Afterlife

       Успеваемость Хейли Маршалл по живописи, да и вообще по общекультурному рисованию, снизилась. Да, Хейли никогда не умела рисовать так хорошо, как этого требовал учитель, но раньше она хотя бы старалась и прилагала усилия, и из этого выходило что-то стоящее. Сейчас она думала лишь об экзаменах по другим предметам, до которых, казалось, осталось совсем немного, хотя, было ещё почти семь месяцев на подготовку. Проблемы с рисованием стояли для Хейли на последнем месте, но получать тройку — единственную, а от того такую обидную, она не хотела, поэтому через час после всех уроков она уговорила Клауса назначить дополнительное занятие.       Идя по школьному коридору, когда за окном уже был вечер, и почти все ученики давно отдыхали в своих комнатах, Маршалл следовала к кабинету живописи, чтобы потратить целый час на рисование. Казалось, столь бесполезный предмет для её будущего, но насчёт него она переживает сильнее остальных.       До кабинета Клауса Майклсона нужно было идти как минимум минут семь, ведь класс живописи находился в другом крыле школы. Нет, сейчас Хейли не волновало время, потому что она просто задумчиво шла вперёд, толком не смотря по сторонам. Не самый приятный, даже ужасный инцидент, который произошёл с Люсьеном, дал о себе знать. Хейли думала, что забыла об этом случае, но не так-то просто вычеркнуть из памяти подобное. Да и ещё слова Кола, что нужно действовать с Клаусом, так сказать, через постель, засели в голову Маршалл и оставили горький осадок в мыслях. Девушке казалось, что вокруг все парни хотят от нее только интимного ублажения, и что она, словно игрушка на ночь. Эдакая недосягаемая добыча или трофей, заполучение которого станет победой. Сейчас, когда её посетили такие тягостные мысли, и появилось осознание печального факта, Хейли немного боялась оставаться наедине с Клаусом, хотя именно он спас ее от Люсьена. К тому же Клаус вроде бы порядочный человек. Но кто знает, чего ожидать от мужчины? Конечно, Хейли вполне может преувеличивать из-за внезапных опасений, но ей самой так не казалось.       Маршалл даже не заметила, как успела дойти до двери, в которую стучать не собиралась. Она так и стояла в коридоре перед закрытой дверью и смотрела на нее так, словно это были врата в ад. Она всеми силами хотела избежать этого урока, даже была готова пойти на дополнительный урок с «Мигерой Смит» (так ученики называли учительницу математики), но что поделаешь, если судьба играет злую шутку с нервами Хейли и проверяет её на стойкость, а потому долго стоять в коридоре не получилось. — Долго стоять будешь? — дверь перед ней открылась, и из-за нее выглянул Клаус.       Она замялась на месте и промолчала. Такие вот резкие вопросы никогда ей не нравились, Хейли не могла вовремя ответить, а сейчас совсем растерялась. — Проходи, — учитель открыл дверь как можно шире и пропустил девушку. — Принесла материалы? — зная, что Хейли может не подготовиться к уроку, спросил Майклсон. — Да, — словно в тумане отвечает Маршалл. — То есть нет. — Хейли наконец выходит из транса и начинает нормально воспринимать информацию.       На лице Майклсона проскальзывает легкая улыбка, которая вмиг исчезает, и снова появляется бесчувственная, холодная пелена, скрывающая его лицо. Именно это никогда не нравилось Хейли — когда по лицу нельзя понять эмоций человека, а значит предугадать его действия.       Клаус молча достаёт мольберт и ставит его напротив Маршалл так, чтобы композиция из фруктов на столике была видна им обоим. — Хотя бы краски принесла? — Клаус смотрит на сумку Хейли, надеясь, что там и будут лежать масляные краски.       Девушка не отвечает и лишь открывает сумку, достаёт краски, которые почти закончились, ставит на подложку мольберта и старается не смотреть в сторону учителя. Тишина поглощает собой комнату, иногда даже слышны потрескивания лампочки. — Хейли, рисуй эскиз композиции, что стоит перед тобой, не забудь показать тень и блики, — продиктовал Майклсон и ушел на своё учительское место. Сейчас он решил дать Маршалл шанс, чтобы та сама постаралась, ну, а если уже совсем ничего не выйдет, его мастерская рука придёт на помощь. Хейли, наверное, рисует хуже всех в классе, даже Кол рисует лучше и передаёт оттенки гораздо правильнее. Хотя, как он иногда говорил, у него же «блестящие гены».       