Уйдёшь до первых поездов

Бэкхён стоит посреди столовой с подносом в руках, смотрит на Сехуна, присевшего за стол у окна. “Ну, попытка не пытка” - думает Бэкхён в очередной раз, маневрируя между рядами. Уже неделю с Сехуном поговорить не удаётся, он вечно куда-то убегает, стоит только Бэкхёну открыть рот. А поговорить с Сехуном необходимо, потому что смотреть на него такого просто сил нет. С ним явно что-то не так, и Бэкхёну важно знать, что именно и есть ли возможность помочь. Не зря же Бэкхён - его лучший друг. - Привет, - Бэкхён приземляется на скамью напротив Сехуна, вяло ковыряющего палочками рис в тарелке. - Привет, - отвечает Сехун, не поднимая на Бэкхёна глаза. - Как дела? - Бэкхён наблюдает за сгорбившейся фигурой, которую, кажется, ничем не отвлечь от созерцания содержимого своей тарелки. - Нормально, - Сехун двигает поднос ближе к краю стола, словно пытаясь отгородиться от дальнейших вопросов. Бэкхён тяжело втягивает воздух. Нет, с Сехуном нихрена не нормально, Бэкхён это видит. - Точно? - нужно быть осторожным, Сехун может сбежать, как он делал уже не раз. Так же не поднимая головы, Сехун молча кивает, потому что сил сказать “да” у него нет. - Сехун, посмотри на меня. Услышав это, Сехун резко поднимает голову и смотрит на Бэкхёна потускневшими глазами. Бэкхён внимательно смотрит в когда-то яркие карие глаза и не верит своим. Значит, так теперь выглядит “нормально”? Бэкхёну хочется отвесить Сехуну пощечину, чтобы тот пришёл в себя. Нельзя же так! Сехун, которого и так с трудом можно было назвать душой компании, теперь вообще привидением по университету ходит, разве что цепями не гремит и не просвечивает, хотя, судя по цвету его кожи, скоро он явно в этом преуспеет. - Я же вижу, что что-то случилось, - начинает Бэкхён, и Сехун, услышав жалость в его голосе, тут же огрызается. - Не лезь ко мне, и не надо меня жалеть. Я сам со всем разберусь, - широкие плечи вздрагивают, и Сехун глубоко вдыхает, как только чувствует, как нос начинает щипать. Только вот разреветься в университетской столовке ему не хватало. - Хорошо-хорошо, - говорит Бэкхён, миролюбиво выставив перед собой руки. - А как насчёт позаниматься сегодня у меня? Скоро контрольная, наверняка ты толком не готовился. Я тебе помогу, знаешь, учёба отлично отвлекает, - Бэкхён пожимает плечами, наблюдая за раздумьями Сехуна. Тому явно никуда не хочется, но скоро и правда контрольная, а Бэкхён отличник, способный разжевать непонятную тему настолько, что останется только положить её в рот и проглотить. - Только без твоих слёзных “что случилось?”, окей? Заниматься так заниматься, - Бэкхён улыбается, тут же начиная поддакивать, кивая головой как китайский болванчик. - Ешь уже, а то передумаю, - ухмылка мелькает на побледневших губах, и тут же гаснет, а во рту отчётливый привкус сгоревшей бумаги. После занятий друзья идут к метро. Бэкхён шагает с Сехуном плечом к плечу, изредка что-то говорит, чтобы как-то развеять тишину. Сехун отвечает редко и едва слышно, свесив голову так, что глаз из-под чёлки не видно. Его знобит, несмотря на тёплую куртку, холод режет изнутри, а Сехун не сопротивляется, позволяя боли скользить по внутренностям, как ножу в подтаявшем масле. Через час они добираются до дома, Бэкхён отправляется готовить место для учёбы, оставив Сехуна в прихожей. Он разувается, вешает куртку в шкафу, заглядывает на кухню, чувствуя слабый аромат острого кимчи. Мама Бэкхёна очень вкусно готовит, так что Сехун понимает, почему он съезжать от родителей не торопится. - Позанимаемся немного, потом поедим, - говорит Бэкхён, как только Сехун появляется на пороге его комнаты. - Хорошо, - Сехун бросает рюкзак на пол у стола, а сам садится на услужливо приготовленный Бэкхёном стул. На столе появляются учебники, и желание Сехуна заниматься, которое до этого было на нуле, резко уходит в минус. - Не ссы, сейчас быстренько