Afterlife

      К несчастью Давины, Кэтрин все еще оставалась ее соседкой по комнате. В течение учебного года какие только она ей не подкидывала неприятности: то прятала ее учебники, то подбрасывала в кровать записки не самого приличного содержания, то по ночам намеренно что-то роняла, тем самым заставляя ее в ужасе проснуться. Хейли, наблюдавшая за всем этим, один раз не выдержала и высказала Кэтрин, что о ней думала, но та лишь ядовито ухмыльнулась, окинув ее презрительным взглядом. Теперь, когда Давина уже почти что свыклась с поведением соседки, та внезапно сменила гнев на милость, что было не менее странно, чем приглашение Мелани в горы. Практически не оставалось сомнений, что это было взаимосвязано и две заядлых стервы вновь что-то задумали. Тревожно размышляя, стоило ли, в конце концов, отправляться в поездку, Давина в одно время поддавалась уговорам Хейли и Ребекки немного развеяться, а в другое — ужасно беспокоилась и была почти уверена, что ничем хорошим это не закончится. Окончательно с толку ее сбило поведение Мелани за сегодняшним завтраком. Давина по невнимательности столкнулась с кем-то, и Мелани, которая шла следом, поддержала ее за предплечье, уберегая от падения, а затем еще и коротко отчитала парня, который чуть ее не сбил. Давина, очевидно, настолько удивилась, что даже замерла на месте, а Мелани лишь одарила ее доброжелательной улыбкой и молча удалилась. Проводив ее тогда непонимающим взглядом, Давина до сих пор думала, что поспособствовало подобным изменениям в их отношениях. Настолько резким изменениям, что она и опомниться не успела, как ненависть переросла в… А во что, собственно, она переросла? Намерения Мелани были столь же непонятны, сколь ее поведение, и Давину это не просто настораживало, а совершенно не давало ей покоя.       Вечером Хейли ушла пересдавать работы по истории, а Кэтрин отправилась на ночь к своему парню, наплевав на любые школьные запреты. Порой Давина удивлялась, как ей удавалось так просто избегать наказаний и лишь отмахиваться от общих правил, как от назойливых мушек. А, когда ей приходилось вечерами сидеть за учебниками, то она даже завидовала непосредственной Пирс, хоть и тотчас пыталась избавиться от этого чувства.       Выписывая в тетрадь справочные материалы для завтрашнего пересказа, Давина то и дело поглядывала на дисплей телефона, ожидая, что ей позвонит Кол. По традиции он решил прогулять уроки в пятницу, конечно, придумав идеальную отмазку. После занятий Давина было повернула в крыло парней, чтоб наведаться к нему, но потом решила не навязываться. К тому же нельзя было с точностью сказать, что отмазка Кола не была правдивой, и он не лежал с головной болью, не желая никого видеть. Она не знала, что руководило им, но, в любом случае, он не позвонил и не отправил ей ни одного сообщения. Только бы он опять не нашел неприятностей на свою голову — синяка, обрамляющего глаз, было вполне достаточно. Конечно, Давина волновалась за него после той драки с Люсьеном, была польщена, что Кол за нее заступился без раздумий, но в то же время хотела дать ему подзатыльник, чтоб выбить желание геройствовать. Нельзя же так безрассудно себя вести, ведь не всегда подобные потасовки заканчиваются лишь синяками.       Пока Давина размышляла о Коле, раздался стук в дверь, и она тотчас подняла голову от книги. Не дожидаясь разрешения войти, на пороге появился сам объект ее размышлений. Окинув Кола взглядом, Давина с облегчением отметила, что выглядел он весьма бодро и на его лице ссадин не прибавилось.       — Привет. Чем занимаешься? — поинтересовался он, закрыв за собой дверь и пройдя вглубь комнаты.       — Учу английский, что и тебе советую сделать, прогульщик, — беззлобно откликнулась она и захлопнула книжку, откладывая ее на тумбочку. — Как можно так безответственно уходить от учебы, мистер Майклсон, вы совершенно не думаете о своем будущем, — изобразив нравоучительный тон их преподавателя по английскому, покачала головой она.       — Если бы вы не улыбались, мисс Клэр, то я бы даже почувствовал себя виноватым, — подхватил он ее настрой, усевшись на кровать рядом с ней. Давина уже собиралась возмутиться такой наглости, но, к ее удивлению, Кол внезапно притянул ее к себе, заткнув рот поцелуем. Щеки Давины обожгло смущение, и она с недоумением поспешила отстраниться, не ожидая такого напора со стороны Майклсона. — Я соскучился, — шепнул он, наклонившись к ее ушку, поиграв с прядью ее волос.       — Мы не так долго не виделись, — растеряв всякую уверенность, произнесла она, в нерешительности начав теребить краешек покрывала.       — Но я все равно считал минуты, когда ты сможешь выбраться из плена учителей, моя принцесса, — ласково сказал он, сплетая свои пальцы с ее. Он с улыбкой наблюдал, как лучи заходящего солнца путались в ее волосах золотыми нитями, озаряли теплом ее все ещё розоватые от смущения щеки, и действительно видел абсолютно очаровательную принцессу. Его принцессу. И ему отчаянно хотелось прикоснуться к ней, ощутить ее ответные прикосновения, осознать, что между ними не было никаких лишних преград. Но желала ли она того же?       Давина собиралась что-то сказать, но мысль затерялась, когда Кол вновь прикоснулся к ее губам, со все той же требовательностью обхватив ее за талию. В растерянности она на мгновение замерла и потом неуверенно ответила на поцелуй, словно остужая пылкость Кола. По ее спине пробежались мурашки, когда его рука скользнула чуть ниже, задрав край ее рубашки. В душе зазвенело опасение, что-то кричало, чтоб она тотчас отстранилась, но смутное сознание, к чему все сейчас вело, оказалось бессильным. Поцелуи Кола опаляли ее губы, и этот огонь доставлял ей немыслимое удовольствие, не позволявшее прекратить волшебное мгновение. Она ощутила прикосновение его губ на своей шее, блаженно откинув голову и прикрыв глаза. Растворяясь в неведомой эйфории, она сжала его ладонь в пальцах и позабыла обо всем, что еще минуту назад казалось таким важным. Границы стерлись, она позволила Колу быть так близко, как он никогда с ней не был, и позволила бы стать еще ближе, если бы рассудок не пробудился так же внезапно, как и покинул ее.       — Нет, не надо! — с тревогой воскликнула она, прикладывая усилия, чтоб заставить саму себя оттолкнуть Кола. Тот опешил, изумленно моргнув.       — Что-то не так? — искренне не понимая, с чего она разрушила столь сладостный миг, спросил он. Давина опустила взгляд, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Она будто еще чувствовала жар его поцелуев на коже, и тело стонало, чтоб она вернула то чувство во всей его красочности. — Ты не хочешь меня, или что? — резко бросил Кол, заставляя ее вскинуть голову. Она не привыкла к такой откровенности, отчего снова зарделась.       — Нет, Кол, просто, — начала она, но тут же запнулась. Как ей объяснить собственную нерешительность? Она и сама не могла понять, чего так опасалась до дрожи в коленях, тем более не находила слов, чтоб донести это до Кола. — Сейчас не время. Все не так. — Было невыносимо трудно говорить с ним о подобном, и она не знала, куда спрятаться от его пытливого взгляда. Видимо, сейчас она спрятаться не сумеет.       — Я понимаю, — вновь удивляя ее, произнес Кол, вздохнув. Она осмелилась взглянуть на него, но больше не увидела недовольства, которое грозилось превратиться в злость, и сердце ее начало возвращаться к спокойному темпу. — Я не буду торопить, Давина. — Он провел рукой по ее щеке, чуть улыбнувшись.       Давина благодарно кивнула, вновь неловко уткнувшись взглядом вниз, рассматривая свои пальцы. Она ощутила прикосновение Кола к своим волосам и так и не подняла глаз, чувствуя себя в чем-то виноватой.       Завершить работу над английским ей не удалось, и после ухода Кола она задумчиво сидела над тетрадками еще несколько часов. Ее не покидало чувство, что какая-то ниточка между ними могла вот-вот разорваться, но ведь это глупости. Кол не мог оскорбиться из-за ее отказа. Но, с другой стороны, его слова о том, что понял ее, не значили, что это действительно было так. Она опасалась, что завтра из их отношений исчезнет нечто очень существенное. Неужели она все испортила?       Раздался стук в дверь, заставивший ее вздрогнуть. Вряд ли Кол решил вернуться, наверно, кто-то еще из однокурсников. Давина, попытавшись придать лицу менее растерянное выражение, открыла дверь. Коридор был пуст. Она огляделась, на подсознательном уровне почувствовав неладное. И не зря. Стоило ей опустить взгляд, как она увидела на полу записку. Нетрудно было догадаться, от кого было послание, написанное кроваво-алыми чернилами. Дрожащими руками Давина подняла бумагу и прочитала текст, заставивший ее затаить дыхание. «Теперь ты поняла, чего он от тебя хочет?»