Перевозчик

Наступило утро. Солнце озарило крышу соседнего здания теплым розовым светом, и я вспомнил, что так не ложился. Ночью совершенно не хотелось спать - то ли потому, что она была последней, то ли из-за волнения по поводу записки для Шареля. Понял ли он то, что я хотел сказать? Что мы растворимся оба? Так же, как наши чувства были общими в ту нашу ночь, будут они общими и сегодня, в наш последний час. А все же в мыслях таилась надежда на чудо. Ведь даже те, кто не верит ни в каких богов, в острые моменты своей жизни чувствуют их молчаливую поддержку. И чудеса порой случаются, пусть их позднее объясняют скучными словами. Так почему бы нет? Разве так сложно помиловать убийцу Императора?.. Кто может знать, насколько я дорог Джамалу? Дороже ли, чем репутация сильного властителя и истинного наследника престола? Ох, сомневаюсь. Ведь вся его власть зиждится на этом. Ведь он лишь первый в веренице наследников, и любой другой с радостью займет его место. Люди так дорожат властью. Она дает особое чувство - свободу... Но у меня есть куда большее. Моя любовь, ради которой я отказался от свободы. И моя гордость, ради которой я бы вернул ее себе. Я вновь надел белые ниспадающие одежды, в которые облачался, чтобы подчеркнуть свое сходство с Императором. Сияние кожи становилось сильнее, когда я был одет в белое. Прежний Император, помешанный на чистоте крови, сделал из себя этакое сияющее светило, и как бы мне не претили его "идеалы", приходилось подчиняться строгому регламенту, по которому бастарды ценились ровно настолько, насколько сияла их кожа. Лучше бы я оделся в черное, подчеркивая густую черноту своих волос и медово-коричневые глаза. Хотя какая разница, в каких цветах умирать. Я вышел на балкон императорской ложи, построенной над площадью специально для меня и Джамала. Это строительство заняло около месяца и даже немного отдалило казнь. Я смотрел в волнующуюся толпу и не видел ни одного знакомого лица. Хотя нет... В дальнем углу, рядом с помостом смертника, стояли мои - друзья? товарищи? в общем, команда Шареля. Теренс сделал приветственный жест, Нирасава слегка поклонился. Эрин и Харш синхронно поморщились и вернулись к своему разговору. А ведь именно они, как мне казалось, лучше всех поняли, что творится в моей душе... Как же больно было наблюдать их презрение. Я сжал губы, вскинул голову и сел рядом с Джамалом. Он сидел на своем месте, как изваяние, и только его рука, словно жившая собственной жизнью, поглаживала мою - успокаивая? поддерживая? Мой отец, которого я так плохо знал, был единственным, кто знал обо мне все. Вдруг толпа заволновалась сильнее. Крики, ругань, свист... Было ясно, что ведут Шареля. И вот он показался. Прямая спина, твердая походка... и тут же - дернули за цепь - сгорбился, зашатался. Ведут его на цепи, как дикое животное! Видимо, уже не видят в нем человека. Я неосознанно сжал руку Джамала до хруста. Он чуть дернул и высвободил ее, проводя по моим сведенным до боли костяшкам. Я повернулся, чтобы извиниться, - и встретил его понимающий взгляд. Извинение умерло на моих губах. Он все понимал. Когда Шареля подвели к столбу дезинтеграции и оставалось только приковать и нажать кнопку "пуск", - именно тогда Джамал решил взять слово. Сонар, по сути мало чем отличающийся от древнего микрофона, он взял в руки, как игрушку - легко и непринужденно. - Народ мой! - люди на площади замолчали, внимая. - Этот человек перед вами - убийца Императора! - люди послушно загалдели: "убийца! убей его! уничтожь его!", но Джамал лишь повел рукой, и они снова замолкли. - Но его помыслы были чисты! - люди зашумели в непонимании. - Он думал об будущем нашей Империи! В котором не будет насилия, голода и разрухи! В котором воцарится мир между Империей и Федерацией! Разве не этого хочет и каждый из вас? - люди стали выкрикивать что-то уже более ободряющее, хотя и крики "все равно он убийца!" тоже раздавались. Джамал встал с места, чтобы подчеркнуть свою власть над толпой. И сказал. То, о чем я мечтал с самого начала. - За убийство он достоин смерти! Но убить - это слишком просто! Пусть жизнью искупит свои прегрешения! Шарель Вэнг приговаривается к полному вассалитету Императорской