Уйдёшь до первых поездов

На следующее утро Чанёль потягивается в кровати и блаженно улыбается. Он уже и забыл, каково это - спать без задних ног и просыпаться без головной боли и ненависти к окружающему миру. А ещё Чанёль очень жалеет о том, что добровольно лишал себя чувственного, ленивого, утреннего секса на протяжении нескольких месяцев. Прекрасное утро, и ничто не может сделать его лучше, если не считать завтрака. Завтрак - это отлично, потому что Чанёль за весь вчерашний день не съел ничего, кроме пары кусков пиццы, заказанной в круглосуточной службе доставки. А с кухни доносятся головокружительные ароматы, и Чанёль буквально плывёт по воздуху, повинуясь сжавшемуся от голода желудку. - Встал? - спрашивает Сехун, отскакивая от брызг масла с лопаточкой в руках наперевес. - Ты меня слышал? - удивляется Чанёль, прислоняясь к дверному косяку. Кажется, он застал Сехуна в самый разгар битвы с блинчиками, и прихватки-варежки в этом случае больше напоминают боксёрские перчатки. - С твоими габаритами тебя сложно не услышать, - масло выстреливает Сехуну на грудь, оставляя после себя жирное пятно на футболке. - Садись. Чанёль послушно проходит на кухню, и, оказываясь рядом с плитой, осторожно заглядывает Сехуну через плечо. - Может, тебе помочь? - спрашивает Чанёль с насмешкой, сидя за столом и с улыбкой наблюдая за тем, как Сехун корчится с половником в одной руке и с лопаточкой в другой. Нет, всё-таки Сехун у плиты - то, ради чего стоит жить. - Нет уж, - голос в голове отчаянно взывает о помощи, и почему только возле плиты не устанавливают кнопку SOS? Чанёль бы на раз и два справился со всем этим дерьмом, называемым готовкой, но Сехун сам вызвался, так что он должен сам со всем этим покончить или умереть. - Ну, моё дело предложить, - Чанёль пожимает плечами. Есть всё-таки очень хочется, а у Сехуна в холодильнике шаром покати. - Я хотел сделать тебе приятно, - оправдывается Сехун перед Чанёлем, с любопытством рассматривающим опустившуюся перед ним тарелку. Края немного подгорели, ну а в остальном блины выглядят вполне съедобно, или это Чанёль такой голодный?.. - И ты сделал, ещё в спальне, - Чанёль ухмыляется, а Сехун тяжело вздыхает. - Видимо, только в этом я и преуспел, - говорит он, наблюдая за тем, как Чанёль, обжигая пальцы, сворачивает блин в трубочку. Ему тоже охота есть, точнее, хотелось. - Очень вкусно, - говорит Чанёль, тщательно прожёвывая. - А джема у тебя нет? - Во-первых, не издевайся, во-вторых, нет, - Чанёль хмыкает, слизывая масло с губ, чем вызывает у Сехуна аппетит совсем другого плана. - Правда очень вкусно. Хочешь? - Чанёль зажимает блинчик зубами и тянет вперёд шею. Его губы так соблазнительно поблёскивают, и Сехун хочет, но не блинов. - Ешь, не отвлекайся, а то остынет, - Чанёль посмеивается, отправляя кусок в рот. Сехун проходит к окну и закуривает, повернувшись спиной к окну. - У тебя уши так забавно шевелятся, когда ты жуёшь, - говорит он задумчиво, покусывая кожу на большом пальце. Чанёль от неожиданности начинает кашлять, чем вызывает у Сехуна приступ смеха. - Всё, молчу, - добавляет он, заметив, как Чанёль косится на сковородку, остывающую на плите. - Я знаю, ты любишь мои уши, - доносится до Сехуна довольный голос. - Я и не отрицаю, - Сехун выбрасывает окурок в окно. - Я пока пойду оденусь, а ты чтоб всё съел, - скоровода по-прежнему в непосредственной близости от Чанёля, но это не удерживает Сехуна от подзатыльника, слишком долго он об этом мечтал. - Эй! - возмущается Чанёль, провожая ускользающего из кухни Сехуна полным обиды взглядом. - Ешь! - кричит Сехун из комнаты. Принцип “надену то, что первым выпадет из шкафа” как всегда работает безотказно, и через каких-то пять минут Сехун появляется на кухне при полном параде. - А с шеей что? - спрашивает Чанёль, не в силах скрыть улыбки. Конечно, он оценил глубокий вырез и обтягивающие