Между братьями

От автора: Привет, народ! Я писал эту главу три недели и очень извиняюсь за то, что заставил вас ждать. Хочу только сказать вот что: вы ждали главу за главой ради этого; теперь пришло время... раскрыть неизвестную историю нашего злодея Скармориса! Пришло время для второй части финала! Я не претендую на права «Легенд ночных стражей», хотя мне и хотелось бы — тогда я бы тут же снял сиквел. Я не претендую на права на песню Falling in the Black группы Skillet. Права на «Новые начинания», «Взъерошенные перья», "Темные чувства» и «Разделенные миры» принадлежат bluecatcinema. Я настоятельно рекомендую прочитать вышеназванные фанфики bluecatcinema, чтобы понять этот рассказ. FeoranPride (художник с deviantart) — автор Никса, но Мик О'Мэлли использовал его, так что он тоже достоин упоминания. Мне принадлежат Самуэль, Скарморис, Биггз и Клин, Элис, Ла Рош, Пип, Харрис и Смерть, Зефир, Морис, родители Найры и Солидор. Падаю в бездну, проскальзываю сквозь трещины проваливаюсь в глубины... Вернусь ли я когда-нибудь? Мечтаю о том, как всё было раньше... Ты слышишь меня? отрывок из песни Falling in the Black группы Skillet Наши герои вошли в открывшиеся покои, чувствуя, как их охватывает сильный страх. Они осознавали, что здесь им предстоит либо положить конец этому безумию, либо погибнуть, пытаясь это сделать... Все они нервничали. Сумрак, обычно храбрый и смелый, с колотящимся сердцем осматривался по сторонам. Гильфи, которая недавно едва не погибла, стала невероятно пуглива — чтобы сделать очередной шаг, ей приходилось призывать на помощь всю свою храбрость. Копуша, храбрость которого находилась где-то между храбростью его друга и храбростью его возлюбленной, боязливо оглядывался. Ему хотелось разрядить обстановку какой-нибудь шуткой, но он понимал, что сейчас не время. Даже Эзилриб боялся, хоть и не показывал этого. За двадцатилетнюю службу Стражем он научился не выказывать своего страха остальным, однако это не отменяло того факта, что он боялся, и боялся так же, как и в ночь Битвы Ледяных Когтей, когда он изуродовал Железного Клюва и оказался во власти двух очень рассерженных сов. Иронично, что сейчас его спутником была одна из этих сов... Найра старалась выглядеть бесстрашно и серьёзно, отказываясь показывать хоть каплю слабости перед другими совами, но в глубине души она была охвачена ужасом. В покоях, в которые они вошли, в королевских покоях, она видела, как открывается тёмная сторона её супруга Сурта. Она понятия не имела, на что способен Скарморис, но, судя по его холодным серебристым глазам и по тому, сколько сов он убил, недооценивать его было опасно... Подумав об этих серебристых глазах, Найра почувствовала... что-то знакомое, она вспомнила того, кого когда-то знала. Она отмахнулась от этой мысли и взглянула на своего возлюбленного Клудда, который не выказывал никаких эмоций. Найра вздохнула. Как он может быть таким спокойным? Либо он пытается держаться ради неё... либо, как опасалась Найра, эмоции совершенно покинули его, подобно Сурту. От этой мысли она тоже отмахнулась и пошла дальше. Сорен был обеспокоен не меньше Клудда и то и дело смотрел на меч, который держал его брат. Сон о том, как Клудд убивает его, всё ещё напоминал о себе, и этот меч выглядел в точности как тот, что был во сне. Это бросило Сорена в дрожь. Дрожь эта лишь усилилась, когда он посмотрел на зал, в который они входили. Он едва не ахнул — этот зал был тем же, что он видел во сне, с такими же колоннами, знамёнами Чистых и даже зажжёнными лампами. «Нет... Глокс, нет... Это невозможно...» — со страхом думал Сорен, пытаясь скрыть своё потрясение от остальных. Клудд с яростью посмотрел вперёд, крепче сжав меч Никса. Он был благодарен Сорену за спасение, но это лишь усилило его желание убить брата. Когда он убьёт сову, отнявшую у него королевство, избавится с помощью армии от неверных и восстановит силы, это станет его главной целью. Только ради этого Клудду и осталось сражаться — Найра и Сорен ясно дали понять, что боятся его, словно чудовище. Теперь остались лишь он и Скарморис... Приближаясь к середине зала, стая посмотрела в другой его конец, туда, где на железном насесте восседала фигура, не отрывавшая взгляда от моря. Стражи боязливо и неуверенно переглянулись. Клудд и Найра смотрели с открытой неприязнью. Клудд хотел сделать ещё один шаг, но тут, к удивлению стаи, двери внезапно закрылись. Затем послышался зловещий смех, и фигура на насесте повернулась, показывая холодные серебристые глаза и коричневые перья Скармориса. — Что ж, Клудд, — произнёс он, — как хорошо, что ты наконец-то прилетел сюда... Должен заметить, ты не слишком торопился. — Скарморис... — процедил Клудд. — Я бы сказал, что невероятно рад тебя увидеть, со злой усмешкой продолжил он, — но на самом деле я бы предпочёл увидеть тебя растерзанным, — выплюнул он, удивив остальных. Сулавесская сипуха рассмеялась: — Ох, я так соскучился по твоим милым угрозам. — Затем он перевёл взгляд на Найру. — И по тебе я тоже соскучился, Найра. Рад, что ты всё так же прекрасна, несмотря на то, что произошло. — Довольно, Скарморис, все мы прилетели, чтобы остановить тебя! — нахмурившись, ответила Найра. — Все вы? — переспросил Скарморис, а затем заметил пятерых сов. Он улыбнулся под своей маской и, спрыгнув с насеста, подошёл к ним. — Ах, Стражи... Глаза в ночной тьме, тишина в рёве ветра... когти, пронзающие пламя, щит, ограждающий невинных, который побеждает зло. Кажется, я впервые вижу их, не пытаясь их при этом убить. — Значит... Ты — тот самый Скарморис, о котором я столько слышал? — спросил Сорен с долей любопытства. — Именно, — кивнул Скарморис. — А ты, я так понимаю, тот, кто год назад убил Железного Клюва. Удивительно, что такой совёнок, как ты, умудрился убить короля. Тебе либо повезло... либо Железный Клюв чересчур задрал клюв. — Не смей насмехаться над Железным Клювом! — прорычал Клудд. — Он был совой, которой ты никогда в жизни не станешь! — О, правда? — поинтересовался Скарморис, пристально посмотрев на Клудда. — Ты говоришь мне не насмехаться над ним, но сам делаешь то же самое, нося его шлем. На нём даже трещина. Дело крыльев Никса, не иначе. Найра метнула взгляд на шлем и действительно увидела на нём трещину, тут же забеспокоившись ещё сильнее. Клудд не понимал, откуда Скарморис знал о Никсе. — Как... — начал он, но его прервал смех Скармориса: — Я знал, что у вас с Никсом старые счёты, и что он хотел сам тебя убить. Судя по тому, что я слышал снаружи, я прав. Как бы преданны не были подданные, они всегда ставят на первое место личные проблемы. Но я впечатлён тем, что ты смог его победить, несмотря на эффект Наркотического режима. Клудд рассвирепел ещё больше, но тут Эзилриб спросил: — Зачем? Как ты мог прибегнуть к такому мерзкому методу? Заставлять сов убивать и пожирать друг друга! Неужели ты не понимаешь, что это с ними делает? Узурпатор рассмеялся: — Что это с ними делает? Я наделил их силой и скоростью. Конечно, такой дорогой идут далеко не все совы, но этот метод делает сильных храбрее, а слабых — сильнее, а ещё увеличивает срок их жизни. Я виноват лишь в том, что создал мощнейшую армию, армию, похожую на первых Чистых! — Ты превращаешь их в рабов! Железный Клюв никогда бы так не поступил! Я это знаю, — заявил Эзилриб. — Лайз, я и подумать не мог, что ты станешь защищать своего врага, но кто ты такой, чтобы говорить мне, что правильно, а что — нет? — мрачно проговорил Скарморис. — Что... О чём ты говоришь?! — спросил Эзилриб, поражённый тем, что узурпатор знает его настоящее имя. — Да! Эзилриб — герой! — подал голос Сумрак. — Герой? — переспросил Скарморис. — Эту сову можно много кем назвать, но точно не героем... — пробормотал он, приближаясь к стае. — Он изуродовал Железного Клюва! Он унизил его! Он превратил его в ту сову, которой он стал! И тебе, Лайз, это было по душе! — Нет! — выкрикнул Эзилриб, удивив Найру и Клудда. — С того самого дня я ненавидел себя за то, что сделал с ним, я мечтал, чтобы для нас обоих тот день закончился иначе, и мечтал всё исправить, но никогда... Никогда я не радовался тому, что совершил. Этот коготь... — Старик поднял свой искусственный коготь. — Этот коготь каждый день напоминает мне о том, что я с ним сделал, и я бы хотел, чтобы мы с ним всё решили, прежде чем он умер. Найру поразила эта речь. Она и подумать не могла, что сова, которая изуродовала её мужа, жалела бы о содеянном. Ненависть к Эзилрибу сменилась сочувствием, чувством, которое казалось ей смешным. Она даже не думала о том, что когда-нибудь простит его. Скарморис истерично захохотал: — О, прошу! Ты чувствуешь себя виноватым? Все вы Стражи одинаковы, притворяетесь, будто служите великой цели, но на самом деле, вы все одинаковы, Лайз. Найра гневно вышла вперёд и, к удивлению всех, выкрикнула: — Его зовут Эзилриб! Ты не имеешь права стыдить его, он — хорошая сова, он боролся за правое дело, как когда-то Железный Клюв! — Ты не права, Найра, — зловеще усмехнулся Скарморис. — Он не всегда был таким жалким... Когда-то я уважал его, но затем он стал жалкой пустой оболочкой, которую вы, Стражи, с радостью уничтожили. — Заткнись! — злобно произнесла Найра. — Кто ты такой, чтобы оскорблять его? Ты не знал его так, как знала я! Он был хорошей совой и прекрасным лидером! Скарморис приблизил своё лицо к лицу Найры и прошипел: — Я знал его намного дольше тебя! Типичная Найра — слепо верит в своего муженька до самого конца. — Откуда ты мог его знать дольше меня? — прорычала Найра. — Я никогда тебя не видела! На мгновение Скарморис смолк, а затем на удивление спокойным голосом произнёс: — Ты уверена, что не узнаёшь меня... Нира? Глаза белой сипухи распахнулись, когда она услышала это имя. — Что? — спросили все остальные. — Только две совы знали это имя... — заговорила Найра, мотая головой. — Железный Клюв... и... — Сердце её замерло, а кровь застыла в жилах. Она неверяще посмотрела на Скармориса. — Нет... Нет... Это