Зона

Высокий, слегка седоватый мужчина подошел к входу в классную комнату №4, где сейчас проходил урок литературы. Чуть-чуть приоткрыв белую дверь, он посмотрел через маленькую щель на весь класс, замечая парнишку, сидящего на последней парте, подперев свой подбородок. Он внимательно следил за его действиями, пока другая пара детских глаз удивленно изучала неизвестную фигуру. Чуя отвлекся от слов учителя, посмотрев в сторону двери. Нахмурив брови, он быстро пробежался по незнакомому силуэту глазами и, решив не заострять на его появлении внимание, обратно включился в работу. Этот силуэт очень смущал мальчишек, неотрывно смотрящих на загадочно мрачную улыбку, пока тот не растворился в темноте коридора. Дазай так и остался неподвижно сидеть на своем месте, не заметив своего будущего отца. Расстегнув легкое пальто, Фукудзава дошел до кабинета директора, находившегося в самом конце бесконечного лабиринта из комнат и поворотов. Он тихо постучал, дожидаясь позволения войти. — Войдите, — послышался низкий голос. Глава Вооруженного Детективного Агентства открыл дверь и встретился со взглядом своего противника. — Я ждал нашей встречи, — неприятно улыбаясь, проговорил Мори, не разрывая зрительного контакта. — Взаимно, — в той же манере ответил пришедший мужчина, присаживаясь перед столом. — Вы должны понимать, что просто так я вам мальчика не отдам, — атмосфера в его кабинете заметно накалялась. — Конечно, я понимаю, — сидя в мягком кресле, согласился Юкити, переплетая свои пальцы в замок. — Такое сокровище на дороге не валяется. Тот, кто отказался от такого талантливого мальчика за бесплатно, должно быть, полный псих. — Согласен с вами, — словно змея, прошипел Огай. — Что же вы предложите мне взамен? — О, это значит, что проверку я прошел? — самодовольно спросил его собеседник. — Это даже не обсуждалось, вы превосходно подходите под идеального отца. Даже несмотря на отсутствие матери, вы идеально воспитаете мальчика. — Отлично, — уголки его губ растянулись в пугающей улыбке. Маленькие морщинки появились на взрослом лице. — Тогда у меня к вам предложение. Что вы скажете на то, что я вам предложу, скажем, немаленькую сумму за этого маленького шатена? — Смотря какую сумму вы предложите, — глаза Мори загорелись заинтересованным огоньком. — Такую сумму, что каждый ребенок, проживающий здесь, сможет поступить на платной основе в Оксфорд и потом еще купить себе и своей семье виллу, где они будут выращивать арбузы. — Заманчивое предложение, но пустые слова для меня ничего не значат. — Смотрите, — Фукудзава вытащил из кармана своих брюк тоненькую черную кредитную карточку, — вот здесь находится вся сумма в точности до 1 йены. Уверен, что вы сможете сами сейчас в этом удостовериться. Взяв протянутую карту, Мори вставил ее в специальное устройство, которое лежало рядом с ним на его дорогом столе из красного дерева. Экран показал большую круглую цифру, заставив своего хозяина расплыться в довольной ухмылке. — Хорошо, хорошо, — он протянул свою руку в перчатке для рукопожатия. — Я принимаю ваши условия.

