Отвергнутый рай

  Две лошади нетерпеливо перебирали копытами у коновязи – корабельщики не так уж часто надолго покидали верфь, и двенадцать принадлежащих артели скакунов куда чаще выполняли роль тягловых животных, а потому успевали заскучать в конюшне. Хмурый Орикон в ненавистном ему придворном камзоле оглядел сгрудившихся вокруг него рабочих и заговорил, непривычно тщательно подбирая слова: - Парни, тут такое дело… Его высочество в Митлонд я буду сопровождать сам. Мне нужно повидаться с Владыкой. Не мне вас учить, как в мое отсутствие на хозяйстве оставаться, сами учёные. Но только есть одна закавыка, которая мне покоя не дает, к ней велю отнестись со всем радением, и Эру вас упаси меня ослушаться, хоть бы вам сам Кэрдан Корабел за то награду посулил. Все слышали? Ответом был нестройный гул голосов, который для военного уха Леголаса прозвучал неубедительно, но Орикон знал – здесь нет другого короля, кроме него, и его слово тут уважают куда крепче заветов Валар. А потому, не переспрашивая, продолжил: - Видите ли, сынки… Может статься, что Квентаро жив. Молчать! – рявкнул он, отсекая поднявшийся гвалт, и пояснил: - Там, на берегу, точно был третий. Я не знаю,кто он или что он такое… Орикон запнулся, облизывая пересохшие губы: дальше предстояло ступить на очень тонкий лед… - Картина с виду проста. Там был милорд Леголас, его несостоявшийся убийца и тот, кто вмешался, спугнув злодея. Но мы не учли одного обстоятельства. Все это время мы думали, что потревоженный убийца разделался со свидетелем. Но отчего не могло быть наоборот?.. Орикон умолк. Вокруг стояла густая, липкая тишина. - Я ничего не знаю, сынки, - твердо промолвил мастер, - и наше неведение сейчас самое опасное. Но может статься так, что мы рано оплакали Квентаро. Итак… - голос Орикона налился холодной сталью, - если в мое отсутствие Квентаро вернется – а это возможно, я уверен – примите его радушно, как того и требует наше вековое братство. Не пытайте его вопросами – он мог пережить слишком страшные события, чтоб ему хотелось о них говорить. Но ни при каких обстоятельствах, ни при каких условиях, просьбах и мольбах не отпускайте его с верфей. Ни в деревню, ни в горы, ни в соседний город, ни даже просто купаться на отмелях. Он все время должен быть у вас на глазах, и лучше, чтоб поблизости были минимум двое. Вы не выпустите его из-под охраны ни на миг. И пусть пока я не могу с уверенностью сказать вам, что за опасность ему грозит, я прошу вас верить мне, как верили всегда. Я надеюсь на вас, парни. Он не ждал ответа, привыкший, что его артель понимает его с одного слова и безоговорочно ему доверяет. Все в той же тишине он вскочил верхом, кивнул Леголасу, и скоро два всадника скрылись за воротами верфи, направляясь к митлондскому тракту. Среди корабельщиков не было заведено молчать о снедающих душу тревогах, но на сей раз, заперев ворота, артель безмолвно разбрелась по делам, а на верфях повисла неуютная, тяжкая, как задержанный вдох, тишина. *** Владыка Элронд устал. Он устал от палящего солнца и чужого, пусть и гостеприимного двора. От вечного морского ветра и слепящей белизны скал. От неопределенности, нелепости, неосведомленности, а также полной бесполезности всего выясненного и предпринятого. Невозмутимый и хладнокровный, он восхищал своим философским спокойствием даже гордеца-Трандуила, но глубоко внутри давно измучился долгой отлучкой из родного Имладриса и тоской по сыновьям. За каким Морготом он вообще затеял всю эту карусель с военной эскадрой? Как мальчишка, ей-Эру… Плюнуть бы на все да уехать домой, от него все равно никакого проку. Владыка совсем было погрузился в эти безрадостные мысли, когда в дверь деликатно постучали, и на пороге возник лакей: - Сиятельный Элронд, к тебе гонец из Ривенделла. Угодно принять? - Ко