невозможно... Тот улыбнулся. — Давай попробуем ещё разок, без маски. — Он крыльями снял маску, и ноги Найры ослабли. Эзилриб тоже был поражён, остальные же ничего не понимали. — Что? — снова спросил Клудд. Найра не ответила. Увидев лицо Скармориса, она ощутила сильное чувство дежа вю. Он был так похож на того, кого она когда-то знала. Не считая следа от когтя на левой щеке, она узнала его лицо и серебристые глаза и прошептала: — Морис? Он улыбнулся: — Давно не виделись, Найра... Королева подошла к нему, всё ещё не веря, и положила на его израненную щеку крыло. — Это и правда ты... — прошептала она. Не понимая, что происходит, Клудд ворчливо спросил: — В чём дело?! Кто это, Найра?! Откуда ты его знаешь?! За Найру ответил Эзилриб: — Морис вместе с Найрой был генералом в армии Чистых и учеником Железного Клюва. Он служил Чистым с раннего возраста, когда был ещё младше тебя, парень. — О, Лайз, я так тронут тем, что ты меня помнишь, а то я уж начал думать, что про меня забыли, — усмехнулся Морис. — Забыли? — переспросила Найра. — Да я места себе не находила! Сурт сказал мне, что ты покинул Чистых! Я с тех пор о тебе ничего не слышала! — О, вот что он тебе сказал? — недоверчиво спросил Сурт, а затем закатил глаза: — Типичный Сурт... — О чём ты? Сурт всегда рассказывал мне всё! — возразила Найра, не веря, что её лучший друг может так отзываться о её муже. Но, прежде чем Морис успел ответить, Клудд выкрикнул: — Да кто такой этот Сурт?! Морис удивлённо посмотрел на него, а затем перевёл осуждающий взгляд на Найру: — Ты им не рассказывала, Найра? — Что не рассказывала?! — не унимался Клудд. — Найра, что он несёт?! — Ты-то должен знать, Клудд. Ты прослужил ему пару дней, а потом твой братец сделал из него шашлык на горящей ветке, — отозвался Морис. Клудд удивлённо поглядел на него, а затем понял, кого он имел в виду: — Погодите, значит, Сурт — это... Железный Клюв? — Именно, — хитро улыбнулся Морис. — Сурт и Железный Клюв... одна и та же сова. Воцарилась тишина. Клудд посмотрел на Найру так, будто она предала его. Она не ожидала такого взгляда и почувствовала себя виноватой. Затянувшееся молчание нарушил Копуша, спросив: — Погодите, то есть, у Железного Клюва было имя до Железного Клюва? — Да, мой копающийся друг, — кивнул Морис, и Копуша нахмурился. — Сурт — имя, данное Железному Клюву при рождении. Однако после того, что Лайз сделал с ним четыре года назад, он отказался от этого имени. По сравнению с Железным Клювом, Сурт был прекрасной совой, добрым и милосердным... — Это удивило Сорена, Сумрака и Копушу, равно как и Клудда: Железный Клюв, которого они знали, был совсем другим. — Но и Сурт не был святым, — с сожалением в голосе закончил Морис. — Я не понимаю, Морис! О чём ты говоришь? Он же был тебе как отец! — произнесла Найра. — Найра, полагаю, ты заслуживаешь знать правду, которую скрывал твой муж — и как Сурт, и как Железный Клюв... И правду обо мне... — с серьёзным взглядом ответил Морис. Однако Клудд не желал слушать: — А теперь подожди! Ты украл моё королевство, унизил меня, устроил мне настоящий ад! И ты думаешь, что мы просто тебя выслушаем? Я прилетел сюда, чтобы победить тебя! А не слушать твои проклятые россказни! — крикнул он, готовясь поднять меч. — Не советую этого делать, Клудд, — отозвался Морис. — Если ты забыл, то у меня имеется армия сверх-солдат. Один мой клич — и все они ворвутся сюда. Вряд ли семь сов одержат верх. И неужели ты думаешь, что Найра позволит тебе убить меня? Клудд тут же остановился и быстро переглянулся с Найрой, которая умоляюще смотрела на него. Он выругался про себя и опустил меч. — Я так и думал, — улыбнулся Морис. — О, заткнись и выкладывай уже свой чёртов секрет! — проворчал Клудд. — Терпение, друг мой... — сказал Морис с долей садистского удовольствия. — Лучше устройтесь поудобнее, ибо наша история начинается четырнадцать лет назад... Начало воспоминания Четырнадцать лет назад... «Я был простым сиротой. Моя мать умерла ещё до того, как я родился, а своего отца я никогда не знал. Всё, что я помню — это как меня оставили в дупле для сирот. Я пробыл там шестнадцать лет и понял, что я чем-то отличаюсь. Остальные совята сторонились меня по какой-то непонятной причине. Даже няньки не смотрели мне в глаза. Эти шестнадцать лет были самыми одинокими в моей жизни, и мне казалось, что я на всю жизнь останусь одиноким... До одного дня...» Юный шестнадцатилетний Морис лежал в своём дупле, уставившись в потолок. Он глубоко вздохнул. Это была очередная ночь, полная одиночества. Он никогда не понимал, почему остальные так странно на него смотрят. Он не был уродом, не буянил, он был послушным совенком. Однако это ничего не меняло — совы постоянно сторонились его, никогда не смотрели ему в глаза и даже не смели поздороваться с ним. А когда какая-нибудь пара сов приходила, чтобы усыновить совенка, никто не смотрел на него... Он чувствовал, что хозяйка, которую звали Финни, была к этому причастна, хотя она и отвергала это. Морис был уверен, что она предупреждала родителей и говорила держаться подальше от него. Это было несправедливо... Лёжа, Морис невольно слышал шум играющих и разговаривающих совят, свист ветра, заглядывающего в дупла, и... голос Финни? Обычно, если только это не был какой-нибудь особый случай, она не заходила в жилища сирот. Но голос определённо принадлежал ей. Она с кем-то ожесточённо спорила, и голос её становился всё громче. — Я не понимаю, — сказал голос, принадлежащий Финни, — почему вы решили, что Морис, известный как 25-2, — именно тот, кто вам нужен? Морис закатил глаза. Финни считала, что за совятами уследить легче, если наделить их номерами. На самом деле это лишь всё усложняло. — Всё очень просто, тётушка Финни. Мне нужна «многообещающая» сова, и когда я услышал, что у вас имеется особенный ребёнок, то решил прийти и разузнать, — ответил другой, мужской голос, который Морис раньше не слышал. Он снова закатил глаза, услышав «звание» Финни. Старуха требовала, чтобы все называли её тётушкой. Ослушавшиеся были обречены, как она выражалась, «страдать от своей невоспитанности». Разумеется, это вселяло страх в сердца сирот. — Но вы не понимаете! Я нутром чувствую что-то неправильное в этом мальчишке. Поверьте мне. Вам же лучше, если вы поищите кого-нибудь другого! — предупредила Финни, и Морис снова тяжело вздохнул. Типичная Финни, вечно болтает о том, что он проклят. — Тётушка Финни, я — генерал армии Чистых, и, поверьте, если этот мальчишка действительно проклят, я как-нибудь разберусь, — ответил мужской голос. Морис удивился, услышав название. Чистые. Он знал лишь, что это были защитники земель, на которых жили сироты, а в полнолуние они прилетали, чтобы забрать всех мальчиков (иногда и девочек), которым исполнилось восемнадцать лет, куда-то в «Столп Верх-что-то-там». Он повернулся спиной к входу, не желая ни с кем разговаривать. Однако затем Морис услышал позади покашливание. Обернувшись, он увидел чёрную сипуху, которая была намного старше него и носила, как понял Морис, боевые когти. Морис не знал, что сказать. Чёрная сипуха представилась: — Морис, я — Сурт, я... — Боитесь? — с горечью перебил Морис, скользнув взглядом по гостю. Сурт вздохнул и посмотрел на Финни, стоящей у дупла. Поняв намёк, хозяйка отошла, и тогда он произнёс: — Нет. — А следовало бы! — проворчал Морис. — Я — Морис, тот самый Морис, который вселяет страх в сердца окружающих, который проклят самим королём Хагсмира! — Затем он отвернулся и с печалью и горечью в голосе добавил: — Который никому не нужен. Генерал с жалостью посмотрел на молодую сипуху. Судя по тому, что он слышал от вербовщиков, прилетавших сюда, этого парня все сторонились, будто один взгляд на него грозил смертью. Но Сурт увидел лишь молодую сову, которая искренне хотела быть частью чего-то великого. Решительно и одновременно мягко он произнёс: — Ты не проклят. Ты просто мальчик... Мальчик, которому уготована намного более великая участь, нежели эта. Морис удивился таким словам, но остался настороженным. — Из-за чего вы так решили? — спросил он, повернувшись. Сурт посмотрел ему прямо в глаза — не пугающе, но серьёзно — и сказал: — Из-за твоих глаз, парень. Из-за твоих глаз. Хотя никто больше этого не видит, я вижу искру. Нет... Небольшой огонёк решимости и надежды, огонёк, который нельзя погасить, которому нужно одно дуновение ветра — и разразится буря, которая превратит огонёк в неистовое пламя, и ты станешь той совой, которой должен быть... Морис уставился на Сурта, ошарашенный его словами, а затем спросил: — А как же тётушка Финни? — О, эта карга просто мелет глупости. Пусть она не видит, кто ты на самом деле. Важно то, что кто-то это видит, и если ты захочешь, я буду этим кем-то, обещаю, — заявил Сурт. Морис удивлённо посмотрел на него и проговорил: — Вы... усыновляете меня? — Ну, не совсем усыновляю — скорее, делаю тебя своим учеником... Но что ты скажешь? — Сурт улыбнулся. — Только если ты... Морис снова не знал, что сказать. Это было похоже на то, что он читал в книгах. В тёмный час кто-то пришёл ему на помощь. Морису хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это, но, судя по тому, как крепко Сурт сжал его плечо, это определённо была явь. Собрав всю свою смелость, он решительно произнёс: — Да, сэр, это будет честью для меня. — Прекрасно, — улыбнулся Сурт, положив крыло на спину Мориса. — Тогда, думаю, нам пора. — Внезапно он что-то вспомнил. — Ты ведь умеешь летать, да? — Ну, не совсем. Мне всего шестнадцать, сэр, — признался Морис. Сурт отругал себя за то, что не подумал об этом, но затем сказал: — Ничего, это поправимо... Он улыбнулся, и они покинули дупло, начав новую главу своей жизни. Конец воспоминания — День, когда я повстречал его и стал Чистым, был лучшим днём в моей жизни. Я впервые почувствовал, что причастен к чему-то... И всё стало ещё лучше, когда я познакомился с тобой, Найра, — произнёс Морис. Клудд закатил глаза, Гильфи тихо выдохнула «ах», Сорен