Между братьями

От автора: Так, народ, надеюсь, вы не слишком соскучились по Клудду и остальным — мы наконец-то возвращаемся к нашим совиным друзьям, а заодно выясним, что задумал Никс и другие... Если вы ещё не поняли... Я не претендую на права «Легенд ночных стражей», хотя мне и хотелось бы — тогда я бы тут же снял сиквел. Я не претендую на права на песню Through the Ghost от Shinedown. Права на «Новые начинания», «Взъерошенные перья», "Темные чувства» и «Разделенные миры» принадлежат bluecatcinema. Я настоятельно рекомендую прочитать вышеназванные фанфики bluecatcinema, чтобы понять этот рассказ. FeoranPride (художник с deviantart) — автор Никса, но Мик О'Мэлли использовал его, так что он тоже достоин упоминания. Мне принадлежат Самуэль, Скарморис, Биггз и Клин, Элис, Ла Рош, Пип, Харрис и Смерть, Зефир, Морис, родители Найры и Солидор. Зачем спряталась внутри? Разве ты – бесплотный дух? Нашла ты себе приют В мире теней, чтобы никто тебя не знал? Никто тебя не знал, как знаю я. Отрывок из песни Through the Ghost группы Shinedown Найра немедленно проснулась. Она дрожала, её глаза были полны слёз из-за сна, показавший восемь лет её службы Чистым. Глубоко вздохнув несколько раз и вытерев слёзы она огляделась и поняла, что всё ещё находится в пещере в Горном Лабиринте вместе с Клуддом и пятью Стражами. Двое из них, Сорен и Эзилриб, были виновниками самых худших моментов в жизни Найры. Однако, когда она посмотрела на Стражей, то поняла что-то, что не могла увидеть три ночи назад — она должна была ненавидеть их и хотеть их убить, но теперь... Она не чувствовала ничего — ни ненависть, ни гнев, совершенно ничего... Найра посмотрела на спящего Клудда и, вздохнув, улыбнулась. Когда он вернулся к Чистым с короной её мужа, она стала немного счастливее. Несомненно, раны от потери всех, кто был ей дорог, всё ещё горели, но рядом с Клуддом эта боль утихала... Ещё было рано, и Найра собралась вновь уснуть, но тут она заметила, что между Копушей и Сумраком исчезла Гильфи. Забеспокоившись, она встала, никого не разбудив, и направилась к выходу из пещеры. Буря, прервавшая их путешествие, теперь стихла, туман уменьшился, а перья Найры трепал лишь лёгкий ветерок. Она увидела Гильфи, которая просто смотрела на заходящее солнце, видимо, о чём-то задумавшись, и спросила: — Эм... Гильфи, что ты тут делаешь? Гильфи, встрепенувшись, обернулась и вздохнула, когда поняла, что это всего-навсего сипуха. — Ох... Найра... Мне не спалось. А ты что делаешь? — поинтересовалась она. — А, кошмар приснился, — ответила Найра. В какой-то степени это была правда: последние два года жизни с Железным Клювом райскими нельзя было назвать. — Ясно... — отозвалась Гильфи, и вновь воцарилась неловкая тишина. Две совы стояли на выступе, и ветер трепал их перья. Наконец, Гильфи нарушила молчание: — Прости... — За что? — удивилась Найра. — Ну, за то, что толкнула тебя в болото, и ты испачкалась, — объяснила Гильфи. Найра и забыла об этом. Конечно, тогда она разозлилась, но после всего случившегося её это уже не беспокоило. — Ничего, думаю, я тогда вела себя несколько самовлюблённо, — призналась она. — Ну, мне кажется, я тоже в этом виновата. Судя по всему, я всё ещё не люблю жеманных сов со времён моей ссоры с Отулиссой, — в свою очередь призналась Гильфи. — Правда? А мне показалось, вы с Отулиссой неплохо ладите, — проговорила Найра, не обращая внимания на то, что её назвали жеманной. Гильфи улыбнулась: — Так было не всегда. Всё началось, когда... — И она рассказала Найре, как чуть не подралась с Отулиссой, как их в наказание отправили в архив, и там они принялись обсуждать Сорена и в итоге подружились. — ...И мы хохотали, а Сорен никак не мог понять, что у него подёргиваются крылья, — закончила она, рассмеявшись, и Найра тоже не сдержала смех. Внезапно она поняла, что она действительно смеётся — а она не смеялась с самой первой ночи среди Чистых... Ей нравилось это, смех доставлял ей удовольствие. Найра думала, что уже никогда его не почувствует. Если отвлечься от проблемы «она – Страж, а ты – Чистая», и забыть об отношении Найры к совам, которые не беспокоились о своём внешнем виде, с ней было весьма приятно общаться, по-настоящему общаться. Конечно, был ещё Клудд, но, хоть он и любил Найру, но общительным его нельзя назвать. Гильфи чувствовала что-то подобное. Она и подумать не могла, что ей понравится беседовать с Чистым. Кроме того, было приятно наконец-то поговорить с девушкой, с которой у них было что-то общее (в случае с Отулиссой до этого ещё не дошло). Но одна мысль никак не