Спалят или не спалят - вот в чём вопрос

Аллен и Канда, прибывшие на конечную точку своего не очень-то короткого пути, в долину, где располагался, а точнее, должен был располагаться дом, в котором проживала дочь Барры Уорд, теперь стояли и широко раскрытыми глазами созерцали открывшееся перед ними не очень-то приятное зрелище. Обгорелые руины, некогда бывшие стенами, полом или крышей дома, были оплетены густо разросшимся вьюном, увешанным вполне обычными белыми цветочками. Высокая, по колено, трава слегка трепетала на ветру. Повсюду в хаотическом порядке были разбросаны обгорелые кастрюли, ложки, осколки чашек, какое-то потрёпанное, начавшее разлагаться, тряпьё. Тропа, ведущая к дому, была полностью заросшей. Не было ни единого признака, способного рассказать о том, что здесь сейчас обитает хоть одна человеческая жизнь. Бабочка, сидевшая на каком-то невзрачном цветке, раскрыла свои расписные трепещущие крылья, и, взмыв в облачное, с синеватыми проблесками, небо, скрылась из виду. — И что мы будем делать? — растерянно проговорила Аллен, краем глаза наблюдая за всё более мрачным спутником. — Да найдём мы её, не бесись, БаКанда! — Заткнись, — коротко ответил мечник и, развернувшись спиной к останкам дома, молча пошагал в неизвестном направлении. Уолкер пожала плечами и последовала за ним. Небольшие заросли деревьев, являющих собой нечто наподобие острова в море колышущейся зелени лугов, должны были бы стать пристанищем этих двоих путников, если в сени листвы не отдыхал, грозно сотрясая рогами, толстый белый, с редкой бородёнкой и вытянутыми, словно у осьминога, глазами козёл. Канда как раз собирался присесть, как бы небрежно откинув полу плаща и изобразить обычного себя по утрам — злого и усталого, как почувствовал, что в его зад что-то впилось и откинуло его на добрую пару метров. — Шпендель, ты совсем идиот?! — завопил Юу, вскакивая и обнажая Муген. Однако тот, кто стоял перед ним и являлся обидчиком, была вовсе не Аллен, а козёл, смотрящий на посягнувшего на его территорию налитыми кровью глазами. — Убью нахрен, скотина!!! Вид этого животного разбудил в мечнике приступ небывалого гнева. Даже Уолкер со всей её иногда проявляющейся язвительностью не могла идти ни в какое сравнение с этим раздражителем. — БаКанда, отстань от животного! Что, нашёл себе равного по интеллекту? — пыталась остановить товарища девушка. — Заткнись, Стручок! Ты следующий на очереди, — Канда направил Муген на козла. Тот угрожающе повёл передним копытом, затем вдруг успокоился, развернулся к мечнику задом и выпустил пару горошин… Ещё секунда, и мы могли бы услышать взрыв. Ярость мечника была на пределе и ощущалась в воздухе. Парня трясло, его взгляд был тяжёлым, словно свинцовые тучи, тут же набежавшие на небо. — Всё, нам пора, — вдруг сказала Аллен. — Или ты хочешь намокнуть под ливнем и заболеть? — Мне пофигу, — несколько успокоился Юу. — Эй, ребятки, вы чего это тут делаете? — раздался чей-то посторонний мужской голос. — Не иначе как с моим Лапочкой играете? Лапочка, папа пришёл забрать тебя в дом. Ути-пути-пути! — козёл затрясся мелкой дрожью и стал поспешно пятиться назад. — Вы, не иначе, приезжие? — Да, мы здесь по одному важном делу, — Аллен широко улыбнулась. Так, как умеет только она. — Вы случайно не знаете, где сейчас хозяйка того обгоревшего дома? — А, доченька Барры? Никто не знает, куда она запропастилась. Да и вообще, она такая же странная, как и её отец. Вы имели честь быть знакомыми с ним? — Да, было дело. Мы сейчас исполняем его поручение. — Так он всё-таки жив? — удивлённо проговорил мужчина. — Нет, он мёртв. — Пусть покоится с миром. Странный был мужчина. Много лет жил, как нормальный человек, с женой-хозяюшкой, с дочкой. Но однажды Джина, жена его, серьёзно заболела и вскоре после этого оставила этот мир и мужу с дочкой-малюткой на руках. Вот с тех пор и стал он чудным. Ходил весь бледный, одни глаза горели. И каким-то злым и неприветливым был тот взгляд. Лишь при виде дочери улыбка появлялась на его поросшем щетиной лице. Но в один день — девочке тогда было девять