***

Во время тихого часа погода за окном стояла отличная. Приветливое солнце светило прямо в глазам мальчикам, тихо посапывающим после обеда на своих мягких кроватях. Даже неугомонный Чуя на этот раз принял приглашение в Царство Морфея и, загнув одну ножку, расположился пластом на простыне. В их спальне стояла приятная, умиротворенная атмосфера, окутывающая даже хмурого Достоевского, который случайно уснул прямо на стуле, спрятав лицо в скрещенные на столе руки. Осторожно, стараясь никого из спящих людей не потревожить, Озаки подошла к Дазаю и легонько потеребила мальчика за узкое плечо: — Дазай, эй, Дазай, проснись, — она тихо шептала ему на ушко, — соня, просыпайся. Он нехотя открыл глаза, удивляясь, что его разбудил не звон ненавистного музыкального инструмента. Перед его глазами сидела Коё, мягко улыбаясь. — Вставай и идем за мной, кровать можешь не заправлять. Мальчик потер глаза, оглядываясь на продолжающих спать ребят. Лениво потянувшись, он сполз с кровати и прошел за девушкой. От громкого шепота воспитательницы проснулся и рыжеволосый, притворяясь спящим. Он дождался, когда Озаки скроется из его виду, и бесшумно слез с кровати. На корточках он прополз до выхода и последовал за уходящей в коридор парочкой. — Дазай, у меня для тебя очень хорошая новость. У тебя теперь появился папа, который в скором времени тебя заберет. Послышался радостный тихий крик и быстрый глухой звук, словно шатен начал прыгать на месте. Вдруг у Накахары внутри что-то оборвалось. Что? Дазая забирают? Прямо сейчас? Почему забирают именно его? Это как-то связано с тем мужчиной на уроке или нет? Возможно, мальчик не всегда ладил с Осаму, но он был его другом. Он много времени провел именно с ним. Его не должны забирать, только не сейчас, когда Акутагава отвернулся от него. А как же их веселые соревнования на улице? А как же их игры, в которых ребята выкладывались по полной? А кто теперь будет бесить рыжеволосого своим ангельским поведением со всеми? Кенджи что ли? Этот блондин слишком хороший, чтобы его ненавидеть. Другое дело – Дазай. Буквально одно его существование – уже причина для ненависти. А что, если его способность никто не уберет и его шляпа улетит в космос? Кто поможет Акутагаве с Расёмоном, внезапно появляющемся в не самое лучшее время? Да, у них были ссоры. Да, они обижались друг на друга, вредили и портили вещи, репутацию и отношения. Но это была жизнь. Это было весело. Его серая жизнь обрела хоть какие-то краски, отличающиеся от серого. Чуя не хотел сейчас с ним прощаться, он вообще не хотел с ним прощаться. — Пусть тебя уже скорее заберут отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели! — вспоминались собственные слова голубоглазого, когда Осаму забрал его Аку, испортив их долгую дружбу. После того случая Чуя никогда не знал, что же снилось его сероглазому другу, который никогда с ним не разговаривал за столом и в паре теперь стоял с Дазаем, оставив Накахару в конце строя без пары. Нет, нет, нет! Это должна быть шутка! Да, это первоапрельская шутка в Августе. Да, так оно и есть. Это все неправда. — Ты хочешь попрощаться с ребятами или уйти сейчас? — слова Коё вернули ошарашенного пацана в реальность. Что же ответит Дазай? Захочет ли он прощаться с таким, как Чуя? — А можно мне пробыть здесь до ужина? — в его вопросе он попытался скрыть свое счастье, делая интонацию более спокойной, но его нескончаемая радость выдавала его с поличным. Даже за несколько метров рыжеволосый чувствовал солнечную ауру, исходящую от его друга. — Конечно, можно, — она погладила мальчика по его волшебным, уже отросшим до прежней длины волосам. — Тогда тебе следует вернуться обратно в спальню, ведь подъем еще не скоро. — Да, — мальчик не мог стоять на месте: он точно прыгал на месте. — Только можно я в туалет схожу? — Угу, — девушка кивнула, разворачиваясь в противоположную от туалета сторону. — Дойдешь сам? — Да! Он сейчас описается от радости - промелькнула мысль в голове ничего не понимающего мальчугана. Что же теперь делать? Делая вид, словно он только что встал с кровати, Чуя потер глаза, направляясь в туалет. Он наткнулся на Дазая, проходившего мимо него, но не стал задавать вопросы типа «а откуда это ты?», вместо этого спросив: — Что? Не успел дойти до койки, как опять приспичило? — Ха, ха, ха. Оборжаться, — прокомментировал шатен. Естественно, по-маленькому Накахара вовсе не хотел, поэтому он