Уйдёшь до первых поездов

На следующий день во рту у Чанёля словно кошки нагадили, на душе приблизительно то же, только хуже. Он завтракает, с трудом справляясь с рвотными позывами-воспоминаниями о друге-вермуте. О Сехуне Чанёль старается не думать, сейчас правда не до этого. Не зная, чем занять себя в поезде, в последний момент Чанёль сгребает в карман плеер и наушники. До Хампхёна ехать действительно долго, после поезда ещё и в автобусе трястись, подскакивая на кочках и мозоля себе глаза из раза в раз повторяющимися на экране рекламными роликами ополаскивателя для рта, средства от юношеских прыщей и BB-крема. “Не такая уж Хампхён и Тьмутаракань, там даже фестиваль бабочек проводят”, - пишет Чанёль редактору, уже сидя в поезде. Он старается сохранить лицо и хорошее настроение. За окном дымчатая пустошь, и туман лежит в воздухе как шаль на хрупких женских плечах, вздрагивающих из-за ветра. Через пару часов пути Чанёль прогуливается до тамбура, чтобы размять затёкшие ноги. Здесь по-обычному холоднее, чем в вагоне, и Чанёль ёжится. Ехать ещё немногим больше часа, и Чанёль думает о том, что неплохо бы перекусить, потому что одному только Богу известно, когда в следующий раз удастся поесть. Но аппетита и в помине нет, так что Чанёль выуживает из пачки сигарету и, бегло взглянув по сторонам, быстро закуривает. Взгляд Чанёля скользит по стенам покачивающегося пространства. Вряд ли он сейчас вообще о чём-то думает или чувствует хоть что-то, кроме похмелья и мигрени, марширующей в его голове под стук колёс. Наверное, Сехун в поездах более усидчивый, терпения ему не занимать, киносеансы с Чанёлем он ведь как-то выдерживает, что не может не восхищать. Чанёль задумчиво разглядывает выпачканные в осеннем месиве кроссовки, держа сигарету возле рта. Пепел опасно покачивается и, наконец, срывается вниз. Чанёль растирает его подошвой и тут же снова затягивается. Он понимает, почему Сехун не приехал. Кому же понравится ездить в Йонджу, тратиться на проезд… Может, у Сехуна кончились деньги или он просто устал. Йонджу - отнюдь не райское местечко, в отличие от того же Хампхёна, в котором хотя бы фестиваль бабочек проводят. Но можно ведь было ответить, что приехать не получится, тогда бы Чанёль так не старался-не готовился. Он так привык к тому, что Сехун всегда приезжает по первому зову, несмотря на свои дела и погодные условия. Чанёль думал, что так будет всегда, он ошибался, и на Сехуна не за что обижаться. Ближе к Рождеству он совсем перестанет появляться у Чанёля, объясняя это большими затратами на подарки родне и друзьям, и Чанёлю не останется ничего, кроме как просто пожать плечами. В это Рождество он будет один, как и в три Рождества до этого, но просить Сехуна приехать Чанёль не посмеет. Это ведь как-никак семейный праздник. Йонджу - отнюдь не райское местечко, многие даже не знают, где он находится, некоторым приходится объяснять его местоположение буквально на пальцах, но когда-то Чанёлю казалось, что Сехуну правда нравится в Йонджу. Блуждая по раскинувшейся неподалеку от дома Чанёля рощице Сехун говорил, что здесь легче дышится, время течёт медленнее и нет привычной для большого города суеты. Но приезды Сехуна это, как самому Чанёлю кажется, ни капельки не оправдывает. А что тогда оправдывает? То, что они друзья? Ни одна дружба не выдержала бы многочасовых поездок в компании плеера и прослушанной до дыр музыки, сигарет и попутчиков, которые временами отнюдь не цветами пахнут. Или у Сехуна дружба настолько крепкая… Или… Чанёль прислоняется спиной к