всё разберём, - голос Бэкхёна звучит воодушевленно и уверенно, а Сехун лишь кисло улыбается. С историей Кореи быстренько точно не получится, тут и думать не надо. Через пару часов непрерывного штудирования учебников ребята отправляются поесть, и Сехун сметает всё подчистую, разве что тарелку не вылизывает. Он уже и забыл, когда нормально ел в последний раз, но перед стряпнёй в семье Бён невозможно устоять. А потом снова за учебники. Текст уже расплывается перед глазами, и даты путаются в голове. Сехун пытается разложить всё по полочкам, но в конце концов не выдерживает. - Всё, я больше не могу. Давай завтра продолжим? - предлагает он кропотливо скрипящему ручкой по листу Бэкхёну. - Немного осталось, - говорит он. - А потом найдём занятие поинтереснее. - Какое ещё? - Сехун хмурится, веселиться ему не охота. - Узнаешь, пиши давай, тебе ещё пару королей осталось и всё, - Сехун сжимает губы и снова возвращается к учёбе. - Я всё, с королями закончено, - заявляет он через два с небольшим часа, разминая затёкшие пальцы. - Отлично, - сам Бэкхён уже давно всё закончил, из вежливости только делая вид, что занимается. Он встаёт из-за стола и идёт в сторону кухни. Сехун с любопытством провожает его глазами, попутно убирая ненавистные учебники и тетради в сторону. Он слышит, как открывается кухонный шкаф, слышит звон стекла, и увидев Бэкхёна с двумя бутылками соджу и двумя рюмками, тяжело вздыхает. - Ещё слишком рано для соджу, - говорит он, устало прислоняясь к спинке стула. - Для соджу никогда не рано и никогда не поздно, - Бэкхён пьёт редко, и сейчас Сехуна немало удивляет то, насколько шустро он открывает первую бутылку. - За что выпьем? Сехун приподнимает рюмку над столом. - За контрольную, - отвечает он и залпом заливает в себя спиртное. Горло раздирает, и Сехун жмурится, открывая рот. - Сейчас лучше пойдёт, - замечает Бэкхён, тут же наливая себе и Сехуну ещё. После третьей рюмки Сехун чувствует себя захмелевшим, и становится немного легче. Он катает пустую рюмку по столу, наблюдая за тем, как после неё остаются мокрые дорожки. - Спасибо, что позвал. Учёба и правда отвлекает, - совсем немного, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего. Сехун никак не может абстрагироваться, забыть о Чанёле, о котором с того случая в подъезде ни слуху, ни духу. Вот он уж абстрагировался на все сто, классно. Сехун этим похвастаться не может. - Да не за что, - говорит Бэкхён насмешливо. - Ты, кстати, с Чанёлем встретился несколько дней назад? - нет, Бэкхён правда ни о чём не догадывается, о Чанёле он случайно вспомнил, обнаружив в галерее телефона снимок его ID-карты. Брови Сехуна ползут к переносице, и дышать становится настолько тяжело, что кажется, будто в легкие вбили гвоздь. Огромный и ржавый, вбили до основания, так глубоко, что только шляпка снаружи и осталась. - Кто? - спрашивает Сехун. Перед слезящимися глазами всё расползается. - Чанёль, - повторяет Бэкхён растерянно. - Твой друг из Кёнджу. Я ему дал твой адрес, он стоял у ворот… - Моего друга из Кёнджу зовут не Чанёль, - Сехун откидывает голову назад и закрывает глаза. Так вот откуда у Чанёля адрес Сехуна. Нужно было догадаться, но тогда, увидев Чанёля на пороге своей квартиры, Сехуну и в голову не пришло спросить, как Чанёль узнал, где он живёт. Бэкхён в это время торопливо листает свою галерею в поисках снимка. - А он тогда кто? - Бэкхён кладёт телефон на стол. - Ты ведь его знаешь? Сехун соглашается, не взглянув на экран. - Он из Йонджу. А моего друга из Кёнджу зовут Мин, и мы с ним уже сто лет не общались, - Сехун тянется ко второй бутылке и, откупорив её, наливает себе соджу. - Как тебя занесло в Йонджу? - Бэкхён никогда бы не подумал, что Сехун настолько любит путешествовать. - Не спрашивай, - пьётся теперь легко, и Сехун сразу же наливает себе ещё. - Ты с ним тоже по переписке познакомился? А зачем он