и остальные посмотрели на него с симпатией... а Найра никак не выказала своих эмоций. Начало воспоминания Семь лет назад... «Когда я впервые увидел тебя, Найра, должен признаться, я был ошарашен, увидев женщину, потому что единственной женщиной, которую я знал до того, была тётушка Финни. Она по понятной причине разделяла мальчиков и девочек. Вскоре я уже был без ума от тебя, особенно когда я понял, что ты меня не боишься, как и Сурт в первую нашу встречу. Откуда взялись такие чувства к тебе, я не задумывался, но, клянусь, я был готов попробовать... К несчастью, не только я попал под твои чары, но и Сурт, который прежде тоже не задумывался о любви. И оказалось, что я влюбился в ту же сову, которую любил тот, кого я считал своим отцом. Я понял, что против Сурта у меня нет шансов, особенно в ту ночь». Морис ждал в главном зале Столпа Верховной Власти, нервно шагая из стороны в сторону. Всего пару часов назад он вместе с Найрой и Суртом летел к Клювам, чтобы познакомиться с матерью Найры. Морис очень заботился о красивой белой сипухе и надеялся произвести на её мать хорошее впечатление. Но, к всеобщему ужасу, они обнаружили, что её дом уничтожен жестоким пожаром. Найра ринулась прямо в пламя, и Сурт приказал Морису вернуться и доложить Чистым о пожаре. И вот он ждал, понятия не имея, что с Суртом и Найрой. К счастью, вскоре его опасения развеялись — он увидел два знакомых силуэта, подлетающих к Столпу. Но когда они приземлились, и Морис увидел лицо Найры, он понял, что случилось что-то ужасное. Не успел он спросить, что произошло, как Сурт и Найра ушли в своё дупло, ни на кого не реагируя. Морис сильно беспокоился за них, но почувствовал лёгкий укол обиды из-за того, что они ему ничего не сказали. Он последовал за ними в дупло... Войдя, он огляделся, но не увидел ни Сурта, ни Найры, а потому позвал: — Сурт? Найра? Тут кто-нибудь есть? Внезапно он услышал грустный голос Найры. Затем — голос Сурта, и Морис понял, что они находятся в комнате Найры. Он подошёл к двери и заглянул в щель. Увиденное едва не разбило его сердце: его возлюбленная и Сурт были вместе... Он хотел что-нибудь сказать, но тут Найра обратилась к Сурту. — Пообещайте, что никогда не уйдёте, что вы, я и Морис всегда будем вместе, несмотря ни на что, — сказала она. Такая просьба удивила Мориса, и он понял, что в лесу случилось нечто ужасное, а Сурт просто успокаивал Найру, и беспокоиться не о чем... Сурт отозвался на просьбу Найры: — Обещаю, — и уснул. Морис слегка улыбнулся. Уже было поздно, и он вернулся в свою комнату и, вздохнув, лёг спать. «Но вскоре я понял, что вы с Суртом становитесь всё ближе и ближе, а затем я увидел вас вместе...» Шесть лет назад... Закончив тренировать солдат, Морис возвращался в своё дупло, надеясь услышать впечатления Найры от особенного места, которое Сурт наверняка ей показал. Он вспомнил, как увидел Сурта, направлявшегося туда, в свой первый год среди Чистых, и, когда Сурт об этом узнал, он заставил его поклясться никому об этом месте не рассказывать. Не было ничего удивительного в том, что он решил показать это место Найре — она была одной из двух сов, которым доверял Сурт. Но в глубине души Морис хотел, чтобы это он познакомил Найру с тем местом, а, учитывая, какой был период, это была бы идеальная для него ночь... Но всё-таки, это был в первую очередь секрет Сурта. Подойдя к дуплу, Морис вздохнул и внезапно услышал стон. Обеспокоенный, он быстро вошёл внутрь, прошептав: — Что-то случилось? — Я тебя люблю... — произнёс женский голос. Морис понял, что голос принадлежит Найре, и исходит он из комнаты Сурта. — Найра? — спросил Морис и, собрав всю свою храбрость, направился к комнате Сурта. Заглянув внутрь, он ахнул. Он увидел, что две самые важные совы в его жизни... вместе, спят в объятьях друг друга. Если это зрелище не слишком его встревожило, то определённо встревожил запах. Это был тот самый запах, что всю неделю исходил от Найры. И, видя её вместе с его приёмным отцом... сложить два и два не составляло труда. Шансы на отношения с Найрой тут же испарились, и Морис отошёл. Он не мог в это поверить. Сурт ведь просто собирался показать ей тайное место, Морис даже представить не мог, что они будут... спариваться. Часть его хотела радоваться за Сурта, за то, что он наконец нашёл счастье в жизни (да ещё и в виде такой красивой совы), но... другая часть чувствовала что-то... что-то очень тёмное... Ревность? Морис не знал. Эти мысли продолжали роиться в его голове, когда он зашёл в свою комнату, как год назад. Как только он оказался у себя, он тут же подумал о Сурте и Найре, лежащих вместе, но никаких положительных чувств он не испытал — наоборот, он почувствовал тошноту, а мозг его обжигал гнев. Он представил, как хватает генерала и... ударил когтём по стене. Коготь тут же начал болеть, и Морис, обхватив его, попытался приглушить стон, осознавая, что только что сделал. Он испуганно посмотрел на трещину в стене, оставленную когтем. Как он мог так ужасно думать о своём командире, о том, кто взял его к себе, в отличие от всех остальных? Морис улёгся, признавая, что лучше бы эти мысли и вовсе его не посещали — ведь это был его приёмный отец, и он был счастлив, что ему удалось найти любовь. Конечно, лучше бы это была не Найра, единственная женщина, которая не боялась Мориса, но такова жизнь. Она непредсказуема. Он поклялся самому себе, что такие мысли больше никогда его не посетят — ради их блага... и его тоже. «И я сдержал это обещание, как бы трудно мне это ни далось, даже в день вашей свадьбы... И было ужасно осознавать, что та, которую ты искренне любишь, сейчас с другим. Но если это означало, что вы с Суртом счастливы, я был готов смириться». Конец воспоминания — А что случилось потом? — спросил Сорен, которого всерьёз заинтересовала эта история. — Да Глокса ради, какая разница?! Ты забыл, что мы хотели убить эту сову?! — проворчал Клудд, теряя терпение. — Я понял лишь то, что он — трус... А я ненавижу трусов. — Трус? — злобно переспросил Морис. — Если кто и был трусом, мой желающий стать королём друг, так это Железный Клюв. — ЗАТКНИСЬ! МНЕ НАПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ БЫЛ ЕГО УЧЕНИКОМ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ОСКОРБЛЯТЬ ЕГО! ОН БЫЛ ВЕЛИЧАЙШЕЙ СОВОЙ, КОТОРУЮ Я ЗНАЛ! — закричал Клудд. — Да что ты знаешь?! Он даже не осмелился сказать Найре, почему не мог иметь детей! — отозвался Морис. — Что? — удивилась Найра. — В каком смысле не мог? — А, вот и первая его ложь. Возможно, ты думала, что не можешь отложить яйцо из-за того, что вам с Суртом не везло, но ты не знала, что проблема заключалась в Сурте... Начало воспоминания «Это началось через несколько месяцев после коронации Сурта. Я тогда служил генералом и не понимал, почему ты так и не отложила яйцо. Не то чтобы я хотел, чтобы у вас было яйцо, но я считал, что быть дядей твоим детям было бы великой честью. Однако...» Пять лет назад... Морис шёл по коридору, направляясь к кузнецу, чтобы заточить свои боевые когти. Он улыбался, когда солдаты, проходя, отдавали ему честь. Приятно было осознавать, что обладаешь долей власти. Хотя Морис теперь не мог надеяться на то, чтобы жениться на Найре, он был более чем рад тому, что мог продолжать служить им. Но, думая о супругах, он вздохнул. Чем ближе они становились, тем сильнее отдалялись от Мориса, который теперь был для них даже не лучшим другом, а просто помехой, особенно когда он слышал, как Сурт и Найра пытались зачать ребёнка. Конечно, он бы не решил заводить ребёнка, когда командует одной из самых жестоких армий на свете, но, с другой стороны, он бы хотел поучаствовать в воспитании их детей... Внезапно он увидел Сурта, идущего так, будто его ударили в живот. Не заметив его взгляда, Морис поприветствовал его: — Привет, Сурт, как дела? — Замечательно... Просто замечательно, — процедил Сурт, проходя мимо. Не веря ему, Морис обогнал его. — Вы уверены? Выглядите так, будто кто-то умер... Кто-то умер? — спросил он. — Нет... просто... просто... долго объяснять, — запинаясь, ответил Сурт. Морис улыбнулся: — Бросьте, милорд, я — ваш генерал, вы можете рассказать мне что угодно. К тому же, сомневаюсь, что это... — Я не могу зачать ребёнка, — просто заявил Сурт. — Что-что? — удивился генерал. — Что вы имеете в виду? — Я имею в виду, что лекарь сказал мне, что моё тело достигло того возраста, когда моё... семя... стало бесплодным, — объяснил король. — То есть, сколько бы вы ни пытались, вы с Найрой... не можете иметь детей? — уточнил Морис, боясь, что знает ответ. — Именно, — кивнул король. Он прислонился к стене и съехал на пол. — У королевства не будет наследников, когда мы умрём... — Ну-ну, Сурт, всё не так уж плохо... — попытался утешить его Морис. — Ты хоть понимаешь, каким слабым я из-за этого стал?! — внезапно прокричал Сурт. — Как унизительно знать, что из-за тебя твоя жена никогда не станет матерью?! — продолжил он, тяжело дыша, а затем быстро извинился: — Прости, Морис, ты этого не заслужил. — Ничего, сэр... А Найра знает? — спросил ученик. — Нет, я не желаю, чтобы она об этом знала, — строго отозвался Сурт. — Но, Сурт, вы не можете скрывать это от Найры, она ваша жена! — возразил Морис, не веря своим ушам. — Прошу, Морис, я не выдержу, если увижу, как разбивается её сердце. Обещай, что не расскажешь ей! — приказал Сурт. — Сурт, я... — попытался объяснить Морис. — ОБЕЩАЙ МНЕ! — потребовал Сурт, хватая его за плечи и умоляюще глядя ему в глаза. Морис не знал, что делать. Он не хотел лгать сове, которую тайно любил, но он был обязан своему генералу и королю всем, и он не желал обидеть того, кто заботился о нём так долго... — Обещаю, — обречённо вздохнув, произнёс Морис. Сурт улыбнулся и тихо поблагодарил его. Он обнял своего ученика и сказал: — Пойдём, повидаемся с Найрой, — и они пошли. Несмотря на то, что Сурт обрадовался, Морис не мог одобрить нечестность своего учителя, и мысли, о которых он уже позабыл, вернулись... Конец