двери, ведущей в вагон, и снова закуривает. Здесь уже топор можно вешать, дым разъедает глаза, и Чанёль зажмуривается. Из горла вырывается тихий хрип, Чанёля укачивает, он чувствует себя мертвецки пьяным и, поворачивая голову, надеется, что станет легче. “Чанёль, ты идиот” - Чанёль щурится, пытаясь сфокусироваться. Получается с трудом, вестибулярный аппарат рвёт и мечет, подбрасывая в горло комья тошноты как шары для боулинга. “Но я скучаю и …” - всё, что написано дальше, множество раз зачёркнуто широкими бороздами от резьбы ключей, но Чанёль продолжает тереть надпись. Всё это напоминает попытки перелистнуть книгу после прочтения последней страницы, по крайней мере ощущается таким же напрасным. Чанёль разглядеть ничего не может, в раздражении шипит и с силой бьёт ни в чём не повинную стену. Резко вскакивает на ноги, чуть не теряя равновесие. Его снова мутит, но сквозь пелену в глазах Чанёль всё-таки добирается до кабинки проводника. - Когда следующая станция? - громко спрашивает Чанёль, с грохотом открыв дверь. Проводник удивленно смотрит на него, замечая округлённые глаза и выступившую на лбу испарину. Невозмутимо косится на часы. - Через 15 минут, - доносится до Чанёля едва слышный сквозь шум поезда женский голос. - Блять! - дверь захлопывается с таким же грохотом, с которым открылась несколько секунд назад. Чанёль несётся к выходу из вагона, прислонившись щекой к стеклу, пытается разглядеть вдали станцию. Изнутри его всего колотит, и то ли из-за этого глаза слезятся, то ли из-за того, что Чанёль не моргая вот уже несколько минут подряд смотрит в окно. Почему-то Чанёль не сомневается в том, что он - тот самый Чанёль. И плевать на то, что Чанёлей в Корее великое множество, идиот при всём этом только он один. Да, он идиот, в мозгу у которого Сехун корябает ключами по стене. “Скучаю и …”. Что “и …”? Чанёль ломает себе голову, прислонившись к холодному окну, тяжело дышит. Ни одной буквы ведь больше не разобрать, и это как-то слишком жестоко. Поезд приближается к станции. Чанёль кожей чувствует начавшееся за дверью вагона копошение, словно в пробудившемся улье. - Молодой человек, остановка только через пять минут. Не думаю, что вы её пропустите, если отсидитесь в вагоне, - говорит появившийся в двери проводник. Чанёль улыбается искусанными от волнения губами, но никуда не двигается. Ему совершенно не хочется попадать в дикое людское месиво на выходе, он должен выйти как можно раньше, он должен выйти первым, ему нельзя медлить, времени и так слишком мало. Чанёль понятия не имеет, на какой именно станции он сойдёт, долго ли добираться до Сеула и когда прибудет нужный ему поезд. - Я постою здесь, - Чанёль вжимается в противоположную от выхода стену, показывая, что не намерен мешать бравым работникам железных дорог. - Насколько я помню, вы с рюкзаком были, - замечает женщина. - Чёрт! - Пак забегает обратно в вагон, грубо расталкивая скучковавшихся в проходе пассажиров. На то, чтобы найти своё место, уходит куда больше времени, Чанёль сгребает рюкзак в охапку, даже не проверив сохранность денег и документов. На обратном пути он так же всех расталкивает, не вслушиваясь в раздающуюся в спину ругань. Споткнувшись о стоящий здесь чей-то чемодан, Чанёль буквально падает из вагона. На перрон он выпрыгивает, чуть не сбив проводника с ног, и нисколько не жалеет о том, что в Хампхён сегодня не попадёт. “Непрофессионализм” - его второе имя, а его вторая фамилия - “Идиот”, всё сходится. Полчаса в ожидании поезда в Сеул проходят у Чанёля в сплошной нервотрёпке. Он