Наперекор принцам

Нюша уверенно шла к своему дому. А настроение было паршивым. Боль… Раны на сердце начали ныть. — Оу, Нюшя! — свинка обернулась. В полсотни метров от неё стояли Пин и Кар-Карыч. Пингвин помахал одним крылом Нюше и снова подхватил под низ большую коробку. Другую сторону держал Карыч. Небольшими шагами они вдвоем дальше потащили коробку в сторону дома ворона. — «Не буду к ним подходить. Боюсь не сдержаться», — Нюша отвернулась, будто не заметив подзывающий знак пингвина. Не нужна ей такая компания сейчас. Одной оставаться бессмысленно — терзания окутают, неправильность выбора, отчаяние... Что угодно в таком состоянии может взбрести в голову. Бессонница будет гарантирована. Это внешне она остается непоколебимой, а вот через час уже будет потоп от её слез. Сейчас ей поможет разве что Бараш. Единственный, кто её успокоит. И единственный, кому можно довериться. Нюша, держась до последнего, направилась наискосок, через небольшой пригорок с кустами. Поднявшись по ступенькам к двери дома поэта, она остановилась. Её охватили сомнения, но свинка все же постучала. — Войдите, — отозвались за дверью. Нюша открыла, скрипнув дверью. — Можно?! — Я ведь сказал: войдите, — грубо ответил поэт. — Я не вовремя? — спросила Нюша, снимая шапку. За столом сидел поэт и, подперев голову рукой, наблюдал за вошедшей гостьей. — Почему же? — усмехнулся он. — С самого порога ты начал грубить, — Нюша прошла к столу и села на стул. — Хах, позволь поинтересоваться, чем обязан столь важным визитом? — Прекрати, я не в силах выслушивать сейчас упреки повторно, — свинка положила голову на сложенные руки. Бараш оценил состояние Нюши — сейчас лучше быть серьезным и молчаливым. — С Лосяшем связано, я прав? — Угу. — И что произошло? Свинка подняла глаза, полные слез. — Расстались. По его инициативе, — она зарыдала. Бараш думал, что это очередная их крупная ссора, ведь ему часто попадалась Нюша со слезами на глазах. Но это... Это его заставило понять, какие чувства сейчас испытывает его подруга. Помнится, не так уж и давно его самого трясло так же, только не от расставания, а от безысходности и осознания односторонних чувств, когда Нюша отвергла его. Ему стало очень жаль её. Он понимал, какого это держать в себе разбитое сердце, когда всю твою любовь размазали по земле. Поэт встал из-за стола и подошел к шкафу с кружками. Достав одну, он налил в неё воды и вернулся к Нюше. — Успокойся. — Ты не понимаешь, это невозможно! Как успокоиться? Причиной расставания знаешь что было? Он не может больше скрывать наши отношения. Ему это надоело, он не хочет так. Ладно, если бы он разлюбил, но нет. Самая идиотская причина, — всхлипнула свинка, — взял и растоптал сердце. Я ему душу открыла, а он так ко мне жестоко отнесся. За что? — Наказание. — Какое наказание? — захлопала глазами свинка, подняв голову. — А ты не помнишь, что поступила также год назад? — грустно улыбнулся Бараш, — вот тебе это и вернулось. — О... Бараш... Прости, — у Нюши вновь покатились слезы. Теперь она поняла, какую боль принесла своему другу. — Да поздно извиняться, я простил, — улыбнулся он, не в силах больше смотреть на плачущую Нюшу. — Ты будешь со мной? — спросила Нюша, сминая скатерть в руках. — Это ты в каком смысле? — у Бараша расширились глаза. — Будешь опять моим другом? Дружить, общаться? — Ты же сама сказала, что мое общество тебе надоело, — скрестил руки поэт. — Помню. Но я поняла ещё когда ты узнал про мои... уже бывшие отношения с Лосяшем, что ты мой самый лучший друг. Тебя надо было ценить, а не так жестоко поступать. Я предала тебя, но ты не отвернулся... — Нюша замолчала, смотря в пол. Бараш же не моргая глядел на свинку. Стук в дверь прервал тишину. — Бараш... О, Нюша, ты очень кстати тут, — Совунья зашла в комнату, не снимая лыжи, — сегодня в восемь вечера репетиция танца на льду. — Это еще зачем? — одновременно спросили Нюша и Бараш. — Как это зачем? — вспылила