? Отпускать? Или, может, хрен с ним, с Императором, пусть живет, а? А мы тут славно потрахаемся... Шарель тяжело дышал, но руку вернуть себе не мог. Видно было, что предложение кажется ему донельзя заманчивым. - Отдай руку, Акмаль. А иначе твой отец будет самым долгоживущим Императором в истории, - он снова облизнул губы. - Обещаю, больше не буду бить. Ну вот и славно. Бить меня не будут, трахать тоже... а будем мы сражаться и умирать на арене. Между прочим, задница вела себя безобразно - саднила, а при ходьбе еще и вихлялась, будто я и впрямь был сучкой. Да, кажется, вчера я и был таким - ненасытным, очумевшим от страсти, не думающим о последствиях... какое же это было... Счастье. Несмотря ни на что, я был оглушительно счастлив - вчера, когда меня грубо трахал мой любимый человек. Единственный мой любовник. И другого не будет. Да я умру скорее, чем захочу кого-то еще. Арена встретила нас ревом зрителей. Ой, вернее, не нас... да что это за твари такие? Огромные, в чешуе и перьях, а на затылке - грубая шерсть, то ли динозавры, то ли еще какие-то звери, с гребнями на спине, с огромными лапищами, заканчивающимися когтями сантиметров по 30 длиной. Брр, только бы потом не приснились. Да и будет ли какое-то потом... Шарель вырвался вперед, убивать этих тварей. Я рванул за ним - разве я мог оставить его одного сражаться и умирать, когда еще не сказал... или сказал, но не так, как должен был, как мне бы хотелось сказать... А, к черту! Бей-руби-бей! Сдохни, тварь, сдохни! Боги, как же я его ненавидел. За то, что лишил свободы и чести. За то, что заставил быть своим - когда я так хотел отдаться сам, безо всякого принуждения. За то... за то, что он меня не любил. Ни одной минуты. Я рубил так яростно, что даже толпа оценила. "Светлая Тень! Ударь слева!", "Справа, справа руби!", "У них в шее позвонки слабые! Руби туда!" - и общий рев, когда очередная тварь падала на кровавый песок. Где-то сбоку так же сильно сражался Шарель. Я его уже не видел - тварь разорвала мне бровь, и левый глаз совсем залило кровью. Но чувствовать - чувствовал. Он был еще жив. Если бы он умер, умер бы и я. Понятия не имею, откуда взялось во мне это знание - может, кровь неизвестных предков заговорила, - но почему-то я чувствовал именно так. Награду из рук Императора мы пошли получать вместе. Не смотря друг на друга, не оглядываясь, не считая, сколько наших погибло. Мы шли рядом, нога в ногу. Мои ноги слегка заплетались от усталости - его шагали твердо. Я чуть пошатнулся - он меня поддержал. "Ну же, потерпи еще, сладкий лотос, совсем немного осталось", - этот шепот мне казался или действительно шелестел где-то в районе правого уха? Император был белый до прозрачности. Белая одежда, белые волосы, прозрачно-серые омуты глаз, сверкающая белая кожа - лишь слегка посеревшая от времени, покрытая тонкой сеточкой морщин, издалека совершенно незаметных. Только ногти покрашены в человеческий - розовый - цвет. Я прикоснулся к нему, зная, что вирус тьмы в моей крови сразу начнет свое движение смерти, свой первый и последний танец. Кожа была холодной, хотя стояла ужасная жара - или так казалось моему разгоряченному боем телу? Рядом легла рука Шареля - так и не коснувшись моей. - Здравствуй, отец. И прощай, - произнес я. Император вскинул белесые брови... и тут же осел на песок. Вирус оказался быстродействующим. Мы тут же переглянулись - почти весело - и побежали к ловушкам. Наших нигде не было, видимо, успели добраться раньше нас. Однако, когда ловушка уже была почти рядом, я остановился. Шарель оглянулся - и увидел нацеленный на него меч. - Я же сказал, что убью, - разочарованно произнес я. Шарель не успел даже ответить - стража скрутила его. Когда его уводили, Шарель успел обернуться и крикнуть: - Я знаю, откуда ты! Акмаль! Знаю! На мое плечо легла рука, холодная, как кожа Императора. Я обернулся - и вздрогнул. Лицо Императора, разве что чуть более молодое, с теми же прозрачными глазами, смотрело на меня без всякого выражения. - Рад нашей встрече, мой... незаконный брат, - голос у него был холоднее льда.