Превратности судьбы /один плюс один равно четыре?

Это был полный провал и совершенно кошмарная ситуация, из рода тех, по мнению Сонгю, из которых крайне сложно найти выход. Лично он его не видел, и готов был провалиться сквозь землю от стыда и некой обреченности. А все потому, что не смог углядеть за детьми, и чересчур смекалистые для своего возраста карапузы тут же воспользовались этим фактом, пустившись во все тяжкие. И вот она - картина маслом! Мину расположился внизу под столом, Мингю сидит, собственно, на самом, залитом дорогим виски, рабочем столе господина Нама. Мокрые документы в большинстве своем валяются на полу или ошметками облепили все тот же пресловутый стол, а малец Мингю со счастливым выражением лица трясет в ручках массивную печать для проставления штампов на важных документах. Тем временем остальные персонажи в лице Сонгю, Ухена, и родителей Нам в полном изумлении таращатся на происходящее. Гю медленно прикрывает глаза и нервно закусывает губу. Это фиаско. Причем полное и безоговорочное. А ведь день так хорошо начинался, и ничего не предвещало... Семью часами ранее... - Волнуешься? - спросил Нам, наблюдая за тем, как Сонгю кладет в дорожную сумку все необходимое. - Ну, как тебе сказать... - Гю на секунду отвлекся от своего занятия и посмотрел на Ухена. - Если скажу, что нет, то совру, но и прежнего волнения я уже не испытываю. Все-таки твои родители не маньяки какие-нибудь, да и у жестоких родителей не мог бы вырасти такой хороший сын. Ухен ласково улыбнулся и подошел вплотную к Гю: - Абсолютно верные размышления, - констатировал он, на что Сонгю закатил глаза. - Как нескромно с твоей стороны, - насмешливо пожурил он Ухёна. - Вообще-то, это ты меня похвалил, я лишь согласился с тобой. Но если ты вдруг неуверен в своих словах, и сказал это только лишь для того, чтобы... в общем, я все пойму, - Нам потупил глаза в пол и тяжело вздохнул, умилив этим Гю, который в момент развеял горестрадания своего альфы - Я так сказал, потому что правда так считаю. У меня нет привычки нахваливать почем зря. Ухен подошёл вплотную к Сонгю и, обняв его за талию, притянул к себе ближе: - Мне безумно повезло с омегой. Такого честного днем с огнем не сыщешь, а уж если к этому прибавить обаяние и красоту, то и вовсе я могу по праву считать себя счастливчиком. Глаза Нама, произносившего эти слова, ярко блестели, и Гю даже немного смутился, по-прежнему не зная, как реагировать на столь неприкрытое обожание. - Прекрати, - он несильно шлепнул Ухена ладошкой по груди, - ты меня смущаешь. - Готов поспорить, ты еще даже не начал смущаться, - шепнул Нам на покрасневшее ухо Сонгю, и легонько прикусил того за мочку. Из соседней комнаты послышалось кряхтение, и Гю остранился от Ухёна. Надо сказать вовремя, потому как начал ощущать уже привычно накатывающее возбуждение. Время для которого было очень неудачным, учитывая, что они собирались в путь-дорогу. Ухен досадливо поморщился: - Почему малышня всегда так вовремя подает сигналы? - Потому что в семье должен быть хоть кто-то, у кого голова работает в правильном режиме, а не наcтроена только на волну секс-fm. - Мне трудно устоять, когда рядом такой аппетитный омега. Сонгю усмехнулся: - Придется тебе поработать над контролем. Тем более, что нам давно уже пора выдвигаться, если планируем добраться до места назначения сегодня. Нам покивал, соглашаясь со словами Гю. Им на самом деле не мешало бы поторопиться. Дорога была неблизкой. Часа четыре езды. Хотелось бы приехать к родителям до наступления темноты. - Не волнуйся, пятнадцать минут - и мы уже в пути, - ответил Ухён, заслужив скептический взгляд Сонгю. К слову сказать совершенно напрасно, потому как они управились за десять, и загрузившись в машину, и усадив малышей на заднее сиденье, выехали в дорогу. За время пути Сонгю успел поболтать с Намом, и совсем чуть-чуть вздремнуть под приятную фоновую музыку лившуюся из динамиков. Мальчишки по всей видимости решили взять пример с папы, и мирно посапывали сзади. А Нам тем временем довольно улыбался, чувствуя, как начинают болеть мышцы щек. Для него сегодняшняя встреча была чем-то из ряда событий, которые по своей значимости могли приравняться к событиям мирового масштаба. Переживаний больше не было, лишь легкое приятное предвкушение. Он был уверен, что самое сложное позади. Осталось совсем немного, чтобы закрепить результат. Самая малость, которая непременно произойдет, потому как он знал, что Сонгю непременно понравится его родителям, а малыши так и вовсе с первого взгляда смогут пленить родительские сердца. Тут и сомнений никаких не было. Длинная на первый взгляд дорога за приятными размышлениями очень быстро подошла к концу, и Ухен, сам того не заметив, понял, что они почти приехали. Впереди замаячил знакомый поворот, а это означало, что через десять-пятнадцать минут они должны были прибыть. Нам искоса глянул на Сонгю, который успел поспать, и теперь смаргивал сонный морок, оглядываясь по сторонам. - Долго нам ещё? - спросил он, принимая удобное положение. - Почти на месте, - улыбнулся Ухен. Фраза оказалась волшебной, и по мановению волшебной палочки, превратила заспанного омегу в собранного донельзя парня. Конечно, Гю мог сколько угодно убеждать себя и Ухена в том числе, что не переживает, и что все хорошо, но сейчас ясно осознал - волнение никуда не делось, а было на какой-то момент задвинуто на задний план. Спасибо родным стенам, помогли. Однако сейчас... Ухен, словно бы почувствовав новый приближающийся приступ паники, положил руку Киму на запястье и очень ласково погладил: - Даже не начинай, Гю. Все отлично. И по-другому быть не может. Уверенный голос Ухена, и не менее уверенный взгляд возымели свое волшебное действие, и Сонгю, не успев толком себя накрутить, очень быстро расслабился. Все-таки это родители Ухена, и раз он говорит, что всё хорошо и волноваться не о чем, значит так и есть. А вообще, Гю уже давно так не волновался, был взрослым состоявшимся человеком, и ему совершенно не престало дергаться подобно студенту перед сложным экзаменом, коим он, положа руку на сердце и чувствовал себя последнюю неделю. Ничего страшного не произойдет. Да, знакомство с родителями, да с родителями, которые сразу не захотели принять его, но ведь достаточно быстро сменили гнев на милость. Да и потом, совершенно неизвестно, какое участие в становлении их отношения к Сонгю и малышам принимала другая сторона, а именно бывший жених Ухена. Сонгю не был дураком и прекрасно отдавал себе отчет в том, что омеги - существа достаточно впечатлительные и зачастую до одури эмоциональные. А когда дело касалось сильной обиды, которая в данном случае безусловно имела место быть, то тут и вовсе слова были лишними. Обиженный омега мог сказать или сделать все что угодно, лишь бы очернить своего соперника и неверного возлюбленного, и как закономерный итог - родители непутёвого жениха заочно могли быть настроены против Гю. Эта мысль показалась Сонгю очень и очень рациональной, и он почему-то склонялся именно к этой версии. Однако и другие врианты не мог не брать на рассмотрение. И все же, в данный момент это уже не имело значения. Важным было то, что Нам притормозил около огромных металлических ворот, и заглушил двигатель. Сонгю дважды глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с силами, словно перед прыжком в воду. Нам ни слова на это не сказал, а лишь взял его за руку и нежно улыбнулся. Затем повернул голову назад к проснувшимся малышам, и бодро произнес: - Ну, что, дыньки, приехали! Дедушки, небось, заждались уже. Малышня зашевелилась более активно, четко реагируя на громогласный раскатистый голос своего отца. Сонгю отстегнул ремень и вылез из машины. Открыв заднюю дверь, он забрал Мингю, Мину тем временем перекочевал на руки Ухена, и они дружно подошли к дверям, которые тут же распахнулись, открывая Сонгю фантастичесеий вид на шикарную усадьбу. Фонтаны, аккуратные дорожки, бассейн и многое другое, что поражало своей роскошью и одновременно изысканностью. Возле дома он узрел двух человек, не сложно было догадаться, кто именно это был. Красивый статный мужчина смотрел строго, но не холодно, что самую малость успокоило Гю. А вот мужчина рядом с ним, улыбался тепло и очень приветливо, отчего на губах Гю стала проступать еле заметная ответная улыбка, потому как не улыбнуться в ответ оказалось очень сложно. Когда до родителей Ухена оставалось метра три, Сонгю нехотя начал замедлять шаг. Именно сейчас он осознал, что совершенно не знает, что говорить. Да и что тут можно было сказать? Вот если бы он был первым омегой, которого Нам привел домой и познакомил с родителями, тогда можно было не напрягаться, а беря в рассчет весьма странные обстоятельства знакомтства Ухена и Гю, и последующие за этим события... Черт. Как же сложно все. Гю в очередной раз посетовал на матушку судьбу, которая не позволяла ему ни на секунду расслабиться, и раз за разом подкидывала новые испытания на прочность. Впрочем, в данный момент думать об этом было не самой лучшей идеей, и Сонгю занимался лишь тем, что судорожно подыскивал варианты вступительных речей. Как назло в голову