приезжал? - Бэкхён опирается локтями на стол, приближая к Сехуну лицо. - Давай для начала я скажу тебе, что я гей, чтобы вопросы о том, кем он мне приходится, отпали, - в голосе Сехуна нет ничего похожего на страх или стыд. Да, он гей, и если Бэкхён знает его как облупленного, то он должен был об этом догадаться. - Стоп. Ты что? Гей? - рука машинально тянется к бутылке. Да уж, в проницательности Бэкхёну нужно тренироваться. - Гей-гей, голубее некуда, - Сехун кривит губы в ухмылке. - А что, не похож? - Ну… - Бэкхён в задумчивости потирает подбородок. Конечно, Сехуна он никогда с девушками не видел, но, ни о чём не подозревая, всегда глотал рассказы Сехуна об очередном свидании накануне. - Блин, я в шоке, - выдыхает он, наливая себе ещё и залпом вливая в себя. Господи, такой прекрасный генофонд пропадает… Бэкхён не раз слышал, как о Сехуне восторженно шепчутся девчонки с потока, а тут вот значит как. - И я сплю с Чанёлем, - Бэкхён застывает с бутылкой, которая практически опустела, в руках. - Точнее спал, сейчас уже нет. Для Бэкхёна это дела нисколько не меняет. Похоже, надо будет идти за догонкой, потому что иначе Бэкхён дальнейших рассказов просто не выдержит. Пожалуй, Сехуну стоило остановиться на новости о том, что он гей. - Отношения без обязательств? - спрашивает Бён, стряхивая в рюмку оставшиеся капли. Сехун не знает, что ответить. Раньше, какой-то месяц назад, он бы сказал, что они с Чанёлем друзья с привилегиями, но теперь он в этом ой как сомневается. Да, пожалуй, отношения без обязательств - самое то, но разве они приносят с собой такую боль? Ну лишишься ты сексуального партнёра, всегда можно найти другого, в наше время это не проблема, тем более для Сехуна, точнее для кого угодно, кроме Сехуна, потому что он ни о ком, кроме Чанёля, думать не может. - Да, - отвечает Сехун наконец. - И я люблю его. Бэкхён тихо стонет. Нет, для него это слишком. Пожалуйста, только не разговоры о любви. - А он? - Бэкхён спрашивает тихо и осторожно, словно почву под ногами прощупывает. - А он - нет, - и Сехун вспоминает всё. Это вечное “уйдёшь до первых поездов”, все эти sms, это уверенное, хриплое “поцелуй меня”, прикосновения, дразнящие, но в то же время властные. Чанёль всегда знал, что Сехун принадлежит ему, и это знание, похоже, окончательно лишило его страха, стыда и совести. Буквально пригвождая лицо к столу, Сехун ерошит волосы. Как же хочется выкинуть Чанёля из головы, развеять воспоминания о нём по ветру, как пепел, и спокойно жить дальше. - Откуда ты знаешь? - интересуется Бэкхён, с тоской косясь на две пустые бутылки. Кажется, в закромах ещё пара-тройка бутылочек припасена, надо за ними сходить. - Вы вообще об этом разговаривали? - спрашивает он, пятясь из комнаты. - Нет, - угрюмо отзывается Сехун. - Я боялся начать разговор первым. Он и послать мог! - Бэкхён, услышав это из комнаты, качает головой. Да уж, а молчание - это решение всех проблем. - Ты, конечно, прости, но ты сам во всём виноват. Надо было всё ему сказать, было бы легче, а сейчас у вас какая-то фигня, - попойка возобновляется, и несколько минут в комнате ни звука, не считая грохота рюмок по столу и льющейся в них жидкости. - Я боюсь привязанности. Я думал, если не скажу ничего, всё само собой рассосётся, - ох уж эти жалкие оправдания. - Не рассосалось, и у Чанёля, я уверен, тоже не рассосалось, - Сехун хмыкает. Бэкхён не в меру романтичный. - У него ко мне ничего нет, я просто скрашивал его одиночество в его тухлой провинции, ну и спал с ним, и это Чанёля полностью удовлетворяло. - Я, конечно, Чанёля не знаю, я с ним парой фраз перекинулся, но он не похож был на удовлетворенного человека. Он был так рад, когда адрес твой получил, чуть не до земли мне поклонился, - Бэкхён смолкает, наблюдая за Сехуном. Тот, кажется, ещё немного и расплачется, губы дрожат, Сехун прикрывает глаза ладонью и тихо всхлипывает. - У