меряет зал ожидания широкими шагами, время от времени сверяясь с электронным табло. Что сказать Сехуну? Говорить ли ему об обнаруженном в тамбуре “сообщении”? Или лучше не надо… Сехун ведь может начать всё отрицать, да и сам Чанёль вовсе не уверен, что сей акт вандализма - его рук дело. Но надежда растёт в нём, разбухает как дрожжевое тесто, и Чанёль понимает, что поехать в Сеул сейчас - то же, что запрыгнуть в трогающийся с места поезд в самый последний момент - больше такого шанса не будет. “Возможно, это знак…” - протягивая проводнику билет, Чанёль не может сдержать улыбки. Да уж, в глупости Сехуну, царапающему стены тамбуров в поездах, он ни капли не уступает. Сеул встречает Чанёля сбивающей с ног суетой, толкает его в спину автомобильными гудками и светом фар, плечами торопящихся куда-то людей. Час пик, и к автобусной остановке не протолкнуться. В салоне автобуса душно, со всех сторон толкают, наступают на ноги, недовольно что-то бормочут. В центре города Чанёль долго воюет с так не вовремя тормозящим навигатором, дорожные указатели ни капли не помогают, назойливыми мошками мелькая перед глазами. Чанёль долго бродит по улицам, не решаясь спросить у прохожих дорогу. Ему кажется, что он окончательно заблудился. Небо над головой раздувается из-за приближающегося дождя, гром разрастается настолько, что даже наушники не спасают. В конце концов, спустя два часа скитаний Чанёль добирается до нужной ему альма-матер, ощущая, как кровавыми бутонами на ногах расцветают свежие мозоли. Он стоит возле ворот с купленными наспех сэндвичем и стаканом приторного кофе, торопясь доедает, наблюдая за выходящими с территории студентами. - Извините, - обращается Чанёль к группке парней, остановившихся в воротах и о чём-то договаривающихся. - Не могли бы вы мне помочь? - на него смотрят с неподдельным интересом, а Чанёль думает о том, что, видимо, выглядит он сейчас не ахти. - Да? Чем? - спрашивает невысокий парень, приближаясь к Чанёлю на пару шагов. - Я ищу одного парня, он здесь учится. Его зовут Сехун. О Сехун, - на Чанёля смотрят оценивающе, с подозрением, буквально с ног до головы сканируя. Чанёль тоже себя оглядывает и, обнаружив на толстовке каплю кетчупа, принимается вытирать её мятой салфеткой. - Сехун? - с удивлением в голосе спрашивает парень, нахмурившись. - Мы с ним на одном курсе. А ты кто? - в голосе звенит вызов, и Чанёль невольно отступает. Неудобный вопрос, на который Чанёль, немного помедлив, отвечает, что он друг по переписке. Лицо собеседника светлеет. - Из Кёнджу, что ли? - помнится, Сехун рассказывал, что познакомился с кем-то в интернете, и тогда Бэкхён даже не знал, как на это реагировать. - Да, именно, - Чанёль улыбается своей самой располагающей улыбкой, пытаясь внушить доверие. - А зовут тебя как? - у Бэкхёна как у члена студсовета прямо-таки страсть ко всякого рода наводящим вопросам, так что сейчас он решает как следует оторваться на этом забавном пареньке из провинции. - Чанёль, - вмиг вспотевшие ладони ползут в карманы толстовки. Того парня из Кёнджу ведь не так зовут, Чанёль это знает. Лишь бы совсем не завраться… - Что-то не помню, чтобы Сехун о тебе рассказывал. Не помню я такого имени, - Бэкхён, стреляющий сузившимися глазами, выглядит на удивление внушительным, шагая в сторону Чанёля, вынуждая его выйти к обочине дороги. - Бэкхён, да ладно тебе, пошли уже! - доносится до обоих, и Чанёль расплывается в улыбке. - А вот о тебе Сехун много чего рассказывал - о том, что ты член студсовета, отличник. Что живёшь ты с родителями