совершенно ничего не лезло, и любые слова казались донельзя идиотскими и неуместными. Когда последние шаги были преодолены, и Сонгю с Ухеном остановились аккурат напротив хозяев дома, повисла небольшая пауза, отчего стало вдвойне неудобно. Гю уже готов был развернуться и нестись сломя голову назад к машине, когда старший Нам, внимательно осмотрев Гю, протянул ему руку и очень спокойно выдал: - Енхван, отец Ухена. Добро пожаловать в наше семейное поместье, Сонгю. Рукопожатие оказалось достаточно крепким, но не жестким, а весьма деликатным, можно даже сказать дружелюбным, отчего напряжение, до этого сковывающее казалось каждый нерв в теле Гю, начало его отпускать, и он почувствовал, что дурацкое отупение мало-помалу проходит. Да и само приветствие родителя не выдавало даже толики пренебрежения. - Спасибо, что пригласили, для меня это большая честь, - произнес Гю, и тут же мысленно поежился от того, насколько высокопарно прозвучала фраза. Ведь хотел же изначально быть проще, и на тебе! Однако старший Нам только одобрительно кивнул, и Сонгю на секунду показалось, что и тому немного неудобно, и вся его внешняя невозмутимость дается ему не так легко, как могло показаться изначально. - На самом деле это для нас очень большая честь, познакомиться с избранником нашего сына, - тут же сгладил всеобщую неловкость папа Ухена и светло улыбнулся, протягивая руку, - Лире, добро пожаловать. Гю с радостью ответил на рукопожатие, и улыбнулся не менее светло. Ухен, тем временем наблюдая за душещипательной сценой знакомства, разве что не светился от гордости за своего омегу. Как он и предполагал, Гю не мог не понравиться его родителям. Даже отец, будучи строгим главой семейства, и тот не смог противостоять его шарму. - А это у нас наши маленькие и самые важные гости, если не ошибаюсь, - произнес папа Нама, оглядывая малышей, сидящих на руках своих родителей. - Мингю и Мину? Сонгю кивнул: - Эту кнопку зовут Мингю, - произнес он, ласково поцеловав сына в головушку. Маленький, все это время внимательно рассматривающий новых людей напротив, встрепенулся и загулил, протягивая ручки к папе Ухена. Тот, как и все присутствующие, явно не ожидающий подобного, сначала растерялся, но тут же протянул руки в ответ. Сонгю передал сынишку о-дедушке, с удивлением наблюдая за поведением своего ребенка. А удивляться было чему. Сын не выказал и тени недовольства, более того, крепко ухватился ручкой за шею дедушки, теперь уже имея возможность в непосредственной близости рассмотреть его во всей красе. Мину тем временем, проследив за маневром своего старшего брата, решил не отставать, и тоже начал ерзать на руках у Нама, всем своим видом демонстрируя нетерпение сменить извозчика на другого, а именно "а-дедушку". Только вот решимости со стороны того забрать внука на руки как-то не наблюдалось, от слова совсем, и это слегка смазало всеобщую благоприятную атмосферу, отчего Сонгю стало до ужаса обидно. Так было всякий раз, когда дело так или иначе касалось его детей. Он всегда и неизменно стоически переносил несправедливость по отношению к самому себе, и мог скрепя сердце пережить, как ему казалось, все что угодно, но в подобной ситуации Сонгю с трудом удержал лицо. Тот факт, что отец Ухена не захотел взять на руки своего внука, ужасно уязвлял и серьезно расстраивал. Однако Гю пытался убедить себя в том, что вообще-то еще совсем недавно супруги Нам считали женихом Ухена совершенно другого омегу, и что Сонгю с малышами свалился на их семью, как снег на голову, а это было не так-то просто принять. Как бы ни старались родители Ухена делать вид, что рады Сонгю, он понимал, что на полноценное принятие его и малышей должно будет уйти какое-то время. Поэтому он старательно натянул на лицо улыбку, пытаясь скрыть горечь момента, и обратился к сидящему на руках сыну: - Давай, сынок, дедушка тебя покатает на ручках немного позже. У него сегодня очень болит спина, а ты у нас мальчик не из легких, поэтому пожалеем нашего дедушку и позволим ему отдохнуть. Сынишка пару раз всхлипнул, не получив желаемого, но очень быстро успокоился, словно бы прислушавшись к словам папы. Тем временем от Гю не укрылось, с каким укором посмотрел на своего супруга папа Ухена, и как сам Ухен нахмурил брови. Видимо, явную заминку со стороны отца Нама заметили все. Да и Сонгю оказался не особо хорошим актером. - Не расстраивайся, маленький, - тем временем вмешался в одностронний разговор Сонгю с сыном папа Нам, - если хочешь, чуть позже я тебя покатаю на ручках. Поверь, я в виде транспорта для малышей подойду куда лучше твоего а-дедушки. Произнеся это, он ласково потрепал ребенка по головке и трогательно улыбнулся, заслужив подобие беззубой улыбки в ответ. Сделал он это искренне и тепло, словно извиняясь за холодность со стороны своего мужа. Этот жест Гю оценил, и благодарно кивнул в ответ. Папа Нама ему уже очень нравился, и он старался верить, что и отец Ухена сможет в скором времени полностью оттаять. - Ну, я думаю, мы можем заходить в дом. Вы наверняка проголодались с дороги, - засуетился папа Нам, крепко держа под попу своего внука. - Да мы в общем-то поели перед отъездом, - скромно отозвался Сонгю. - Ну, это когда было! - запротестовал тот. - С тех пор прошла почти целая вечность. - Мы правда плотно поели, так что добавка вряд ли в нас влезет сейчас, - замахал руками Сонгю. - Вот как? А у нас уже все готово к приезду дорогих гостей, - озадачился мужчина, но тут же просветлел. - Ну, раз вы ели, тогда дайте сначала проведем небольшой экскурс по нашему особняку. - А вот это с удовольствием, - согласился Гю. - Как раз успеете нагулять немного аппетит, - расплылся в улыбке папа Нам. - А пока милости просим! - торжественно произнес он, указывая руками на входную дверь. Все как по команде отмерли и прошествовали за провожатым в святая святых. Сонгю хотел было пройти вслед за всеми, где-то в хвосте, но Ухен ласково подтолкнул его вперед, пропуская подобно настоящему джентльмену. Истинную причину подобного жеста Сонгю понял почти сразу, как только краем глаза заметил, что Ухен и его отец немного отстали, и приглушенно о чем-то заговорили. Очень хотелось верить, что тема разговора была чисто деловой, но что-то подсказывало Гю, что это было не так. Оставалось лишь надеяться, что Ухен не станет горячиться, ведь по сути, ничего плохого не произошло. Просто небольшая заминка, не более того. Ведь если рассматривать ситуацию в крупномасштабных размерах, не придираясь к мелочам, в общем и целом отец Нама был настроен благосклонно, и яснее ясного дал это понять в самом начале их знакомства. Гю слегка встряхнулся, обращая внимание на то, что Лире говорит ему, уводя вглубь особняка. Все будет, просто нужно немного времени, и главное - не торопить события. Дом оказался действительно большим, а папа Нам - отменным расказчиком. Он не просто болтал, в сухой форме повествуя об истории дома, он то и дело поворачивался к Сонгю, и не переставал в виде викторины задавать вопросы, втягивая его в занимательную дискуссию. А учитывая, что Сонгю сам был архитектором, его такой вариант разговора очень быстро увлек. Кроме того, ему безумно понравился и сам дом. Все в нем было выполнено дорого, но без излишней помпезности и с чувством удивительного вкуса. Ощущалось также, что здание построено с большой любовью и дышит жизнью, а не выглядит куском бездушного камня или не наводит на мысль о посещении дома-музея, где все дорого, и кричит о высшей степени аристократизма его обладателей. Когда практически вся территория была осмотрена и оценена профессиональным взглядом Сонгю, очередь дошла до рабочего кабинета отца Нама. - А здесь работает мой супруг, - сказал Лире открывая дверь в просторную комнату. Все неспешно вошли внутрь. Рабочая площадь оказалась не менее впечатляющей. Все здесь было на своих местах. Ни одной лишней вещи, и тем не менее, ощущения пустоты также не возникало. Человек, который занимался интерьером, определенно знал толк в своем деле. Книжный стеллаж вдоль дальней стены поражал обилием литературы и моментально приковывал к себе все внимание. Гю до одури захотелось подойти поближе и ознакомиться с содержимым многочисленных книжных изданий. Большой угловой диван, стоящий в левом углу, отлично смотрелся в общем и целом, и был расчитан, видимо, на переговоры в узком деловом кругу. А чтобы было совсем удобно, тут же стоял квадратный прозрачный стол, на который можно было поставить кофейные чашки, алкоголь или же с таким же успехом подписать документы. Но больше всего Сонгю оценил стол, находящийся в правом углу возле стеллажа с книгами, выполненный из красного дерева ручной работы. Действительно изысканная, потрясающая по своей красоте вещь. Наличие на столе различных бумаг и бланков давало прекрасную возможность получить представление о деловых качествах и остром уме человека, который здесь работал. Сонгю бросил короткий взгляд на отца Нама, и подумал о том, что чтобы понять, что за человек перед тобой, совершенно не обязательно было смотреть его рабочий кабинет. Тут и так все было очевидно. Серьезный, целеустремленный, с прекрасной деловой хваткой - превосходный