него есть к тебе чувства. — У него есть только два чувства: похмелье и изжога после съеденной жареной курочки из доставки, - Сехун убирает руку от лица, проводит ладонью по лбу и зарывается пальцами в волосы. - Позвони ему, - просит Бэкхён. - Поговори с ним, зуб даю, ему сейчас тоже плохо. - Не плохо ему, а если и так, то пусть мучается. Не буду я ему звонить, - сердце начинает бешено стучать. Да, позвонить ему, во всём признаться… Сехун не сможет, он способен лишь шумно сопеть в трубку, упиваясь хриплым голосом, повторяющим “Алло” раз за разом. Как давно он не слышал этого голоса, как он скучает. - Как дети малые, - Бэкхён с досадой поворачивает голову к окну, за которым уже смеркается. Скоро с работы придут родители, и Бэкхёну не хотелось бы, чтобы они видели Сехуна в таком виде. Сам Сехун это тоже понимает и через несколько минут уже идёт в прихожую. - Позвони ему, блин, - Бэкхён настаивает, шагая позади. - Хуже уже не будет в любом случае. - Вдруг он нашёл себе другого… - от этой мысли блевать тянет, но Сехун кое-как сдерживается, с трудом надевая кеды. - Я тебя умоляю, - растягивая слова, говорит Бэкхён. - В своей-то дыре, да и вообще кому он нужен с такими-то локаторами. - Сехун резко выпрямляется и грозно смотрит на Бэкхёна, так что тот на всякий случай отходит назад. - Зависть - плохое чувство, - говорит Сехун, снимая куртку с вешалки. - Он мне то же самое сказал, когда я его подколол насчёт ушей, - Бэкхён посмеивается и добавляет: - Вы отличная пара. - Брось ерунду болтать, - просит Сехун, нахлобучивая рюкзак на плечо. - Я позвоню, как доеду. - Ага, - ноги Сехуна немного заплетаются, но он в целости и сохранности доходит до лифта. Сейчас ещё такси ждать хрен знает сколько, но Сехун надеется, что за это время успеет хоть немного протрезветь. Хочется курить, и, стоя на перекрёстке, Сехун просит у прохожего сигарету. С наслаждением затягивается, выдыхает, дым мгновенно растворяется, оставляя после себя слезливое удушье. Сейчас Сехуну ещё хуже, хотя, казалось бы, куда уж хуже, и он медленно бредёт по улице. Вечерний холод идёт с ним под руку, сковывая всё тело изнутри. Через пару пройденных кварталов Сехун всё-таки ловит такси, устраивается на заднем сиденье и закрывает глаза. Шелестит радиоволна, Сехун прислушивается, чтобы не заснуть, и как только слышит вступление, просит сделать погромче. Всё равно больнее быть уже не может, а heart-shaped box - отличный трек. Сехун приезжает к Чанёлю, и тот сразу тащит его на улицу, потому что дома из-за духоты находиться невозможно. Они блуждают по городу, влажный воздух целлофановой плёнкой прилипает к коже, и сумерки оседают в лёгких цветками сирени. - Куда мы идём? - спрашивает Сехун, цепляясь за руку Чанёля. - Не скажу, - говорит он, сжимая ладонь в своей руке. - Но это классное место. Они идут недолго, Йонджу вообще можно обойти вдоль и поперёк за пару-тройку часов. - Это что, бар? - спрашивает Сехун, замечая небольшое строение. Оттуда доносится музыка, раскрашивающая окружающую город тишину. - Да, и отличный, - судя по лицу Сехуна, он слабо в это верит, но продолжает идти за Чанёлем, потому что куда же он от него денется. - Нам ведь тоже нужно где-то веселиться, пить и играть в бильярд. - А я не умею играть в бильярд, - с досадой говорит Сехун. - Хочешь, научу? - спрашивает Чанёль с улыбкой, прижимая Сехуна к себе за руку. - Сомневаюсь, что у тебя получится, - Сехун ухмыляется. - Но будет забавно понаблюдать за твоими попытками. Чанёль продолжает улыбаться, открывая дверь и проходя внутрь. Что ж, типичный такой бар. Всё здесь типичное - барная стойка, лениво протирающий стаканы бармен, деревянные столики, бильярдный стол с засаленным зелёным сукном, классический рок. Ну, спасибо, что не трот. - Чанёль, привет! - кричит бармен, завидев прибывших. - Давно тебя не было, - похоже, этот чувак - весёлый малый, уж