крови и к изгнанию из пределов Империи! Я смотрел на отца, не понимая... ясно было только одно: убивать Шареля пока не будут. - Многие ли здесь не знают, что такое полный вассалитет? - люди загудели снова. Естественно, никто этого не знал. - Полный вассалитет крови - это клятва, записанная в подкорке головного мозга... или в ауре, если так понятнее... которую ни нарушить, ни обмануть нельзя. А говорится в этой клятве о полном и безоговорочном подчинении тому, чье имя назовет Шарель Вэнг! Площадь заволновалась. Фактически Шарель сейчас на их глазах станет личным рабом Императора, и тот будет вправе сделать с ним что угодно. Многие, очень многие тут же осознали, что такая клятва может оказаться хуже смерти. - Шарель Вэнг! Клянешься ли ты кровью и потом, сердцем и душой выполнять волю своего господина? Шарель наконец поднял голову. Смотрел он только на меня, и глаза его были черны, как ночь. Стоящий поблизости от него колдун (или телепат, как его называли на более развитых планетах) готов был закрепить его слова так, чтобы даже во сне не забылись и даже в минуту смерти не были нарушены. - Клянусь, - сказал он и облизнул губы. Ох, боги, губы у него были красны и искусаны - это было видно даже через площадь, даже учитывая то, что они были скрыты сонорной трубкой - я только сейчас ее заметил. Даже представить не могу, что должно было твориться в его сознании, когда вокруг сотни людей источали ненависть и презрение!.. - Теперь назови имя своего господина и передай ему право владения своим имуществом, именем и свободой. Мое имя Джамал рэн Диэ, - сказал отец. Его слышала вся площадь, но Шарель лишь усмехнулся, смотря только на меня. - Владей моим кораблем, моим именем, честью и свободой. Владей моим телом и душой... Акмаль рэн Диэ, - он сказал это так четко, что слышала вся площадь до последнего человека. Я осознал, что стою - на дрожащих от напряжения ногах, но стою над площадью рядом с Императором Джамалом. - Я принимаю твою клятву, Шарель Вэнг. Клянусь... ты не пожалеешь, - все, что я смог выдавить из своего прерывающегося голоса. Хорошо, что Джамал поднес к моим губам свой сонор, иначе Шарель бы не услышал. В этот момент меня волновал он один. Я упал на свое место и закрыл глаза. Когда я их открыл, вокруг уже не было толпы, лишь разрозненные прохожие. Ни команды Шареля, ни его самого не было видно. Рядом со мной сидел Джамал и мягко поглаживал сверху мою ладонь. Его прикосновения были совсем невесомы. А мне хотелось крепких объятий и соленых от крови поцелуев. Хотелось моего Шареля. Я так давно его не обнимал. - Ты проснулся, - наконец сказал он. Я не стал отрицать. - Ты пролежал в отключке полчаса. Слишком сильный откат от телепатического блока, - высказал он ответ на мой молчаливый вопрос. - И ты не увидел, ни как уводили Шареля, ни как его команда проследовала за ним, ни как разошлась толпа. - Ты теперь господин Шареля Вэнга, а он твой вассал. Но он дал более обширную клятву, чем дают обычно. Обещал служить тебе телом и душой... Это дорогого стоит, - продолжал Джамал. - Надеюсь, теперь ты понимаешь, что ты для него значишь? - Меньше, чем тебе кажется, - горько усмехнулся я. - Он просто не стал клясться тебе, потому что не знает тебя. А я для него не опасен, как он думает. Но я докажу, что он ошибается! Джамал покачал головой. - Вэнг тебя любит, - просто сказал он. - Как ты не понимаешь... - Это ты не понимаешь, - я стал говорить быстро, чтобы не растерять мысль, - Шарель готов ко всему, потому что он мазохист. Боль принесет ему наслаждение, он ее не боится, лишь приветствует. Он готов ко всему, что я могу сделать - поэтому и клятва ему не опасна... Джамал перебил: - Ты мог бы его убить или покалечить... - хотя сам же видел в моих глазах: не мог. Не мог я сотворить такое со смыслом моей жизни! - А впрочем, ты поймешь сам. Я не приказываю, но прошу: лети с ним. Я изгнал Вэнга из Империи - ты можешь направить его судно в столицу Федерации. Там он станет национальным героем или простым служащим, как пожелает. И у тебя тоже откроется множество возможностей. Ты увидишь, как огромен и многообразен мир... - Спасибо, отец. Я даже мечтать не смел о такой судьбе, - я наконец улыбнулся.