в Оксудоне и ездишь в универ на метро по жёлтой ветке, - Бэкхён отвисает только через несколько секунд. - А ещё он говорит, что ты та ещё заноза в заднице, но ты его самый близкий друг, так что мне рассчитывать не на что, - Чанёль усмехается, а потом продолжает. - Поэтому я не удивлён, что он не дал мне своего адреса. - Тебе нужен его адрес? - на лице Бэкхёна читается сомнение, он долго раздумывает, переступая с пятки на носок, и смотрит по сторонам, словно в ожидании подсказки. Давать адреса учащихся не очень-то по правилам, а Бэкхён старается их придерживаться. Чанёль выжидает, ему ничего не остаётся, он уповает на удачу, скрестив пальцы в карманах. - Пожалуйста, я так долго к нему ехал, он недоступен, и мне правда некуда больше идти, - Чанёль опускает голову, поднимая на Бэкхёна глаза - приёмчик, кстати, безотказный. - Сехун всегда говорил, что ты хороший человек. - Ладно-ладно! - восклицает Бэкхён, беспомощно взмахивая руками. - Дам я тебе адрес, но с условием, что ты дашь мне свою ID-карту, - лицо Чанёля удивлённо вытягивается. - Что? А вдруг ты маньяк какой… Чанёль стягивает с плеча рюкзак и долго шарится в нём в поисках бумажника. Бэкхён вертит пластик в руках, придирчиво его рассматривает. - Ну и зануда ты, - шепчет Чанёль, устало вздыхая. - Ну-ка цыц мне, - отзывается Бэкхён, настраивая фокус камеры на своём мобильном. - В жизни у тебя уши больше, - прыскает он, делая снимок. - Зависть - плохое чувство, - Чанёль забирает протянутую ему, зажатую двумя пальцами карточку. Бэкхён хмыкает, неразборчиво чирикая адрес на листе из блокнота. - Но всё равно спасибо, - неожиданно для всех здесь присутствующих Чанёль низко кланяется, принимая листок двумя руками. Если бы Бэкхён только знал, насколько Чанёль сейчас счастлив… - Если с Сехуном по твоей вине что-то случится, я тебя найду и вытрясу из тебя твою подлую душонку, понял? - спрашивает Бэкхён, напоследок ткнув Чанёля пальцем в грудь. - Понял, - произносит Чанёль, убирая заветный листочек в карман. Ох и суровый же этот Бэкхён. - Вот и славно. Пошли, ребята! - группа поворачивает налево, а Чанёль продолжает смотреть им вслед. Кто-то предлагает зарулить в кофейню перед тем, как идти в библиотеку, и в ответ раздаётся громкое нестройное “Ура!” - Бэкхён! - кричит Чанёль, когда тот уже почти на светофоре. Он оборачивается, ждёт. - Не подскажешь, в какую сторону мне теперь идти? - Бэкхёна хватает только лишь на то, чтобы закатить глаза. Что за бесячий субъект? Правильно Сехун сделал, что адрес ему свой не дал. Сердце бешено колотится, подгоняя Чанёля. Он стартует с места настолько быстро, что спустя какое-то время грудная клетка трещит по швам от боли. До дома Сехуна Чанёль продолжает бежать, улыбаясь своим мыслям, сгорая в нетерпении от предвкушения встречи. Он даже не злится, и места сомнениям не остаётся, как только Чанёль добегает до нужного подъезда в недавно отстроенной высотке. Поднимая глаза к верхнему этажу, Чанёль громко присвистывает. Ну ничего себе, вот это домина… и после такого Сехун ещё смеет говорить, что у Чанёля хорошо и уютно. Теперь уж Чанёль точно не поверит в это наглое враньё. Лифт оказывается сломан, но как раз это Чанёля нисколько не удивляет. Добравшись до нужной ему двери на пятом этаже, он долго восстанавливает дыхание, держась за стены и думая о том, что курить, видимо, нужно бросать. Чанёль стучит в дверь, лишний раз ни о чём не думая, считая, что тут больше подойдёт принцип пластыря - резко, быстро и против роста волос. Привести себя в порядок он, конечно, не успевает, а