мне? – машинально переспросил тот и тут же вскочил из кресла, уколотый дурным предчувствием, - проси немедля. Лакей тут же отступил назад, а в дверях показался запыленный и всклокоченный эльф. Почти рухнув на колено, он прижал ладонь к груди: - Мой владыка, здравствовать тебе в веках! Изволь, срочная депеша от милорда Элладана. Пробормотав скомканные слова благодарности, Элронд сорвал с протянутого свитка печать и спешно развернул лист. Гонец молчал, по-прежнему коленопреклоненный. Молчал и лакей, стоя позади и глядя, как на лбу владыки углубляются морщины и едва заметно бледнеют тонкие губы. Наконец Элронд поднял глаза на лакея: - Мой посыльный нуждается в еде и отдыхе, -промолвил он, не меняя тона, - благоволи распорядиться. - Сию минуту, милорд, - отчеканил лакей уже вудаляющуюся спину. А Элронд широким шагом несся к покоям Трандуила. Это было неслыханно, немыслимо… И он поклялся бы, что это дурная шутка, скудоумная ошибка, за которую нужно пороть до беспамятства и автора письма, и посыльного, срывая злость на обоих. Но он знал своего сына и был уверен: никакой ошибки. Элладан скорее откажется от права престолонаследия, чем проявит небрежность в таком деле… Лихолесский монарх ничуть не удивился, отворив дверь на настойчивый стук и впуская хмурого друга. Он вовсе, казалось, отвык от удивления за последние месяцы, а добрых вестей не ждал уже принципиально. - Что стряслось? – сухо спросил он, а внутри уже шевелился, разворачивая шипастые крылья, ледяной ужас: Элронд пришел к нему сам. Не к Кэрдану – прямо к нему. Значит, о чем бы ни шла речь, это касается лично Трандуила… - Не молчи, - добавил он, борясь с желанием облизнуть пересохшие губы, - ну? Ты получил какие-то новости? Это… это Леголас? - Что? – невпопад переспросил Элронд, явно не ожидавший этого имени, и лихолесец ощутил укол облегчения, - нет, речь не о нем… Трандуил, сядь. У меня к тебе очень непростой разговор. Мне пришло письмо от сына. В Имладрисе случилось… нечто страшное. Лихолесский король почти упал в кресло, стискивая зубы от нахлынувшего ликования и мучительного стыда. Нет, нет, конечно, ему очень дорог Элронд, и его дивный Ривенделл, и их дружба… Но, что бы там ни случилось, как же легко стало на сердце… Балрог бы подрал банальный эгоизм, равно свойственный людям и эльфам. - Я слушаю, брат, - уже мягче проговорил он, а лицо Элронда вдруг дрогнуло беззащитной гримасой страдания. - С месяц назад был убит глава моей стражи, - проговорил он. - Дедрин? – Трандуил нахмурился, - какое несчастье… Я очень сочувствую, Элронд, но что случилось? - В этом все и дело, - владыка Имладриса рухнул в соседнее кресло и потер лоб с такой силой, что оставил красный след, - он был не просто убит в стычке или на охоте. Его нашли утром во время смены караулов. Его тело было прибито гвоздями к наружной стороне ворот. Распорот живот, перерезано горло, изуродовано лицо и… есть увечья унизительного характера. В ту ночь ворота не открывались, часовые ничего не слышали, и непонятно вовсе, почему он вышел за пределы замка. - Какой ужас… - пробормотал Трандуил, - какое чудовищное злодейство… Несчастный Дедрин, что за страшная смерть... Он вскинул глаза, глядя, как Элронд мучительно кривит бледные губы: - Это что же, орки снова полезли к границам? Да еще откровенно ищут войны? Эти твари совершенно потеряли разум, клянусь! Я немедленно отправлю распоряжение, пусть снарядят войска и… - Трандуил. Имя повисло в воздухе, словно гул требушетного снаряда, и король осекся. - Это были не орки. Разумеется, мои дозорныетут же бросились прочесывать окрестности. Убийцы были схвачены еще до вечера того же дня. - Дунландцы? – сдвинул брови Трандуил, а волосы на затылке гадко зашевелились от безымянного предчувствия. - Это были лихолесцы, брат. Двое молодых лучников из