пример для своего сына альфы. Теперь понятно, в кого пошел Ухён. Сын своего отца, что и говорить. Однако было нечто такое, что Ухен унаследовал от своего папы - внимательность к мелочам и отзывчивость, а еще некую мягкость невидимую глазу, но лишь там, где это действительно было жизненно необходимо, а именно в вопросах семейного характера. Все, что касалось семьи, всегда и неизменно трепетно оберегалось и возводилось им в культ. И Гю очень хорошо успел это понять за столь короткое время. - В общем и целом обычный рабочий кабинет, ничего сверъестественного, - подал голос господин Нам, как если бы не желал заострять внимание на конкретно этом месте. Однако и Сонгю , и все остальные понимали, что это далеко не так. Но, нежелание Нама старшего задерживаться здесь было очевидным, и все засобирались на выход. Вот только как только очередь дошла до папы Ухена, неожиданно для всех Мингю, восседавший на его руках, завозился, выражая явный протест. - Что такое, малыш? - Лире покачал внука, желая успокоить, однако тот всем своим тельцем заупирался и подался в сторону выпростав ручки вперед. Сонгю, да и все находящие в комнате, замешкались, не понимая причины столь явного возбуждения со стороны малыша. Однако Гю, будучи очень наблюдательным в подобного рода нюансах, проследил за траекторией подачи движений Мингю, и понял, что так сильно привлекло его внимание. Карапуз смотрел в сторону стола, а именно на блестящую массивную печать, находящуюся в пределах видимости, и так удачно ловящую солнечные лучи, падающие из единственного большого окна. Собственно, именно поэтому малыш и узрел ее, и теперь, видимо, хотел ее заполучить во что бы то ни стало. Но, разумеется, никто не мог ему презентовать подобную вещицу, потому как игрушкой она не являлась, да и принадлежала хозяину дома, самому господину Наму. - Солнышко, я понимаю, что тебе очень понравилась эта вещь, но брать ее нельзя. Я дам тебе другую игрушку, еще лучше и краше этой, договорились? - подойдя вплотную, принялся увещевать сына Сонгю, поглаживая по головке, однако доводы папы показались Мингю неубедительными, и он стал вырываться из рук Лире пуще прежнего, подавая протестующие звуки. - Ну, маленький, чего ты? - Сонгю забрал ребенка у дедушки и бросил на него, а затем и на отца Ухена извиняющийся взгляд, начиная испытывать явную неловкость в связи с поведением малыша. Однако господин Нам сохранял бесстрастное выражение лица, и никоим видом не подавал, что его не устраивают капризы внука, а вот папа Ухена, широко улыбнувшись, произнес: - На самом деле Мингю характером очень напоминает мне Ухёна. Тот тоже в детстве всегда был очень настойчивым, и если ему что-то нравилось, наизнанку выворачивался, но получал желаемое. - Пап, не утрируй, - тут же вмешался Ухён, вовремя включаясь в разговор. - Я был очень даже спокойным ребенком и всегда слушался вас с отцом. - Да, да, безусловно, особенно хорошо мы это почувствовали, когда ты залез к отцу в шкаф, в поисках однажды увиденных тобой золотых запанок. Помнишь, чем это все закончилось? Ухен в притворном ужасе расширил глаза и замахал руками: - Умоляю, давай без подробностей! Сонгю стало очень интересно, что же там такого произошло, и он безумно хотел узнать те самые подробности, однако набирающие обороты капризы Мингю не позволили ему выяснить "страшную" правду. - Предлагаю вернуться к обсуждению этой темы за столом, - произнес папа Нам, внося конструктивное и такое своевременное предложение, - надеюсь вы уже успели немного нагулять аппетит? Сонгю кивнул, соглашаясь. Нам подошел ближе, перехватывая Мингю и усаживая сопящего сына к себе на шею. - Отличная идея, - поддержал он, - особенно для Мингю. Вот прям чувствую, что дынька сильно проголодался. Не иначе он просто ищет, где лежит еда. - Здесь мы ее вряд ли отыщем. Зато я знаю, где она есть, - торжественно произнес папа Ухена, и заговорщически добавил, - и даже могу вас отвести туда, где она есть. - Так чего же мы ждем? - вопросил Нам. - Веди нас, пап. Все вереницей достаточно спешно вышли из кабинета, направляясь в сторону гостиной, слушая, как всхлипывает расстроенный таким положением дел маленький гость, то и дело оглядываясь назад на сокровенную дверь. Конечно, для всех это было чистой воды поводом для элементарного побега. Ведь Сонгю прекрасно знал, что если срочно не уйти из кабинета, Мингю заинтересуется приглянувшейся ему вещицей окончательно и бесповоротно, и тогда отделаться малой кровью не получится. Истерика будет знатной. А пока он лишь приметил печать, толком ее не рассмотрев, можно убежать, и как можно скорее стереть из памяти сорванца воспоминание о приглянувшейся ему цацке. Слава Богу, долго они в кабинете не пробыли, и малыш не успел обзавестись идеей фикс. Об этом свидетельствовал тот факт, что спустя две минуты он практически полностью успокоился, лишь хмурил бровки, всем видом показывая, что обиделся. Ну да ничего. Такие обидки были для Мингю не редкостью, и в подобных случаях Гю надо было лишь предоставить мальцу новую пищу для интереса. Еда подходила как нельзя лучше. Войдя в просторную гостиную, Сонгю был приятно удивлен тем, что около стола, обильно заставленного угощениями, находились специальные детские стульчики со столиками, и на них уже были поставлены маленькие тарелочки с фруктовой смесью, явно не купленной, а сделанной вручную. На несколько вопросительный взгляд Сонгю папа Нам лучезарно улыбнулся, догадавшись о его мыслях. - Решил для такого знаменательного события освежить в памяти свои навыки по приготовлению вкусняшек для малышей. Хоть Ухен уже давно вырос, но я, тем не менее, прекрасно помню, как он любил в детстве подобную еду, вот и подумал, что мальчикам будет приятно попробовать мою фруктовую смесь. Как они относятся к такому угощению, Сонгю? - О, они просто без ума от такого! - благодарно улыбнулся Гю. - В списке удовольствий это у них на первом месте. - Вот и чудно! - просиял Лире. - Тогда, прошу к столу. Сынок, помоги мне разместить детвору. Ухен без лишних слов отнес Мингю на законное место, где его уже ждал Мину, присоседившись рядом. Все остальные сели по своим местам. Сонгю, недолго думая, расположился рядом с Ухеном, потому как рядом с ним ему сразу становилось в разы спокойнее, хоть он и понимал, что поводов для сильного беспокойства у него нет. Все таки, как ни крути, а это была семья Ухена, и они вроде бы даже очень неплохо его встретили, особенно папа Нам. Вот только не стоило забывать, что знакомство только-только состоялось, и встреча могла свернуть в совершенно непредсказуемое русло. Уж Сонгю знал, что его удача способна была в самый неподходящий момент вильнуть хвостом. Поэтому быть на чеку являлось для него первостепенной задачей. Незаметно глубоко вздохнув, Гю постарался расслабиться, и тут же поймал взгляд Ухена, который словно хорошее успокоительное в момент избавил его от нервозности. Да и чего нервничать, все будет хорошо. Вечер пройдет просто отлично. - Сонгю, позволь мне за тобой немного поухаживать, - любезно предложил Лире, забирая его тарелку и накладывая еду. - Спасибо большое, - поблагодарил Гю, чувствуя себя немного неловко. - Всегда на здоровье, дорогой, - улыбнулся мужчина. - У нас в доме гости появляются достаточно редко, тем более такие особые. После этих слов Сонгю смутися еще больше, хотя казалось бы папа Ухена ничего такого не сказал. Гю украдкой бросил взгляд в сторону господина Нама, и наткнулся на совершенно нечитаемый тяжелый взгляд. Сонгю непроизвольно поежился и спешно посмотрел на Ухена. Тот еле заметно кивнул, успокаивая одними глазами, и переплел их пальцы под столом, давая понять, что он рядом. Спустя несколько минут, когда у всех на тарелках была еда, Лире прочитал молитву, после чего все приступили к трапезе. Папа Нам сел между детских креслиц и принялся кормить малышей, бормоча что-то умильное. Все остальные упорно смотрели в свои тарелки, не предпринимая попытки завести разговор. Положение как всегда спас Лире, обратившись к Сонгю: - Смотрю, малыши очень хорошо кушают. У Ухена с аппетитом иногда возникали небольшие проблемы. Ему становилось нестерпимо скучно и он начинал играться с едой. Тогда совсем нескучно становилось нам. Вся кухня была уделана пюре различного витаминного содержания. - О, - искренне улыбнулся Сонгю, - по этой части у нас Мингю. Но этот малец волшебным образом умудряется совмещать приятное с полезным. - Надеюсь, тебе самому не сильно достается от маленького проказника? - поинтересовался Лире с улыбкой на губах, не отвлекаясь от кормления малышей. Очередь как раз дошла до Мингю, и тот, на удивление, проявил чудеса выдержки, и даже на секунду не продемонстрировал свой дерзкий, по меркам малышей, характер. - О, нет. С этим полный порядок, - заверил Сонгю. - На этот случай у Мингю всегда есть его дядя, - вступил в разговор Ухен, которому Сонгю не применул однажды рассказать о некоторых интересных увлечениях карапуза. - Дети такие забавные иногда бывают. Порой и не знаешь, чего ждать от этих проказников. Думаешь, что у них в их маленьких головках, пытаешься просчитать на шаг вперед, и практически всякий раз ошибаешься в