Несколько минут Маршалл крутилась на месте, нервно поглядывая на Клауса, и все не могла сосредоточиться на рисовании, но когда девушка все-таки взяла карандаш в руки и нанесла первые штрихи, она решила, что надо попробовать сдать живопись, дабы получить положительную оценку. Но раз за разом из ее рук падал то карандаш, то стирательная резинка, а Клаус, который то и дело удивлялся неуклюжести ученицы, постоянно подавлял смешок, чтобы не смутить ее. Мало ли, что там у нее произошло, и какова причина такой рассеянности. — Готово? — По прошествии сорока минут учитель подошел к мольберту для оценивания работы девушки. Хейли отодвигается и поспешно убирает руки за спину, опуская взгляд в пол. Эти движения не укрываются от Клауса и тот невольно приподнимает бровь, не понимая, что сегодня происходит с ученицей. — Нет, не готово и не будет готово, я не могу изобразить что-то стоящее! — Маршалл вспыхивает от недовольства самой собой. Она не могла отдать отчёт такой резкой перемене настроения, но эмоции взяли над ней верх. — Неужели? — скептически спросил Клаус, так как не верил, что у Хейли ничего не выйдет. — А ты попробуй ещё раз, мы можем тут хоть до полуночи сидеть, главное, что бы у тебя получилось изобразить хороший натюрморт. Подойди, — он указал ей рукой на место рядом с собой.       Хейли сделала неуверенный шаг в его сторону и с лёгкой опаской посмотрела на него. Она осторожно взяла в руку кисточку и, окунув её в краску, хотела нанести штрих на холст, но Клаус её остановил, обхватив пальцами её запястье. Маршалл невольно вздрогнула, ощутив его прикосновение. Лучше бы он её не трогал, лучше бы держался на расстоянии, так ей было бы спокойнее. — У тебя трясутся руки, — констатировал факт учитель. — Хейли, что случилось?       Девушка не стала отвечать и выдернула руку из его хватки, быстро положив кисточку и снова отступая назад. — Простите, мне лучше уйти, — произнесла она, хватая сумку и уже направляясь к двери, но Клаус встал перед ней, не позволяя пройти. — Пока ты не расскажешь, что произошло, я тебя не отпущу. Ты вся бледная. Не заболела случайно? — Нет, мистер Майклсон, просто, — она запнулась, не зная, что сказать и стоит ли говорить вообще. — Просто я боюсь. — Так, мы сдвинулись с мёртвой точки, — уголки его губ слегка приподнялись. — Чего же ты боишься? Ты можешь мне рассказать. — Я сама толком не знаю. Просто тот случай с Люсьеном, — она взглянула на Клауса, а тот понимающе кивнул. — Ещё и Кол. — Что опять натворил мой брат? — он не дал ей завершить фразу, строго нахмурившись. — Он сказал, — снова наступила пауза, Хейли опять растерялась, потому что думала, что об этом говорить точно не стоит. Но она набралось смелости и, вдохнув, отчеканила: — он сказал, что Вы можете повысить мне оценку, если я с Вами пересплю.       Клаус опешил и практически не мог скрыть изумления. Да, его брат часто подбивал других учеников на плохие, в некоторой степени, постыдные поступки, но чего-то подобного он раньше не делал. — Идиот, — не сдержался Майклсон, тяжело вздыхая и возводя глаза наверх, словно спрашивая всевышнего, за что ему такое наказание в лице младшего брата. — И теперь ты боишься… меня? — он снова взглянул на Хейли, а та сдержанно кивнула. — Просто все парни видят во мне приятное развлечение, а никому из них я даром не нужна для чего-то большего. Люсьен только это подтвердил, — Хейли сама не заметила, как рассказала преподавателю все, что её гнетет, но легче ей не стало. — Заметь, что я не парнишка из школы, и на, как ты сказала, развлечениях с девушками мои интересы не ограничиваются, поэтому твои опасения излишни. Да, признаю, бывают случаи, когда я веду себя неподобающим образом, но… — Но Вы все равно лучше всех школьных парней, вместе взятых, — неожиданно даже для себя самой выпалила Хейли и, осознав, что сейчас сказала, она решила, что теперь ей точно стоит уйти. — Извините меня, мистер Майклсон, — бросила она и, больше не обронив ни слова, пулей выбежала из кабинета.       Она не знала, почему последовала порыву рассказать обо всем Клаусу, ведь он — учитель — последний из ее окружения, с кем стоит быть настолько откровенной, но почему-то она считала, что сделала правильно. Ведь именно потому что он старше, во многом умнее, он смог её понять. Другие не понимают.