джинсы, но вот шея - сплошное палево. - Блин, - ворчит Сехун и возвращается в комнату. - У меня ни одной водолазки нет! - доносится до Чанёля. - Повяжи шарф! - кричит он, убирая грязную тарелку в раковину. Сехун, услышав это, фыркает. Шарф, ну как же… у Сехуна и шарфа-то приличного нет, хотя лучше уж неприличный шарф, чем неприличные засосы… - А вообще, я думал, что мы ещё поваляемся. - Чанёль заходит в комнату и обнимает Сехуна со спины. - Твоё “поваляемся” может затянуться на весь день, - говорит Сехун, придирчиво осматривая два шарфа, на которых он, в конце концов, остановил свой выбор. - Я записал тебя на полдень, и нам осталось полчаса, а ты ещё в трусах… - А ты всё равно отказываешься со мной поваляться, - перебивает его Чанёль. - Я не отказываюсь, просто нам правда нужно идти. Перед парикмахером неудобно. - Ладно, не будем расстраивать твоего парикмахера, - Чанёль бредёт к своим выброшенным на пол вещам. - Лучше чёрный, - говорит он, не выдержав сехуновских терзаний. - Думаешь? - весь в сомнениях спрашивает Сехун. - Сехун… - теряя терпение, шепчет Чанёль, натягивая джинсы. Парикмахерская, тарелка блинов, подзатыльник, отказ от “поваляться”... Да, с Чанёля сегодня хватит, и Сехун давит на тормоз, оборачивая лёгкий трикотажный шарф вокруг шеи. Сырая морось на улице заставляет Чанёля ёжиться от холода, а Сехун очень рад, что всё-таки надел шарф. Они идут нога в ногу, оставляя невидимые следы на влажном асфальте и щурясь из-за летящих в глаза капель. Идти правда недалеко, всего лишь до следующего квартала. - Привет, Сехун! - их встречает немолодая женщина, Сехун, отвечая на приветствие, низко кланяется и толкает осматривающего салон Чанёля в локоть. - Здравствуйте, - говорит он, кланяясь. Сехун резко снимает с его головы капюшон и начинает водить руками по воздуху как девушка из метеопрогноза. - Пойдёмте к свету, мне нужно всё получше рассмотреть, - женщина провожает сжавшегося Чанёля к креслу. Сехун садится чуть позади, в поле зрения Чанёля не попадая, и из-за этого Пак ещё больше нервничает. Парикмахер опускает руки на напряжённые плечи, просит расслабиться. - Понимаете, для меня поход к новому мастеру - как поход к урологу, - Сехун, посмеиваясь, прикрывает лицо ладонью. - Но я ведь мастер, тебе нечего волноваться. Всё сделаем в лучшем виде, - женщина поднимает вверх большой палец, и Чанёль в отражении измученно улыбается. Его укрывают пеньюаром, заворачивая края ленты. - У тебя аллергии нет? Чанёль хмурится, догадываясь о возможном “покраснении” на шее. - Вообще-то нет, - Чанёль пожимает плечами. - Ну, ладно, - в руке женщины появляется расчёска, и Чанёль вжимается в кожаное кресло. Вспотевшие ладони соскальзывают с подлокотников, и Чанёль опускает руки вниз. Сехун видит, как его пальцы дёргаются словно в поиске другой руки. - За что же ты так со своими волосами? - зубцы расчёски плавно скользят по прядям. - Каждый переживает кризис в отношениях по-разному, - говорит Чанёль, опуская голову. “Ну да, кто-то дрочит в лифте, а кто-то волосы красит”, - думает Сехун, сжимая губы. - Красивый цвет ведь был… - Да, он был похож на Джека Фроста, - подаёт голос Сехун. - На кого? - спрашивает Чанёль, оборачиваясь. - Не вертись, - говорит мастер, помешивая краску в миске. - Из “Хранителей снов”... - Откуда? - спрашивает Чанёль, снова поворачивая голову. - Не вертись, - Чанёль чувствует пальцы на висках и нехотя выпрямляется в кресле. - Кажется, я знаю, что мы посмотрим сегодня вечером, - Сехун пересаживается так, что теперь Чанёль может его видеть. Да, так гораздо лучше. Следующие полчаса проходят в тишине. Сехун молча наблюдает за преображением парня в кресле, Чанёль одурманен парами аммиака, а мастер очень рада, что он больше не дёргается. - Когда ты успел мне засос поставить? - спрашивает Чанёль шёпотом у уткнувшегося в телефон Сехуна. Мастер ушла перекусить, так