своих прогнозах. - Так и есть. Но знаете, мне кажется это тайна под семью печатями, и мы в действительности никогда не сможем вызнать, что же там в маленьких головушках происходит. Единственное, что могу сказать, мне иногда кажется огромным заблуждением считать, что они неразумны. На моей памяти были такие моменты, когда я ловил себя на абсолютно очевидной мысли, что сорванцы понимают все и даже немного больше нас взрослых, просто ничего сказать не могут. Лире лучезарно улыбнулся, отправляя пюре в ротик сосредоточенного Мину: - В этом у меня тоже нет сомнений. Уж сколько раз Ухен делал подобное, со счету сбиться можно. И всякий раз я готов был поклясться, что он абсолютно точно знает, что делает, и даже развернутый пошаговый план действий у него на подобный случай есть. - Особенно это касается проделок. Вот где всегда наполеоновские планы - подытожил Гю. - Там и тактика, и стратегия, и полное обмундирование. - Ахах, что правда, то правда, - искренне рассмеялся Лире. - Ухен был тем еще пронырой, и у нас целая коллекция его гениальных свершений собралась. И чего там только не было! Как сейчас помню! Эх, жаль, что только в воспоминаниях. Я бы с удовольствием пересмотрел особенно яркие проделки. - Увы, обычно самые яркие события происходят весьма неожиданно, и в такие моменты у тебя, как правило, нет камеры под рукой, - посетовал Гю. - Слава Богу, что это так. Мне очень повезло появиться на свет тогда, когда камера еще не была бесплатным приложением для руки. Если бы я родился сейчас, то моей репутации в будущем ничего бы не помогло. - Истину глаголишь, - рассмеялся Лире на слова сына, поддерживаемый смехом Сонгю. - А вообще, считаю что идейность в поступках детей - это просто здорово. Таким образом они проявляют инициативу и познают мир. Нет, ну на чем-то же надо тренироваться, - справедливости ради заметил Ухен. - сначала проделки, а потом и дела самые настоящие. Вот я, к слову, со временем свои навыки не растерял, а только приумножил, - счел не лишним похвастаться Ухен. - и что-то мне подсказывает, что мальчики в этом смысле последуют моему примеру. - О, сынок, я в этом даже не сомневаюсь, - усмехнулся Лире, отправляя в ротик Мингю последнюю ложечку сытного обеда, и вытирая ему губы салфеткой. Сонгю проследил за слаженными действиями папы Ухена, и снова бросил быстрый взгляд на господина Нама. Тот больше не смотрел в тарелку, а сидел подперев рукой подбородок, и оглядывая попеременно всех присутствующих. В беседе не участвовал, но тем не менее, внимательно, судя по взгляду и общей позе, слушал. Странно, но в этот момент Сонгю, прислушавшись к себе, понял, что волнение понемногу начало отпускать, и больше не сковавало грудь тесным обручем, мешая расслабиться. Было ли все дело в до ужаса положительной энергетике Лире и его умении расположить к себе людей, или в том, что Гю неожиданно понял, что у него есть на случай непредвиденного поворота сторонник не только в лице Ухена, но и его папы... сложно было сказать, но сейчас Гю себя почувствовал более свободным и открытым. Нет, все же напрасно он себя накручивал. Повода в действительности, не было. И не стоило заниматься катастрофизацией изначально. - Ну вот, наши маленькие гости поели, и теперь могут отправляться в комнату развлечений, - не без удовольствия провозгласил Лире. - Я Вам помогу, - начал приподниматься Гю вслед за мужчиной. - Сиди, милый, я справлюсь, - только мотнул головой тот, неся Мину в манеж. - К тому же я обещал малышу, что непременно покатаю его. А обещания надо выполнять. Да и к тому же я не люблю конкуренции, и хочу быть хоть в чем-то лучшим. Пусть это будет "транспорт для моих внуков". - Пап, не прибедняйся, - произнес Ухён, - ты во всем лучший. - Ты так говоришь, потому что мой сын, - отмахнулся мужчина на лестную похвалу. - Совершенно нет, - не сдавался тот. - отец, ну хоть ты скажи. Ухен повернулся в сторону старшего родителя. Господин Нам мягко кивнул и посмотрел на супруга. Сонгю с удивлением обнаружил, что на губах у того заиграла ласковая улыбка, моментально преобразившая его до неузнаваемости. - Самый лучший, - констатировал мужчина, не отводя глаз от своей пары. Гю как завороженный смотрел на отца Ухена, и просто не мог понять, как тому удается быть настолько разным. Если бы Сонгю не видел сейчас господина Нама улыбающегося, он бы никогда не поверил, что тот в принципе способен выражать эмоции, несущие за собой улыбку. Видимо слова, сказанные господином Намом в купе с этой самой волшебной улыбкой сильнейшим образом воздействовали и на папу Ухена, потому как он в буквальном смысле запылал как маков цвет, на глазах превращаясь в юного подростка, которому в любви признался самый популярный и горячо всеми любимый парень. - Ну ладно уж... поверю вам на слово... но это не стоит того, чтобы обсуждать, - затараторил он, присаживаясь обратно на свое место. - У нас и без этого есть о чем поговорить. Ну например... - О Сонгю, - все, как один уставились на главу семейства Нам, потому как предложение прилетело не от кого иного, как от него самого. И было весьма и весьма неожиданным. Во всяком случае, Гю не сильно оказался готов к подобному повороту. Тем временем отец Ухена обратился уже непосредственно к самому Гю: - Мы с тобой плохо знакомы, Сонгю, так уж вышло... но хотелось бы немного узнать о тебе. Не расскажешь немного о себе? Ухен, заметно напрягшись, пристально посмотрел на отца, пытаясь уловить перемену в настроении в сторону минус, потому как вопрос не совсем походил на обычный из разряда праздного любопытства, а скорее напоминал блиц-опрос в стиле собеседования для приема на работу в серьезную фирму. И Ухену такое начало не особо пришлось по душе. И все же, рано было разводить панику на ровном месте. Возможно Наму просто показалось, что отец хочет устроить Сонгю серьезную проверку? Возможно, никакого подтекста в самом вопросе не было?.. Ага, как же! Кого Ухен обманывал? Он слишком хорошо знал отца, чтобы не подозревать о его методах проведения беседы. А учитывая, что сама по себе ситуация была более чем нетривиальной, и рождала уйму вопросов, Нам очень удивился бы, если бы отец смолчал, и не предпринял ни единой попытки выудить необходимую ему информацию, проливающую свет на Сонгю, как на человека. И не просто на человека, а на новообретенную пару сына. - Я... даже не знаю с чего начать, - немного стушевался Гю под пристальным, забуривающимся под самую кожу, взглядом. - Да с чего угодно, - слегка улыбнулся господин Нам, - уверен у тебя найдется более чем достаточно тем, чтобы мы могли хоть немного узнать тебя. "Узнать "О" тебе" , "собрать своего рода досье", - крутилось в голове Ухена, в то время как он не отводил прожигающего взгляда от отца, еще крепче сжимая пальцы Сонгю под столом. Меньше всего ему хотелось, чтобы возникла неловкая, выводящая из состояния равновесия ситуация, еще меньше он ждал вопросов, касающихся Сонгю и его бывшего альфы со всеми вытекающими отсюда разговорами, и уж совсем невыносимой была тема под грифом "табу", которая раскрывала подробности незапланированной беременности Гю, и того, как он самостоятельно вынужден был справляться с навалившейся на него, так неожиданно, ответственностью. И хоть вины Ухена в этом не было, в силу незнания, он никак не мог избавиться от чувства, что по своей же невнимательности к деталям в нужное время не удосужился выяснить все о человеке, попавшем в затруднительное положение по вине сотрудника его клиники. - Мне двадцать восемь лет. Работаю в большой солидной компании архитектором. Есть младший брат-альфа, двое чудесных малышей, - очень лаконично начал Сонгю, решив, что лучше выпалить все разом, чем отмалчиваться, или, что еще хуже, блеять, подобно козе. Ему скрывать было нечего. Вся его жизнь была более чем прозрачной. Наких мутных ситуаций, ничего из ряда вон, за что могло бы быть стыдно. И если отец Ухена хотел разузнать о нем что-либо... что ж... Пусть задает вопросы, Сонгю ответит честно на каждый из них. - Архитектором? - заинтересованно приподнял брови господин Нам. - Не просто архитектором, а очень востребованным, - не без гордости вставил свои пару слов Ухен. - Даже так? Интересно, - хмыкнул мужчина, - мне казалось, что к омегам в профессиональной сфере немного предвзятое отношение. Нет, безусловно, им никто не запрещает работать, и, тем не менее, наиболее крупные проекты как правило достаются альфам. - Значит, мне повезло, потому как мне доверили очень ответственные проекты, и я еще ни разу не подвел своего начальника. - Большое собеседование было при приеме на работу? - продолжил допытываться господин Нам. - Достаточно, чтобы риск не попасть туда стремился к ста процентам, - честно признался Сонгю. - И выбрали именно тебя? - изумился Енхван. - Именно так. - И какого же было распределение сил, если не секрет? Сколько пришло представителей сильного пола и сколько слабого? Ухен внимательно следил за ходом разговора, пытаясь прогнать навязчивую мысль, что отец пытается вывести Сонгю на какую-то, одному ему известную нелицеприятную правду. Он перевел взгляд на папу, и обратил внимание на его слегка обеспокоенное лицо. Видимо, не