давала Гильфи покоя, и она спросила: — А... кто такой Сурт? Белая сипуха тут же прекратила смеяться и посмотрела на собеседницу отчасти удивлённо, отчасти вопросительно: — Что? «Откуда она знает?..» — про себя спросила Найра, и неприятное чувство вернулось. — Прости, просто когда я проснулась, то заметила, что ты ворочаешься во сне и бормочешь имя «Сурт»... — объяснила Гильфи, но затем она увидела болезненный взгляд Найры и добавила: — Но если тебе тяжело отвечать, тогда не надо... Искренность Гильфи заставила Найру улыбнуться, но неприятное ощущение всё равно осталось. Глядя на сыча-эльфа, она задумалась. Стражам Найра всё ещё не доверяла, но чувствовала, что Гильфи и остальным она доверять может — за исключением Сорена и Эзилриба, к которым она так и не знала, как относиться — особенно учитывая отношение Сорена к ней во время путешествия. — Железный Клюв... — проговорила Найра. — А? — не поняла Гильфи. — Когда я познакомилась с Железным Клювом, его звали Сурт. После Битвы Ледяных Когтей он стал носить тот самый шлем, что теперь носит Клудд, и сменил имя, чтобы оно подходило к шлему, — объяснила Найра. Это поразило Гильфи. Она никогда не думала, что у Железного Клюва могло быть другое имя, но, глядя на печальное лицо королевы, она поняла, что для Найры это имя значило очень многое, и теперь она чувствовала себя виноватой. Три ночи назад Гильфи радовалась поражению Железного Клюва, потому что он хотел захватить все совиные царства, но теперь, когда она поняла, что он мог быть такой же совой, как и другие... — Глокс... Прости... Я не знала, что он так много для тебя значит... — пробормотала Гильфи, понимая, что для королевы ни ей, ни её друзьям нет оправдания. — Его надо было остановить... — вздохнув, добавила Гильфи и закрыла глаза, готовясь к удару от Найры... Но удара не последовало. Гильфи открыла глаза и увидела Найру с пустым выражением лица. — Если честно, я с тобой согласна, — с печальной улыбкой произнесла сипуха, глядя на закат. — После той битвы Сурт изменился, а когда он надел эту корону, то стал совершенно другой совой — той, которую вы знаете как Железного Клюва... Но он не всегда был таким. — Найра вздохнула. — Когда-то он по-настоящему улыбался и дважды думал, прежде чем отнять жизнь у совы, кем бы она ни была... Гильфи удивилась. Неужели это говорила та же Найра, что рассердилась из-за испачканных перьев? — Кажется, он был неплохой совой, — сказала она. — Хотелось бы мне его повстречать... прежним. А как вы встретились? Комплимент Гильфи вызвал у Найры улыбку. Зная, что ей можно рассказать, королева произнесла: — Всё это началось восемь лет назад... Пока она рассказывала свою историю, Клудд, некогда король Чистых, принялся ворочаться из-за сна... «Клудд и Найра находились в Сант-Эголиусе, в тронном зале, и смотрели друг на друга влюблённым взглядом. Наконец-то им никто не мог помешать... Ни солдаты... Ни Стражи... Ни Скарморис... Лишь он и прекрасный ангел, стоящий перед ним. Они приблизились друг к другу, и Найра с любовью улыбнулась ему. Их клювы были готовы соприкоснуться, и Клудд закрыл в предвкушении глаза...» — Клудд, — позвал мужской голос. Клудд открыл глаза и увидел вместо лица Найры лицо Самуэля — белой совы, предвидевшей всю цепь событий. Раздражённый тем, что его с Найрой не просто прервали, но прервали в его же сне, Клудд вопросил: — О, Глокса ради, ты преследовал меня в реальной жизни, а теперь будешь преследовать и в снах? Белая сова усмехнулась и ответила: — Прошу прощения, но ты был не совсем один, а мне очень надо поговорить с тобой, и это был единственный способ с тобой связаться. Но это не убавило гнева Клудда: — Вот кто ты такой? В первый раз ты появился из ниоткуда, а потом исчез, будто тебя и не было, тебя как будто никто не видел... Что, Глокса ради, тебе от меня нужно? — рассерженно спросил он. Самуэль вздохнул. Взгляд его выражал беспокойство. — Я пришёл поговорить о твоём брате... — Сорене? А с ним то что не так? Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? — требовательно спросил Клудд. — Ты двигаешься очень тёмным путём, Клудд. Если ты продолжишь отталкивать свою семью, то поддашься тьме... — предупредил Самуэль. — ЧТО?! А как же «вместе они победят тьму, что упала на эту землю, и тогда король поймёт, что по-настоящему желает его сердце»? Хочешь сказать, что ты ошибся? — с подозрением поинтересовался Клудд. — Нет, Клудд... Но нельзя всю оставшуюся жизнь ненавидеть своего брата... Вспомни, сколько чудесных моментов ты с ним делишь. Вспомни! — строго проговорил Самуэль. Вспомнив, Клудд просветлел, но гордость и давняя ненависть заставили его произнести: — Всё, что я помню — тень... Тень Сорена... Проклятая тень, годами закрывавшая меня... — Клудд... — начал Самуэль. — НЕТ! Меня достало, что ты вмешиваешься в мою жизнь! Я сам избрал такую жизнь, и моё предназначение — победить Сорена раз и навсегда и стать королём всех совиных царств. Вот чего по-настоящему желает моё сердце! — прокричал Клудд. — Клудд, прошу... Подумай о всех тех, кто любит тебя: твоей семье, маме, папе, сестре, миссис Пи, Сорене. Они бы всё отдали, чтобы вернуть тебя, — не сдавался Самуэль. — Да... Но моя семья — это Найра и Чистые, и ничто — повторяю, ничто этого не изменит. А теперь оставь меня в покое, — печально закончил Клудд и отвернулся. Самуэль с грустью посмотрел на Клудда и сказал: — Как пожелаете... Лорд Железный Клюв... Услышав это имя, сипуха обернулся, и его ослепил яркий свет... Клудд тут же проснулся и понял, что он всё ещё находится в пещере с остальными, и с облегчением выдохнул. Затем он почувствовал, что чего-то не хватает, посмотрел вправо и заметил, что Найры нет. Он быстро вскочил на ноги, готовый запаниковать, но тут услышал её голос у выхода из пещеры и успокоился... Однако ему стало любопытно, что она там делает и с кем разговаривает, и подкрался к выходу... — ...А что было дальше, ты знаешь, — закончила Найра свою историю про Сурта, от которой Гильфи прослезилась. — Глокс... Это так ужасно. Поверить не могу, что Сурт так сильно изменился, — проговорила она. — Да... Раньше я ненавидела Стражей за то, что они сделали, но теперь... Не знаю... — сказала Найра. — Что не знаешь? — спросила Гильфи. — Я должна всех вас ненавидеть, должна хотеть убить Сорена, как только его увижу... А теперь... Я ничего не чувствую... Что со мной такое? — озадаченно произнесла Найра. Гильфи тоже задалась этим вопросом, но ей показалось, что она знает ответ... — Может быть, с тобой всё нормально, может, ты нашла что-то ещё, кроме мести, ради чего стоит жить... — предположила она. Найра взглянула на неё и затем подумала о том, кто пришёл к ней самой в тёмный час... Клудд. — Мой Глокс... Ты права. Если бы Клудд не вернулся к Чистым... Я бы умерла, пытаясь уничтожить Стражей самостоятельно... Но он пришёл, и... Я больше не чувствую... пустоты. — Может, потому, что Клудд и Сурт немного похожи? Они оба волевые, прирождённые лидеры — и обоим ты очень важна, — заметила Гильфи. — Может, Сорену бы это и не понравилось... но Клудду повезло с тобой. Найра улыбнулась, но упоминание Сорена натолкнуло её на вопрос: — Сорен правда считает, что это я виновата в том, что Клудд присоединился к Чистым? Гильфи печально кивнула: — Да... Он думает, что из-за тебя Клудд стал совсем другой совой, и, как ты видела в ночь на болоте... Ну, остальное ты знаешь. Королева не нашлась, что сказать, но сказанное Гильфи заставило её задуматься. — Что, если он прав? — спросила она. — В каком смысле? — не поняла Гильфи. — Что, если произошедшее с Суртом происходит и с Клуддом? Что, если и он становится монстром? — спросила Найра, и голос её был полон беспокойства. — Найра, не надо так говорить. То, что случилось с Суртом, несомненно, ужасно, но Клудд любит тебя, и он ни за что тебя не обидит, — заверила Гильфи. Найре очень хотелось в это верить, но сомнения всё равно её одолевали. За прошедший год Клудд едва улыбался — лишь в её присутствии — и выказывал сильную ненависть к Сорену... И, хотя они работали сообща в ущелье, Найра чувствовала, какую неприязнь Клудд испытывает к брату. Да, он её любит, но что, если его сердце становится таким же тёмным, как и сердце Сурта, а события, приведшие к смерти Сурта, вновь повторяются? Найра была в отчаянии, когда она потеряла свою первую любовь, и знала, что не переживёт смерть Клудда... Гильфи видела, что Найра раздумывала над сказанным ей, и продолжила: — Не хочу оскорбить Сурта, но Клудд совсем не похож на Железного Клюва. Да, у них обоих шрамы и затаённая обида, но я уверена, что сердце Клудда доброе, и он не пожелает вреда тем, кого он любит... Эти слова тронули Найру. Она посмотрела на Гильфи, и её тревога прошла. Она знала, что её собеседница права. — Спасибо тебе, Гильфи. Думаю, если бы ты тогда подчинилась, то ты стала бы отличным Чистым, — сказала она, улыбнувшись. — Спасибо... Возможно. — Гильфи не была так уверена. Затем она почувствовала, что начала замерзать. — Надо вернуться и отдохнуть ещё немного... — Верно, Гильфи, — кивнула Найра. Они не знали, что Клудд подслушивает их разговор. Правда, из-за храпа Сумрака расслышать удалось далеко