воспоминания — Он хранил от тебя своё бесплодие в секрете три года, а я не проговорился лишь из уважения к нему... Но я начал терять это уважение... Особенно после того, что случилось спустя год после Битвы Ледяных Когтей... — Что ты имеешь в виду? — спросила Найра, шокированная тем, что только что рассказал её лучший друг. Внезапно её лицо исказила злоба. — Почему ты нас покинул? Почему ты его так ненавидишь? — требовательно вопросила она. — Что ж, Найра, я ушёл... по вине твоего проклятого мужа, — с мрачным взглядом ответил Морис. Начало воспоминания «Прошёл примерно год с тех пор, как Сурт стал Железным Клювом, когда меня лишили всего, что было мне дорого... И всё из-за того, что я пытался защитить дорогую мне сову...» Три года назад... На следующую ночь после того, как Сурт и Найра поссорились, и Сурт ударил её, а затем Морис предложил ей вместе сбежать, Морис стоял в тронном зале, а Сурт глядел на море. Сулавесская сипуха не знала, для чего он пришёл — знал лишь, что, как только он проснулся, вошёл солдат и объявил, что лорд Железный Клюв желает с ним поговорить. Морис мог лишь догадываться, чего хотел король, но его терзали мрачные мысли, подсказывающие, что дело могло касаться Найры. Когда Найра отказалась сбежать с ним и поклялась остаться с Железным Клювом, Морис был не просто разочарован — его расстроило, что она оказалась так глупа, раз решила остаться с тем, кто явно её не любит. Но ему оставалось лишь смириться с её решением... Однако Морис поклялся, что, если Сурт посмеет хоть раз обидеть Найру, он с радостью прикончит его... Конечно, его пугало, что он хотел убить того, кто заботился о нём, но все эти годы, с тех самых пор, как он увидел Сурта и Найру после их... совокупления, в его мозгу начало что-то назревать... Что-то тёмное, что пугало его... Но такое знакомое. Морис отвлёкся от размышлений и заговорил: — Лорд Железный Клюв, вы желали меня видеть? — Ах да, Морис, по поводу вчерашней ночи... — отозвался Железный Клюв. — Вы о той небольшой размолвке между вами с Найрой? Я всё слышал, — пожал плечами Морис. — Я это прекрасно знаю... Я говорю о том, что произошло между Найрой... и тобой... — Сурт с подозрением глянул на него. — Мной? О чём вы? — удивился молодой генерал. Он слегка нервничал, но был готов защищаться. — Когда я прогуливался после нашего с Найрой «разговора», чтобы охладить голову, я услышал, как кто-то говорит рядом с верхними дуплами, — объяснил Сурт. — В другой раз я бы не обратил на это внимание, но когда я подошёл ближе, то понял, что это ты успокаиваешь мою жену... — Она была расстроена, — ответил Морис. — Я исполнял свой долг как генерал и друг и пытался её успокоить. — Ясно... Однако до моего слуха долетели кое-какие слова, которые меня удивили. Что-то там о вашем побеге, новой жизни и прочие заезженные фразочки, — проговорил Сурт, приблизив своё лицо к лицу Мориса. Глаза его наполнились гневом. Морис понял, что его раскрыли, но, как ни странно, не испугался. Не отводя взгляда, он произнёс: — Я говорил лишь правду... Сурт... — Как ты смеешь... — прорычал Железный Клюв. — Ты понимаешь, какое наказание ждёт того, кто ослушается короля? Ты знаешь, что будет, если попытаться украсть мою жену? — Жену?! — переспросил Морис и рассмеялся. — ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ТАК ЕЁ НАЗЫВАТЬ! Я знаю, что ты с ней сделал... Как ты мог ударить свою возлюбленную?! — выкрикнул он. — Она ослушалась меня! Назвала дураком! — взорвался Железный Клюв. — Я просто поставил её на место. — Правда? — усомнился Морис, и они с Суртом принялись медленно кружить. — Почему, по-твоему, она так поступила? Может, потому, что начала осознавать, кем ты стал? — Осторожнее, мальчишка. Я могу тебя убить... — пригрозил Железный Клюв. — А что, тебе некомфортно? — Морис мрачно усмехнулся. — Я напомнил тебе о твоём обещании? О том, кем ты был прежде? — Замолчи! Этой совы уже давно нет! Сова перед тобой — истинный король Чистых, и теперь... ты его разозлил. — Правда? Ты правда разозлился... или просто запугиваешь? — с нахальной улыбкой поинтересовался Морис. — Что ты мелешь? — рассерженно произнёс король. — Подумай, Сурт. Мне всего двадцать семь лет, я в самом расцвете сил, я — сильнейший в твоей армии... А ты? — насмешливо спросил Морис. — Я совершил ошибку, дав тебе этот шлем. Я должен был предвидеть, что ты превратишься в такую отвратительную сову. Сурт злобно усмехнулся: — Я должен тебя поблагодарить. Этот шлем помог мне принять моё истинное предназначение... совершать то, что прежний я не смел бы совершить! — Именно. Зловещая сова с короной... А снять её — и кто ты без неё? — поинтересовался Морис. — Лидер, воин, муж, король, — с высокомерной улыбкой ответил Сурт. — Я знаю сов, которые в десять раз тебя лучше, — прошипел Морис. — И мы оба знаем, что под этой маской — старая и слабая, жалкая куча перьев. Сурт издал грозное рычание. — Что ж, интересно, скажешь ли ты то же самое... когда я растерзаю тебя на части! — крикнул, приготовившись атаковать. — О, растерзанным на части окажешься ты! — парировал Морис, тоже вставая в боевую позицию. Воцарилась мёртвая тишина. Король и генерал стояли друг напротив друга, глядя друг на друга с одинаковой ненавистью. Спустя минуту они оба издали боевой клич и кинулись друг на друга. Морис замахнулся первым, но его когти сцепились с когтями соперника, и раздался скрежет металла. Морис ударил Сурта крылом по лицу и в ответ получил апперкот в челюсть. Он, однако, выдержал удар и лишь немного отступил назад. Сурт замахал крыльями, и его отбросило назад. Морис многому научился у своего наставника и использовал эту возможность, чтобы вцепиться когтями в тело короля. Он успел оставить пару ран, прежде чем Сурт ударил его левым крылом, и Морис упал на спину. Железный Клюв собрался вонзить свои когти, но его лапу схватили когти Мориса... — Я не позволю тебе снова обидеть Найру... пока я дышу, — прорычал генерал. — О, ты мне не позволишь. Как жаль терять такого сильного, молодого и самоуверенного Тито. Я бы мог тобой гордиться... сын... — отозвался Железный Клюв. — Ты больше не имеешь права так называть меня... Ты мне не отец, ты всего лишь жалкое и омерзительное создание... Как только я с тобой покончу, мы с Найрой оставим тебя гнить в одиночестве... — произнёс Морис, глядя на Сурта самым свирепым взглядом. В глазах Железного Клюва мелькнули стыд и обида, но они исчезли, когда он сказал: — Что ж, ты не оставил мне выбора... Он вонзил коготь в лицо Мориса, оставив кровоточащую рану. Морис рухнул (расслабив хватку) и схватился за щёку, застонав от боли. Железный Клюв схватил его за горло и злобно посмотрел на него. Морис с трудом выдохнул, с ненавистью глянув на Сурта, и ухмыльнулся. — Давай... убей меня. Ты лишь докажешь, что я прав... И подумай о том, что подумает Найра, когда поймёт, что ты отобрал единственную оставшуюся любимую сову... — закончил он и закрыл глаза. Продолжая улыбаться, он приготовился к смерти... но она так и не наступила... Вместо этого Морис почувствовал, что снова стоит на ногах, и оступился. Открыв глаза, он наткнулся на гневный взгляд Железного Клюва. Прежде чем он успел спросить, в чём дело, король произнёс: — Улетай... — Что? Что ты... — начал Морис. — Я изгоняю тебя, Морис, — перебил его Сурт. — Ты ослушался меня, пытался меня убить и пытался похитить мою жену... Все эти преступления караются смертью... Но, будучи милосердным королём, я даю тебе пять минут, чтобы убраться с моих глаз, пока я не передумал... Так что лети... И больше никогда не показывайся в этих краях, — пригрозил он. Морис похолодел, услышав это. Тот, кого он называл отцом, тот, кого он научился называть наставником, единственный, кто верил в него... изгонял его. Он замотал головой: — Нет... Я не уйду без Найры! — крикнул генерал. — Она тебя больше не касается! — прорычал Сурт. — УБИРАЙСЯ, живо! У тебя осталось четыре минуты, и, поверь мне, тебе лучше быть подальше, когда это время истечёт... Молодой генерал был поражён. Он не знал, что делать. Если он останется, его убьют, но если он сбежит, то это значило, что Найра останется одна с монстром, что стоял перед ним. Но его крылья были связаны... И, последний раз взглянув на короля, Морис расправил крылья и вылетел из тронного зала, не оглядываясь. Железный Клюв смотрел ему вслед. Гнев на его лице сменился печалью, и он тихо пробормотал: — Прости... сын... Прости меня... Затем он повернулся и покинул зал — сегодня они летели к Сант-Эголиусу. Конец воспоминания Закончив, Морис тяжело задышал, и на его глаза навернулись слёзы. Было ясно, что это не самое приятное его воспоминание. Найра была поражена ещё больше. Она отказывалась верить в то, что её муж... тот, кого она любила, мог так поступить с её лучшим другом... Она не могла поверить, что Сурт лгал ей ещё до того, как стал Железным Клювом. Однако, один вопрос не давал ей покоя, вопрос, касающийся совы, что стояла перед ней... — Что случилось, когда ты улетел, Морис? И, самое главное, что случилось с тобой? — спросила Найра, указывая на левое крыло Мориса и два серебряных браслета с клинками на когтях. Слёзы тут же исчезли с лица Мориса, и он безумными глазами посмотрел на стаю. — Хочешь знать, что случилось, Нира? Я тебе скажу, что случилось... Случилась судьба. Начало воспоминания «После того, как меня изгнали из армии Чистых в жестокий и суровый мир, я заблудился и понятия не имел, что делать. Без места, которое я мог бы назвать домом, и друзей, на которых можно было бы положиться, я целыми днями кружил в небе... Дни превратились в недели... А они превратились в месяцы... Но однажды, когда мои силы уже были на исходе...» Два с половиной года назад... Северные горы казались безжизненными, что было привычным для этих земель. Несмотря на обширность гор, здесь не было ни растительности, ни пищи, ни воды... А потому и сов... Совиная пустыня (хотя в пустыне есть хоть какая-то жизнь, так что там всё же получше). Сюда