дверь открывается настолько резко, что Чанёль так и застывает с рукой на волосах. Замирает, зависает, молча смотрит на Сехуна, забыв прикрыть рот. Никогда ещё Чанёль его таким не видел. Таким красивым, безупречным, словно сошедшим с обложки журнала Vogue, который, кстати, Чанёль терпеть не может. Зато он любит Сехуна, чья кожа сейчас отсвечивает глянцем, чьи губы сейчас сомкнуты, чей взгляд сейчас грозит оставить в Чанёле сквозные ранения. - Привет, - произносит Сехун тихо, из-за волнения выкручивая дверную ручку с другой стороны двери. - Что ты здесь делаешь? - Привет, - Чанёль медленно опускает руку в карман джинсов, понятия не имея, что он тут делает. - Я… Не впустишь? - спрашивает он, делая шаг вперёд. Этажом ниже лают какие-то истеричные болонки, за соседней дверью в приступе кашля задыхается старушка, и всё это совсем не наводит на нужные мысли. - Не могу, - Сехун выходит из квартиры, предусмотрительно прикрыв за собой дверь, так что Чанёлю только и остаётся наслаждаться видом прихожей сквозь крошечную щёлку. - Ты не один? - Чанёль встаёт вплотную к Сехуну, приподнимается на цыпочках и пытается разглядеть поверх его широкого плеча хоть что-то, пусть хоть лишнюю пару обуви. - А если и так? - в кадык Чанёля, буквально выросший перед глазами, хочется вцепиться зубами и не отпускать до тех пор, пока тот не начнёт задыхаться. Нельзя, не по плану, Сехун не для того вчера весь день держался, чтобы сегодня так просто сдаться. Очерчивая глазами линию подбородка Чанёля, Сехун облизывает губы. Как же хочется провести по нему губами, истерзать это лицо нежными поцелуями, раствориться в жарком дыхании, прижаться лбом к щеке. - Так зачем ты приехал? Чанёль отступает на шаг, и Сехун вздыхает, судорожно улавливая в воздухе нотки одеколона, смешанные с запахом поезда, автобусных остановок, Subway и дешёвого алкоголя. - А ты почему вчера не приехал? - Чанёль наклоняет голову, с интересом смотрит на Сехуна, у которого в планах нет ни намёка на оправдания. - Я тебе ничем не обязан. Не смог - вот и не приехал. Какие-то претензии? - Сехун приподнимает брови так, что на лбу выступают морщинки. - Нет, никаких, - Чанёль как-то угасает, и Сехуну поначалу его даже жаль. - Ну тогда пока, - Сехун пожимает плечами, приоткрывая дверь за спиной. - Не бросай меня, - просит Чанёль, буквально вытягивая Сехуна на лестничную площадку. О чём он вообще? Кого он просит не бросать? ЧТО он просит не бросать? Между ними ведь нет ничего, кроме болтовни и секса… - Я ехал сюда так долго… Сехун… - шепчет Чанёль, сжимая в руке тёплую и такую родную ладонь. - Так зачем ты сюда ехал так долго, Чанёль, зачем? Чтобы попросить меня тебя не бросать? Не сходи с ума, - Сехун закатывает глаза, безуспешно пытаясь высвободить свою руку из стальной хватки. - Подумаешь, один раз не приехал, не думал, что ты такая истеричка. - Сехун! - Чанёль повышает голос, дёргая Сехуна на себя. - Ну что?! - вскрикивает Сехун, с силой выдёргивая руку из чанёлевской ладони и толкая его к противоположной стене. Чанёль, к удивлению обоих, легко отлетает, вдобавок ударяясь затылком. - Если есть, что сказать, говори сейчас или проваливай. Меня ждут, как ты уже понял, я не один. - У тебя свидание? - спрашивает Чанёль, потирая ушибленное место. Сехун снова вскидывает брови, выплёвывая изумлённый смешок Чанёлю в лицо. - Ревнуешь? Правда? - их взгляды сталкиваются, и Сехун сгорает заживо. Никогда ещё он Чанёля таким злым не видел. Он вообще никогда Чанёля злым не видел, и ровно до настоящего момента он думал, что