только Ухен переживал на сей счет. А тем временем, Гю продолжал любезно отвечать на вопросы: - Я был там одним омегой. Брови господина Нама практически достигли уровня начала роста волос. Он мотнул головой, а после положил руки на стол. - Хочешь сказать, что из многочисленных альф, пришедших на собеседование, выбрали тебя? - Да, - коротко ответил Сонгю, и тут же расширил свой ответ, - потому как мои профессиональные качества оказались сильнее, чем у моих конкурентов. - Прошу прощения за мою бестактность, Сонгю, но мне правда не особо верится, что в крупную фирму, на очень солидную должность среди большого числа конкурентов альф, выбор пал именно на тебя. - Что Вы хотите сказать, господин Нам? - спокойно, даже как-то слишком поинтересовался Сонгю. Отец Ухёна положил локти на стол, и слегка подался вперед. - Только то, что исходя из вышеизложенного тобой, у меня назрел вопрос - не было ли со стороны начальства поползновений в твою сторону? - в лоб спросил отец Ухена, вгоняя в состояние шока всех находящихся за столом. - Простите? - Сонгю буквально выдавил из себя это слово, ибо по ощущениям у него совершенно онемел язык. Он посмотрел обескураженно в сторону раздраженного, на грани явно начинающей нарастать в нем злости, Ухена. Потом снова перевел взгляд на господина Нама. - Не обижайся, Сонгю, но тот факт, что тебя взяли на очень престижную работу, в обход прекрасным претендентам альфам, указывает на то, что твой начальник заинтересовался тобой не только, как прекрасным специалистом, но и как представителем слабого пола. - Хотите сказать, что я ради рабочего места позволил себе лечь под своего начальника? - Совершенно нет, - спокойно отозвался мужчина. - дело не в тебе лично, а в том, что зная слишком хорошо альфью натуру, могу предположить, что твой начальник взял тебя на работу с определенными долгоиграющими планами. Абсолютно определенными планами. И этот факт не может не вызывать тревогу. - Сонгю никогда бы не стал работать на человека, который пытался бы хитростью залезть к нему в трусы, отец, - не слишком заботясь подбором выражений, вмешался в разговор Ухен. - и если бы ты знал Сонгю лучше, ты бы не стал строить столь идиотских предположений, - из последних сил сохраняя вежливые интонации закончил он мысль. Ухену было до ужаса неприятно, что отец вывернул все в сторону чуть ли не скрытого сутенерства, хотя знакомство по факту так и не состоялось, и родитель откровенно говоря, ничего не мог знать о Сонгю. - Не стану спорить, с Сонгю мы знакомы слишком плохо, но, повторюсь, я знаю ход мыслей альф. И сама по себе ситуация, где среди немалого ряда претендентов на хорошую должность взяли омегу, наводит на озвученные мной мысли. - Послушать тебя, так выходит, что все альфы начальники только и ждут повода, чтобы поухлестывать за любым доступным омегой. И что у них есть давешняя нереализованная мечта, уложить в постель своих наивных подчиненных омег, - ответствовал Нам, желая всеми силами переубедить отца, и закончить наконец уже этот неудобный и раздражающий без меры разговор. - Не все, разумеется, но... - господин Нам перевел взгляд на Сонгю и неожиданно заключил, - есть фактор, который скорее всего мог сыграть решающую роль в выборе. По факту - ты очень привлекательный и харизматичный омега, Сонгю. И если говорить на чистоту, то обаяние твое бежит впереди планеты всей, и не может остаться незамеченным. Когда альфа видит перед собой такого привлекательного омегу, он автоматически, не отдавая себе отчета в своих действиях, начинает идти ему на уступки. Проще говоря, деловые сноровка и способность зрить в корень отходят на второй план, и в ход идет совершенно другое, а именно - желание показать себя как шикарного мужчину, самца, а вовсе не справедливого руководителя. Хочу отметить, что я нисколько не умаляю твоих профессиональных качеств, я сомневаюсь в том, что решение было принято исключительно ввиду принятия к сведению этих самых качеств. - Уверен, что не все смотрят на Сонгю, как на просто харизматичного, обаятельного омегу, - произнес Ухен, крепко сжимая руку молчащего Сонгю, и переводя взгляд на папу, который в этой беседе тоже не отличался особой разговорчивостью, а только прожигал мужа пронзительным взглядом. Но тот, словно бы не замечая этого, продолжил развивать тему: - Сонгю, мой мальчик, относится к категории людей, которые приковывают к себе внимание и могут без особых усилий полностью обворожить альфу. И совсем неважно, кто этот альфа - гипотетический начальник или другой представитель сильного пола. - Не всех, отец. Да, Сонгю действительно удивительный, необыкновенный в своем роде. Но я уверен, что большинство альф сможет устоять перед его магнетизмом, - произнес Нам твердо. - Но ты же не смог, - коротко бросил господин Нам. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Ухен только сейчас в полной мере осознал, что разговор вырулил совершенно не в то русло. Как и то, что вряд ли отец начинал его с целью удовлетворить праздное любопытство. И осознание это стало своего рода выстрелом. - При чем здесь я? - изо всех сил стараясь не терять контроль, спросил Ухен. - Если рассматривать подобную ситуацию с точки зрения вашего с Сонгю знакомства, то можно проследить некую схожесть. - Какая здесь может быть схожесть? Ничего общего, от слова совсем. - Если посмотришь внимательно, сынок, то увидишь. Ты когда встретил Сонгю, совершенно им очаровался, и напрочь забыл про все на свете. Стал раньше уезжать с работы, больше витать в облаках, ну и, разумеется, перестал замечать своего жениха. Забыл о том, что несвободен, полностью поддавшись удивительному магнетизму Сонгю. И это я уже не говорю про то, что ты, не имея сил сопротивляться чувствам, поставил под большой вопрос объединение семейного бизнеса. Но это так, просто дополнение. Так почему же ты считаешь, что начальник Сонгю не мог сделать нечто подобное, хоть и немного в иной плоскости и в меньших масштабах? От таких рассуждений Ухен элементарно опешил, на мгновение не найдясь с ответом. Видимо, его сознание просто пыталось переварить услышанное. - Отец, Господи, при чем здесь мои чувства к Сонгю? - с трудом вернулся он в странный диалог.- Каким образом ты умудрился приплести сюда то, что абсолютно не имеет отношения к нашей теме? Мы сейчас говорим о профессиональных навыках, которые в полной мере продемонстрировал Гю, за что и был удостоин чести быть взятым на престижную должность. - Потому что, мальчик мой, элемент притяжения никто не отменял, и мне хорошо известно, как ведет себя альфа, когда находится под впечатлением от очень привлекательного омеги. Мозги там начинают очень и очень ощутимо сбоить. - Может быть и так, но в бизнесе действуют другие законы, и кому как не тебе об этом знать. Хороший начальник всегда мыслит рационально, взвешивая все риски, а лучший руководитель так и вовсе никогда не поставит на карту благополучие своей компании ради в недостаточной степени квалифицированного омеги, каким бы сногсшибательным тот ни был, - начал повышать тон Ухен, капля за каплей теряя терпение. Но господин Нам словно бы и не заметил намечающегося шторма, продолжая настаивать на своем: - В теории вполне, но когда дело доходит до практики, вот здесь-то... - Прошу прощения, - совершенно неожиданно вмешался в разговор Сонгю. Все как по команде замолчали и обратили взор на омегу. - Если позволите, я бы хотел вставить все-таки свои пару слов, если никто не против. Мы ведь с Вами, господин Нам, так и не договорили. Взгляд Сонгю в этот момент заострился и общий вид стал очень собранным. Причиной тому, и своего рода спусковым крючком, стал тот самый разговор, который медленно перерос в намечающийся скандал между отцом и сыном. И все бы ничего, да только Сонгю в этот момент ясно осознал, что суть кроется гораздо глубже банального интереса касательно его работы и его профессиональных навыков в целом. Это было именно тем, что господин Нам положил на поверхность, корень же проблемы заключался совершенно в другом. И Сонгю, глядя на развивающуюся в неправильном направлении беседу, решил, что единственный выход выйти из сложного положения победителем, это вскрыть нарывы, шаг за шагом избавляясь от всех камней за пазухой. Единственным способом сделать это было поговорить. Поговорить, как нормальные люди - словами через рот, абсолютно ничего не утаивая. А не ждать когда проблема, наличие которой было бесспорно, рассосется сама собой. Поговорить о наболевшем, и решить наконец, как нужно действовать, отталкиваясь от полученного результата. Для того, чтобы в будущем появился шанс создать нормальные взаимоотношения с тестем, основанные исключительно на уважении и доверии, а если очень повезет, то и на любви отца к новообретенному сыну. Мужчина тем временем кивнул, давая добро Сонгю. - Я Вас услышал. Поверьте, я очень даже хорошо понимаю, о чем именно Вы говорите и что именно Вас беспокоит. Быть может, Вы не поверите, но это была именно та самая мысль, которая билась у меня в голове, когда я направлялся на собеседование, - Сонгю решил сперва начать разговор нейтрально, с прямого ответа на поставленный ранее вопрос. - Я