Наперекор принцам

Увидев взгляд, наполненный любвью, Нюша опешила и немного отшатнулась, однако Лосяш притянул ее обратно. В глубине души, Нюша понимала, что он ее любит, и разорвал отношения сгоряча, но она не могла отпустить обиду просто так. Она тоже не железная, у нее тоже есть сердце, которое любит, и вот так срываться она не позволяла себе. И терпеть такое тоже не будет, как и прощать. Свинка опустила глаза вниз и весь вальс больше не поднимала. А Лосяш все смотрел, не отрываясь. Как только закончила свое звучание последняя нота, Нюша отдернула руку и поспешила отойти к остальным смешарикам, которые уже рассаживались обратно на лавочки за накрытый праздничный стол. Хоть Нюша и злилась, хоть и говорила, что просто так не простит такой поступок, злость все утихала и она уже не могла выдержать этот убитый, полный отчаяния и горечи вид лося. И она знала, что тот будет гложить себя до конца жизни, если они не помирятся. Он опять запрется на несколько недель дома и никого не будет подпускать. Пусть он и виноват, но его ведь можно понять, верно? На столе было большое разнообразие блюд, нарезанные фрукты и ягоды. Совунья и Нюша на славу постарались. – Осень фкусно! – еле проговорил Крош, запихивая оладушек.  – Фа, осень! – поддержал Ёжик, накалывая помидорку из салата. – Спасибо нашим прекрасным дамам за старание, – улыбнулся Кар-Карыч, поднимая вверх стакан сока. – Ху-ху, пожалуйста, дорогие мои. Вечер обещал быть долгим. Но не для Лосяша.  Он посидел немного, разворошил овощи на тарелке, съел булочку и откланялся, ссылаясь на незаконченный проект. – Даже в Новый год работаешь, дружище, – с сочувствием посмотрел Карыч, на что лось кивнул и пошел в сторону дома. – «Наверное, я его не увижу в ближайшие дни точно», – подумала Нюша, – «а если он меня разлюбит? Он ведь не подойдет ко мне первым, он же думает, что я не прощу его… мне нужно… нужно что-то придумать». С этими мыслями она развернулась к Барашу, прошептав, что после праздника они идут к нему. *** – Барашик, помоги, пожалуйста, – свинка сложила руки в мольбе.  – То есть, ты хочешь сделать шаг первой? После всего, что он тебе наговорил!? – вспылил Бараш после услышанного. У него в голове не укладывалось, что такая, как Нюша, пойдет на примирение первой, особенно в ситуации, где не она виновата. – Нет, я хочу создать момент для примирения, и подтолкнуть его к этому, чтобы первый заговорил и извинился. Я могу понять его, мне тоже тяжело жить, скрываясь ото всех, в страхе, что начнут косо смотреть или еще чего по-хуже. Нужно что-то такое… такое… где мы бы пересекались с ним.  – Это понятно. Но наедине же вы пока не сможете поговорить, – задумчиво произнес Бараш. Нюша вопросительно посмотрела на него, – если он тебя пускать к себе не будет, то где гарантия, что оставшись наедине с тобой вне дома он не сбежит обратно? При других он этого не сделает, да и это поможет ему выйти из разбитого состояния. Нужно попробовать. – И как ты собираешься это сделать? – оживилась свинка. – Я предлагаю использовать мою пьесу. Правда, старая у меня была про неразделенную любовь, – вздохнул барашик, – но я могу написать новую, где главные герои будут в конце вместе.  – Бараш, ты лучший, – Нюша кинулась с объятиями, – давай про принца и принцессу. У нас не так много времени, мы можем даже взять из книжки, чтобы было быстрее. – Можно, конечно, и так, но у многих может возникнуть логичный вопрос: почему главный герой Лосяш, а не я. Поэтому я буду вторым принцем, который проиграет ему, – ответил Бараш и тихо добавил, – как и в жизни. – Ой, красота, – захлопала в ладоши свинка. Спрыгнув со стула, она поспешила к выходу. – Ну всё, пойду готовить костюм, на днях зайду за сценарием. Чао! – захлопнув дверь, Нюша вприпрыжку поскакала к своему дому. *** Через неделю пьеса была готова, и Бараш попросил Ёжика и Кроша предупредить всех остальных и разнести сценарии. Обычно никто не был против участия в подобных постановках. Не сказать, что сценарий был сложным, ведь он был направлен на примирение двух сторон, а не метил в номинацию «Лучшее произведение года». Все было довольно просто: Ёжик, Крош и Копатыч играют трехглавого дракона, Совунья – мать Нюши, принцессы, которую похитил злой дракон и заточил в башне, Пин отвечает за освещение и прочие технические моменты, Кар-Карыч на суфлере, Бараш – второй рыцарь, чье сердце завоевала принцесса Нюша, и Лосяш, первый принц. Когда Лосяш получил сценарий, он не стал отказываться, ведь… Было тяжело. Было очень больно и тяжело. Когда гнев стих, Лосяш наконец-то понял что он натворил. И так хрупкие отношения, которые сыпались из-за ссор, и ладно бы серьезных, но все они были пустяковыми, теперь вовсе разорваны. Из-за собственной несдержанности взять и разрушить все, что было…  Со сценарием в руках Лосяш лег на кровать и уставился в потолок. Вспоминая все счастливые моменты, как это бывает, он невольно представлял ее глаза, губы, звонкий смех, ее красивые волосы, мелодичный голос… когда он стал таким романтиком? Видимо и правда перечитал книг о принцах, стараясь как можно больше походить на них. Вот только, вышло все не в его пользу, да и манеры принца он не перенял. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, Лосяш вздохнул и встал с кровати. Глянув на стол, заваленный чертежами и книгами, он решил загрузить себя схемами, пока не впал в глубочайшую депрессию, терзая себя невыносимыми сомнениями. Сценарий он решил отложить на другой день. Так пролетела еще неделя. За это время смешарики встречались пять раз. И каждый раз, на каждой репетиции Нюша ждала, когда же он к ней подойдет, но нет. А до момента, где должен был быть счастливый конец, заканчивающийся репликой «Я Вас люблю», которую Бараш со скрежетом зубов размазал по странице, все не доходило.  Конечно, они кивали друг другу в знак приветствия. Конечно, лось смотрел на нее. Сначала украдкой, потом и вовсе не скрывал от нее свой взгляд, но не подходил. Он очень скучал. Скучал по прикосновениям, по общению, но подойти все не решался, хотя его очень тянуло к ней, как и ее к нему после недель разлуки и расставания на эмоциональной ноте. На последней репетиции они прикоснулись друг к другу. Тогда они и ощутили насколько не могут друг без друга. И на репетициях лось не в силах был смотреть в глаза, не в силах был и произнести завершающую фразу пьесы. Смешарики думали, что он стесняется, все же он ученый, но как же они ошибались. И заметил это только Копатыч. Слишком хорошо он знал своего друга. Даже слишком.