никто не залетал, и никому здесь не было суждено умереть... К несчастью, такая участь грозила Морису. Сбежав, он заблудился, потому что редко покидал Столп, да и то лишь для патрулирования. Сам того не зная, спустя два месяца он оказался в одной из самых известных смертельных ловушек на территории Чистых. Истощённый от голода (его охотничьи способности оставляли желать лучшего), летевший ночи напролёт, Морис уже летел с трудом, но ему предстояло голодать и устать ещё сильнее. Он пытался отыскать что-нибудь съедобное или по крайней мере место, где можно было бы отдохнуть, но такой роскоши не предвиделось. Экс-генерал дни и ночи напролёт бесцельно летел через горы, выискивая что-нибудь, что помогло бы ему выжить, но ничего не попадалось, и его крылья становились всё слабее и слабее... Его отчаяние росло, он начал задыхаться. Клюв был абсолютно сухим, желудок не давал покоя, а глаза едва могли оставаться открытыми. Такое сочетание голода, жажды и бессонницы начало психологически воздействовать на Мориса, и ему начали мерещиться миражи, говорящие слова из прошлого. Он летел, и ему казалось, что он видит Железного Клюва, который шёл по воздуху и говорил: «Я изгоняю тебя, Морис. Ты ослушался меня, пытался меня убить и пытался похитить мою жену... Все эти преступления караются смертью... Но, будучи милосердным королём, я даю тебе пять минут, чтобы убраться с моих глаз, пока я не передумал... Так что иди... И больше никогда не показывайся в этих краях...» Последнее слово разнеслось эхом по окрестностям, и Сурт растворился в воздухе. Затем Морис увидел Найру, и она сказала: «Решение принято. Я знаю, что за всей этой ненавистью всё ещё скрывается прежний Сурт. Прости...» Следующим он увидел Солидора, короля Севера. «О, твои солдаты ещё как нарушили правило, правило Глокса... Совы вроде вас, Чистых, нарушают это правило каждый день, правило вашего проклятого существования в нашем мире! Совы вроде вас должны быть стёрты с лица матери Земли». Внезапно к Морису приблизился Зефир, их покойный король: «Как говорится, “пришло время старому королю уступить свой трон новому”». «О, Глокс всемогущий... — подумал Морис. — Я брежу... Вот так я умру?» Но его галлюцинации ещё не закончились. К Морису вновь приблизилась та, которую он любил. Сейчас она выглядела так же, как когда он впервые её встретил. «Ну... Если хочешь, я могу быть твоим другом». Сердце Мориса замерло, когда он это услышал, и на глаза навернулись слёзы. Он вспомнил тот день, а его сердце стало биться всё медленнее... Его глаза были готовы закрыться, но тут Найра превратилась в Сурта... который забрал его пять лет назад... и произнёс свои вдохновляющие слова... «Из-за твоих глаз, парень. Из-за твоих глаз. Хотя никто больше этого не видит, я вижу искру. Нет... Небольшой огонёк решимости и надежды, огонёк, который нельзя погасить, которому нужно одно дуновение ветра — и разразится буря, которая превратит огонёк в неистовое пламя, и ты станешь той совой, которой должен быть...» Услышав эти слова, Морис заплакал, понимая, что вот-вот умрёт. Он задышал ещё медленнее и судорожнее и начал терять высоту... Ему пришёл конец... Одиннадцать лет прожив с тем, кто о нём заботился (в основном), он был обречён умереть... И, последний раз взглянув на небо, он закрыл глаза и рухнул... В беспамятстве Мориса посетило ещё одно видение... “Морис падал без конца, готовясь к тому, как его ослабевшее тело врежется в землю... Когда этого не случилось, Морис, сбитый с толку, с трудом раскрыл глаза... И удивился. Он чувствовал, что лежит на земле, но больше его удивили две совы, нависавшие над ним. Одна сова была белой, а другая... совершенно чёрной, с жёлтыми глазами. Однако особенно Мориса шокировало то, что, когда он взглянул на своё тело, то понял, что оно принадлежит маленькому совёнку. Внезапно полярная сова спросила: — Ты... Что тебе от нас нужно? Чёрная сова ответила с долей безразличия: — Я прилетел сюда, чтобы отдать этого ребёнка под вашу опеку. Самка спросила: — Почему? На что чёрная сова ответила: — Этот ребёнок... Он слаб... Никчёмное отродье, которому лучше умереть... Но, так как я милосерден, я оставлю его здесь... Не рекомендую вам говорить ему, кто я или кем был... На этом я с вами прощаюсь. Внезапно чёрная сова улетела, и Морису захотелось узнать, кто это, однако из его клюва вырвался лишь детский писк — он ещё не умел говорить. Полярная сова посмотрела вслед таинственному гостю и перевела взгляд на Мориса, и он тут же узнал её...” Морис немедленно очнулся, но его тут же остановило чьё-то крыло, и добрый старческий голос произнёс: — Тише, парень... Он посмотрел вправо и увидел Финни, хозяйку приюта для сирот, в котором он когда-то жил. Морис понял, что находится в дупле и, судя по тому, что вокруг были деревья, не в горах. — Тётушка Финни? — спросил он, поворачиваясь к старой сове. — Где я? В чём дело? — О, ты в моём дупле в лесу у гор. Я возвращалась домой и увидела, как ты падаешь, так что я поймала тебя и принесла сюда. — Ясно, — отозвался Морис. Его удивило, что женщина, которую он ненавидел, решила его спасти. — Спасибо... Но почему вы меня спасли? — Ну, не хотелось, чтобы совесть замучила, — объяснила Финни, и Морис закатил глаза. — Но я была удивлена. Ты был истощён и выглядел просто ужасно... Что с тобой случилось? — Ох... — выдохнул Морис. — Это долгая история... — Ну, может, расскажешь за ужином? Думаю, ты голоден... Мне пришлось впихивать еду тебе в клюв, чтобы ты выжил. — Финни улыбнулась, а Морис поморщился, но согласился, и они отправились в главную комнату. Примерно через час голод и жажда Мориса были утолены. Он съел последнюю крысу и закончил свой рассказ о том, что произошло за те одиннадцать лет, что он прожил с Суртом, и Финни слушала на удивление внимательно. — Я пытался сразиться с ним... — закончил Морис. — Но в конце концов он прижал меня и был готов убить... Но затем он отпустил меня и сказал никогда не возвращаться. У меня не было выбора, и я улетел... И теперь... Вот он я, спустя два месяца. Какое-то время Финни молчала, а затем выдохнула: — Ого. — Ого?! Я рассказал вам о лучших и худших моментах моей жизни... и всё, что вы можете сказать, это «ого»? — слегка удивлённо спросил Морис. — Ну, я никогда не слышала такую запутанную и грустную историю... Сова, влюблённая в жену его учителя, который превращается в отвратительного монстра, и за попытку спасти эту жену его изгоняют... Одна из самых трагичных историй со времён Ромео и Джульетты... — театральным тоном произнесла Финни. — Что ж, к счастью, никто не умер, — отозвался Морис, отпив немного чая. — Но... Теперь мне некуда идти... И всё из-за того, что я сделал этот дурацкий шлем... — Шлем? В смысле, тот, что носит король? — спросила Финни. — Да... Я лишь хотел, чтобы он стал прежним. Эта битва изменила его, и я подумал, что так смогу вернуть его гордость и чувство собственного достоинства... Но вместо этого я сотворил монстра... — Морис вздохнул, качая головой. — Ясно... Если честно, я не удивлена... — с мрачным выражением лица заметила Финни. — В каком смысле? — спросил Морис, чувствуя что-то внутри. — Ну же, дорогуша, думаешь, что я за эти годы забыла, что вокруг тебя плохие вибрации? — Финни лукаво посмотрела на бывшего воспитанника. — ЧТО?! О, ради всего... Вы всё ещё верите в свои безумные теории? — злобно простонал Морис. — Они не безумные! Я знала, что вокруг тебя что-то плохое, как только он тебя принёс... — Финни тут же закрыла клюв, но Морис заметил это. — Кто? — спросил он. — Это не важно. Ещё чашечку чая? — быстро спросила Финни и налила чай в чашку Мориса. Однако из-за паники она дрожала и не попадала в чашку. — Тётушка Финни... Это как-то связано с моим отцом? — с подозрением поинтересовался Морис, вспомнив свой сон. — Нет, о, нет, это никак не связано с этим ужасным, ужасным, ужасным... Ох, Глокс подери! — проворчала Финни, поняв, что снова проговорилась. — Так, Финни, расскажите мне, что вы знаете! — потребовал Морис. — Послушай, тебе не захочется знать, кто это... Он был ужасной совой! — со страхом произнесла тётушка Финни. — К тому же, он уже мёртв, так что это и не важно... Мориса это вывело из себя, и он схватил Финни за горло (он мечтал об этом с детства) и пригрозил: — Послушай-ка, проклятая карга, я имею право знать, кем был мой отец, и если ты мне не скажешь, я применю навыки, полученные у Чистых, и ПРИКОНЧУ тебя. Я понятно объяснил? Финни посмотрела в его разъярённые глаза и на мгновение увидела, как они покраснели. Вздохнув, она произнесла: — Ладно, успокойся... Морис отпустил её горло, и она тяжело задышала: — Сейчас, подожди... Финни ушла в свою комнату и через минуту вышла оттуда с книгой и положила её перед Морисом. — Что это? — не понял он. — Какое это имеет отношение к моему отцу? — Ну, ты хотел знать, кем он был. Эта книга всё тебе расскажет... — напустив таинственности, объяснила Финни. Она сдула пыль с книги, и на обложке стало видно название... — «Два брата с Севера»? — спросил Морис... Конец воспоминания — Два брата с Севера? — встрепенулся Сорен. — То есть, существует книга о них? Клудд был удивлён не меньше: — При чём тут эта история? — О, ты даже не представляешь... Эта книга рассказала мне всё, что мне было нужно узнать, — мрачно усмехнулся Морис. Начала воспоминания — Ну и куда мне посмотреть? — спросил Морис, открывая книгу. — Открой последние страницы... — ответила Финни и немного отошла назад, будто зная, что произойдёт... Морис последовал её совету и был шокирован, увидев иллюстрацию... Это было изображение сулавесской сипухи с чёрными перьями, в чёрном шлеме (похожем на шлем Железного Клюва) и с самыми пронзительными жёлтыми глазами, что доводилось видеть Морису. Это была сова из его сна... — Мой Глокс... Кто это? — спросил он, взглянув на Финни и почувствовав тёмное, знакомое ощущение... — Это, парень, самое жестокое и злое существо на свете... Он убил множество сов, разрушил их жизни, одно