что можно поболтать. - А что? Только тебе можно? - хмурясь, парирует Сехун, настраивая фокус камеры. Раздаётся щелчок затвора, и Сехун удовлетворённо убирает телефон в карман куртки. - Надеюсь, это было селфи, - говорит Чанёль, осматривая рожок на своей голове. - Надейся, - Сехун улыбается, пока Чанёль пытается создать на лице суровую гримасу. Спустя час Чанёль придирчиво осматривает свои волосы в зеркале, а Сехун идёт расплачиваться. - Лучше маме не знать о том, что я приходил. И с кем, - говорит он тихо, выкладывая нужную сумму из бумажника и добавляя немного сверху. - Что за взятки за молчание, парень? - посмеивается женщина, сгребая деньги со стола. - Я ничего не видела. - И засоса тоже, - добавляет Сехун, убирая бумажник в карман. - Аллергия, - женщина пожимает плечами. Сехун салютует ей напоследок и идёт за Чанёлем, который, кажется, готов провалиться в Зазеркалье. - Потом налюбуешься, пошли, я умираю с голода, - громко шепчет Сехун и толкает Чанёля к двери. - У меня уже сто лет не было чёрных волос, - Чанёль ловит своё отражение в мелькающих витринах и автомобильных окнах. - Непривычно, - говорит он, пока Сехун, держа его под руку, шагает в ближайшую закусочную. Ему кажется, что он сметёт подчистую всё, что окажется в меню. Домой они возвращаются, уже никуда не торопясь, и продолжающий идти дождь уже не кажется холодным. - Мне надо съездить домой, - ладонь Чанёля скользит по руке Сехуна и сжимает озябшие пальцы. Сехун прячет подбородок в вороте куртки. - Зачем? - спрашивает он. - Мне даже переодеться не во что, - отвечает Чанёль. На перекрёстке светит красный, и пешеходы останавливаются на тротуаре, задевая друг друга зонтами. - У меня дома тебе не нужна одежда, - шепчет Сехун, губами касаясь плеча Чанёля. - У меня даже зубной щётки с собой нет, - продолжает Чанёль, убирая руку в карман, только Сехуна это ни капли не согревает. - Купим в супермаркете, - предлагает Сехун, не обращая внимания на сменивший красный свет зелёный. - Зачем тебе куда-то ехать? - У меня нет с собой денег. - Возьмёшь у меня… - Хватит, - просит Чанёль, делая шаг на пешеходную зебру, но Сехун стоит на месте и лишь крепче сжимает руку Чанёля в своей ладони. - Тогда я поеду с тобой, - говорит он, и Чанёль пятится назад. - Нет, не поедешь. Ты пойдёшь на учёбу, а я поеду домой, - Чанёль нахлобучивает на голову Сехуна капюшон. - Нет, не пойду. Не хочу, - бормотание Сехуна теряется в ткани шарфа, так что Чанёлю приходится наклониться к его лицу. - Я тоже не хочу ехать домой, но мне нужно, так что не капризничай, - Чанёль поднимает лицо Сехуна, приближает к себе. Это слёзы на щеках или дождь? Как же Чанёль устал додумывать всё сам. - Сехун, в чём дело? - Ни в чём, - ну вот опять те же грабли. - Мы же это уже обсуждали, ты опять ничего мне не говоришь, - почему с Сехуном так сложно?.. - Я просто не хочу, чтобы ты меня оставлял. Я скучаю по тебе, я люблю тебя… - выдыхает Сехун, ощущая на своих губах холодные пальцы Чанёля. Он смотрит в его глаза, и время замирает, взвизгивая автомобильными тормозами. И только светофоры продолжают подбрасывать огни в воздух словно уличные жонглёры. - Я приеду, сам не рад будешь. Приеду, ты даже с учёбы вернуться не успеешь. Не выдумывай себе ничего, - просит Чанёль, чмокая Сехуна в губы. - Ты с ума сошёл?! - восклицает Сехун, отталкивая Чанёля от себя, слабо, нехотя. - Люди же, - Чанёль безразлично пожимает плечами. Подумаешь… Зато дома можно не сдерживаться. Сехун обещает Чанёлю, что не выпустит его из спальни до следующего утра, и у Чанёля нет никаких причин ему не верить. Он и сам никуда уходить не хочет, ему так нравится зарастать поцелуями и царапинами поверх ещё не заживших, нравится слушать невнятный шёпот, срывающийся с опьянённых губ, нравится, задыхаясь, карабкаться вверх и срываться в пропасть, не ощущая в руках ничего, кроме Сехуна, его