безумно боялся, и не желал, чтобы на меня смотрели как на сексуальный объект, а не как на перспективного работника. Но мое желание попасть на эту должность было столь велико, что я постарался не думать в этом ключе, ибо страх любого рода мог пагубно сказаться на моей полноценной умственной деятельности. Какого же было мое удивление, когда чуть позже, после часа ожидания в приемной, пригласив всех кандидатов пройти в кабинет, в кресле руководителя я узрел мужчину в солидном возрасте, а по правую руку от него, в соседнем кресле - его супруга, истинного, как я узнал позже, и по совместительству его делового партнера. Нам всем подробно объяснили, как именно будет проходить собеседование, акцентируя внимание, что на какие-либо поблажки, в силу своей принадлежности к слабому полу, рассчитывать определенно не стоит. Сказано это было в присутствии всех остальных восемнадцати кандидатов альф, разумеется мне, единственному омеге, и не в самой мягкой форме. Да, жестковато, зато помогло окончательно собраться, и выбросить ненужные мысли из головы. После, нас по одному вызывали и общались уже тет-а-тет. Надо сказать, что было действительно сложно. Как раз в силу того, что я являлся тем самым омегой. Только вот в отличие от большинства, я наоборот считал, что именно с меня и будет спрос в разы выше, чем с остальных претендентов, потому как и сама манера проведения собеседования, и взгляд моего потенциального работодателя давали мне четко об этом понять. Я думаю, что это именно он думал, что я пришел устраиваться на работу с целью не делом заниматься, а получать привилегии, просто покручивая перед ним хвостом. Вот тогда-то я и решил доказать ему, что кое-что из себя представляю. Правда, мне пришлось приложить титанически усилия в демонстрации всех своих знаний, чтобы добиться положительного результата, но овчинка определенно стоила выделки. Меня приняли на работу, вернее на испытательный срок в три месяца, за прошествие которого я смог доказать всем и каждому, кто так или иначе сомневался, что меня взяли не по чьей-либо протекции, и совершенно не потому, что у моего начальника просыпалось всякий раз либидо, при виде потрясающего меня, а потому, что я на самом деле профессионал своего дела и фанат любимой работы до мозга костей. За прошедшее время мы стали настоящей командой. Заключили множество крупных сделок, а недавно вышли на новый уровень. Подписали контракт с японцами на постройку винтажных элитных особняков, каждый из которых должен быть возведен в единичном экземляре. Чертежи и все рассчеты без долгих переговоров доверили мне. Вот этим я сейчас и занят, посвещая буквально каждую свободную минуту делу моей жизни. Господин Нам молча выслушал рассказ Сонгю, ни разу не перебив. И когда Гю закончил, просто поинтересовался: - Значит, никаких поползновений в твою сторону и ничего из ряда вон со стороны начальства? Как там говорится - седина в бороду, бес в ребро? - Абсолютно, - заверил его Сонгю. - более того, могу с уверенностью сказать, что за время нашего сотрудничества господин Чонхве стал мне вторым отцом. Очень строгим, но в то же время справедливым. Не буду скрывать, что бывало всякое. Человек он очень требовательный. Для него идеал - это не что-то недостижимое, а вполне себе реальное. Но не смотря на свое высокое положение, он всегда и неизменно помогал мне очень ценными советами, поскольку его опыт, как ни крути, несоизмерим с моим. А бывало и так, что мог от души пропесочить, если вдруг его что-то не устраивало. Но на моей памяти такое случалось крайне редко, потому что я, как уже говорил раннее, обожаю свою работу, и если делаю что-либо, то с полной отдачей, не жалея сил и вкладывая всего себя. Потому что считаю, что только так может родиться что-то действительно стоящее. - Что ж, это действительно не может не радовать, что тебе выпала удивительная возможность проявить себя на профессиональном поприще, и заслужить хорошее непредвзятое отношение со строны начальства, - подвел итог отец Ухена и позволил всем присутствующим выдохнуть от облегчения, что напрягающий разговор наконец-то подошел к концу. - Да, мне грех жаловаться. Работа для меня очень важна и тот факт, что я имею возможность себя реализовать, бесусловно греет душу. Для многих людей такая возможность стоит в приоритете, и для меня так было в полной мере до относительно недавнего времени. Но сейчас ситуация немного изменилась. И если раньше я жил только работой, то в данный момент я без преувеличения могу сказать, что моя жизнь заиграла новыми красками и стала самой что ни на есть полной, во всех смыслах. - произнес Сонгю и перевел взгляд на Ухена, красноречиво давая понять, что именно имеет ввиду. Ухен в приятном удивленнии воззрился на Гю, явно не ожидавший подобной фразы в присутствии родителей. Не потому, что сомневался в его чувствах, а потому что слишком хорошо помнил, как тот переживал и зажимался, боясь неодобрения со стороны семьи Нам. Сейчас же Ухен видел перед собой абсолютно другого Гю - уверенного в себе и способного отстоять свою позицию во что бы то ни стало. И надо сказать, такой Сонгю нравился ему ничуть не меньше скромного стесняшки. Получив от Ухена в ответ полный нежности взгляд, Сонгю посмотрел на Лире. Вполне ожидаемая ласковая улыбка не стала для него сюрпризом. Он и так знал, что папа Ухена принял его, и уже очень сильно ему симпатизирует. Гю кивнул, искренне улыбнувшись в ответ. Только вот когда он все -таки решился взглянуть на господина Енхвана, улыбка эта быстро угасла, потому что тот смотрел в тарелку и не проявлял вообще никаких эмоций. Губы Сонгю тронула улыбка сожаления, но он, тем не менее, не позволяя себе дать слабину, вновь заговорил: - Спасибо огромное Вам, господин Нам за Ваш интерес к моей персоне. Надеюсь, рассказ о моей работе не был чересчур занудным, и вы не успели сильно заскучать. - Нет, разумеется, - произнес Енхван, все же поднимая на Сонгю глаза. - От чего бы нам всем скучать? - Ну, не знаю, быть может потому что на самом деле Вас занимал другой вопрос, но Вы посчитали лучшим решением обсудить нейтральную тему. - Не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Сонгю, - уклончиво ответил мужчина, но по его глазам Гю очень хорошо прочитал, что понимает, еще и как. - О том, что действительно волнует, и о чем стоило бы поговорить, господин Нам. А именно о появлении меня и мальчиков в жизни Ухена. Мужчина вперил в Гю продирающий до мурашек взгляд, но не произнес ни слова. Чем и воспользовался Ким, решив, что время разговора на чистоту пришло. - Я понимаю, что никто не ожидал такого поворота событий. Мне и самому до недавнего времени верилось с трудом, что такое вообще возможно. Но вот он я, сижу здесь перед Вами, и это не иллюзия, это реальность. Я знаю, что вы совершенно не ожидали, что Ухен приведет в семью другого омегу, да еще и с детьми, знаю, что Вы хотели видеть сына рука об руку с другим человеком, и что у Вас были далекоидущие планы касательно совместного бизнеса между двумя семьями. И мне правда искренне жаль, что ничего не вышло. Вот только моей вины в этом нет. Это жизнь самостоятельно внесла свои коррективы. Как три года назад она внесла коррективы в мой график, не спросив предварительно, готов ли я к подобным переменам. Просто в одночасье все мое существование разделилось на "до" и "после" и мне только и оставалось, что принимать условия игры. Какими бы они ни были. Не знаю, как смог справиться, но однажды проснулся с ясной мыслью, что если жизнь так круто переменилась, то это должно было произойти ради чего-то. Будь то опыт или еще что, не имеет значения. Наша жизнь она вообще такая - сложная и до ужаса непредсказуемая. Она всегда полна сюрпризов, как хороших, так и не очень. И я говорю это как человек, который знает об этом не по наслышке. Когда со мной все это случилось, я долгое время недоумевал и никак не мог понять, для чего мне выпали эти испытания, пока однажды не пришло полное осознание, что это не испытания, а самый настоящий подарок, и судьба просто по доброте душевной подарила мне счастье. Да не просто счастье, а в двойном размере. И когда это произошло, все как будто встало на свои места. Я успокоился и начал чувствовать себя действительно счастливым человеком. И вроде бы даже отсутствие пары не омрачало моего существования, и все шло как надо, по правильному пути. До тех пор, пока я случайно не встретил Ухена. Для меня это стало подобно грому среди ясного неба. Настолько неожиданным было это событие. Я пытался бороться с собой, запрещал себе думать о нем, но не взял в рассчет, что на каждое действие всегда найдется свое противодействие. Цепочка событий была запущена, и моя безоговорочная капитуляция, как и капитуляция Ухена стали только вопросом времени. Ведь можно сколь угодно бегать от проблем, от людей, от ответственности, но единственный, от кого ты не в состоянии убежать - это ты сам. Сонгю сделал небольшую паузу, чтобы глотнуть воды. Его речь отняла слишком много эмоциональных сил, но он знал, что должен был закончить мысль. Поэтому, сделав глубокий вдох, Гю проникновенно продолжил: - Мы просто поняли, что не можем друг