просто зашел в соседнюю от Осаму кабинку постоять. Не зная, как начать разговор, он сказал: — От недержания проснулся? — Да нет, — шмыгнул тот. — А от чего? — Тебя это не касается! Дай мне хотя бы в туалет сходить нормально! — Да ладно тебе! Я все знаю, — закусив губу, выпалил тот, выходя из тесной кабинки. — Что знаешь? — послышался металлический звук ширинки, и в следующую секунду на рыжеволосого смотрел нахмурившийся мальчик. — Что тебя забирают, — он опустил глаза, вырисовывая глазами на голубом кафеле закрученные узоры. — Ты подслушивал! — разгневался шатен. — Может быть, — потирая руку, ответил Чуя. — Н-ну и что, что меня забирают, — отвернувшись, сказал Дазай, открывая кран с ледяной водой. — Я наконец-то больше тебя не увижу. — Я тоже рад этому, — соврал Накахара, включая воду с другого конца длинный раковины, больше напоминавшей неглубокую ванну. — Только не говори Акутагаве, он расстроится. — Он мне все равно не поверит. Мальчики в тишине намылили руки. — Ты уже видел его? — поникшим голосом спросил ребенок. — Нет, — тихо ответил другой. Очередная тишина. Глупые, совершенно не нужные сейчас слезы душили Чую, который не хотел отпускать Дазая. Он не мог сейчас перед ним расплакаться, как девчонка. Но тот факт, что он больше не увидит своего ненавистного кареглазого, не давал ему покоя, и их общие воспоминания заставляли голубые глазки предательски слезиться. Да, он всем сердцем ненавидел Дазая. Он просто терпеть его не мог. И в этом-то и была причина. Нет в мире больше никого, кому бы Чуя уделял столько же внимания, сколько своему другу, вечно портившему его настроение. Нельзя просто так отпустить человека, ради мести которому ты вставал каждое утро воскресенья пораньше и опускал его зубную щетку в унитаз, не говоря об этом после подъема. Мелочь, но приятно. А теперь всего этого не будет. Ничего вообще не будет. — Ты что, плачешь? — не веря своим глазам, спросил шатен. — Нет, — мальчик быстрым движением вытер мокрое от нескольких соленых слез лицо, сильнее натягивая на руки длинную клетчатую пижаму ладонями. — Я просто потею через глаза. — Но тут же совсем не жарко, — Дазай подошел к нему чуть ближе. — И что? А мне вот жарко! Ты раздражаешь не только меня, но и мои потовые железы! Какую чушь он несет. И все ради того, чтобы не признавать, что это слезы. Жалкие слезы нежелания прощаться. Нежелания просыпаться без вида на все те же темно-каштановые волосы, переливающиеся на утреннем свете. Нежелания сидеть за столом в столовой в полной тишине. — Признай, что это слезы! Признай, что будешь по мне скучать! — Дазай приблизился к нему и потряс за плечи. — Я с самого первого дня провожу с тобой время, соревнуясь и вечно о чем-то споря. Думаешь, я не заметил твой пустой взгляд, когда только познакомился с нашей группой? Ты думал, что тебе с Акутагавой весело, но твоя жизнь была однообразна и скучна! Ты не замечал, как я тайно помогал тебе и жалел… — Ты меня жалел? Не нужна мне твоя дебильская жалость! И помощь твоя мне не нужна, придурок! Думаешь, ты весь такой крутой, потому что тебя забирают родители и теперь ты будешь жить без расписания и кайфовать каждый день? Да мне насрать на тебя и твои жалкие подачки! Я нормально справлялся без твоей дурацкой помощи и буду справляться, когда ты уйдешь, вонючая сопля! — по щекам мальчика стекали детские слезы, обжигая красные глаза. Его руки были сжаты в кулаки, а голубые глаза неотрывно вглядывались в карие, поражая своей глубиной. — Катись отсюда, давай, уходи! Я докажу тебе, что я сильный! Понял меня, жалкий Тэмэ? Уходи! Грязные слова неправды кололи сердце удивленного Дазая, врезаясь в его память стрелами, оставляя кровавые следы от несуществующей дружбы. Ну и пусть! Пусть ему наплевать! Он знал, что сделал все правильно. Пусть хоть три года рыжеволосого прошли в его жизни разноцветными красками. Слезы для Осаму и есть самая лучшая благодарность. Все-таки какую-то неправильную черту жалости и сострадания он унаследовал от своих родителей. Или же выбрал не того человека для помощи. Хотелось услышать самое обыкновенное «спасибо», а не все эти его неприятные оскорбления. Что ж, в этом был весь Чуя. — Ну и уйду! — он толкнул Накахару и быстро вышел. Ну что, доволен? Дурацкие слова совести скреблись по его душе, словно кошки по новому ковру. Не так он хотел попрощаться. Совершенно не так. Он снова все испортил. Он вообще все постоянно портит.