такое чувство, как злость, Чанёлю незнакомо. А Чанёль и правда злится, только сам понять не может - на себя или на Сехуна. - Я видел сегодня в тамбуре, - в глазах Сехуна мелькает догадка, и всё сразу встаёт на свои места - Чанёлю, значит, нужно признание? Пёрся сюда, чтобы потешить свое раздутое до размеров Вселенной самолюбие? Ну да, конечно… - Что ты видел? - спрашивает Сехун, рисуя на своём лице полнейшее недоумение. Хорошо ещё, что свет здесь не очень, так что способного обнажить все чувства покрасневшего лица Чанёль не видит. Зная это, Сехун подходит ближе, посылая к чертям свою зону комфорта, про которую так любят заливать психологи. Нет у Сехуна никакой зоны комфорта, с Чанёлем уж точно. Чанёль сам - одна большая зона комфорта. - “Чанёль, ты идиот” - проговаривает Чанёль, слишком уж удачно копируя речь Сехуна. В мыслях Сехун даёт себе затрещину, чтобы случайно не рассмеяться. - “Но я скучаю и …” - Чанёль чуть наклоняет голову, лицом оказываясь прямо напротив Сехуна. На губах лёгкая улыбка, и Сехун уже знает, о чём сейчас речь пойдёт. - Что “и …”? Какое слово ты так старательно зачёркивал? - рукой Чанёль прогуливается по кашемировому свитеру, чья мягкость не идёт ни в какое сравнение с гладкостью кожи под ним. Ладони проскальзывают под ткань быстрее, чем Сехун успевает запротестовать. Земля уходит из-под ног, глаза Чанёля сейчас словно кроличья нора, в которую Сехун так счастлив раз за разом падать… Ниже, ещё ниже… - Слово “ненавижу”... - выдыхает Сехун, чувствуя руку Чанёля ниже талии. Низ живота скручивает в тугой узел, и Сехун едва не стонет в голос, несмотря на свой гениальный план. - Скучаешь и ненавидишь? Очень интересно… - шепчет Чанёль, и, улыбаясь, созерцает свои пальцы на вздувшейся от возбуждения ширинке Сехуна. - Вот такой вот я разносторонний, - упираясь рукой в стену, Сехун корябает ногтями её неровности. Сейчас ему как никогда, пожалуй, нужна опора, потому что ноги уже с трудом слушаются. - Не вяжется как-то, - Чанёль сжимает ладонь, под которой член Сехуна всё чаще подаёт признаки жизни, отчаянно желая вырваться на свободу. - Убери руку, - просит Сехун, сглатывая окончания. Говорить получается с трудом - во рту пересохло. - Я бы с радостью, но твой дружок в моей ладони как влитой лежит, ты же знаешь, - да, Сехун всё прекрасно знает, и о Седжуне, который уже битый час ждёт его в квартире, он тоже помнит. И ему совсем не хочется, чтобы его занудный хён-гомофоб застал младшего в такой пикантной ситуации. Сехун уже готов признаться в чём угодно, даже в убийстве Кеннеди, будь он только уверен в том, что после этого Чанёль уберёт свою руку и свалит в туман. Чанёль продолжает наглаживать член рукой, а Сехун уже не ручается за прочность своих брюк. “Поцелуй меня” одними губами сковывает получше любых наручников, и Сехун медленно прикрывает глаза, предвкушая раздирающий тело жар языка в своём рту. Чанёль шумно, взволнованно сглатывает, всё больше сокращая расстояние между ними. - Сехун, ты куда там провалился? - раздаётся голос позади Сехуна настолько резко, что тот отскакивает в противоположную от Чанёля сторону, прикрывая руками свой очевидный стояк. У Чанёля ситуация не лучше, но толстовка всё более-менее скрывает. - Кто это? - Чанёль давит улыбку и переводит взгляд на Сехуна. - Да так, знакомый. Мы с ним на одном потоке. Зашёл спросить кое-что, - отвечает Сехун, взмахивая рукой в сторону Чанёля и покачиваясь с пятки на носок (где-то он читал, что это помогает в случае внезапной эрекции). - Понятно, - кажется, хёну друзья-знакомые