***

      На следующий день Хейли делала домашнее задание в библиотеке и постоянно размышляла о случившемся, возвращаясь к вчерашнему занятию. К счастью, сегодня не было урока живописи, и ей не пришлось смотреть в глаза Клаусу. Ей действительно было невыносимо стыдно, ведь она не должна была ему рассказывать правду. Но если извиняться, то за что? Честность не требует раскаяния. Как оказалось, не всегда.       Хейли выпустила ручку из пальцев, когда поняла, что не может справиться с формулой из-за недостатка концентрации. Её мысли улетали далеко, не позволяя думать о данной в учебнике задаче. Прикрыв глаза, она откинулась на спинку стула, собираясь привести мысли в порядок, немного отдохнув. Стоило ей отвлечься на минуту, как реальность снова появилась на горизонте. Услышав пронзительный звук своего имени, которое кто-то произнёс прямо ей на ухо, она чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. Её взгляд метался по помещению в поисках нарушителя покоя и наткнулся на Кола, стоящего рядом с довольной усмешкой на лице. — Идиот! — воскликнула она, метнув в его сторону тетрадку. — Зачем было меня пугать? — А ты думала, что к тебе привидение подкралось? Чего так испугалась-то? — Кол открыто забавлялся, наблюдая за её реакцией. — Прикол с привидением перестал быть смешным после «ночи кошмаров», — огрызнулась она, вспоминая до дрожи пугающие события. — Да ладно, ты же не веришь в эту мистическую чушь. — Кол заскочил на стол и свесил ноги. Стулья для него не были актуальны. — А ты видел, что с Давиной произошло? Мне пришлось немного пересмотреть свои взгляды, — призналась она, смерив собеседника недовольным взглядом. — А ты чего пришёл? — она хотела поскорее завершить их разговор и не стала тянуть, сразу переходя к делу. — А я не мог просто так прийти? — поинтересовался он, но заметив скептический взгляд Хейли, не стал дожидаться очевидного ответа. — Короче, мне нужна помощь. — Только не говори, что это касается Давины, — она закатила глаза. — Я уже один раз привела её на вечеринку, как ты просил, ничего не прося взамен. Твои попытки её впечатлило не увенчались успехом, так? Тогда, поверь, бессмысленно пытаться ещё раз. — Это тебя не возможно впечатлить, потому что ты каменная, а Давина другая. — Да пошёл ты, — бросила она, обидевшись на намёк о бесчувственности. Она уже поднялась, намереваясь уйти, но была остановлена Колом, который не собирался так легко сдаваться. — Хорошо, чего ты хочешь взамен? — он с надеждой посмотрел на неё.       Хейли задумалась. Что внутри неё протестовало помощи Майклсону, возможно, она хотела уберечь Давину от него, а, может, себя от обязательств, но она не хотела соглашаться оказывать ему услугу. — Я не буду тебе помогать, — твёрдо сказала она, снова разворачиваясь к выходу. — Хейли, я прошу тебя, ты что, не желаешь счастья своей подруге? — Кол решил использовать последний аргумент. — Счастья? Точно не с тобой, — она в упор посмотрела на него, ещё четче показывая свою позицию. — Что со мной не так, черт возьми? Я что, урод или прокаженный? — разозлился он. — Нет, ты хуже. Давине не нужен рядом такой человек, как ты. Она тебе наскучит, ты её бросишь и разобьешь ей сердце, а сам продолжишь жить, как ни в чем не бывало. Ты подлец, каких ещё поискать, а Давине нужен хороший парень, под характеристику которого ты не подходишь. Оставь её в покое, Кол, иначе хуже будет ей, а не тебе.       Хейли резко повернулась и быстрым шагом покинула библиотеку. Она считала, что сейчас по ступила правильно, сказав Колу все, что думает. Его симпатия к Давине мимолетна, привязанность пройдёт, она больше чем уверена в этом. Тогда зачем помогать им сойтись?       Только Кол был уверен в обратном, считая, что его чувства искренны и впервые непорочны. Он никогда не любил по-настоящему, чисто и правдиво, но с появлением Давины все изменилось, изменился и он сам.