приграничного гарнизона. Трандуил ощутил, как к горлу подкатывает едкая желчь. Сглотнув, он отрубил: - Ложь. - И кого же сейчас ты назвал лжецом? – приподнял бровь Элронд, - меня или моего сына? - Да при чем тут ты и Элладан?! – рявкнул король, - само письмо несомненная фальшивка! Оно написано чьей-то злой рукой, не иначе, чтоб посеять меж нами рознь! Я готов поклясться собственной головой, что гонец вез любое другое послание, подмененное по пути этой… мерзкой клеветнической писулькой! Элронд устало потер лицо: - Это не вся история, Трандуил. Худшее впереди. Он посмотрел на письмо, сжатое во вспотевшей руке, и продолжил: - Лихолесцы не оказали сопротивления. Оно и понятно, силы были не равны. Они сдались моим дозорным, а на допросе без проволочек сознались, не без удовольствия описав, что именно и как сделали с Дедрином. На ярость Элладана, проводившего допрос, спокойно ответили, что Дедрин заслужил издевательства, унижения и позорную гибель. Дескать, несколько дней назад он был в Лихолесье, где жестоко обесчестил и затем убил юную девушку. За что и поплатился. Одним из его палачей был жених убитой, вторым – ее кузен. Трандуилу показалось, что в мозгу лопнул какой-то сосуд, так отчаянно и зло заболела вдруг голова. - Что… - забормотал он, - что… но как? Не может быть, это… это все ложь, заговор, это все бессмыслица!.. - Хуже, Трандуил, - вздохнул Элронд, - совершенно взбешенные, мои сыновья взяли отряд и ринулись в Лихолесье за объяснениями. И вот. Ровно за четыре дня до этих событий в приграничной деревне случилась ужасная трагедия. Дочь сельского краснодеревщика пропала среди бела дня буквально от родного порога. Наутро она была найдена задушенной со следами чудовищно жестокого надругательства. Часть побоев на лице и теле, нанесенные левой рукой, хранили четкие следы фамильного перстня, который Дедрин не снимал с самого дня смерти отца. По реестрам караулов – в день гибели девушки он был в отлучке, никто в Имладрисе его не видел. - Но Дедрин же… - Вдовец уже много веков. В последние месяцы еще при мне упоминал, что собирается снова жениться. Что невеста очень юна, строптива характером, да еще иноземка, но она вернула его сердце к жизни, и он женится на ней, хоть самому Морготу наперекор. Элронд проговаривал все это с торопливой четкостью, словно пытаясь перейти по скользкому бревну ревущий горный поток и боялся оступиться и обрушиться в смертоносную пучину.   Повисла тишина, тяжелая, недобрая. А потом Элронд поднял на Трандуила совершенно больные глаза: - Это невозможно, брат, - прошептал он умоляюще, совершенно неузнаваемым, хриплым голосом, - Дедрин никогда бы такого не сотворил. Он был непрост нравом, упрям и задирист, но он знал и честь, и совесть, и никогда бы не опустился до подобного преступления! - Я знаю, Элронд, - перебил Трандуил. От зрелища невыразимой муки на всегда непроницаемом лице друга у него тошно сжималось сердце, и хотелось по-кабацки дать Элронду пощечину и орать, чтоб он прекратил скулить и снова стал самим собой, снова знал ответы на все вопросы, снова несносно всех поучал и морализировал, но не смел смотреть на Трандуила этими глазами лошади с перебитым хребтом. Взметнувшись из кресла, он лихорадочно заходил из угла в угол, будто пытаясь вырваться из сети грязных наветов и понять, кто же виноват в этой невообразимой, немыслимой лжи. - Чушь, - бормотал он, - чушь, вздор. Это все чьи-то интриги, никому уже верить нельзя, и уж подавно не бумаге. Ну же, все должно быть просто. Кто-то возомнил, что может мерзкой клеветой раскочегарить мою ярость и заставить обратить гнев на тебя, у которого тоже есть, за что ненавидеть теперь моих подданных. Не позволю… Я король, а не конюх, чтоб водить меня за нос… Элронд, где убийцы? – вдруг остановился он напротив кресла друга, - они