его имя вселяло страх в сердца самых смелых сов... Его звали... Смертоносный... и... Он — твой отец... Конец воспоминания — ЧТО?! — поразились Сорен и Клудд. — Нет... — продолжил Клудд, мотая головой. — Это невозможно... Два брата с Севера — всего лишь легенда... Смертоносный не может быть настоящим! — О, но он настоящий... Такой же настоящий, как мы с тобой... Но я понимаю твоё удивление... Я и сам не мог поверить... — мрачно согласился Морис. Начало воспоминания Услышав это, Морис отбросил книгу и замотал головой... — Нет... Нет... Это неправда... Быть не может, чтобы я был сыном величайшего зла на свете... Это просто невозможно! — истерично закричал он. — К сожалению, это правда, Морис. Однажды твой отец пришёл ко мне и просто бросил тебя... Даже никак не назвал тебя... — возразила Финни. — Я не понимаю... Почему он от меня отказался? — спросил Морис. Сердце его заколотилось. Финни вздохнула. — Он сказал, что ты слаб... Никчёмное отродье, которому лучше умереть... Если тебе полегчает от этого, он был бы плохим отцом. Но Морису не полегчало. Он начал плакать. — Слаб? Нет... Это неправда... Я не могу быть его сыном... Я — не монстр! — Можешь говорить что хочешь, Морис... Но, нравится тебе это или нет, ты — его сын... И ты — тоже монстр... Разве ты не понимаешь, что я пыталась сделать? Я пыталась оградить остальных от того, чем ты мог стать... И, что более важно, — оградить тебя от того, чем ты стал бы. Такова правда... Мне жаль, — печально проговорила Финни. Морис рухнул на колени... Он не плакал, но был расстроен... Он не кричал, но был зол... Он просто стоял так, с широко раскрытыми глазами, дрожа, хотя ему не было холодно. Финни заметила это и, вновь с грустью вздохнув, произнесла: — Уже поздно... Может, ты поспишь? Возможно, завтра мы решим, что делать... Морис не ответил. Он взял книгу и с помощью Финни дошёл до комнаты, где он очнулся. — Так, — сказала Финни, — поспи здесь. Попрошу только об одном: не трогай доспехи на стене. Это редкий артефакт, который нашла я. Она указала на доспехи, висевшие в дальнем конце комнаты. Это была типичная броня, подходящая любой обычной сове, но что выделялось, так это шлем. Он был похож на голову мифического дракона. Морис, однако, не обратил на него внимания — он улёгся и положил рядом книгу. Пожелав ему спокойной ночи, Финни покинула комнату, оставив молодого воспитанника наедине с собой. Морис раскрыл книгу на странице с изображением Смертоносного и долго смотрел на него. — Я — не монстр... Я — не Смертоносный... Я не... Я не... — сказал сам себе Морис, засыпая. Но кошмар только начался... “Тьма... Только её и видел Морис — лишь бесконечное море черноты. Его охватил страх, когда из того, что казалось пустотой, протянулись чёрные щупальца, пытаясь схватить Мориса. Он пытался освободиться и взлететь, но щупальца продолжали приближаться, вырываясь из-под земли и хватая его. Он хотел позвать на помощь, но тут же кто-то закрыл его клюв и потащил в темноту. Прежде чем он окончательно скрылся под землёй, до Мориса донёсся мрачный голос: — Перестань сопротивляться... Отдайся тьме...” Морис открыл глаза и увидел, что всё ещё находится в бесконечной тёмной пустоте, однако на него больше никто не нападал. Правда, это не отменяло того факта, что он так и остался в собственном кошмаре. — ЭЙ! — закричал Морис. — ПОМОГИТЕ! ГДЕ Я?! ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО?! — О, да перестань уже орать! — отозвался тот же голос. Морис умолк, и его сердце замерло. Повернувшись, он увидел такую же как он сулавесскую сипуху, чёрную, с золотыми глазами, проникающими в самую душу. Морис хотел закричать, но не мог. Сердце его бешено заколотилось... Он смотрел на того, кто, как он недавно выяснил, был его отцом... Он смотрел... на Смертоносного. — Ты... — прошептал Морис, указывая на него крылом и не отрывая от него взгляда. — Ну же, разве так разговаривают с отцом? — с садистским весельем усмехнулась чёрная сипуха. Ничего не ответив, Морис закричал и кинулся на него. Однако тот, кого он хотел растерзать, оказался прозрачным... Морис пробежал прямо через него. В ужасе он оглянулся, и Смертоносный произнёс: — Я всего лишь плод твоего сна... Морис злобно посмотрел на чёрную сову и с разъярённым воплем вновь кинулся на отца, размахивая когтями. Однако все удары были бессмысленны... Вскоре он, измотанный, начал задыхаться. Смертоносный посмотрел на него и поинтересовался: — Ты уже закончил? — ЗАТКНИСЬ! — крикнул Морис, отступая назад. — Как ты смеешь преследовать меня в моих же снах? Мне нечего тебе сказать! — О, зато мне есть что сказать. Я наблюдал за тобой, сынок... — ответил Смертоносный. — Не смей меня так называть! Ты отказался от меня! Оставил в приюте! Ты хоть представляешь, каким адом была моя жизнь на протяжении шестнадцати лет?! — выкрикнул Морис со слезами на глазах. — Я даже не хочу знать, что ты сделал с моей матерью! — Она была просто одной из сипух, с которой я повеселился. А через пару месяцев после того, как ты вылупился, она умерла... Грустная история, если задуматься. — Я же сказал тебе заткнуться! — прорычал Морис. — Ты отказался от меня, потому что думал, что я слаб... А СЕЙЧАС Я СЛАБ? Он вонзил свои когти (хоть и понимая, что они снова пройдут сквозь видение), и, к его удивлению, его когти схватил отец, который внезапно показался очень реальным — особенно когда он усилил хватку. — Морис, Морис, Морис... — проговорил Смертоносный, качая головой. — Столько гнева... Полагаю, его ты унаследовал от меня. Но мне бы хотелось, чтобы ты спросил себя... Действительно ли я — цель твоего гнева? Или есть кто-то ещё, чьей крови ты жаждешь ещё больше? — Что ты несёшь? — стиснув клюв, спросил Морис. — Полагаю, ты знаешь, о чём я говорю... Ты мечтаешь о его смерти уже пару лет... Кажется, его звали... Сурт? — предположил Смертоносный. Глаза бывшего Чистого распахнулись от удивления, когда Смертоносный произнёс это имя. Он почувствовал, как что-то загорелось внутри него, и спросил: — Откуда ты... — Знаю? Кажется, ты не совсем понимаешь, Морис, что я не столько твой отец, сколько тьма твоей души, которая приняла форму того, кого ты знаешь. — Чёрная сипуха усмехнулась. — Я — создание, живущее внутри тебя и знающее все твои страхи... твои желания... всё, что происходило в твоей голове с тех пор, как твою возлюбленную отобрали у тебя, было сотворено мной... — Тьма? Теперь я знаю, что это всё нереально, — ответил Морис. — Ох, Морис, ты так наивен. Эта беседа — реальная, я — реальный... Я жил в тебе с момента твоего вылупления... Но это твоя ненависть и ревность превратили меня в то создание, которым я предстал перед тобой сегодня... — объяснил Смертоносный. — Что ты задумал? — спросил Морис. — Что, во имя Глокса, тебе от меня нужно? — Всё просто, сын мой. Я хочу помочь тебе достичь того, для чего ты был рождён, занять законное место повелителя всех сов... короля всего на Земле, — таинственным голосом заявил Смертоносный. — Рождён? Ты свихнулся. Я — не твой сын, а ты — лишь плохое воспоминание... А теперь, если позволишь... — Морис высвободил свои когти из хватки «отца». — Я собираюсь проснуться... — И он закрыл глаза. — Бедный Морис, ты даже не представляешь, какую прекрасную возможность упускаешь... — усмехнулся Смертоносный. — Я знаю одну белую сипуху, которая была бы рада стать женой сильного правителя... Услышав, как отец упоминает её, Морис тут же открыл глаза и требовательно спросил: — Что ты знаешь о Найре?! — Ты, что, забыл, Морис? Я — твоя тьма, я знаю всё, что тебе нравится. А эта Найра... Должен сказать, она ничего. Понимаю, почему ты так сильно её хочешь... почувствовать её перья, обнять её податливое... — Да, я любил её. И что? — перебил Морис, несколько смущённый. — Ну, Морис, ты мог бы воспользоваться моей помощью. Я могу дать тебе не только силу и славу... Но и сову, которую ты так сильно желаешь заполучить в жёны. Обещаю. Тёмное создание усмехнулось и подошло к «сыну». В другое время Морис бы отказался и сказал бы, что «отец» блефует, но что-то в его голосе подсказало молодой сипухе, что он говорит правду... Однако он спросил: — А что насчёт Сурта? Я не так силён, чтобы победить его... Как я могу править всеми царствами, если не могу победить его? — Легко, недоверчивый ты мой... Откуда, ты думаешь, у меня столько силы? Я владею тайной безграничной власти и бессмертия... Тайна, которая приведёт тебя к твоей судьбе... Судьбе подлинного короля мира... Тебе лишь нужно согласиться... — Создание мрачно ухмыльнулось. — ...