***

      Проходя по коридору второго этажа к спортзалу, Давина с подозрением поглядывала на Ребекку, которая попросила её о помощи в одном деле. Она, конечно, согласилась без особых раздумий, но потом стала размышлять, в каком деле Майклсон требуется помощь, где даже она сама справиться не может. А Ребекка с совершенно невозмутимым видом следовала в нужном направлении, поэтому недоверие Давины скоро исчезло.       Когда они добрались до спортзала, Ребекка тихо открыла дверь и, щелкнув кнопку выключателя, зашла в помещение. — Что тебе здесь нужно? — наконец поинтересовалась Давина, неуверенно заходя вслед за ней. — Я где-то тут забыла толстовку вчера после урока. Поможешь найти? — она взглянула на девушку и слегка улыбнулась, а та только кивнула и уже начала осматриваться вокруг в поисках кофты синего цвета.       Несколько минут они искали под лавками, но толстовка так и не нашлась. Но на вопрос Давины, здесь ли она оставила вещь, Ребекка с уверенностью дала положительный ответ. — Наверно, уже уборщица унесла, или учитель. Завтра спросим, — в конце концов решила Давина и уже собиралась уходить, но Ребекка её окликнула. — А ты заметила, что тут не стоит мат? — произнесла она, указывая на дверь, ведущую в подземелье, которую всегда закрывал спортивный мат. Однако сейчас он бесхозно лежал на полу. — Надо поставить на место, — изрекла она, подзывая Давину.       Перед тем, как поднимать мат, Ребекка приоткрыла дверь и заглянула в окутанный темой коридор. Давина последовала её примеру, но тут произошло то, чего она никак не ожидала. Майклсон легонько подтолкнула её вперёд, и когда она оказалась в полной темноте, захлопнула дверь. Давина с ужасом огляделась, не до конца понимая, что сейчас случилось, но, опомнившись, она изо всех сил забарабанила кулаками по ветхой двери. Её изумлению не было предела, но оно смешивалось с досадой и разочарованием в Ребекке, которую она считала подругой. Она не ожидала такого подвоха и потеряла бдительность. — Открой, Ребекка, пожалуйста! — крикнула она, но ответом ей последовала тишина и эхо, разносящее её голос по подземелью.       Осознав, что её попытки выбить дверь не имеют смысла, она отошла на шаг назад, прислонившись спиной к холодной стенке. Глубоко вдохнув, она постаралась успокоиться, но вместо этого поняла весь ужас сложившейся ситуации. Она одна в мрачном подземелье, в котором множество коридоров и потайных ходов. Но нет, она не одна, потому что вездесущий призрак уже может поджидать её за поворотом, она и вскрикнуть не успеет, как сама станет духом, а потому ей нужно было срочно выбираться. Надеясь отыскать в одной из старинных комнат тяжелый предмет, чтобы выбить дверь, она спустилась по каменной лестнице в само подземелье, пару раз чуть не споткнувшись из-за полного отсутствия обозрения в темноте. Она постоянно опасливо оборачивалась уже на подсознательном уровне, но призрак отчего-то не спешил появляться, что, конечно, было хорошо, но слишком подозрительно.       Услышав за спиной чьи-то шаги, она порывисто развернулась, готовясь к худшему, но увиденное её удивило и одновременно рассердило. Сразу в голове стали складываться кусочки головоломки. — Кол, ты с ума сошёл? — возмущенно воскликнула она, увидев перед собой Майклсона. — Ты подговорил Ребекку. Чокнутый идиот! — она сама не заметила, как злость стала ею управлять, заставляя осыпать его ругательствами. — Знаешь, как я испугалась? Все из-за тебя! — она ударила его кулаком по плечу, но от ее удара он даже не пошатнулся.       Понимая, что Давину надо как-то успокоить, Кол нашёл единственный выход и внезапно накрыл её губы своими. Девушка потрясенно замерла на месте, не в силах даже пошевелиться. Ранее неведомые ощущения накрыли её с головой, словно поднимая в полет, окрыляя, заставляя ее сердце биться в несколько раз чаще, но в то же время успокаивая. Забыв о прежней злости, кажется, позабыв обо всем на свете, она робко, отчасти неумело, ответила на поцелуй, совершенно не собираясь отталкивать Кола. Она чувствовала его руку на своей талии, но это ее ничуть не смущало. Пусть он будет близко, она подпустит его ближе, чем кого-либо, без всякого страха в душе.       Оторвавшись от него, Давина смущённо опустила взгляд, но Кол приподнял её голову за подбородок. — Знаешь, все должно было получиться не так, я планировал романтический вечер, — с усмешкой произнёс он. — Но такой вариант меня тоже устраивает.       Давина улыбнулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам, но так же отчётливо она чувствовала, как в душе теплится радость, а большего ей и не надо.