Перевозчик

И все-таки прошло не меньше двух месяцев, прежде чем было объявлено о дне казни. Меня с десяток раз перебрасывали из одного закрытого учреждения в другое - государственные тюрьмы, многопрофильные институты, военные базы, даже частные лаборатории, вокруг которых выставлялась многослойная система охраны. Всякий раз при переводе мне старательно подсовывали возможность побега. Всякий раз я старательно ее игнорировал. Что толку бежать, куда? На ближайшее заграждение, чтобы картинно быть застреленным при попытке скрыться? Допросов больше почти не было, зато ученая братия Эбонита и других планет чуть не в очередь выстроилась для всестороннего рассмотрения уникума, отважившегося на межпланетный переворот. Честно говоря, я так и не понимал, что они пытались найти. Эмпатия? Довольно распространенное и изученное явление. Отклонение, подвигнувшее меня на убийство Императора? Да мало ли на свете психов, разве что к ним не попало в руки такое удобное оружие... О самом "оружии" я старался думать поменьше. Каждое воспоминание об Акмале причиняло боль куда более сильную, чем физическая, кстати, только после второго перевода товарищи ученые сообразили зарастить мне трещины в костях, восстановить выкрученные связки и подлечить отбитые органы. Теперь у меня был шанс войти в лучи дезинтегратора своими ногами, но я сомневался, что все еще буду в своем уме. Так что я загнал подальше воспоминания о проведенных вместе днях и о нашей единственной ночи, потому что каждая лишняя мысль была хуже иголки, вонзенной в нервный узел. Сорванный голос, насмешливые глаза, жесткие руки, мягкие, как живые, волосы, шероховатые губы, длинные прямые ресницы, колкие слова и лучащееся тепло... Почему я не сбежал вместе с ним из Империи и не запер в личное пользование на какой-нибудь тихой планете внеземного рая Федерации? Может, потому что запирать огонь без толку? Дни текли, как однообразная серая каша. Я в кои-то веки плюнул на всё и позволил себе плыть по течению, послушно шел в очередную лабораторию, делал то, что говорили, отвечал на вопросы, ел, спал, смотрел в потолок и ждал. Иногда развлекался тем, что смотрел репортажи из зала суда, где не слишком похожий на меня подставной уныло отворачивался от объективов. Что на тех заседаниях пытались выяснить, кажется, мало кто понимал, по крайней мере, эксперты и аналитики орали друг на друга до хрипоты, пытаясь доказать что-то свое. Под конец меня оставили в покое и вернули в знакомый изолятор, где когда-то ко мне заходил Наследник. Вдруг зачастил Лао, тот агент Федерации, который так хорошо понимал мои потребности. Расспрашивал о пиратском житье-бытье, говорил, что будет писать книгу, когда уйдет на покой. Врал, конечно, с его работы на покой не уходят. Много рассказывал сам - об операциях на разных планетах, о принципе работы репликатора и используемых в Федерации двигателей космических кораблей, о том, как однажды вез скоропортящуюся вакцину в одну из отдаленных колоний и чуть не отправил под арест несгибаемого капитана флагманского корабля, никак не желавшего бросить часть экипажа и своего первого помощника, которые застряли посреди очередной космической аномалии, которую сунулись исследовать... Временами я готов был подать прошение о помиловании или попросить политического убежища у Федерации. Потом вспоминал, что глотать одинокую серую кашу дней на неизведанных планетах будет ничуть не увлекательнее, чем в четырех стенах, и молчал. Лао со вкусом рассказывал о купировании глобального конфликта между двумя близкородственными племенами планеты-архипелага, когда дверь камеры открылась, впуская хорошо знакомую по репортажам комиссию. Газетчиков, впрочем, с ними не было, спасибо и на том. Наверное, потому что их подставной подсудимый и вправду был не так уж похож на меня. - Шарель Вэнг, встать, - сухо и безэмоционально потребовал председатель, и я послушно сполз с кушетки. - Ваше дело всесторонне рассмотрено. Вы признаны виновным по всем пунктам обвинения и будете казнены посредством мгновенной дезинтеграции завтра в десять часов утра на площади Свободы. - Хоть бы сказали, в чем обвиняют, - буркнул я в закрывшуюся дверь. - Вот так всегда, убьешь одного мерзавца, а на атомы распылят за все грехи человечества. Лао коротко засмеялся. - Не переживайте, Шарель, - он поднялся, одергивая свою вишневую с белым форму. - За убийство вы всего лишь стали бы изгнанником, а за похищения и работорговлю - каторжником. Казнят вас за сговор с врагами Империи и государственную измену. - Семь бед - один ответ, - я махнул рукой. - Дураков жалко. Поверят ведь. Вы уж напишите свою книгу. Пусть хоть через сто лет знают, как было дело. - Через сто лет будет уже поздно что-то менять. Ну, прощайте, Шарель Вэнг. Что бы вы ни думали о наших методах, я был рад нашему знакомству и искренне жалею, что вы не стали гражданином Федерации. - Прощайте, агент Лао, - кивнул я. - Привет Терренсу. - Оу, - встрепенулся вдруг агент. - совсем забыл передать, - он протянул мне скрученный в тугую трубочку лист бумаги. - Это от нашего общего знакомого. Прощайте. Лао вышел, оставив меня тупо перечитывать две набросанные тонким почерком строчки. Словно пламя на солнце Словно дождь в океане* ____________ *строчки из песни Black Holy Whiskey - Disappear