под стражей в Имладрисе? Владыка же глубоко, обессилено вздохнул и покачал головой: - Через два дня после поимки они исчезли из каземата, оставив позади два трупа конвойных. Никаких ран, вообще никаких следов насилия. Просто два мертвых тела и пустая темница. Трандуил онемел. Прекратил метаться, медленно шагнул к креслу и неслышно опустился в него. - Четыре жертвы, - пробормотал он, - четыре жертвы за шесть дней. Гонец был в пути больше месяца. И неизвестно, что творится в наших землях сейчас. Там уже может полыхать война, пока мы тут заламываем руки. - Мои сыновья не допустят междоусобицы, пока меня нет в Имладрисе! – вскинул голову Элронд, а Трандуил вздохнул, отирая лицо руками: - Хотел бы я сказать то же о моих придворных. Только, боюсь, им не поспеть за пожаром. Слишком яркую головню бросили в сеновал. Эта цепочка смертей будет только подстегивать жажду мести, Элронд, пока та не заполыхает в обеих землях. Нам нужно возвращаться. Немедленно. Обоим. Элронд встал, тяжело распрямляя плечи: - Мы ничего не добились, Моргот бы все подрал. Мы лишь потеряли время и недосмотрели за собственными королевствами. Я уведомлю Кэрдана, что покидаю Линдон, и немедленно распоряжусь о сборе моего отряда. Трандуил уже собирался что-то ответить, как новый стук в дверь прогремел набатом. Возникший на пороге лакей поклонился: - Милорд Трандуил, прости, что прерываю вашу беседу. Но к тебе визитер. Ожидает в библиотеке. Еще договаривая это, слуга невольно отступил на шаг, видя, как искажается лицо короля. Уже набрал было воздуха, чтоб добавить что-то, но Трандуил лишь отстранил его и ринулся к лестнице. Он мчался по ступенькам, цепляясь полами камзола за резные балясины, едва не оскальзывался на мраморных площадках и спешил дальше, изнемогая от предчувствия ужасного, неотвратимого несчастья. Два гонца в один день… В один час… Что за издевательское совпадение? Или же заговор, предательство, чья-то чудовищная подлость? За несколько минут, потраченных на путь до дворцовой библиотеки, он успел истерзаться так, что, распахнув дверь, готов был уже не к письму, а к корзине с отрубленной головой собственного сенешаля. И тут же замер на пороге, переводя дыхание и слыша бой крови в висках. Визитер стоял у камина. Обернулся, обжигая короля янтарным взглядом. Улыбнулся. - Здравствуй, отец! *** Трандуил длинно выдохнул, чувствуя, что ноги готовы подкоситься. А Леголас, только что сиявший улыбкой, нахмурился и спешно зашагал навстречу: - Отец, Эру единый, да на тебе лица нет! – пробормотал он, вдруг останавливаясь и осторожно взглядывая королю в лицо, - батюшка? – чуть понизил он голос, - что неладно? Ты… ты сердишься на меня? Прости, я… Король лишь взмахнул рукой, преодолевая последние разделявшие их шаги, и крепко обнял сына. - Леголас, - пробормотал он, - Леголас, хвала Валар! Вернулся! Я уже зарекся ждать добрых новостей… - У меня новостей хоть отбавляй, - непривычный к такому проявлению отцовских чувств, принц неловко отстранился, продолжая держать Трандуила за плечи, - и да, не все они добрые, но мы столько выяснили! Отец, со мной мастер Орикон, он сразу пошел засвидетельствовать почтение владыке. Нам столько нужно рассказать вам обоим! …Будто не было этих месяцев. Снова за окнами библиотеки была глухая ночь, и горели на столе шандалы, и лихолесский принц снова рассказывал странную сагу своих скитаний. Только вместо Дэриара в углу сидел молчаливый Орикон, и на столе была расстелена карта из кабинета Элиана с бесчисленными булавочными проколами. Владыка Кэрдан уже не улыбался, как прежде, угрюмо слушая о драматических событиях в Гондоре, о сиротском приюте и страшной малютке Бетси, о непростых откровениях приютского коменданта, о жутких "скворцах", несущих в своих трогательных детских обликах древние души Слезохлебов, о "Береговой страже", взявшей на себя непровозглашенную войну за спасение Средиземья и почти полностью уничтоженной, и о загадочной прачке Мисси – похоже, ныне единственной, кто знал, как распознать Слезохлеба и уничтожить его, а также о ночном происшествии на берегу и предполагаемой личности корабельщика Квентаро. Наконец, поток слов иссяк, и Леголас жадно припал к кубку с вином. В библиотеке царила тишина. Кэрдан же тяжело поднялся с места: - Кто-то хочет что-то сказать? – бесцветным голосом спросил он. - Я, - отрезал Элронд, - все, сказанное принцем, поразительно и во многом ужасно. Но в моей земле назревает война. Я не могу больше оставаться не у дел. Трандуил покачал головой: - Мне пора в обратный путь по той же причине. Меня слишком давно не было в королевстве. Вы уже слышали, к чему это привело. Да еще сейчас, когда в Средиземье и без того все рушится к балрогам. Кэрдан помолчал: - Резонно, - коротко отсек он. А затем посмотрел в угол, где в кресле нахохлился корабельщик: - Пусть принц ничего не сказал об этом, - промолвил он, - я не верю, что ты ничего не знал о "Береговой страже". Теперь, когда мне известны подробности. - Ты и не должен верить, Горностай, - мягко отозвался Орикон, - я состоял в "Береговой страже" со дня ее основания. Это я руководил порчей эскадры, приведенной благородным Элрондом. Я не мог допустить, чтоб ты ничтоже сумняшеся ринулся в бой с теми, с кем невозможно воевать привычными способами, ставя под удар себя самого и бросая Средиземье на погибель. Ты Хранитель, Горностай, и от этого не отвернуться. Слушать же ты не пожелал ни Берсара, ни Итиэля, ни леди Артанис. У меня не было выбора. Он ждал взрыва, но Кэрдан лишь горько усмехнулся: - Кругом одни заговоры и измены, - пробормотал он, - никому, никому нельзя больше доверять. Что ж. Езжайте, друзья мои. Да хранит вас Эру. Хотя я почти уверен, что Трандуил прав, что письмо – подделка, для того и предназначенная, чтоб разрушить наш союз, посеять меж нами раздор и увести вас обоих из безопасности Митлонда в длинный и рискованный путь. Но я не вправе вас отговаривать. Леголас покусал губы: - Владыка, мне больно видеть твою печаль, - осторожно начал он, - но эта история не кажется мне выдумкой. Он ощутил, как четыре пары глаз вопросительно обратились на него и пояснил: - Никогда меж нашими землями не было раздоров – и вот, ни с того, ни с сего ужасающая цепочка смертей. Это открытый путь к братоубийственной войне. - И что же? – переспросил Элронд, - кому нужна эта война? - Тем, кому нужно, чтоб в армиях Лихолесья и Ривенделла было достаточно потерь, и потребовался новый сезон рекрутирования, - спокойно пояснил принц, - я готов поклясться, откуда ни возьмись появятся молодые, готовые к службе эльфы, и потери будут восполнены новобранцами. Повисла тишина, и Трандуил воскликнул: - Эру милосердный, ты хочешь сказать, что эти переродки попросту… - Да. Они не собираются воевать с нами. Они заставят воевать нас самих. И заполнят собой освободившиеся месте. Мы и чихнуть не успеем, как Слезохлебы заполонят наши земли, постепенно, незаметно удаляя эльфов. Мы не сможем их распознать, не сможем остановить, а попытки сеять сомнения и недоверие лишь ускорят их продвижение. И поверьте, ненужная война с Умбаром была затеяна в точности для этой же цели. Кто знает теперь, сколько их в рядах митлондской армии, набранных после битв с корсарами? - Чушь, вздор!!! – перебил Кэрдан. Оперся руками о столешницу, тяжело дыша и растягивая шнуры на вороте. Вскинул глаза, полыхающие гневом и страданием: - Что ты предлагаешь, принц? – прошептал он устало. - Пусть владыка Элронд и мой отец едут назад, - отрезал Леголас, - пусть вернут бразды власти в своих землях. А я останусь здесь. Пришло время найти управу на эту шваль. Пришло время найти Мисси.