Синие и красные розы

Он бежал. Куда-нибудь, лишь бы не видеть холодные и мертвые глаза своего отца. Кто же знал, что все так закончится? Коридор все никак не заканчивался. Множество дверей с обоих сторон были заперты, сколько бы Виктор не стучал. Он продолжал бежать, пока его сердце билось. И когда уже в самом конце стал виден свет, в голове Виктора вспыхнула боль. Разбирать, где пол и потолок, стало тяжело. Мальчик упал на колени, сжимая в руках голову, стараясь прекратить эту боль. Внезапно раздался стук. Не хаотичный, каким Виктор стучал в двери, а спокойный и размеренный. Тук-тук-тук. Стучит, как и его сердце. Тук-тук-тук. Эти звуки заглушали боль, не давая ей проникнуть еще глубже. Пошатываясь, Виктор поднялся и пошел к концу, что еле виднелся. Тук-тук-тук. Тихо, спокойно. Размеренно. Но спустя еще пару десятков шагов, стук начал ускоряться. Он стучал громче и быстрее. Свет приближался, а звуки стали невыносимо громкие. И когда Виктор подумал, что не выдержит, его глаза ослепил приближающийся свет. Он был необъятен, сжирая все на своем пути. Тук-тук-тук. Никифоров очнулся в холодном поту, резко подскакивая на кровати и судорожно дыша. Всего лишь кошмар. Как и сотни других. Все в порядке. Тук-тук-тук. Мужчина вздрогнул, услышав этот звук. Какого черта?.. Осознание пришло внезапно. Он в номере отеля и в его двери кто-то стучит. Память услужливо подбросила разговор с Милой. К нему должен зайти Кацуки с чем-то срочным. Виктор заставил себя подняться с кровати и пройти к двери. А там его ждал уже порядком уставший японец. Виктор обвел его взглядом, замечая круги под глазами и уставший взгляд. Наверное, он не лучше выглядит. Виктор пропустил Кацуки в номер, приглашая сесть на диван в одной из комнат. — Добрый вечер, — Виктор чуть кивнул головой, будучи все еще рассеянным после кошмара. Не то, чтобы их раньше не было. После смерти отца Виктор ничего и не помнил, кроме кошмаров. И всегда он видит его тело, лежащее на полу. Никифоров устало потер глаза, выжидающе смотря на японца. — Вы были правы. Я все еще нужен клану Версетти. Виктор усмехнулся, признавая свою правоту. Он поднял взгляд на японца, который разглядывал его с интересом. — Это все? — Никифоров выжидающе посмотрел на Юри, мечтая поскорее заснуть. И чтобы без кошмаров. Присутствие еще одного человека помогло отогнать навязчивое чувство одиночества. — Нет. Он опять предложил сделку. Мне нужна информация на первое время. Которую можно передать Версетти. — Думаю, сведения о ближайших передачах нелегального оружия через границу подойдет. Там не много и не особо важное оружие. С этим партнером все равно хотели порвать контракт. — А история о том, откуда у меня эти сведения? — хороший план требовал внимания к мельчайшим деталям, Кацуки это прекрасно понимал. — Завербовал одного из моего клана, он и передал информацию. Даже я не всем здесь могу доверять. — Хорошо. Я послезавтра к нему пойду. Пожалуйста, держите меня в курсе всех событий, как и я Вас. Благодарю, — японец по привычке поклонился и вышел за дверь. Наконец-то с делами покончено и Виктора хоть на день оставят в покое. Татуировка жгла с того времени, как он проснулся. Никифоров со вздохом закрыл дверь на ключ и прошел в ванную. Его раны выглядели лучше и розы почти набрались цветом. Еще чуть-чуть и Виктор избавится от ежедневной боли. Ну, он на это надеялся. Появление соулмейта выбило из его привычного образа жизни. Конечно, иметь родного человека, которому можно довериться — хорошо. Но не при его профессии. Что-ж, с судьбой не поспоришь. Никифоров уже не перематывал раны, а просто клеил пластырь. Благо, большинство ран уже зажило. Он умылся и пройдя в спальную комнату, лег на кровать. За окном собиралась тьма, проникая в его комнату. Виктор закрыл глаза, отдаваясь темноте и душой, и телом. И вскоре по комнате пронеслось тихое сопение. На этот раз кошмары ему не снились. * * * В комнате еще горел свет, когда Юра наконец-то успокоился и перестал плакать. Дыхание постепенно становилось мерным и тихим. Отабек опустил подростка на кровать, укрывая одеялом. Он невольно задержал взгляд на ресницах парня, отмечая какие они длинные. Алтын уже давно заметил ощущение тепла в груди при виде Плисецкого. Сердце ускоряло свое биение, а мысли путались. Его татуировка уже зажила, лишь слегка покалывая при прикосновении к Юре. Как и сейчас, когда он медленно провел тыльной стороной ладони по нежной щеке парня. Весь Юра был противоречив. Его нежная кожа в противовес стёртым костяшкам и синякам по всему телу от долгих тренировок. Его красивая внешность в противовес грубому характеру. Его хрупкое тело в противовес силе и ловкости, что таилась в нем. Наверное, именно поэтому Отабек заметил его еще на тренировках по стрельбе пару лет назад. Его живые глаза лучились храбростью и желанием бороться. «Глаза солдата» — подумал тогда Алтын. Отабек погасил свет и лег рядом, прижимая подростка к себе. Он должен показать Плисецкому, что с ним он в безопасности и то, что они соулмейты — не так-то и плохо.