Сехуна совершенно не интересны, но сейчас это даже к лучшему. Ни слова больше не сказав, Седжун возвращается в квартиру, напоследок сказав Сехуну, чтобы тот поторапливался. - Это что ещё за хрен? - спрашивает Чанёль, мотнув головой в сторону двери. - Это ради него ты такой нарядный? - Идиот ты, Чанёль. И не пиши мне больше, - произносит Сехун уже на пороге, крепко сжимая дверную ручку. Быстрые шаги вниз по лестнице становятся слышны, как только Сехун оказывается в прихожей. Хён здесь, одетый, с букетом цветов, названия которых Сехун не знает. - Ну что, поехали уже? - брат вертит на пальце ключи от машины, а Сехун хочет от всего отказаться, несмотря на то, что к сегодняшнему ужину у родителей готовился весь день и даже надел выходные брюки. - Поехали. По пути к припаркованной у подъезда машине Сехун озирается по сторонам в глупой надежде увидеть Чанёля, но его нигде не видно. На ужине Сехун всё чаще молчит, радуясь, что на него почти не обращают внимания. Мать по-прежнему выглядит обиженной, отец её в этом всячески поддерживает, а Сехун мечтает смыться отсюда как можно скорее. - Сехун, ну рассказывай, как у тебя дела. Всем интересно, - говорит хён, зачёрпывая очередную ложку риса из тарелки. Сехун поднимает глаза на родителей, но никаким интересом и не пахнет. - Всё хорошо, - ком в горле мешает сглотнуть, и Сехуну кажется, что его сейчас вырвет. Да, всё отлично. Не считая того, что боль ржавым гвоздем вбита в тело настолько глубоко, что не вздохнуть. - А как на личном? - услышав это, Сехун сжимает ложку, стараясь не вспылить и в мыслях умоляя Седжуна прекратить. Пожалуйста, только не сейчас, только не сегодня. Сегодня Сехун не готов к байкам о своей “девушке”. Особенно сегодня он к этому не готов, потому что пару часов назад он прогнал от себя любимого человека. - Никак, - говорит Сехун, под пристальным взглядом отца наливая себе вина. - Мы расстались. Она мне изменила. Похоже, такой расклад остальных сидящих за столом ни капли не удивил. Это же Сехун, он не способен ни на что, даже девушку удержать не в состоянии. А Сехун с каждой минутой всё сильнее и сильнее хочет позвонить Чанёлю, он сам не понимает, зачем. Извиняться Сехуну не за что, но, несмотря на это, чувство вины так и грызёт его изнутри, ломая кости, перетирая все остальные мысли в порошок. А Чанёль в это время кемарит в зале ожидания вокзала, в лучших традициях жанра подложив под голову рюкзак. Поезд до Йонджу отходит через час, а Чанёль слишком устал, чтобы проводить это время сидя. Он лежит на ряду сидений, закрыв глаза, но о сне даже мечтать не смеет. “И не пиши мне больше” - это что, конец? Чанёль не верит, не хочет, не может. Сехун не может ведь так просто уйти? Хотя откуда Чанёлю знать, чего он может или не может. Сейчас Сехун кажется Чанёлю по-настоящему незнакомым человеком. Чужаком, чей запах и голос Чанёль всегда узнает, о чьих прикосновениях будет помнить, о чьих поцелуях всегда будет мечтать. Сехун так легко появился в жизни Чанёля, так что не стоит удивляться тому, с какой лёгкостью он может из неё уйти. Люди - вообще единица переменчивая, никогда не стоят на месте. Ты для них всего лишь очередная станция, на которой они остаются до тех пор, пока не приедет следующий поезд. Коротая с тобой время, выбрасывая тебе в руки что-то своё, залежавшееся в карманах, они уходят, вздыхая с облегчением. Сегодня ушёл Сехун. Теперь, когда Чанёль не хочет его терять. Он возвращается домой, набросив одиночество на сутулые плечи словно старый халат, от которого уже успел отвыкнуть.