Tomorrow

Это был не сон. Мягкие. С сеточкой трещинок. Он постоянно облизывает их, смягчая кожу вокруг маленьких ранок. Делая только хуже. Тонкие, но от этого не менее привлекательные. Слегка розоватые, легким контрастом с бледным цветом кожи. Самые обычные, но в то же время потрясающие губы Мин Юнги. Лучше бы это был сон. Он не отталкивает, не сопротивляется. Он просто не понимает. Я отстраняюсь, резко встаю, успеваю бросить что-то про то, чтобы он ложился спать, подхватываю куртку, и, впрыгивая в ботинки, выхожу, скрипнув дверью. Чертовы губы чертового Юнги стоят перед моими глазами с того вечера. Я их не просто вижу, я их чувствую. Каждый миллиметр кожи на моих губах помнит эти прикосновения. За один легкий поцелуй запомнить расположение тонких, только заживших ранок, оказалось проще, чем новый кусок хореографии в танцевальном зале. Запах алкоголя и легкий отголосок табака в вперемешку с ментолом. Он ведь пытался бросить. Хотел бы я, чтобы он снова просто все забыл на утро. Но он не звонит уже несколько дней, и я понимаю, что я полный идиот. Трезвонит мобильник. Это Намджун. Если он снова позовет меня пить, я пошлю его. - Да? – Кажется, прозвучало слишком устало. - Ты там умер чтоль? – Слышу веселый, но, на удивление, трезвый голос друга. - Жив. - Чего тогда такой кислый? С Юнги поссорились? – Меня на секунду замыкает. Кажется, Нам знает, о наших с Мином отношениях больше, чем я. - Нет… Не совсем. - Приходи сегодня, я соскучился. - Хорошо. – Вздыхаю, кидая телефон на кровать. Самое удивительное, что на столе нет ни грамма алкоголя. Это на столько удивляет меня, что я слегка прифигев опускаю рюкзак на стул в кухне. Алкоголя нет, зато есть здоровая, охриненно пахнущая пицца. Я смотрю то на нее, то на Намджуна, и чувствую, как в желудке что-то сворачивается от вида этого румяного теста, поджаристой колбаски и растекающегося сыра. Она еще горячая. - Что это? – Сглатывая слюну, тихо спрашиваю я. - Пицца. – Насмешливо отвечает Нам, - Или ты не будешь? Я быстро сажусь, хватаю уже отрезанный кусок, наблюдая, как мягко отделяется тесто в местах, где слегка не дорезано, и тянется тоненькая ниточка сыра. Потрясающе. - Потряфаюфе, - Пытаясь прожевать, говорю я с набитым ртом. - Что-что? – Ким смеется, садясь рядом и тоже берет кусок. Я давно не чувствовал себя таким счастливым. - А что у меня есть – Говорит Джун, вставая со своего места и открывая холодильник. На двери сбоку я вижу бутылку колы. О да, пицца и кола, идеально. - Чел, серьезно, ты знаешь, что я люблю тебя. – С серьезным видом говорю я, отрываясь на секунду от пиццы. Нам опять смеется, разливая колу по стаканам. Я соскучился по всему этому. Просто находится в его квартире, на уютной кухне, есть что-то вкусное, болтать, и не знать и не помнить ни о каком Юнги, и не испытывать всех этих пиздостраданий. Но реальность берет в руки свою самую лучшую биту и прицельно бьет мне прямо в затылок, когда я слышу звонок в дверь. Друг идет открывать, и, хотя, противные треньканья звонка уже смолкли, в моем мозгу все еще раздается звон. Мин Юнги заходит в комнату вальяжной походкой и садится напротив меня. Разваливается на стуле, по привычке, склоняя голову на бок. Довольно смотрит на пиццу и демонстративно не смотрит на меня. Нам хлопает его по плечу и ставит чайник. Блондин не пьет колу. Мы остаемся у Намджуна до позднего вечера. Он избегает моих