волос, рук, его горячей кожи. - Мы ведь хотели посмотреть “Хранителей снов”, - вспоминает Сехун, когда за окном уже смеркается. - Ну, это ты хотел, - говорит Чанёль, закрыв глаза. Он чувствует дыхание Сехуна на своих губах и улыбается, пытаясь угадать выражение его лица. - Я никогда не отказывался от просмотра фильма, когда ты мне предлагал, - Сехун протягивает руку и больно щипает Чанёля между рёбер. Может, это освежит ему память? - И твой альтруизм достоин Нобелевской премии, - Чанёль улыбается ещё шире, и Сехун разрывается между тем, чтобы поцеловать ямочку на его щеке или со всей силы ткнуть в неё пальцем. Сложный выбор, но Сехун останавливается на первом варианте. - Приезжай сразу же, как закончишь свои дела, - просит Сехун, потирая слипающиеся глаза. - Конечно, приеду, - шепчет Чанёль, поглаживая засыпающего Сехуна по голове. Он закрывает глаза, осторожно вздыхает, Сехун соскальзывает на соседнюю сторону кровати, продолжая держать руку у Чанёля на груди. А наутро Чанёль с трудом выбирается из кровати, чтобы Сехун вдруг не проснулся. Аккуратно собирает свои вещи, решая, что безопаснее будет одеться в ванной. В квартире ни шороха, и, собравшись, Чанёль напоследок заглядывает в спальню. Сехун спит, уткнувшись щекой в подушку, и сквозь сон безуспешно пытается нащупать рукой свесившееся на пол одеяло. Чанёль на цыпочках пробирается к кровати, укрывает Сехуна, легко гладит по волосам, проводит пальцем по тёплой щеке. - Когда-нибудь я расскажу тебе, насколько мне было больно уходить от тебя по утрам, - бормочет Сехун, пряча лицо под одеялом, прислушиваясь к тяжёлому дыханию Чанёля. - Иди уже, на поезд опоздаешь. - Заебали эти поезда, - раздражённо шепчет Чанёль уже в прихожей, торопливо зашнуровывая пыльные шнурки. - Переезжай ко мне, - просит Сехун у захлопнувшейся двери и потом, несмотря на все свои старания, уснуть уже не может. Чанёль прибывает в Йонджу как раз, когда у Сехуна начинается первая пара. Для начала он решает немного прибраться - вынести пустые бутылки, протереть пыль и полы, поменять постельное бельё, загрузить грязные шмотки в стиральную машину, проверить холодильник на предмет подпортившихся продуктов. Чанёль всё делает второпях, собирается так быстро, словно в городе объявили об эвакуации. Дорожная сумка наполняется вещами, и скоро Чанёль с трудом её поднимает, несмотря на то, что взял только самое необходимое. Оставив бельё висеть на сушилке в гостиной, Чанёль заходит в каждую комнату, проверяя, везде ли выключен свет, на кухне - закручен ли кран подачи газа и воды. Вроде всё, и Чанёль останавливается в прихожей. Он поглаживает обои, размазывает пыль, успевшую осесть на зеркале, прислушивается к своим ощущениям: ни грусти, ни тоски, и это обескураживает и радует. Похоже, Чанёль наконец перерос это место. - Ну, я пошёл, - говорит Чанёль, поправляя на плече ремень сумки со старым ноутбуком. Половица под ногами жалобно скрипит словно на прощание. “Я сел в поезд” Чанёль расслабленно откидывается на спинку кресла. Сехун, прочитав сообщение, садится на диван в гостиной. Стрелки размазывают время по циферблату, и он дремлет до тех пор, пока не раздаётся стук в дверь. Он несётся в прихожую, Чанёль, вытирая ноги о коврик, слышит, как нетерпеливо поворачивается дверная ручка. Чанёль не успевает спросить, как дела, а Сехун уже тянет его за руку через порог. - Я так скучал, - шепчет он, прижимаясь к Чанёлю. Тяжёлая сумка с грохотом падает на пол, но сейчас ничего не оглушает Чанёля так, как дыхание Сехуна. - Меня не было 6 часов, - напоминает Чанёль. - Я очень скучал, - повторяет Сехун уже настойчивее, лаская шею Чанёля поцелуями. - С ума тут сходил, - добавляет он, стягивая куртку за рукава вниз. - Ну ты даёшь, - последнее, что говорит Чанёль перед тем, как Сехун увлекает его в поцелуй, лишая его остальной одежды по пути из прихожей в спальню.