очень у него улыбка располагающая. Чанёль прямиком идёт к стойке, и не думая отпускать Сехуна. А Сехуну неловко, несмотря на то, что сейчас бар ещё пустует. - Привет! - две бутылки пива образуются перед Чанёлем как по волшебству, уже открытые. - Как жизнь? - Как видишь, - бармен усмехается, обводя взглядом зал. - А это кто с тобой? - Сехуна заинтересованно сканируют. - Я Сехун, - Чанёль отпускает руку Сехуна, но только для того, чтобы тот поздоровался с новым знакомым. - А я Джесок, очень приятно, - глаза парня ещё больше сужаются, он приветливо улыбается, пожимая протянутую ладонь. - Ладно, мы пойдём сядем, - говорит Чанёль нетерпеливо, уводя Сехуна за собой и прихватив обе бутылки. Они садятся за столик в дальнем углу. - Если это закос под ретро-бар, - начинает Сехун, замечая пару плейбоксов у стены, - то для общего развития скажу, что "My valentine" Пола Маккартни вышла в 2012 году, - в мыслях он мурлычет, ему слишком нравится эта песня. - Любишь ты всё портить, но сегодня у тебя ничего не выйдет, - Чанёль задирает голову и выпивает залпом почти половину бутылки. Ужасная духота на улице, да и здесь не лучше. - Почему? Скажи, и я буду стараться ещё больше, - Сехун дёргает плечами, чувствуя, как майка прилипла к спине. - Потому что я очень рад, что ты смог выбраться ко мне, - услышав это, Cехун смягчается, и на его лице в приглушённом свете бара расцветает улыбка. Бархатный голос Чанёля вмиг сбивает с Сехуна всю спесь, и ему остаётся разве что взглянуть в красивые глаза напротив. С колкостями на сегодня покончено, и Сехун начинает медленно потягивать пиво. - Ты обещал, что научишь, - говорит Сехун, кивком указывая Чанёлю на бильярдный стол, и в ответ на это Чанёль резко подрывается. Сехун идёт следом. Ящик пива с доставкой, и Сехун понимает, что Чанёль здесь на хорошем счету. Ramones сменяются незабвенной Нирваной, когда Чанёль протягивает Сехуну кий. Сехун бестолково вертит его в руках, не зная даже, кто более деревянный. - Чего застыл? - Чанёль посмеивается, со знанием дела поправляя поблёскивающие глянцем шары. - Начнём с основ - с позиции. - Сехун наклоняется к столу, протягивает левую руку, ничего не понимая, пытается прицелиться. - Расслабь руки, предплечье правой руки перпендикулярно полу, - Чанёль опирается на стол, продолжая делать замечания. - Ноги шире, опора должна быть в них, а не в руках, - говорит Чанёль, склоняя голову. Он обходит стол, зажав горлышко бутылки двумя пальцами, и останавливается по левую руку. Сехун нервничает, крепко сжимая кий. Кажется, бильярд - это не его, кажется, он всё делает неправильно и как следует ударить по шарам не сможет. - А с левой рукой что? - спрашивает он, впиваясь глазами в красный шар, что лежит ближе остальных. - Отойди назад немного, - просит Чанёль, касаясь локтя Сехуна. - И прогнись в спине, ты высокий, а у высоких всегда одна проблема - низкие столы. Ну и низкие дверные проёмы, естественно, - смех Чанёля звенит в ушах. Чувствуя его руку на своей спине, Сехун наклоняется к столу. Чанёль продолжает давить ладонью на поясницу, и Сехун наклоняется ещё ниже, уже почти касаясь стола грудью. - Вот так, - голос Чанёля звучит слишком уж удовлетворённо, но, чувствуя его руку на бедре, Сехун готов прошептать те же слова. Да, вот так, да, продолжай. Сехун крепче сжимает кий, надеясь сконцентрироваться на чём-то, кроме руки Чанёля, наглаживающей его бедро. - Что ты творишь? - спрашивает Сехун, взволнованно облизывая пересохшие губы. Вообще-то здесь люди, пусть даже “люди” - один-единственный Джесок. - Учу, - голос Чанёля звучит невозмутимо, и Сехуну очень хочется взглянуть на него. Но желание сразу же испаряется, стоит только Чанёлю уложить левую руку на другое бедро. Сехун готов вжаться в стол, он весь напрягается, когда позади него начинается движение. Чанёль проходит мимо, не убирая рук и прижимаясь к Сехуну для