взглядов и, тем более, прикосновений, что не мешает нам делать вид, что мы мирно сосуществуем в двукомнатке общего друга. Мне удается поймать его на балконе, когда он уходит покурить. - Нам надо поговорить. – Я захожу, натягивая куртку и закрывая за собой дверь. Декабрь, все-таки, начинает холодать. - О чем? – Мин выдыхает бесцветный дым, балуется, пуская колечки. - Ты помнишь… - Начинаю я, но он меня перебивает, - Помню. - И… - И мне срать. Вот как. Мы минуту стоим молча. Я смотрю на его худые пальцы, что держат сигарету. Он разворачивается, собираясь выйти, но я закрываю собой дверь. - Тогда почему бегаешь от меня. – Он молчит. Щурится, дергая уголками рта, смотрит в сторону. Прячет замерзшие руки в карманы и выдыхает: - Шутка была неудачной. – Затем отпихивает меня в сторону, хватаясь за ручку. Я останавливаю его, удерживая за плечо чуть дольше, чем нужно. - Я был серьезен. Мин Юнги, я был серьезен, когда целовал тебя в тот вечер. Он смотрит на меня какую-то долю секунды, затем вырывается, и исчезает за дверью, в квартире Намджуна. Хосок, ты снова идиот. *** Никогда не пойму, что в голове у этого придурка. То ходит за мной хвостом, прибегает, как только я позову, ничего не спрашивая и не требуя взамен. То вдруг целует, когда я не в состоянии его даже оттолкнуть, а потом заявляет, что был серьезен. Последнее время его поведение не укладывается в рамки моего понимая. Сверлит меня взглядом весь оставшийся вечер, а когда я ухожу, выбегает за мной из подъезда. - Юнги… - Хватает за рукав, снова тянет на себя. - Хен. Я для тебя хен. – Со дня нашего знакомства он ни разу не обращался ко мне формально. Подбешивает. - Да. – Только и говорит он, и молча смотрит мне в глаза. Хочет что-то сказать, но молчит. Я вздыхаю. - Что? – Он все еще держит меня за рукав. Подходит ближе, осторожно выдыхает. В воздухе повисает облачко пара. Я отворачиваюсь, щурюсь, собираюсь что-то сказать… - Ты мне нравишься. – Слова отдаются эхом в моей голове. - Я парень. – Все мысли застыли, словно ледышки и затылок щекочет непонятный холод. - Намджун тоже парень. – Замораживает меня окончательно. Я не могу пошевелиться, пытаясь усмирить, укротить тот страх, что расползается по моей грудной клетке. Он знает. Поэтому не спрашивал. Поэтому приходил и молча смотрел, как я напиваюсь. Все это время он знал и даже не подавал виду. - Юнги… - Я резко вырываю свою руку, разворачиваюсь, и быстрым шагом иду вперед. Черт бы его побрал этого идиота. Он лишь сказал пару фраз, а кто теперь остановит ураган у меня внутри. Я чувствую, как сильные порывы ветра сносят крепости в моей груди, вырывают деревья с корнем, и тянут свои лапы к сердцу. Кто просил тебя влезать. Мне нравится Намджун, но это мои чувства, только мои. Зачем залезать руками мне в грудную клетку, и рыться там. Зачем оголять до предела чувства, которые я столько времени безуспешно пытаюсь спрятать. Бередить эти тонкие швы, которые так болезненно заживают раз за разом. Я вернулся домой злой и уставший, не помнивший, как вообще дошел до квартиры. Два раза звонил Хосок, один раз Намджун. Плевать. Закинув телефон куда-то в глубь квартиры, я завалился спать прямо в одежде. Он звонил. Каждый день звонил по несколько раз. Я злился и думал о том, что не хочу никого видеть. Намджун звал на тусовки, я говорил, что у меня дела. Спустя неделю, сидеть дома, наедине с самим собой, казалось