Только если ты всё ещё цепляешься за то, что сказал твой приёмный отец, что-то там о глазах и огне... — добавил Смертоносный. Морис вспомнил, что говорил ему Сурт — что ему уготована великая участь... Однако он был изгнан, вдали от возлюбленной... И всё из-за того, кто произнёс эти слова. «Тогда я узнал о главной лжи моего наставника...» Внезапно... Морис понял, что вся его жизнь, амбиции, мечты, его СУДЬБА были лишь ложью... Всё, что было ему обещано... было лишь паутиной выдуманных фантазий. Неужели больше ничего не было? Это бессмысленно... Что ж, он найдёт смысл. Он сменит курс, возьмёт судьбу в СВОИ когти, а не будет выслушивать бессмысленную ложь... Настал его черёд изменить историю... Превратить её в его историю. — Если я соглашусь... Что мне делать? Боюсь, я совсем не похож на тебя, отец. Не поэтому ли ты отказался от меня? — О, мой мальчик, ты похож на меня гораздо больше, чем можешь представить... И сегодня ты увидишь тому доказательство... — Что ты... — спросил Морис, но Смертоносный внезапно исчез в тёмном тумане, и тьма вонзилась в грудь Мориса, прямо в сердце, которое тут же начало болеть... Из-за этого молодая сипуха рухнула на колени, схватившись за сердце. Он запаниковал, и в его голове послышался мрачный, но успокаивающий голос: — Перестань сопротивляться, парень, позволь своему сердцу впустить тьму... И ты возродишься тем, кого я буду с гордостью называть сыном... Твоим новым именем станет... Скарморис. Это имя врезалось в мозг Мориса, и он испустил мощный, несовиный крик, маниакально захохотав... Морис внезапно проснулся, закричав. Он был покрыт потом и дрожал. Этот крик не остался незамеченным — в комнату вошла весьма раздражённая Финни и проворчала: — Что с тобой такое, хагсмар подери?! Ты хоть понимаешь, который сейчас час?! Молодая сипуха не ответила, и она разозлилась ещё сильнее: — Ну? Отвечай, негодник! Ты оглох или... — Она запнулась и с ужасом ахнула. Финни опустила взгляд и увидела, что тот, на кого она кричала, всадил в её живот боевой коготь. Она перевела взгляд на Мориса, который одарил её садистской улыбкой и произнёс не своим голосом: — Ты не представляешь... как давно я хотел это сделать с тобой. Финни посмотрела на него с неприкрытым ужасом. Морис ослабил хватку, и она, спотыкаясь, отошла к стене. Из её раны текла кровь. Она начала холодеть, и смерть подступала всё ближе, и она лишь смогла сказать, опускаясь на пол: — Я... знала это. Финни вздохнула последний раз и поникла. Морис больше не был робкой и застенчивой совой, который всегда боялся из-за тёмной ауры, его окружавшей... Теперь он был новой совой. Совой, которая изменит историю... Отныне его зовут Скарморис. Посмотрев на бездыханное тело, он усмехнулся, но затем закрыл глаза... и нахмурился, проговорив: — Значит, мне надо испачкать клюв? Я делаю это для тебя, отец... Скарморис подошёл к трупу и, глубоко вздохнув, начал его пожирать... И вскоре от трупа осталась лишь лужица крови. Съев останки Финни, Морис почувствовал тошноту... Конечно, это было ожидаемо — что ещё можно почувствовать после того, как съел кого-то своего же вида? Однако вскоре тошнота стихла, и он почувствовал что-то в своём теле... Он почувствовал, что становится сильнее, что теперь в нём сила нескольких сов. Это чувство усилилось, когда он закрыл глаза... Морис повернулся к редким доспехам и подошёл к ним. Он посмотрел в пустые глазницы затейливо украшенного шлема и быстро отделил его от доспехов. С огромной осторожностью он надел шлем на свою голову, и шлем идеально ему подошёл. Морис посмотрел на себя в отражение сияющего доспеха и расплылся в улыбке, которая подошла бы обитателю хагсмира. Это было началом угрозы, которая нависла над миром... «В тот день... я взял имя Скарморис и отдался тьме. С того самого дня я начал блуждать по дальним территориям Чистых и становился всё сильнее, питаясь другими совами, но в конце концов мне удалось приобрести двух последователей...» Сипуха ударилась о стену пещеры, очутившись рядом с ещё одной совой поменьше, которая пыталась подняться. Постанывая, он со страхом посмотрел на сову в шлеме. Сулавесская сипуха, в свою очередь, смотрела на него крайне мрачно. — Серьёзно? Это вы устраивали хаос на землях Чистых? Даже не представляете, насколько я был разочарован... — проворчал Скарморис. Большая сипуха зажмурилась. Он думал, что этот загадочный незнакомец, которого они пытались ограбить и который запросто с ними разделался, собирался их прикончить. Однако, когда ничего такого не случилось, сипуха открыла глаза и с удивлением обнаружила перед собой и другой совой два трупа. Он и вторая сипуха, которая смогла встать, недоумённо и испуганно переглянулись, а затем посмотрели на Скармориса. — Ну? Если хотите работать на меня... придётся есть то, что ем я. Это, конечно же, не проблема... да, Биггз и Клин? «Было выковано два меча из чистейшего и лучшего золота...» В кузнице, находящейся достаточно далеко от Сант-Эголиуса, мохноногий сыч-кузнец с опаской держал нечто, завёрнутое в ткань. Скарморис смотрел на заходящую луну. Кузнец неловко кашлянул, и сулавесская сипуха обернулась. Сыч протянул ему завёрнутый предмет. Скарморис развернул ткань, и из-под неё показались два прекрасных и острых меча из самого лучшего металла, сияющего в лунном свете. К ним были прикреплены браслеты, чтобы совам было удобнее держать их. Скарморис взял оба меча и повернулся, чтобы лучше их рассмотреть... Затем он кивнул, и внезапно на кузнеца накинулись два приспешника Скармориса. Они пожирали кричащего сыча, а серебристые глаза их командира сияли ярче клинков. «Наконец, я окрестил своё левое крыло... как символ совы, которой был мой отец... Символ, который покажет, как его сын превзошёл отца... Их обоих». На Ядовитом Вересковом болоте Скарморис с огромной осторожностью подошёл к черной жидкости. Его шлем и мечи сияли в бледном свете луны. Он погрузил левое крыло в болото и вытащил его оттуда через полчаса, подняв высоко вверх. Крыло было чёрным, как горные утёсы, столь же чёрным, как и его сердце, окутанное тьмой, которая подпитывала его жажду власти. Скарморис улыбнулся... Он никогда не простит своего отца (их обоих) за то, как они ошибались в нём, однако вместо того, чтобы всю оставшуюся жизнь провести в ненависти к ним, он сделает кое-что ещё, чтобы обесчестить их... Он поведёт собственную армию и завоюет все совиные царства — сделает то, что Смертоносный и Сурт (Скарморис слышал, что тот недавно пал от когтей Стража) так и не смогли сделать... «Только спустя два года тренировок и разведки я наконец пришёл в Сант-Эголиус, новый дом Чистых, в котором, как я слышал, теперь правил новый король... Я пришёл сюда не только для того, чтобы доказать Сурту, как глупо было меня изгонять...» Скарморис вместе с двумя своими обезумевшими спутниками, Биггзом и Клином, приземлился на мёртвое дерево, с которого было видно обиталище Чистых. — Вот он... — Скарморис мрачно усмехнулся. — Сант-Эголиус. Пришло время вернуться домой... — И он вместе со спутниками полетел к базе. Это была ночь, которую он ждал, ночь, в которую он наконец-то займёт законное место правителя Чистых, а затем создаст непобедимую армию, которая испугает даже Стражей. Он наконец-то отомстит всем тем, кто ошибался в нём... И признается в любви той, ради кого он всё это затеял... «Но наконец-то сделать то, что я должен был сделать давным-давно...» Конец воспоминания — Сказать, что я тебя люблю... — произнёс Морис, приближаясь к концу своей истории. — Найра, я сделал всё это ради тебя. Тот Морис, которым я когда-то был, может, и не был достоин твоей любви... Но теперь... — Он усмехнулся. — Я вот-вот отправлю великую армию в завоевательный поход, который никто не сможет остановить... Ещё немного — и я буду править всеми совиными царствами... — Он глубоко вздохнул. — Найра, я хочу, чтобы ты правила со мной. Вместе мы добьёмся того, чего не смог добиться ни один жалкий король. Я смогу дать тебе всё, чего никогда не смог бы дать Сурт... Счастье, которого ты так заслуживаешь. Как только Морис закончил свой замысловатый рассказ, воцарилась оглушающая тишина. Стая в шоке переваривала его последние слова. Сорен всё ещё не мог осознать, что Смертоносный, тот, кто преследовал его в кошмарах, был реален, равно как и то, что сейчас он смотрел на его сына. Копуша, Гильфи и Сурмак тоже были поражены тем, что история о двух братьях с Севера оказалась настоящей... Но больше всех ошарашены были Эзилриб, Клудд и Найра. Эзилриба удивил сон Мориса о том, как его отец пришёл к нему и заставил отдаться тьме. Он не знал, правда это или нет, но знал, что тот, кто стоял перед ним, был морально испорчен, и, к сожалению, испорчен безвозвратно. Клудд же, несмотря на отчуждённость и одиночество, пришёл в ужас от того, кем стал бывший Чистый. Под всей своей ненавистью и злостью по отношению к Морису он чувствовал страх. Страх того, на что была способна эта сова, похожий на страх три ночи назад, когда они схлестнулись в схватке. Также он почувствовал знакомое неприятное ощущение внутри, когда услышал, как Мориса предали оба отца. Это напомнило Клудду, как его обидел собственный отец и как он хотел ему отомстить... Чувствовал ли Морис то же, прежде чем стать Скарморисом? Клудд не знал, и определённо не знал, хочет ли он это выяснить или нет... Он глянул на Найру. Несмотря на то, что он чувствовал себя преданным ею, Клудд не знал, сможет ли он смириться, если Найра примет предложение Скармориса. Если она примет его, боли Клудда не будет конца... Найра молчала. Была ли она поражена или просто размышляла над просьбой Мориса, но она продолжала молча стоять. Из всех в стае лишь она одна по-настоящему знала Мориса. Вообще, из всех, кто когда-либо знал его, осталась лишь она. Тот, кто сейчас стоял перед ней, был когда-то её лучшим другом и соратником, тем, кому она всегда доверяла, тем, кто всегда был рядом, но теперь... — Я не могу... — уверенно сказала Найра тем же тоном, что и три года назад, перед изгнанием Мориса. Полный надежды взгляд Мориса тут же потух, когда он вновь услышал эти слова. Он вот-вот должен был стать повелителем всей совиной расы, он убил бессчётное количество сов (не говоря уже о том, скольких он съел), чтобы стать достаточно сильным для командования мощнейшей армией, каждый солдат которой был сильнее и быстрее ангелов и хагсмар... И она отказала? Сейчас Морис мог лишь выговорить, вновь заикаясь: — Ч-что? Я-я не понимаю. Я только что признался, что люблю тебя. Я сказал, что могу дать тебе счастье, которого ты хотела... Я не понимаю... Найра вздохнула, понимая, как сложно будет это сказать, и произнесла с серьёзным выражением: — Морис... Ты был моим другом, на самом деле, ближайшим другом. Я всегда очень дорожила нашей дружбой... Но только им ты для меня и был — другом, и я не чувствую к тебе ничего большего... — Но... Но... — снова забормотал Морис. — Более того... Теперь моё сердце принадлежит другому... — добавила Найра, посмотрев на Клудда, который ответил ей несколько удивлённым взглядом. Морис заметил, на кого она посмотрела, и замотал головой. — Ты шутишь... Ты предпочла ЕГО, какого-то случайного мальчишку, который всего год служил Чистым, МНЕ, твоему давнему другу, который был рядом с тобой в худшие минуты твоей жизни? — ошеломлённо спросил он. — В худшие? Этот «мальчишка» был рядом со мной, когда я потеряла Железного Клюва, он был со мной