без друга, понимаете? Поняли, что не хотим быть порознь, так же, как больше не хотим быть не с теми людьми, только потому что когда-то так получилось. Это как если бы Вам предложили увидеть все краски природы своими глазами, но Вы отказались от этого в угоду фильмам про природу. С тех пор, как мы с Ухеном окончательно осознали, что друг без друга нам никак, во мне произошли колоссальные перемены. Словно бы недостающий кусочек паззла встал на свое место, и позволил мне стать лучшей версией себя, ведь рядом с Ухеном я таковым себя и чувствую. Он заставляет меня чувствовать себя самым любимым, самым удивительным и самым незаменимым. И знаете, если бы мне предложили отмотать время назад и изменить ход событий, я бы ни за что не стал этого делать. Потому что в таком случае у меня не было бы его и моих замечательных и самых лучших в мире.... Сонгю резко замолчал, и его глаза в шоке расширились, уставившись в сторону манежа: - Детей, - прошелестел он... - дети.. Похоже Сонгю слишком сильно поменялся в лице, потому как все сидящие за столом, резко повернули головы в сторону двери, не зная, к чему быть готовыми. И в одночасье выражение недоумения и шока перекочевало и на другие лица, потому что малышей в манеже не было. Вместо этого перед взором собравшихся маячило пустое пространство с приоткрытой дверцей. - Боже правый! - вскочил как ужаленный Сонгю, поборов первый приступ напавшего на него оцепенения. - где.. где мальчики?!! Он подлетел к манежу и присел на корточки, как будто ждал, что малыши просто попрятались в игрушках, и вот прямо сейчас выползут откуда-то оттуда, где Гю по невнимательности их не заметил. Лире тут же оказался рядом, помогая Сонгю встать: - Сонгю, прошу только без паники... - произнес он как можно спокойнее, хотя глаза то и дело бегали по комнате. - Они в доме, и с ними ничего не случится. Мы сейчас же их пойдем искать. - Дом огромный, они могут быть где угодно, - прикрыл глаза Гю, глубоко дыша, с трудом удерживаясь от истерики. Ухен с господином Енхваном уже стояли рядом, готовые отправляться на поиски. - Надо разделиться и искать по отдельности, - предложил Ухен. - они не могли уползти далеко. Сонгю болезненно поморщился: - Очень даже могли... я их знаю... но куда??? Словно бы на внутренние молитвы Гю и всех присутствующих, неожиданно откуда-то из глубины дома послышался звон стекла. - Енхван, это из твоего кабинета? - спросил тихо Лире, и в следующее мгновение все как по выстрелу стартового пистолета пулей помчались на источник шума. За то короткое время, что Сонгю бежал в сторону кабинета отца Ухена, он не один раз успел отругать себя последними словами. Господи, и знал же, что его дети слишком активные, и что за ними нужен глаз да глаз, но все равно умудрился потерять бдительность. Увлекся общением, и напрочь забыл, что бывает, когда слежка за маленькими беглецами перестает работать. И ничему то его жизнь не учит! Сердце билось где-то в районе горла, и то и дело накатывала тошнота от мысли, что малыши могли навредить себе. Ведь в своем неподдельном интересе они совершенно не контролировали свои действия, и ни о какой технике безопасности просто не могло идти речи. Для малюток такого понятия в принципе не существовало. От силы минуты две, и вот она приоткрытая дверь в рабочий кабинет... Лире первым протягивает руку, распахивая ее. Все вереницей вбегают в кабинет, чтобы через секунду застыть соляными столбами от развернувшейся картины. Картины маслом! Мину расположился внизу под столом, Мингю сидит, собственно, на самом, залитом дорогим виски, рабочем столе господина Нама. Мокрые документы в большинстве своем валяются на полу или ошметками облепили все тот же пресловутый стол, а малец Мингю со счастливым выражением лица трясет в ручках массивную печать для проставления штампов на важных документах. И все это сопровождается немым молчанием со стороны неожиданных зрителей сего представления. Разумеется, первым чувством было безумное облегчение от осознания, что все обошлось, и дети не пострадали. Но на смену ему очень быстро пришли другие чувства и ощущения. Жуткий стыд и полная безнадега. Ситуация была патовая, из разряда тех, по мнению Сонгю, из которых сложно найти выход. Во всяком случае он его не видел. И ведь ничего не предвещало... - Господин Енхван, - пролепетал Гю, понимая, что надо хоть что-то сказать, попытаться извиниться перед хозяином дома за нанесенный ущерб, - простите, мне... мне очень жаль... - он зажмурился, ожидая, что отец Ухена разразится проклятьями или просто выйдет, громко хлопнув дверью, не в силах сдержать гнев. И будет прав тысячу раз! Чего Сонгю не ожидал, так это услышать сдавленный смешок, на смену которого пришел взрыв хохота. Гю в полном недоуменние повернулся в сторону господина Енхвана, и уставился на него как на восьмое чудо света. Все остальные пребывали в похожем состоянии, открыв рты наблюдая за тем, как серьезный глава семейства безудержно смеется, утирая набежавшие на глаза слезы. Когда истерика немного улеглась, господин Нам, не прекращая посмеиваться, направился в сторону восседавшего на столе Мингю. - А ну, малыш, иди-ка ты к дедушке, - произнес он, усаживая пискнувшего ребенка к себе на руки. - хватит с тебя приключений на сегодня. Гляди, что натворил? Устроил переполох мирового масштаба! Всех на уши поставил! Смотри, прям делегация на выезде, не меньше. Такие же серьезные и взъерошенные, - усмехнулся господин Нам, окидывая цепким взглядом импровизированную массовку. - Господин Енхван, - вновь предпринял попытку извиниться Сонгю, - мне действительно очень стыдно, что так произошло, прошу прощения за малышей... - Не за что извиняться, - махнул рукой тот. - это же дети, а детям всегда свойственны авантюры. Но я, признаться, удивлен. И это очень приятное удивление. - Приятное удивление? - переспросил Сонгю, словно хотел убедиться, что не ослышался. - Вот именно, - подтвердил отец Ухена. - для такого возраста действовать настолько слаженно и целеустремленно - это просто что-то на уровне фантастики. Сорванец ведь не просто взял увиденную ранее печать, он ее сначала приметил, запомнил, выгадал момент, когда можно будет улизнуть, обзавелся подкреплением в лице братишки, и не ведая страха, огибая все препятствия, решительно пополз навстречу цели. Если он сейчас такое проворачивает, что будет, когда он станет солидным взрослым мужчиной! Могу сказать только одно - Ухен, можешь уже готовить свое кресло для передачи по наследству своим детям. Из них явно выйдет толк. А в том, что мальчишки - дети своего отца, у меня лично сомнений нет никаких! - Мне кажется, что они меня в этом вопросе обскакали, - признался Нам, подходя к затихарившемуся около кресла Мину, и подхватывая его на руки. - Вполне может быть. Так ли это на самом деле, время покажет, - подытожил отец Ухена, и следующим пунктом внес конструктивное предложение, - а пока предлагаю вернуться к столу. - Быть может, сначала я помогу немного устранить погром? - все еще испытывая неловкость от случившегося, предложил Гю. - Не стоит, - ответил папа Ухена. - Чонхо, наш помощник, приберет. Лучше помоги мне с пирогом. - С пирогом? - переспросил Сонгю. - Да, я разве не говорил? - Лире приобнял Гю за талию, легонько подталкивая его на выход. - Специально к вашему приезду я испек свой фирменный пирог. Пальчики оближете! - Если это тот самый пирог, про который я думаю, мы отсюда не уедем, пока не съедим его полностью, - произнес Нам, давая запредельно высокую оценку кулинарным способностям папы. - Да, милый, это он, - довольно улыбнулся Лире, - и пока мы с Сонгю сходим за ним, Вы с отцом можете отнести мальчиков в манеж, и проследить за тем, чтобы они не совершили второй марш-бросок. - Я думаю, это вряд ли произойдет. Трофей добыт и надобности во второй вылазке больше нет, - ответствовал Енхван, глядя на крепко зажатую в маленькой ладошке золотую печать. Для себя он решил, что не будет отбирать сувенир у Мингю. Ведь малыш добыл его, как говорится "в честном бою", а значит, тот, по справедливости, должен остаться у него. Пускай лишь на время. - Вот такая вот у нас получилась красота, - папа Нам взял в руки поднос, немного поворачивая его по своей оси, демонстрируя десерт в полный рост. - Действительно, красота, - искренне восхитился Сонгю, потому как пирог на самом деле выглялел как настоящее произведение кулинарного искусства. - но наверняка еще и невероятная вкуснота. - А вот это уже ты мне скажешь, когда попробуешь, - подмигнул ему Лире. - во всяком случае нашим мужчинам палец в рот не клади, дай только фирменного пирога папы отведать. Особенно Енхвану этот десерт полюбился. Всякий раз он меня просит сотворить это съестное "чудо". Даже повода не нужно. Просто сделай и все тут! - Лире направился в сторону гостиной, но когда повернулся, чтобы пригласить Гю последовать за ним, остановился, узрев немного расстроенное выражение лица омеги. - Что случилось, милый? - участливо поинтересовался Лире. Сонгю, мотнул головой, но все же не смог смолчать: - Я не понравился господину Енхвану... я правда ехал к Вам в надежде, что мы сможем найти общий язык, но видимо.. Лире покачал