невыносимым. Два дня назад пошел первый снег. Обычно его не бывает так рано, но на улице резко похолодало, и встав как-то утром покурить, я увидел абсолютно белый от снега подоконник. Возможно, морозный воздух это как раз то, чего мне нехватало. Тоскливым взглядом отслеживая путь снежинок до земли, сквозь мутное окно, я решил встряхнуться. Выползти из дома и немного пройтись. Снег похрустывает под ногами, летит в глаза, путается в волосах. Первый раз за неделю так легко дышать. Я дохожу до магазина, покупаю пачку сигарет, медленно бреду обратно. Пропускаю свежий морозный воздух сквозь легкие. Возможно, бросить курить все таки получится. - Мин Юнги! – Слышу за спиной, и тут же застываю. Голос Хосока и его быстрые шаги заставляют меня резво рвануть вперед. Всего два квартала и мой дом. Какого черта меня вообще понесло на улицу. Я слышу топот его ног за спиной, и почему то это сковывает сердце страхом. Как глупо. Я ведь не маленький ребенок, да и он мне ничего не сделает, но осознание того, что он знает все мои чувства, к которым до этого никому кроме меня не было доступа, пугает. В какой-то момент я понимаю, что за мной никто не гонится, и слегка сбавляю шаг. Нежели отстал. Судорожно выдыхаю, и почти расслабляюсь, когда в спину что-то врезается с глухим звуком. Он… кинул в меня снежок? Серьезно?! Я пытаюсь игнорировать, представляя белое пятно на моей куртке. Иду вперед, снова получая удар, уже в плечо. Ну все. Резко разворачиваюсь, замечая его на тропинке позади меня. Он стоит, смотрит на меня немного испуганно, а потом взрывается смехом. Ну, держись! Загребаю снег голой ладонью, наскоро лепя белый ком, и прицельно кидаю. Он пытается увернуться, я попадаю куда-то в ногу. Хватаю новую горсть снега, руки начинает щипать от холода. Он бежит ко мне, снова стреляя, я уворачиваюсь. Понимаю, что мы выглядим как дети, кидаясь снегом посреди чужого двора. Он подбирается совсем близко и засыпает снег мне за шиворот. Резко становится холодно, я матерюсь, хватая его за плечи и валю в снег. Сгребаю все, до чего достаю, закидывая его ворохом белой пыли. Он машет руками, смеется, сгребая меня в охапку и оказываясь сверху. - Скотина, - Я ворочаюсь, пытаясь выбраться, сам не осознавая, что люблюсь, как дебил. Он смотрит на меня и замирает. Наклоняется ниже, всматриваясь в мое лицо. Я перестаю улыбаться, напрягаясь. - Не убегай от меня. Ты мне действительно нравишься, Мин Юнги. – Смотрит серьезно. Я молчу. Ураган снова поднимается внутри меня, я пытаюсь его утихомирить. Он наклоняется еще ниже, переводя взгляд на мои губы. Я чувствую затылком холод, потому что лежу в снегу. Надо оттолкнуть этого придурка и сбежать. Сбежать от него, от его чувств, пока есть возможность. И как только я собираюсь с силами, чтобы дать ему отпор, он целует меня. Легко и невесомо, совсем по детски. Едва касаясь губами моих губ. Я слегка прикрываю глаза, выжидая. Внезапно становится все равно. Поцелуи для меня не имеют никакой значимости. Первый поцелуй у меня был давно, и я его даже не помню, и они никогда не волновали меня. Он прижимается ближе, целует чуть сильнее. Держит мои губы в своем плену, даже не думая отпускать. Я чувствую, как кто-то внутри меня уже давно смирился со всей этой ситуацией. Позволяю ему себя целовать, засовывая свои замерзшие ледяные руки ему за воротник, касаясь горячей шеи в знак маленькой мести.