не всё. Он лишь понял, что Найра о чём-то разговаривает с Гильфи, и услышал имя «Сурт», хотя не знал, кто это. Но его сердце замерло, когда он услышал слова Найры: «Что, если и он становится монстром?» Поражённая сипуха отошла назад (и потому не расслышал ответ Гильфи). Неужели Найра, одна из двух сов, по-настоящему в него верящих, та, которую он любит, действительно считает его монстром? Конечно, он испытывал сильную неприязнь к Сорену, он хотел убить пару Стражей, если бы не вмешался Сорен, и он подумывал убить и Сорена... Но разве это делает его монстром? Клудд решил подслушать ещё немного — возможно, он неправильно расслышал, — и до него донёсся голос Гильфи: «Клудд совсем не похож на Железного Клюва». Это ещё больше опустошило его, и он поспешно ушёл, не дожидаясь, что ещё скажет Гильфи. «Совсем не похож на Железного Клюва? Что эта малявка имела в виду?» — подумал Клудд, но тут он услышал шаги и увидел, что девушки возвращаются назад, так что он быстро лёг рядом с Сореном и закрыл глаза, притворяясь, что всё ещё спит. Найра и Гильфи вернулись к спящим мужчинам. Кивнув друг другу, Гильфи улеглась рядом с Копушей, а Найра заняла место рядом с Клуддом. Готовясь уснуть, она ещё раз глянула на Клудда и улыбнулась. И как она могла подумать, что он станет таким же жестоким, как Железный Клюв? Это же было просто нелепо. Она вновь положила голову на плечо Клудда и спокойно вздохнула, засыпая. Но Клудду не спалось. Найра не могла сказать это всерьёз... Ничто из содеянного им её не тревожило... Только если она не притворялась из-за страха перед ним... Что, если их отношения строились лишь на страхе? От этой мысли сердце Клудда заболело. Найра была единственной совой, в которую он по-настоящему влюбился, и только она в него верила... Что, если и это было ложью? Клудд посмотрел на Найру, положившую голову на её плечо, и отбросил все эти ужасные мысли, пытаясь уснуть... Теперь ворочаться начал Сорен — тоже из-за сна... «Сорен проснулся посреди странного зала, обрамлённого колоннами, и огляделся. Судя по всему, он был один, ветер дул меж колоннами... Когда Сорен попытался шевельнуться, он не смог. Это его удивило, и он попытался выбраться, но его крылья будто схватили два невидимых существа. Внезапно его тело повернулось влево, и он наткнулся на остриё меча. Это удивило Сорена ещё сильнее... Но когда он понял, кто именно держал меч, его сердце замерло... Его брат Клудд направил на него клинок. Правда, кое-что в нём изменилось. Во-первых, теперь он не носил шлем Железного Клюва, а его глаза... Они были кроваво-красными и полны ярости... и жгучей боли. — Клудд, прошу, не делай этого... Прости... — взмолился Сорен, не зная, за что именно извиняется. Это, однако, повлияло на Клудда. Его глаза вновь стали нормальными, и он произнёс: — И ты меня прости... С этими словами он занёс меч. Сорен приготовился к боли, и меч ринулся вперёд...» Сорен судорожно вздохнул и вскочил на ноги, прислонившись к стене и тяжело дыша. «О Глокс... О Глокс... Почему это показалось таким реальным?». Как и сон в ночь, когда он объединился с Клуддом, этот сон вызвал странное чувство внутри. Вот только раньше сны о нём и Клудде были добрыми, о том, как они служат Стражами, но этот сон был совсем не добрым, это был настоящий кошмар... Сорен посмотрел на брата, который спал с Найрой на плече, и вздохнул. Три ночи он пытался придумать, как вернуть Клудда домой, но вот уже им остаётся всего несколько часов до встречи с совой, начавшей всё это, а убеждения Клудда за это время никак не изменились с тех пор, как они встретились в горящем лесу в Клювах. Сорен не знал, что делать. Если они победят этого Скармориса, Клудд не просто вернётся к жизни Чистого, но и ему, Сорену, придётся рассказать родителям, что их сын — предводитель мерзких Чистых... — Сорен? Что случилось, парень? Сорен посмотрел вправо и увидел Эзилриба, который уже не спал и смотрел на него с беспокойством. — Просто кошмар, только и всего, — вздохнув, ответил он. Но Лайза такой ответ не устроил: — Правда? Судя по твоему крику, дело не только в кошмаре, — сказал он, приподняв бровь. — Ну, я не знаю, что сказать. Это был всего лишь глупый сон... — соврал Сорен, не желая продолжать этот разговор. — Глупый? Теперь ты говоришь как Клудд... Думаю, о нём и был твой сон? — поинтересовался старик. Сипуха, поняв, что его ложь раскрыли, кивнула: — Да... — Хочешь об этом поговорить? Там, где меньше ушей? — спросил Эзилриб, кивнув на спящих друзей. Сорен вновь кивнул, и они направились к выходу... У выхода они остановились. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, а значит, остальные совы скоро должны были проснуться. — Итак... — начал Эзилриб. — Что тебя побеспокоило в твоём сне? — Ну... Это сложно, да и вообще абсурдно, — ответил Сорен. — Сорен, мы — Стражи, объединившиеся с королём и королевой Чистых. Сомневаюсь, что твой сон может быть абсурднее этого. «Он понимает...» — подумал про себя Сорен. — Наверное, вы правы... — согласился он и продолжил: — Все эти месяцы после моей встречи с Клуддом я видел эти странные сны о нём... — Странные — в смысле, забавные или необычные? — уточнил Эзилриб. — Я бы сказал, необычные, потому что в этих снах мы с Клуддом были вместе, а самое странное — это то, что Клудд носил шлем Стража... — несколько неловко рассказал Сорен. — Правда? — удивился Эзилриб. — Да, и он улыбался... Я не видел его улыбку с тех пор, как мы были совсем маленькими совятами. — Думаешь, это неспроста? — Ну, это наверняка что-то значит. Иначе почему ещё я постоянно вижу эти сны? — спросил Сорен. — Хороший вопрос... — ответил Эзилриб и задумался: «Повторяющиеся сны... О, Глокс, а что, если... Вдруг он...». Но сначала он решил спросить: — А самый последний сон? Тот, что сбил тебя с толку? Сипуха замешкалась. Он не был уверен, стоит ли рассказывать этот тревожный сон. Но, судя по взгляду наставника, он должен был рассказать. — Я был один в каком-то зале... Не знаю, где он находился, но я не мог пошевелиться. А затем я внезапно повернулся вправо и увидел его... — Кого? — заинтригованно спросил Эзилриб. — Клудда... Он направил на меня меч, а его глаза... Они были ужасно красными... Я умолял его не делать этого... Но он не послушал... Я проснулся за мгновение до того, как меч вонзился в моё сердце, — заикаясь, рассказал Сорен. Эзилриб с беспокойством посмотрел на дрожавшего ученика. Этот сон внушал тревогу, но ещё больше пугало то, что этот сон означал. Сорен посмотрел на своего наставника и требовательно спросил: — Что? Что это значит? Скажите мне! — Тише, парень, а то разбудишь всех, — прошептал Эзилриб и произнёс с ноткой сомнения в голосе: — Есть лишь одно объяснение таким снам, в том числе и последнему... Но я сомневаюсь, возможно ли это... — Что? Что? — Сорену не терпелось узнать значение этих снов. Эзилриб вздохнул и сказал: — Кажется, у тебя дар звездного озарения... Меж тем три совы летели через взволнованные воды Хуулмерского моря. Совами этими были Никс и неуклюжие кузены Джатт и Джутт, которых Скарморис отправил на поиски... А на поиски кого, скоро станет известно... Когда стали видны очертания Великого Древа Га’Хуула, Никс усмехнулся: — Что ж, вот и они, парни, так называемые святые земли Стражей... Джатт выглядел обеспокоенным: — Нам обязательно туда лететь? Я слышал, это место кишмя кишит Стражами! — Ага, — согласился его кузен. — Я ещё слышал, что они не шибко тепло относятся к Чистым... Никс простонал и обернулся: — Именно поэтому мы проберёмся туда тайно. Если этот разведчик прав, мы можем спокойно проникнуть в библиотеку и достать то, что нам нужно. — В библиотеку? Что такое важное хранится в библиотеке, что Скарморис послал нас? Там же только книги! — недоумевал Джатт. — Идиот, мы летим туда не за чем-то, а за кем-то. Всё, хватит болтать! — проворчал Никс. Пока Чистые летели к библиотеке, там находилась Эглантина и её семья. Она слушала, как отец читает очередную книгу о Стражах, а Марелла и миссис Пи наблюдали за ним. — И так Стражи победили подлых разбойников ястребов и смогли найти пропавший артефакт, а затем с победой вернулись домой... Конец, — с улыбкой закончил Ноктус, и Эглантина зааплодировала. — Ура! Можешь ещё почитать? — радостно спросила она. — Нет, Эглантина, иначе больше не останется историй, которые папа сможет тебе рассказать, — возразила Марелла, хотя энтузиазм дочери её развеселил. — Не-ет, Сорен и остальные всегда рассказывают истории, когда они возвращаются с задания, так что это неваз... невуз... — Эглантина попыталась поспорить, но споткнулась на последнем слове. — Невозможно, милая... Но я с тобой согласна, — с улыбкой поправила миссис Пи. При упоминании Сорена все, нахмурившись, смолкли. Прошло три ночи с тех пор, как они пожелали удачного путешествия ему и его друзьям, а также двум Чистым, обратившимся за помощью. — Мама... Папа... Думаете, Сорен сможет победить этого плохиша? — спросила Эглантина. Ноктус и Марелла неуверенно переглянулись. Они, конечно, верили, что Сорен и остальные победят кого угодно, однако всё равно висела дымка неуверенности — они не только не знали, что за сова захватила Чистых, но с ними