пущего эффекта. “Жестоко” - это не то слово. Сехун готов раненым зверем взреветь, только лишь бы Чанёль перестал такое вытворять. Но Чанёля всё более чем устраивает, он нарочито медленно скользит на другую от Сехуна сторону, прижимаясь к нему пахом. Сехун чувствует всё, и колени сами собой подкашиваются. Он хочет ещё и, ослеплённый этим желанием, наклоняется ещё ниже. Чанёль отстраняется, и Сехун разочарованно вздыхает. Хотя, конечно, глупо рассчитывать на то, что Чанёль трахнет его прямо здесь. С их поцелуя на чердаке прошла неделя, и с тех пор никакого движения, если не считать того, что спят они теперь на одной кровати. Словно и не было ничего, а Сехун и рад был бы вообще на всё это забить, но не может. Каждый раз он, затаив дыхание, ждёт, когда они лягут спать, потому что только тогда Чанёль может позволить себе вдоволь пообниматься. Он, конечно, думает, что Сехун спит, но сна у Сехуна ни в одном глазу и обнимашек ему уже недостаточно. Теперь Чанёль стоит с другой стороны. - Видишь наклейку? - спрашивает он, склоняясь к самому уху Сехуна, по телу которого бегут мурашки. - Да, - хрипит Сехун, прищуриваясь. - Она должна быть справа от битка. Для лучшего прицела, - этот влажный шёпот и вернувшаяся на спину широкая ладонь… Сехун прикусывает нижнюю губу и крепко зажмуривается. Бильярдные шары для него сейчас словно бисер, рассыпанный по столу, сконцентрироваться невозможно, Чанёль слишком близко, и сдерживаться всё сложнее. - Бей по самому ближнему шару, красному, - шепчет Чанёль, касаясь уха губами. Его хриплый голос рябью по воздуху, и Сехун кое-как удерживает кий в вспотевшей руке. Чанёль задирает футболку Сехуна, плавно водит по спине пальцами, иногда царапая кожу ногтями. Потом рука опускается ниже, до кромки джинсов, по линии шва указательным пальцем… Сехун беспомощно царапает левой рукой по гладкому полотну. - Чанёль… я больше не могу, - все мысли и чувства стягивает в тугой узел внизу живота, и Сехун выдыхает, оставляя невидимый след на сукне. - Крепко держим у основания, - рука проскальзывает у Сехуна между ног и сжимает вызывающе крупную выпуклость. Сехун кладёт голову на стол, его лихорадит, и он очень рад, что сейчас их никто не видит. Сейчас он готов распластаться перед Чанёлем на этом самом столе. Ткань джинсов поскрипывает под прикосновениями, Сехун прислушивается к этому звуку, блаженно прикрыв глаза. Да, длинные руки Чанёля - это, определённо, плюс, а вот отсутствие приватности - огромный минус. - Ты вчера не пил, нет? Почему у тебя руки дрожат? - с притворным интересом сипло спрашивает Чанёль, которого сейчас интересуют совсем не те шары, что на столе. Он прикусывает мочку Сехуна, тут же с наслаждением проводя языком по следам своего укуса. Сехун не выдерживает, и кий выскальзывает из рук, с грохотом падая на лакированный пол, заглушая тихий измождённый стон. Они выходят через чёрный вход, не заплатив за заказ, и до дома Чанёля идут, всё чаще срываясь на бег. Оказавшись в прихожей, Чанёль прислоняет Сехуна к стене, не заботясь о незапертой двери. Всё это мелочь, не имеющая значения сейчас, когда Сехун отчаянно требует к себе внимания, прижимая Чанёля к себе, жадно целуя, кусая губы до боли. - Дойдём до спальни… - шепчет Чанёль, на что Сехун протестующе стонет ему в губы, уже не сдерживаясь. - Или нет… Какая к чертям собачьим спальня, Сехун хочет Чанёля настолько, что сейчас, кажется, взорвется? Он держит руки у Чанёля на поясе, скользит ими вверх по спине, впивается ногтями в широкие плечи. Громкое дыхание Чанёля сотрясает воздух, и перед закрытыми глазами плывут разноцветные пятна. Очередной громкий стон, и змейки наслаждения выстреливают в голове серпантиновыми лентами. Рука Чанёля уверенно прогуливается по натянутой ширинке, угадывая каждое очертание. Сехун выгибает спину, его ломает от удовольствия. На шее и плечах алеют засосы, и Сехун, не помня