сова, — мы каждый год танцуем на Новый год! — А что нам мешает сделать исключение в этом году? — спросила свинка. Она понимала, что в танце будут участвовать абсолютно все. И она по-любому встретится с Лосяшем, чего ей никак не хотелось. Не хотелось из-за гордости. Он её бросил и практически предал. Хотя скорее предал себя. Но сердце хотело к нему. — Так. Что стряслось? Нюша сразу замолчала. Как ей ответить? И главное, что придумать? — Я не умею танцевать и не хочу опозориться еще раз... Как и все прошлые разы, — ответил Бараш, косясь на Нюшу. Та была ему безумно благодарна. Она уже не пожалела за то, что пришла к нему. — О, это можно исправить, — улыбнулась сова, — я вас жду. Сегодня обязательно! Будем делить на пары, ху-ху, — она кое-как вышла, перевернув вешалку поэта и закрыла за собой дверь. — Спасибо, Бараш. *** Нюша и Бараш подходили к катку. Повернув голову в бок, свинка увидела Лосяша, который неспешно направлялся к тому же месту. Нюша хмыкнула и перекинула косичку на другую сторону. Гордо подняв пятачок, она незаметно шикнула Барашу идти быстрее. Поэт кивнул, пропуская её вперед, и зашагал сзади. Пройдя рядом с бортиками, свинка открыла дверцу. Впереди была сцена изо льда, украшенная флажками, гирляндой, шариками, различными фотографиями смешариков. Вот Пин сидит у руля самолета, на другом фото Ёжик с Крошем на лавочке с банкой краски, Совунья с большим румяным ягодным пирогом, и другие фотографии. Елка стояла справа от сцены. В этом году она была ещё выше и пышнее. Задевая верхушкой облака, она стояла гордо, прикрытая местами снегом. Звездное зимнее небо было как никогда прекрасно. Белые, красные и золотые шары украшали снежную красавицу, что радовала глаз каждого, кто смотрел на неё. Напротив сцены стоял стол, где уже расселись все смешарики. — О, кху-кху. Проходите, проходите, дорогие, — Совунья указала на лавочку рядом с собой. Две последние были уже заняты Крошем, Ежиком и Пином, которые поздоровались, завидев Нюшу и поэта. — Друзья! — начал Карыч, внезапно появившись на сцене, — на носу праздник. Я рад, что мы который год собираемся все вместе, и эта традиция остаётся неизменной. Я надеюсь, никакие ссоры, неурядицы и недоразумения не разделят нас. И я не буду затягивать с речью, а только попрошу всех насладиться атмосферой праздника! Танцуем вальс! С этими словами Карыч запустил граммофон. Зазвучала мелодия вальса. Это означало лишь одно — они будут танцевать по-очереди со всеми. Надев коньки, Нюша выехала на лед первой. — Как ты с ним будешь танцевать? — догнав, поэт дотронулся до руки Нюши. — Ох, не знаю, Бараш, не знаю, — она покосилась в сторону Лосяша, который находился в десяти метрах от неё и смотрел в ночное небо, — будет сложно... Но возможно. Смешарики принялись кружиться на сцене сами по себе в такт музыке. На сцену вышла и Совунья. Кружась, она и Нюша подъезжали то к одному смешарику, то к другому по очереди. Вот только мысли Нюши о скором танце с Лосяшем не отпускали её, напрягая всё больше. У неё крутилось в мыслях пропустить танец с ним якобы случайно, но нарушать атмосферу совсем не хотелось, ведь подобное поведение наверняка вызвало бы недоумение, кто-нибудь да и обратил внимание. Нюша старалась не думать о том, что ей предстоит опять дотрагиваться до него. Она не собиралась прощать такие слова и поведение, однако сердце болезненно билось в предвкушении танца с любимым. Время пришло. Свинка медленно направилась к лосю. Лосяш рассеянно взял её за руку. Всё же решившись поднять глаза, Нюша подумала, что будет не лишним показать свою гордость и холод. — «Раз... Два... Три», — посчитала про себя Нюша, резко поднимая глаза, и тут же встречаясь с синими глазами ученого. Лось, который наблюдал за замешкавшейся Нюшей, лишь вздохнул. Свинка немного отшатнулась. В них, в его глазах, которые находились вновь очень и очень близко, читалась горечь, сочувствие и трепетная любовь.