ещё и путешествовали двое Чистых, и Ноктус всё ещё опасался, что это добром не кончится. Но он знал, что такое дочери нельзя говорить... — Конечно, любимая, хорошие всегда побеждают плохих, так что плохишам стоит побеспокоиться, — заверил Ноктус, обнимая дочь. — О, я бы не был так уверен... — возразил зловещий голос. Все удивлённо обернулись и увидели Никса с мрачным взглядом. Марелла и миссис Пи испуганно посмотрели на него, а Эглантина сжала перья отца. Ноктус, удивлённый, но не испугавшийся, сурово спросил: — Кто ты такой? — Ох, что за манеры? Я — Никс, генерал армии Чистых. Мне довелось познакомиться с вашим сыном Клуддом... — насмешливо ответил Никс, обходя вокруг семьи. Ноктуса поразило то, что он столкнулся с Чистым, но ещё больше — что он упомянул Клудда. — Что... Откуда ты знаешь моего сына? — спросил он. — Ну, мы вместе учились в академии Чистых, а ещё были боевыми товарищами... — Никс зловеще улыбнулся. — Что?! Ты утверждаешь, что мой сын присоединился к таким, как ты? Ни за что! Он мёртв из-за вас! — крикнул Ноктус, не сводя глаз с Никса. — Мёртв? — удивился тот. «Он, что, не знает? Как... О Глокс, этот Сорен ему не сказал... Интересно...» — подумал Никс и снова усмехнулся. Эта усмешка напугала Эглантину, и она пролепетала: — Папочка, мне страшно... — Не переживай, милая, я всё улажу. Иди к маме. — Ноктус подтолкнул её к Марелле и миссис Пи. Они обняли её, и Ноктус заявил: — Да, вы, чудовища, убили его! Никс расплылся в садистской улыбке: — О, виноваты не мы, а твой сын, столь жалкое создание, что разумнее было бы разбить его яйцо, прежде чем он вылупился. — Не смей так о нём говорить! — рассвирепел Ноктус и накинулся на Никса. — БЕГИТЕ! Приведите сюда Стражей! — крикнул он своей семье. Немедленно послушавшись его, Марелла, миссис Пи и Эглантина понеслись к выходу из библиотеки, но внезапно перед ними приземлились Джатт и Джутт. — Куда-то спешите? — поинтересовался Джатт. — Да, они спешили к Стражам, — заявил Джутт, и его брат простонал. — Я знаю! Это такое выражение! Давай-ка отгоним этих милых дамочек, — предложил Джатт, и они начали надвигаться на сов и змею. — О Глокс... — пробормотала миссис Пи, глядя на приближающихся братьев, и они втроём побежали в другом направлении. Но кузены оказались быстрее и догнали их. Джатт схватил Мареллу и Эглантину, а Джутт — миссис Пи. — ОТПУСТИТЕ НАС, НЕГОДЯИ! — прошипела миссис Пи, пытаясь выскользнуть из хватки Джутта. — Заткнись, или я прикажу моему кузену прикончить совёнка! — пригрозил Джутт и указал на Джатта, который сильнее сжал Эглантину. Она вскрикнула от боли, и старая змея притихла. Ноктус был занят Никсом, но тот без труда ударил его в живот и столкнул с себя. — Что, я огорчил папочку? — усмехнулся он. — Ну, я бы тоже огорчился, если бы узнал, каким разочарованием оказался Клудд... — Довольно! — перебил его Ноктус, не желая слушать, как эта сова оскорбляет память о его старшем сыне. Он замахнулся когтем на Никса, но тот схватил его и отбросил Ноктуса к книжной полке. — Должно быть, непросто принять, что тебя победила сова, которая намного моложе, — не унимался Никс, хватая Ноктуса за шею. — Можешь поблагодарить за это лорда Скармориса... — Лорда... Скармориса? — переспросил Ноктус, и когти крепче сжались на его шее. — Это новый король Чистых и будущий повелитель всех совиных царств. Он одарил меня и подобных мне глоксоподобной силой и скоростью, с которой не сравнится ни одна сова. По сути, нами будет править сам Глокс, — объяснил Никс. Затем прилетели Джатт и Джуетт, держа двух сов и чёрную мамбу в когтях. — Они у нас, — сказал Джатт. — Давайте отсюда убираться! Никс недобро усмехнулся и, посмотрев на Ноктуса, произнёс: — Вот как всё будет. Скарморис радушно пригласил вас четверых в его скромную обитель на вершине Столпа Верховной Власти, и мы — ваш личный эскорт. Так что если попробуешь напасть на меня, я убью твою семью... Сипуха метнул взгляд на своих близких в когтях двух кузенов, которые мрачно смотрели на него, а затем перевёл яростный взгляд на Никса: — Вы проиграете. И ты, и Скарморис. Мой сын и его друзья приближаются... И они остановят вас и таких, как вы... — О, прошу, таких как мы не существует... — Генерал расплылся в грозной улыбке. — А я знаю много подобных, — возразил Ноктус. — Хватит болтать. Летим к Столпу Верховной Власти! — приказал Никс и, схватив отца, направился к дыре, которую он проделал в крыше. Однако, когда они уже были готовы взлететь, справа появились две совы — Ла Рош и Пип. Убрав сломавшийся канделябр, над которым Ла Рош работал несколько