себя от удовольствия, подстраивается под ритм Чанёля, скользя ягодицами по шершавой стене. Чанёль подхватывает Сехуна за бёдра и переносит на тумбочку, ту самую, в прихожей. Она большая и устойчивая, по крайней мере сейчас. Взгляд Чанёля не предвещает ничего хорошего, а Сехун упивается искрящимся в потемневших глазах желанием. Футболки с трудом поддаются напору рук обоих, движения хаотичны, поцелуи теряются в изгибах шеи, плеч, ключицах… Сехун выскакивает из такси, бросив водителю первую попавшуюся купюру, и вбегает в подъезд. Он, спотыкаясь, поднимается по лестнице, позади него гремит подъездная дверь, ни капельки не отрезвляя. Сехун долбит по кнопке лифта пальцем, беспомощно поднимая глаза к электронному табло наверху. 7...6...5… - Ну давай, блять… - рычит Сехун, с силой пиная сомкнутые металлические двери. Наконец лифт приземляется на первом этаже, и Сехун забегает в кабину, с облегчением прислушиваясь, как за ним закрываются двери. На панели загорается пятёрка. Чанёль стягивает с Сехуна узкие джинсы, не стесняясь в выражениях, впрочем, поцелуи Сехуна вяжут и мысли и язык. Собственные шорты падают на пол, и Чанёль наконец может почувствовать Сехуна всем телом. Им нечего стесняться, они оба слишком долго этого ждали. Сехун скользит по поверхности, увлекаемый сильными руками, с закрытыми глазами наслаждаясь сладким, терпким поцелуем. Он крошится в руках Чанёля как кусок мела, и сквозняк из-за приоткрытой двери нисколько не охлаждает. Губы Чанёля не упускают ничего, успевая наследить везде, где только можно, спускаясь всё ниже, от ореолов сосков к напряженному животу. Сехун запрокидывает голову, несётся по ярко освещённому бесконечному туннелю. Сейчас он полностью подчиняется Чанёлю и не видит в этом ничего унизительного, лишь бы только он продолжал, лишь бы только продолжал ласкать его… Без сил Сехун прислоняется к панели с поочерёдно загорающимися красным цифрами, тяжело дышит так, что на искривленной зеркальной поверхности остаётся испарина. Ему слишком жарко, ему больно, и он не сможет доехать до своего этажа. Взглянув вниз, Сехун нажимает на кнопку остановки левой рукой, а правая в это время ведёт собачку замка ширинки вниз. Чанёль пару раз проводит по своему члену рукой, и Сехун разводит ноги в стороны. Он уже давно готов, остаётся лишь смочить слюной. Чанёль смотрит Сехуну в глаза, словно спрашивает, не передумает ли он. Ведь никогда не поздно остановиться. Но Сехун останавливаться не хочет, он слетел с катушек всерьёз и надолго, и всё, чего он хочет именно сейчас - это Чанёль. Сехун сам тянет Чанёля на себя, обхватывая его пояс ногами. Он помогает ему рукой, когда головка прижимается к сжатому сфинктеру, и не издаёт ни звука, когда Чанёль в него проникает, несмотря на всепоглощающую боль. Кабина наполняется хриплыми стонами, и Сехун даже думать не хочет о том, насколько жалко он сейчас выглядит со стороны - со спущенными до колен брюками и сжимающей член двигающейся ладонью. Он завис где-то между третьим и четвёртым этажами, но это его не пугает. Он и так целыми днями в подвешенном состоянии, и терять ему нечего. Его плоть в тесном кольце пальцев, Сехун всё быстрее двигает рукой, а держать равновесие всё сложнее. Колени подгибаются, и Сехун скользит лбом по кнопкам лифта. Они прохладные, а Сехуну жарко настолько, что пол под ним ещё немного - и расплавится. Все ощущения Сехуна обострены до предела, в полумраке прихожей Чанёль кажется ещё совершеннее, истерзанные пухлые губы - ещё слаще, а плавные движения - непозволительно медленными. Сехун хочет жёстче, быстрее и глубже, и поэтому он сам подаётся вперед, вынуждая Чанёля подстраиваться под заданный ритм. На шее нет живого места, но Чанёль продолжает её целовать, иногда обхватывая мочку уха губами и начиная шептать всякие непристойности. Он впивается в бёдра Сехуна пальцами, с каждым разом вбиваясь в него