***

За столом троицы стояла гробовая тишина, когда наступил полдник. Акутагава лениво кусал яблоко, иногда тяжело кашляя, Дазай недовольно попивал сок, а Чуя беспомощно катал фрукт из стороны в сторону, слушая истории с соседнего стола. — Дазай-сан, а почему ты молчишь? — нарушил молчание брюнет. — Сон плохой приснился, — смотря куда-то в сторону, ответил шатен. — Кхе-кхе… А что тебе снилось? — прокашлявшись, спросил Аку. — Как мой друг превратился в оборотня и разорвал меня, — на этих словах он злобно бросил взгляд на рыжеволосого, который весь полдник не поднимал глаза, кусая губы. — Капец, — прокомментировал Акутагава. — А тебе что, рыженький, снилось? — прошипел Дазай. — Пошел нафиг, Тэмэ, — с той же интонацией ответил Чуя. — Ну и не надо нам твоих снов, да, Дазай-сан? — Да. Осаму кусал пластиковую трубочку, когда вдруг спросил: — А тебе, Аку, что снилось? — Потом расскажу, — покосившись на Накахару, потерянно ответил мальчик. Потом не получится, Аку. Уже не получится.

***

После полдника наступила рефлексия. На удивление, Дазай вел себя как обычно: часто смеялся и старался со всеми поговорить. — Кенджи, давай построим карточный домик? — предложил он, отвлекая мальчика от скучного просмотра телевизора. Рядом с ним на кожаном диване сидела пара его лучших друзей, просматривая какой-то грустный клип. — Давай! — мальчуган засверкал глазами, резко спрыгивая с дивана, не желая больше смотреть эту драму для девочек. Но тут встал новый вопрос: куда подевались карты? Последний раз с ними играл Том и Марк. Сейчас эти двое что-то вырезали из бумаги, слегка высунув языки. Они делали домашнее задание по ИЗО, которое им задали на следующий день. Шатен с блондином быстро нашли их в центре комнаты и, подойдя к ним поближе, начали с ними разговор. — Привет, чудилы, — поздоровался Осаму. — Кто это тут чудилы, чудила? —не отвлекаясь от работы, ответил Сойер. — Очень умно, конечно, — Кенджи наклонился к ребятам, — но вы не видели карты? — Неа, — ответил Твен, — их у нас Эдгар взял. — Что ж, пойдем теперь искать его, — пожав плечами, сказал кареглазый. В этой комнате его не было. Значит, он либо в библиотеке с Рампо, либо в туалете, либо сидит с тем же Рампо на лестнице. Выйдя из комнаты, они удостоверились, что ни на какой лестнице его не было. Тогда мальчишки пошли в туалет, заодно сделав свои дела после полдника. Кстати, именно там они его и встретили, что было очень удачно, потому что после этого он собирался обратно в библиотеку, а она находилась аж на два этажа ниже. — По, ты случайно не видел колоду карт? Тебе ее в прошлый раз Твен отдавал, — спросил Миядзава, как только все дети помыли руки. — Видел, они до сих пор у меня в кармане, — мальчик запустил руку в глубокий карман темных шорт. — Вот, держите, — протянув карты, он тут же скрылся. Для карточного домика ребята выбрали стол воспитателей, которых на данный момент почему-то не было рядом. Куда они могли деться? Сейчас же рефлексия, любой ребенок может выбежать на улицу и вовсе убежать. Недолго думая, они начали осторожно строить конструкцию, топая так по-детски, когда какой-нибудь угол дома в очередной раз падал. — Дазай, давай нафиг уберем эту карту, под ней всегда все падает, — блондин держит в веснушчатой руке помятую бумажку. — Давай, она мне тоже всю малину постоянно портила, — мальчик выхватил карту, бросив ее куда-то в сторону. Через несколько долгих, мучительных для молодых нервов минут высокий карточный домик был готов, вызывая восхищение «Песиков», которых заинтересовал еще сам процесс его постройки. Когда Осаму слушал довольные возгласы и похвалу со стороны других детей, его позвала ниоткуда взявшаяся в дверях Озаки. — Дазай, собирай вещи, у тебя пару минут, чтобы это сделать и со всеми попрощаться. Твой папа уже приехал. Точно, его же сегодня забирают! Радостно подпрыгивая, мальчик направился в раздевалку, где хранил свои самые сокровенные вещи под одеждой. Сложив их в сшитый недавно на уроке труда маленький пакет, он вышел, как тогда, в первый день, вместе с воспитательницей, робко прячась за ее высокими красивыми ногами. — Песики! — позвала она собравшихся в этой комнате пацанов. — Сегодня у вашего брата радость: его папа пришел за ним и теперь он уедет от нас. — Дазай так же медленно, как и в прошлый раз, сделал шаг в сторону, махая на прощание. На лицах детей появилось непонимание и сильное удивление. Глаза Акутагавы не отрывались от его друга, а его руки незамедлительно задрожали. А у Чуи появился предательский комок в горле. — Ну что ж, давайте, пока! — он ярко всем улыбнулся, начиная обнимать всех по кругу. Дойдя до Аку, он остановился, что-то прошептав ему на ухо, отчего в уголках серых глаз выступили незаметные слезы, и крепче всех обнял. Чую, стоявшего в самом конце круга, он проигнорировал, вставая обратно на место, рядом с Коё, которая затем взяла его за руку и вывела из комнаты. Дазай улыбался своей лучезарной улыбкой до самого конца, даже когда спускался по лестнице, даже когда шел до машины и махая друзьям в окно, даже когда тот сел в дорогую машину и отправился домой. В ту ночь ни Аку, ни Чуя не могли долго уснуть. В их голове крутились отрывки воспоминаний под слова песни, чей грустный клип они смотрели после полдника: «Когда ты окончательно ушел, я словно где-то умер внутри себя. Я лежу в слезах на кровати один, и тебя нет рядом»*. У каждого из них по лицу стекала уже давно не одинокая слеза, вызванная приятными эмоциями, связанными с тем человеком, который лежал на соседней кровати всего пару часов назад.