месяцев, они вдвоём отправились в библиотеку, чтобы найти доказательства того, что найденное Ла Рошем перо принадлежит Клудду. Проведя в библиотеке целую ночь, они всё-таки нашли доказательство. — Итак, Пип, друг мой, мы смогли доказать, что это перо, несомненно... — Улыбка исчезла с лица Ла Роша, когда, обернувшись, он увидел родителей, сестру и няню Сорена в когтях трёх сов, которые были не меньше удивлены появлению Стражей в библиотеке. — О нет! Чистые! — крикнул Ла Рош и, приготовившись к схватке, приказал: — Стойте на месте! Удивление Никса сменилось недоумением из-за такого требования: — Что, прошу прощения? Ты всерьёз полагаешь, что одна маленькая сова может приказывать трём большим совам? — Почему одна? Со мной мой товарищ... Ла Рош указал налево, но Пипа там не оказалось. Он нашёл друга трясущимся за урной и охнул. Никс и его спутники мрачно рассмеялись. Затем генерал отпустил Ноктуса (пригрозив: «Если двинешься, я убью твою семью») и с явно недобрыми намерениями подошёл к Ла Рошу, глядя на него сверху вниз. Храбрясь, Ла Рош закричал: — Довольно! Вы все ничтожны предо мной! Я — Страж, тупое ты созданье, и я не потерплю, чтобы меня... Не дослушав, Никс схватил его за ногу, несколько раз ударил об пол, оставив вмятины, и закончил мощным ударом, оставив Ла Роша лежать в образовавшемся кратере. — Мелковат... — произнёс Никс и вернулся к поражённому Ноктусу. Схватив его, генерал кивнул, и вместе с кузенами и семьёй Сорена и Клудда вылетел через отверстие в крыше, выполнив поручение Скармориса... А Ла Рош остался лежать, тихо постанывая... Меж тем Сорена ошарашили слова Эзилриба: «Кажется, у тебя дар звездного озарения...» — Что? То есть, мои сны могут быть предсказанием того, что может случиться в будущем? — спросил Сорен. Конечно, он знал ответ, потому что он помнил Самуэля который посетил его в ночь встречи с Клуддом и сказал, что у него есть способность предвидеть, но в это всё равно было сложно поверить. — Я не уверен. Насколько я знаю, звездное озарение — всего лишь легенда, — ответил Эзилриб. Не в силах что-нибудь сказать, Сорен замотал головой. — Нет... Если так, то это значит, что мой брат... убьёт меня? — Сорен, ты не должен так думать, — возразил Эзилриб. — Почему? Я три ночи пытался достучаться до Клудда, но всё было бесполезно, даже наши детские истории не помогли, — с горечью произнёс сипуха. — Быть может, лучше тебе его отпустить... — предположил старик. — Он не собирается оставлять Чистых... Наоборот, он намерен вернуть себе трон... — Что?! — Сорен едва не закричал, но сдержался, так как остальные спали. — Вы хотите, чтобы я позволил Клудду остаться с этой женщиной и сдался? Я этого ни за что не сделаю, он — мой БРАТ! — выкрикнул Сорен, позабыв, с кем говорит. Эзилриба ошарашила его злоба, но и в его ответе послышался гнев: — А теперь послушай меня. Ты хочешь, чтобы Клудд выбирал между своей любовью и своей семьёй. Ты должен знать, что он выберет... То, что ты хочешь, чтобы он отказался от всего ради тебя, чистой воды эгоизм. — Эгоизм?! — неверяще переспросил Сорен и разъярённо продолжил: — Позвольте кое-что узнать. То, что я верил в своего брата, когда все остальные перестали, — тоже эгоизм? Эгоистично, что я хочу вернуть Эглантине её старшего брата? Эгоистично, что я хочу, чтобы он был свидетелем на моей свадьбе? Эгоистично, что я хочу увидеть улыбку родителей, когда их старший сын вернётся, а не мучения, когда ОНИ УЗНАЮТ, КАКИМ МОНСТРОМ СТАЛ КЛУДД?! — взорвался Сорен, и слово «монстр» разнеслось по долине. Воцарилась тишина. Сорен дрожал, а Эзилриб пытался прийти в себя. Старик никогда в жизни не видел своего ученика таким разъярённым. Обычно он ругал его за такой неуважительный тон, но, видя боль в глазах Сорена, он мог лишь... обнять его. Это слегка удивило сипуху. Его гнев сменился грустью и он заплакал. Всхлипывая, Сорен произнёс: — Я просто хочу... чтобы мой брат вернулся... Неужели это так плохо? Лайз покачал головой: — Нет, парень... Не плохо... Никому не пожелаешь оказаться на твоём месте... Я всем сердцем желаю, чтобы твой брат вернулся к нам... — Это было правдой. Клудд стал бы прекрасным Стражем, и Эзилриб бы с радостью ему помог... Несколько минут они продолжали так стоять. Эзилриб ждал, когда Сорен успокоится, а ветер гулял по Горному Лабиринту. Вероятно, они бы простояли так ещё достаточно долго, если бы их не прервало тихое: «Э-э... Парни?» Сорен и Эзилриб обернулись и увидели, что все уже проснулись и смотрят на них с беспокойством — кроме Клудда, лицо которого ничего не выражало. Затем обладатель