всё резче, толчки с каждым разом всё размашистее. Тумбочка в конце концов съезжает ещё ближе к стене. Сехун обнимает Чанёля, ощущая его пальцы в своих волосах, он задыхается от вскипающей в крови истомы. Он растворяется в собственном наслаждении как таблетка аспирина и крепче сжимает пояс Чанёля каждый раз, стоит ему коснуться заветной точки. - Я уже почти… - Чанёль в неконтролируемом порыве хватает Сехуна за волосы и тянет вниз. Он сотрясается всем телом, и внутри с треском рвутся все нити, связывающие его с реальностью. Он обхватывает лицо Сехуна двумя руками и торопливо слизывает языком своё имя с онемевших от поцелуев губ. Движения замедляются, Чанёль судорожно вздыхает, в первый раз позволив себе взглянуть вниз - на то, как плавно скользит его обмякший член. Снова всё повторяется, раз за разом, Сехун устал, но дрочить, думая о Чанёле - уже как смысл жизни. Ладонь мечется вверх-вниз, почти утратив чувствительность, но Сехун продолжает, настойчиво и нетерпеливо. Заветное и в то же время ненавистное имя покалывает язык, но Сехун держится, сглатывая. Заворожённо наблюдая за опускающимся к его члену Чанёлем, Сехун обещает cебе ни за что не закрывать глаза. Это слишком хорошо выглядит, особенно эта милая ямочка, выступившая на щеке, как только Чанёль в предвкушении причмокивает губами. - Блять… - только и может сказать Сехун, когда Чанёль начинает медленно водить сжатыми губами по призывно качающейся перед глазами головке. Он облизывает её языком, обхватывает, а Сехун загипнотизированно созерцает, как его плоть медленно погружается в горячий рот. Сейчас Сехуну многого не надо, он почти на пределе, и такого виртуозного минета в больших количествах он точно не выдержит. Чанёль сосёт, неторопливо смакуя на языке незнакомый вкус, втягивая щёки и прослеживая кончиком языка каждую венку. Руки Сехуна опускаются ему на голову, пальцы начинают поглаживать серебряные нити волос, а чуть позже с силой давят на затылок. Чанёль ускоряется, иногда вжимаясь в пах Сехуна лицом, расслабляет горло и надломленно стонет. Сехун продолжает держать его за волосы, вытягиваясь дрожащей гитарной струной. Оргазм настигает его, языки бешеного пламени вылизывают его изнутри, разъедая каждую клетку тела. Чанёль не останавливается после того, как сперма выстреливает ему в горло, он продолжает вытягивать её в безумном желании высосать всё до последней капли… Струя ударяется о стену лифта и уныло стекает вниз. Никакого удовлетворения Сехун внутри себя не ощущает, одну лишь опустошённость и отвращение к себе. Он быстро застёгивает брюки, надеясь забыть всё только что случившееся как можно скорее. Докатился… никогда он ещё в общественных местах не мастурбировал, но всё когда-то бывает в первый раз. Улыбнуться самому себе никак не получается, и, нажав на пятую кнопку лифта ещё раз, чтобы тот поехал, Сехун медленно скользит по стене. Нужный этаж, перед глазами мелькают, открываясь и закрываясь, автоматические двери, а Сехун никак не может найти в себе силы, чтобы встать. Встать, выпрямить плечи, пойти дальше по жизни, утрамбовывая прошлое подошвой своих кед. На глаза наворачиваются слёзы, они текут ручьями по щекам, Сехун громко всхлипывает. В кармане куртки ключи и телефон, нужно позвонить Бэкхёну, чтобы тот не волновался, а то ещё в полицию о пропаже заявит. Сехун долго смотрит на дисплей, чувствуя, как слезы падают с подбородка, тут же впитываясь в ткань куртки. Один гудок, второй, третий… - Алло, - услышав голос на том конце провода, Сехун прижимает динамик к уху. Сигнал здесь херовый. - Чанёль, - шепчет Сехун дрожащими губами. Сердце разрывает в клочья, ком подкатывает к горлу, и Сехун едва сдерживается, чтобы не впасть в истерику. - Приезжай, пожалуйста, я больше не могу, - Сехун завершает вызов, и брошенный на пол телефон в самый последний момент плавно проскальзывает сквозь щель между дверями.