лет — пришли какие-то люди в плащах, с закрытыми лицами, и забрали его с собой. Он не сопротивлялся. Пошёл за ними, молча глядя на землю. Девочка выбежала за ним, но он, смерив её гневным взглядом, оттолкнул от себя. И ушёл. Куда — не знаю. Зачем — тоже. Но больше его мы не видели. Но дочка его… Как плакала она, как жала его, не стоившего этого! Она молилась за него каждый день. Но вскоре, отчаявшись, она просто стала отрешённо бродить по улицам. Ребятишки кидали в неё камнями, называли рыжей ведьмой, однако Уорд словно не видела их. Как живой призрак, странная, неживая, далёкая. Все избегали её. И я избегал. Она однажды появилась на пороге моего дома и попросила попить, однако я, в испуге, сам не знаю, почему, вытолкал её и запер дверь… Вовек не забуду этого своего поступка… Я противен сам себе за это… Вскоре случился тот пожар. Полыхало аж до самого небо — казалось, ещё немного, и пламя охватит всё вокруг. После пожара дочка Барры пропала. Многие говорят, она сгорела заживо. Многие — что она спаслась и блуждает теперь по миру. Я не знаю, — мужчина умолк, погрузившись в мысли. — Вот оно как, — только и сказала Уолкер. Она не знала, как реагировать на то, что она только что услышала. Канда же до сих пор молчал. — Послушайте, а где вы собираетесь ночевать? — вдруг спросил мужчина. Он отвязал козла и собирался уже уходить. — Не знаю, — девушка пожала плечами. — Пойдём со мной, я вас в сарае уложу — всё равно он сейчас пустует. Конечно, Лапочка составит вам компанию. — Отказываюсь, — сложив руки на груди, произнёс Юу. — Оставайся тут, — улыбнулась Аллен. — А я ухожу. Я ещё не настолько глуп, чтобы отказываться от ночлега. Особенно, если скоро хлынет дождь. Действительно, небо становилось всё более тёмным от набежавших на него туч. — Когда-нибудь я тебя прибью, шпендель, — проворчал мечник. Было понятно, что он передумал. — Вот и славно. — Эй, ребятки, а кто вы и как связаны с Баррой? — вдруг спросил мужчина. — Меня зовут Аллен. Я англичанин-путешественник. В одном из своих путешествий мы с этим вот товарищем (он из Японии) встретили одного необычного человека. Сначала он показался нам подозрительным и странным, но потом оказалось, что он очень даже неплохой мужик. Узнав, что мы держим путь в эту сторону, он попросил нас передать его дочери одну вещичку. И вот мы здесь. — Этот человек — Барра? — Да. «Врёт и не краснеет, во даёт,» — подумал Юу, глядя, на увлечённо рассказывающую их поддельную историю Аллен. - Я так голоден, что могу съесть кабана! — заявила беловолосая после нескольких минут беседы. — Отлично, у нас как раз сейчас ужин, — улыбнулся мужчина. — Прошу посетить наш скромный дом и отужинать там. — С удовольствием. Да, БаКанда? — Да, конечно, — как-то грозно произнёс мечник. — Слушай, малыш, а что у тебя за шрам? — спросил вдруг мужчина. — А, я был очень маленьким, когда получил его, так что не помню, хе-хе. — Вот оно как. Меня, кстати, Джон О’Нилл зовут. — Приятно познакомиться, Джон, — Аллен всё шире улыбалась.

***

Широкий стол был накрыт белой скатертью, такой чистой, что даже трогать её было страшно. Казалось, даже простым дыханием можно испачкать эту нетронутую белизну. Словно только что выпавший осенний снег, она была изумительна. Но ещё более изумительными были те яства, что подносила и ставила на скатерть редкой красоты женщина. Печёный молочный поросёнок, окружённый золотыми яблоками, какая-то птица, зажаренная и источавшая дивный аромат, овощи, приготовленные в одной большой миске, украшенные зеленью, фрукты, большой пышный пирог… Всё это заставило желудок Уолкер болезненно сжаться и заурчать. И вот, можно было приступать к трапезе. Женщина эта, наверное, жена Джона, ушла в другую комнату и вскоре появилась, качая на руках ребёнка, радостно бормотавшего и хватающегося за волосы матери, иногда косо поглядывая на незнакомцев. Увидев ребёнка, Аллен вспомнила слова старушки и разжала пальцы. Ложка со звоном стукнулась об пол, и взгляды всех присутствующих устремились на беловолосую. — Ой, я такой неуклюжий, — слабо улыбнулась девушка. — Извините!