голоса, Копуша, спросил: — Что происходит? Мы слышали, как Сорен что-то кричит... а потом увидели, как вы... обнимаетесь? Обе совы, смутившись, отпустили друг друга, и Эзилриб объяснил: — Ничего важного. Просто мы с Сореном решили поговорить по душам перед битвой. — Очень мило, — произнесла Найра. — Я думала, ты не любишь объятья. Эзилриб мельком взглянул на неё и ответил: — Ха-ха, иногда товарищам требуется объятие, особенно в трудное время... — Он посмотрел на Сорена, ответившего ему печальной улыбкой. — Лучше бы Сорен пришёл за советом ко мне, — пробормотал Сумрак. — Я бы приободрил его музыкой... — Ага, и разбудил бы всех своей какофонией... — сказал Копуша. Все засмеялись, Сумрак метнул на него недовольный взгляд, но Клудд всё так же оставался равнодушным. Гильфи улыбнулась своему возлюбленному и обратилась к Эзилрибу: — Что ж, сэр, час пробил... — В самом деле... Сегодня мы прилетим в родную обитель Чистых, Столп Верховной Власти, где всё и закончится... — проговорил Эзилриб. — Я хотел бы сказать, что, победим ли мы этого Скармориса, или Глокс пожелает нашего поражения, было честью служить со всеми вами. Он улыбнулся своим спутникам, особенно Найре и Клудду. Королева ответила ему улыбкой, а Клудд никак не отреагировал. — Тогда полетели! — крикнул Эзилриб и взлетел. За ним последовали Копуша и Сумрак, а затем — Найра и Гильфи. Прежде чем взлететь в небо, Сорен посмотрел на Клудда. Он заметил, что выражение его лица оставалось неизменным уже несколько минут. — Брат? — спросил он. — Что с тобой? Ты, кажется, немного не в духе... Клудд пробормотал, не глядя на Сорена: — Всё нормально... Он расправил крылья и взлетел. Сорен, несколько обеспокоенный таким поведением, отправился вслед за ним. Но Клудд соврал. Несколько минут назад, пытаясь уснуть, он заметил, как Сорен разговаривал о чём-то с Эзилрибом, а затем они отправились к выходу из пещеры. Заинтригованный, он аккуратно переместил голову Найры, чтобы она не упала, и пробрался к выходу, так же как и во время разговора Гильфи и Найры. Он пытался подслушать, однако храп Сумрака вновь ему помешал... Но затем он услышал крик брата, который заставил сердце Клудда замереть: «КАКИМ МОНСТРОМ СТАЛ КЛУДД?!» Эти слова привели его в смятение. Ему уже не давало покоя то, что Найра за его спиной назвала его монстром, а Гильфи сказала, что он не похож на Железного Клюва... Но услышать это от собственного брата... Это сильнее всего ранило Клудда. Неужели все считали его таким? Всего лишь бессердечным монстром, недостойным существования? Клудд не мог в это поверить. Но, когда он услышал эти слова, его сердце окончательно разбилось, и он почувствовал себя по-настоящему одиноким. Он оттолкнул свою семью, чтобы стать повелителем Чистых, которые предали его и переметнулись к Скарморису; он надел шлем Железного Клюва, чтобы воздать ему должное, но его возлюбленная и брат считали его монстром. Брат, о мнении которого он не заботился, брат, который не переставал в него верить... До этого момента... Теперь остался лишь он... Он и жестокий, беспощадный мир, не способный полюбить его... Пусть будет так. Если он им не нужен, он обойдётся без них. Для него осталась лишь его цель... Победить Скармориса, вернуть трон, победить Стражей, воцариться над совиными царствами и победить младшего брата раз и навсегда... Эти мысли носились в его голове, пока он летел навстречу тому, что он считал своей судьбой... От автора: Фух, ещё одна глава готова, а ещё даже неделя не прошла! Тут Найра и Гильфи наконец-то поговорили с глазу на глаз, вернулся наш любимый предсказатель Самуэль, мы узнали кое-что новое о Сорене (хотя, думаю, вы уже знали, что у него есть дар звездного озарение, потому что я упоминал это в восьмой главе) и что Скарморис отправил Никса и двух кузенов похитить семью братьев. Ещё было недопонимание Клудда и ангст у Сорена. Надеюсь, Найра и Сорен не получились ООСными, но я хотел, чтобы Найра поняла, как Сорен ценил свои отношения с Клуддом. Так или иначе, когда я закончил эту главу, возникло много вопросов: Найра увидит свет? Недавний сон Сорена даст плоды? Клудд сможет изменить свою судьбу, пока ещё не поздно? Сорен действительно был эгоистом из-за того, что хотел вернуть своего брата? Что задумал Скарморис для наших героев? Я перестану задавать эти вопросы? Ответ на последний — да... Но чтобы узнать ответы на остальные вопросы, ждите следующую главу, которая будет началом конца «Между братьями». ЧИТАЙТЕ И КОММЕНТИРУЙТЕ! (Внимание: Вам нравятся строчки из песен в начале глав? Я планирую вставлять их до конца фанфика)