головой и поставил пирог обратно на стол. - Глупости. Ты ему очень понравился, - заверил он Гю. - Можешь даже не сомневаться. И я это понял в тот самый момент, когда вы с Ухеном подошли к нам возле дома. В момент первого рукопожатия. А уж когда вы начали общаться за столом, вот тут уже сомнений не осталось никаких. Я знаю, как ведет себя мой супруг, когда ему не нравится человек. Ты бы тоже почувствовал эту разницу, если бы у тебя была такая возможность. Но слава Богу тебе такого шанса не предоставилось. Сонгю, мой муж очень хорошо разбирается в людях. Он может на раз-два считать человека, даже не общаясь с ним. Эта способность у него, видимо, с самого рождения. Наверное отчасти по этой причине он добился больших успехов в бизнесе. Здесь без подобных знаний просто не выжить. Поэтому он словно рентген четко определяет, что за человек перед ним. И никогда еще его чутье не подводило. Так произошло и сегодня. Хочешь скажу, как общается Енхван, когда ему грубо говоря не очень симпатичен человек? - задал вопрос Лире. - Как? - Холодное пренебрежение. От него начинают исходить по-настоящему подавляющие, я бы даже сказал уничтожающие морально флюиды. И с таким Енхваном физически становится очень трудно находиться в одном помещении. - А теперь ответь мне на вопрос - ты что-то подобное сегодня ощутил? Сонгю прислушался к себе, и прокрутил в памяти все моменты связанные с отцом Ухена, осознавая, что ничего подобного с ним не происходило. Да, были нечитаемые взгляды, неоднозначный разговор, но самого ощущения, когда хочется бежать, куда глаза глядят, или желания провалиться сквозь землю не было. - Нет, вроде бы ничего похожего, - произнес Гю. - Потому что такого и не было. - улыбнулся Лире. - Лично я увидел самый настоящий интерес с его стороны по отношению к тебе. - Да? Тогда почему же... - хотел спросить Гю, но Лире закончил вместо него, догадавшись, какие именно сомнения его одолевают. - Почему в такой форме? Видишь ли, милый, так уж сложилось, что я живу с двумя личностями: Енхван - прекрасный муж, заботливый отец, замечательный человек, и Енхван - жуткий упрямец, который никогда не признается даже самому себе, что ты ему понравился, как человек вот так вот просто, с первого взгляда. Именно в такие моменты как сегодняшний эти его две личности начинают друг с другом воевать. И когда так происходит, в дело идут странные идеи - ну, например очень неудачные разговоры с непредсказуемым концом. Интерес то к твоей личности никуда не делся, как и желание не снимать маску строго родителя, который вроде как не очень-то и охотно принял позицию сына, касательно перемен в своей жизни. Честно признаться, я в начале разговора даже немного запереживал, но, слава Богу, все разрешилось, благодаря тебе и твоей рассудительности. - Это было непросто, - чистосердечно признался Гю. - С Енхваном вообще редко когда бывает просто, милый. Такой уж он человек. Безумно ценит традиции, любит все держать под контролем и, разумеется, очень негодует, когда что-то идет не по плану. Но это не делает его плохим человеком, как и не делает его человеком, который не оставляет шанса. И тот факт, что вы с Ухеном приехали сюда вместе, красноречиво об этом говорит. - Понятно, - слегка улыбнулся Сонгю. Слова мужчины его действительно успокоили. Седьмым чувством он и сам понимал, что господин Енхван не настроен по отношению к нему негативно, но когда услышал это от человека, который жил с отцом Ухена бок о бок уже столько лет, стало в разы легче. - И еще одно, по секрету, - произнес папа Ухена, подойдя к Сонгю, и взяв его ладонь в свою. - Ты немного неправильно задаешь вопрос, Сонгю. Это Енхван не тебя не любит, это он слишком любит Ухена. Настолько, что я даже словами тебе сказать не смогу. Я помню его лицо, когда он впервые взял сына на руки. Такого всепоглощающего счастья я не видел никогда прежде. Когда в четыре года Ухен очень сильно заболел, Енхван всех самых лучших врачей поставил на ноги, ночами не спал, все свое время посвящая сыну. Он всегда был рядом, поддерживал его во всех вопросах. Иногда, правда, между ними возникали серьезные конфликты, но это только потому, что Ухен полностью пошел в Енхвана - такой же упрямец, со скрипом идущий на компромисы. Но знаешь что? Всегда и неизменно они умудрялись прийти к общему знаменателю. Исключений не было. Уверен, что так же будет и с тобой, просто ему нужно совсем немного времени на принятие перемен. И если ты ему его дашь, то очень скоро получишь самого лучшего тестя в мире. Обещаю. Ты мне веришь? Сонгю кивнул. Он очень хотел верить. - Ну, раз так, то предлагаю все же вернуться к столу. А то, сдается мне, наши мужчины нас уже потеряли. Да и потом, их нельзя надолго оставлять без еды, того и гляди идеи в голову начнут приходить... прям как у малышей. - Ну, малышей в этом вопросе вряд ли кто переплюнет, - хохотнул Сонгю. - И то верно, - согласился Лире, поднимая со стола поднос с пирогом. - здесь, как говорится, вне конкуренции. Как только они с папой Нам вернулись за стол, Сонгю обратил внимание, что общая обстановка перестала быть наэлектризованной, и совершенно неожиданно разрядилась. Разговор как-то начался сам собой и полился рекой, перетекая из темы в тему. Не было больше напряженных пауз, да и сами темы поднимались абсолютно безобидные, которые волшебным образом обходили острые углы, связанные с неудобными моментами из жизни Гю или Ухена. И все это без приложения больших усилий со стороны общающихся. В общем и целом, в комнате стала царить достаточно приятная атмосфера. И если с самого начала господин Нам не принимал участия в беседе, то теперь он охотно задавал вопросы, и вставлял какие-то комментарии по сути. Делал это по-прежнему очень сдержанно, но уже, во всяком случае, не отмалчивался на своем конце стола, оставаясь сторонним наблюдателем. Когда пришло время уезжать, Лире очень настаивал, чтобы они все-таки остались, но Сонгю решил не злоупотреблять гостеприимством. Ему казалось, что для первого знакомства времени вместе проведено больше, чем достаточно. И чтобы сохранить приятное послевкусие от общения, надо было в срочном порядке откланяться. Да к тому же он решил последовать совету папы Ухена, и дать время господину Енхвану полностью принять его с малышами в семью. Если это будет происходить капля за каплей, без форсирования событий, то в скором времени можно будет рассчитывать на положительный результат. Сегодня было положено, пусть неплохое, но все же самое начало. А вот дальнейшее развитие семейных отношений будет зависеть целиком и полностью от мудрости Сонгю, и от его способности проявить терпение. И если господину Енхвану нужно время, он его ему даст. Не так это и сложно. В конце концов, однажды, доверившись течению времени, Сонгю ничуть не прогадал, получив в благодарность за ожидание огромную награду. Проводив гостей, собрав им в дорогу тормозок с тем самым изумительно вкусным пирогом, кусок которого чудом уцелел, и предварительно взяв с них слово не затягивать со следующим визитом, семейство Нам направилось в гостиную. Надо было немного убрать небольшой беспорядок, обычное явление после застолья. В доме, разумеется, была прислуга, но Лире создал в свое время что-то вроде традиции делать самую обычную приборку после ухода гостей. Это занятие помогало ему чувствовать себя полезным, и не растерять обычную человечность, которая моментально улетучивалась у большинства людей, стоило им только улучшить свое финансовое положение, значительно приумножив свой капитал. Он всегда очень боялся, что с ним однажды произойдет такая же история, поэтому старался на лишать себя подобных маленьких радостей, как наведение порядка. Енхвану эта традиция тоже пришлась по вкусу, и когда всякий раз они приступали к наведению "шмона", как говаривал в детстве Ухен, между ними возникало какое-то особое взаимопонимание, без слов. Как если бы они могли общаться телепатически. Вот и сейчас. Убирая скатерть со стола, Лире улыбаясь поглядывал на Енхвана, то и дело ловя ответную улыбку. Словно на фразу: "Отлично посидели!" получал своего рода ответ: "Еще как! Было бы здорово повторить!" Когда очередь дошла до манежа, Лире присел на корточки, разгребая игрушки, и складывая их в расставленные предварительно коробки. На глаза неожиданно попалось что-то яркое и блестящее, что при ближайшем рассмотрении оказалось той самой памятной печатью, за которой охотился малыш Мингю. Такая желанная игрушка, потрепавшая всем нервы, очень скоро была брошена и благополучно забыта под ворохом других игрушек всех форматов и размеров. Лире широко улыбнулся - дети, что с них взять! Затем он поднял печать, крепко зажимая в руке и посмотрел на супруга. Тот, заметив манипуляции со стороны, повернулся к своей паре. На лице Енхвана начала проступать улыбка, которую мужчина всеми силами пытался сдержать. Впрочем безуспешно, потому что губы сильно тряслись, непроизвольно разъезжаясь. Но когда Лире сделал радостную наиглупейшую мордашку, и затряс печатью в воздухе, подражая малышу, Енхван не выдержал, разразившись настоящим истерическим хохотом. Ответный смех мужа вторил ему еще громче и заразительнее.