с тех самых пор. А где был ты? Ты мог вернуться в любое время! — злобно ответила Найра. — Но ты потратил всё это время впустую, и ради чего? — Ради чего... Я сделал всё это для тебя! — огрызнулся Морис, расправив крылья, чтобы подчеркнуть «всё это». — Это я привёл Чистых туда, где всё началось, это я возродил эту жалкую армию из пепла, я... — Был тем, кто никогда так и не вернулся... — закончила Найра с болью в глазах. Морис нахмурился и злобно произнёс: — Почему ты обижаешься на меня? Не я лгал тебе все эти годы! Я помог тебе увидеть, каким монстром стал Сурт! — ЗАМОЛЧИ! — закричала Найра, тут же заткнув Мориса и удивив остальных (они, из страха или уважения, стояли всё это время в стороне). Выдохнув, она спокойно произнесла: — Я прекрасно знала, что Сурт... Железный Клюв стал монстром... Сожалею ли я о том, что сделала из-за него? Да... Но я всё равно бы это сделала... потому что... он был моим мужем... И я любила его и спустилась бы вместе с ним в хагсмир... Но ты... — Найра закрыла глаза, чтобы сдержать слёзы, но затем вновь открыла их, явив взгляд, полный гнева и решимости. — Ты думаешь, что имеешь право говорить, что ты лучше него? Порочить его имя? Захватывать королевство, которое Железный Клюв по праву передал ему? Ты не имеешь никакого права, потому что, Морис... Если это всё ещё ты... Если кто и монстр из находящихся здесь... так это ты, — закончила она, крылом указав на Мориса, шокированного тем, что сказала о нём та, которую он любил. Сорена тоже удивило то, что сказала о себе и своём муже королева. Он прежде никогда не видел такую преданность супругу, равно как и Чистого, который бы сожалел о содеянном... Эзилриб же, как и Гильфи, усмехнулся. Хотя Гильфи и не рассказала, что знает имя Железного Клюва, Эзилриб понял это, когда Морис упомянул Сурта, и Гильфи отреагировала так же, как и он. Они оба гордились Найрой и... отчего-то им казалось, что Сурт, храни Глокс его душу, тоже был ею горд. У Копуши и Сумрака, которые меньше остальных понимали, что вообще происходит, вдохновляющая речь Найры вызвала улыбку. — Даже не знал, что она может быть такой поэтичной, — прошептал Сумрак. Лицо Клудда вытянулось от удивления. Речь была вдохновляющей, и его порадовало, что Мориса поставили на место, но больше всего Клудда впечатлило то, что Найра сказала о Сурте, о том, каким великим он был, и как, несмотря на то, каким монстром он стал, она любила его. Морис был поражён... Не говоря уж о том, как обидели его слова Найры. После стольких усилий... После того, как он отдал ей своё сердце... Которое она разбила на мелкие кусочки... А в довершение она назвала его монстром... Тем же самым словом, которым он три года назад назвал Сурта... — Это... твой выбор? — слабо спросил он. — Ты так решила? — Морис надеялся, что сейчас Найра скажет, что пошутила, но в глубине души он знал, что она никогда не шутит. — Да... Это мой последний ответ... — отозвалась Найра. — Я пообещала своему мужу, что его наследие будет жить, и если для этого придётся порвать с некогда хорошим другом, да будет так. — Ясно... — произнёс Морис, и обида на его лице сменилась злобой. Он взял свой шлем и сказал: — Если ты не со мной... — Затем надел шлем и продолжил: — Значит, ты против меня. — С этими словами он вернулся к своему нынешнему эго, Скарморису. — Я только за, — подал голос Клудд и, отбросив все свои размышления, вновь направил меч на Скармориса. — Я уже был готов тебя прикончить, если бы этот бессмысленный трёп не прекратился. Теперь мы можем наконец-то разобраться с этим. — Ах да, вся эта заварушка со свержением тебя. Я, признаться, уже почти забыл. Но теперь я завершу начатое три ночи назад, и на этот раз никакая сверхъестественная сила не поможет, — усмехнулся Скарморис. Прежде чем Сорен успел спросить, что он имел в виду, Клудд рассмеялся: — О, да мне и не понадобится никакая помощь, потому что нас семеро, а ты один... Сдаётся мне, у тебя нет шансов. — Я бы не был так уверен... Биггз, Клин, взять их, — приказал Скарморис. В мгновение ока, прежде, чем Найра, Клудд и остальные успели отреагировать, как будто из ниоткуда появились две совы и схватили Эзилриба, Сумрака, Копушу и Гильфи. Сорен быстро увернулся, но это не отменяло того факта, что четыре его друга были прижаты к земле солдатами Скармориса. Сорен, Клудд и Найра удивлённо посмотрели на Скармориса, не сдержавшего усмешку. — Бросьте, вы, что, серьёзно думали, что я буду без охраны? Проклятье, для меня загадка, почему Стражи — такая большая проблема для Чистых, — пробормотал он. Сорен с ненавистью посмотрел на Скармориса: — Стражи благородны, они — настоящие воины, в отличие от вас, жалких трусов! Отпусти их, или, Глоксом клянусь... — Или что? Посмотришь на меня красными глазами, как твой брат и Найра? Мы с тобой знаем, что ты на это не способен — ты же «благородный». Я не понимаю, почему ты дружишь с низшими видами. Они — лишь грязное пятно на некогда великой расе Тито. Разве ты не понимаешь, что мы выше всех остальных? — спросил Морис и метнул садистский взгляд на схваченных сов. Эзилриб ответил ему взглядом, полным ненависти. — Это ты не понимаешь, — ответил Сорен. — Не важно, насколько мы различаемся, откуда мы, кто наши предки, не важно даже, Стражи мы или Чистые — это никогда не отменит того факта, что все мы — совы. И нет никакой высшей или низшей расы, важно лишь то, что все мы равны... — уверенно заявил он. Скарморис расхохотался, а затем произнёс: — Ох, ты так наивен. Думаешь, что твои убеждения лучше убеждений Чистых? Ты никогда не думал, что мы делаем одолжение побеждённым, освобождая их от страданий? Что мы не прогибаемся под остальных, потому что они слабы? Тебе кое-что нужно понять, парень... Это мир, в котором волк пожирает волка, здесь выживет только сильнейший. — Не знаю, какие убеждения у них, — сказал Сорен, кивнув на Клудда и Найру, со злобой смотревших на Скармориса. — Но я вырос на вере в то, что этот мир был создан для всех, хороших и плохих, Тито и не-Тито... — Правда? — поинтересовался Морис. — Посмотрим, как эта «вера» сработает, когда я захвачу мир... — Ну, будешь ты править миром... — заворчал Эзилриб. Биггз и Клин подняли четырёх сов на ноги, держа их за крылья, заломленные за спины. — Как это сделает тебя лучше многих других королей? Править слабыми... Пока что твой план ничем не отличается от плана Железного Клюва. — Лайз, ты старый дурак, — ухмыльнулся Скарморис. — С чего ты взял, что слабым вообще будет место в новом мире? — О чём ты? — не поняла Гильфи, морщась от хватки когтей Клина. — Ага, ничтожества вроде тебя постоянно болтают о триумфе над слабыми и прочую брехню, — заявил Сумрак. Копуша кивнул: — Сумрак прав. Нельзя просто взять и выкинуть всех остальные виды сов... — О, позволь не согласиться... — усмехнулся Скарморис, посмотрев на Копушу. — Что ты имеешь в виду? — спросила Найра. Морис перевёл взгляд на белую сипуху, и у неё внутри всё перевернулось от этого взгляда... Скарморис злобно ухмыльнулся и объяснил: — Наши предки, первые Чистые, не обращали особого внимания на другие виды сов. Как однажды сказал один из них, «Кому они нужны». Я собираюсь наконец-то очистить этот мир от грязи и превратить его в идеальный мир... — Нет... — Сорен замотал головой. На лице его отразился ужас, равно как и на лицах остальных Стражей, Найры и Клудда — все они были поражены словами Скармориса. — Ты не можешь говорить это всерьёз... — О, но я абсолютно серьёзен, Сорен... — Скарморис усмехнулся. — Как только я покончу со Стражами, я вместе со своими солдатами распространю свою власть по всему миру, убивая всех мужчин, женщин и детей, в которых не течёт кровь Тито, и отсеивая слабых Тито... В конце концов, как и в самом начале, останутся одни лишь Тито, и мы будем править всегда и везде! — закончил Морис с безумными глазами. — ТЫ СОШЁЛ С УМА! — прорычал Эзилриб, не в силах смириться с тем, что планировал Скарморис. — То, что ты задумал, — огромный геноцид! Прошу, что бы ни говорил тебе твой свихнувшийся мозг, это неправильно! Никто, никто не способен на такое зло! — Но, Лайз... Именно этот свихнувшийся мозг сделал из меня того, кто стоит перед тобой. Всю свою жизнь я всегда знал, что предназначен для величия и славы, и теперь я наконец-то достигну этого. Этот жалкий мир получит короля, которого он заслуживает! — возвестил Скарморис. Сердце Сорена замерло, когда он услышал слова о предназначении — то же самое говорил тот, кто стоял сейчас рядом с ним. Он боязливо посмотрел на брата. Клудд же становился всё злее — не только из-за мерзкого плана Мориса, но и из-за всего, что он сказал. Сказанное Сореном, его возлюбленной, Никсом и Скарморисом бурлило в нём, и, поддавшись то ли смелости, то ли задиристости, Клудд мрачно рассмеялся: — Серьёзно? С чего ты взял, что ты победишь? Я пришёл сюда не просто так, Скарморис... Я пришёл забрать то, что принадлежит мне по праву, судьбу, принадлежащую мне, и я не собираюсь уступать какому-то никчёмному психу. Я растерзаю тебя на части и раскидаю твои кишки по полу! — выкрикнул Клудд, задыхаясь от гнева. Однако, Морис остался равнодушен. Он покачал головой и проговорил: — Столько гнева... Сомневаюсь, что именно то, что я сказал, так разозлило тебя... Позволь узнать... Действительно ли я — цель твоего гнева? Или есть кто-то ещё, чьей крови ты жаждешь ещё больше? Услышав это, Клудд крепче сжал свой меч, а ярость на его лице проявилась ещё сильнее. Но это лишь доказало предположение Скармориса, и он дьявольски усмехнулся, продолжив: — Одна пташка рассказала мне всё о тебе. Как тебя принесли из Лесного Королевства Тито... Как на тебя обратили внимание... Как ты смог стать королём... Но самое интересное — это давняя и глубокая обида на твоего брата... — Клудд продолжал молчать. — Странно, откуда такая яростная вражда между братьями? — Сорен быстро посмотрел на Клудда. Несмотря на то, что его брат ясно дал понять, что хочет убить его, Сорену всегда было интересно, отчего Клудд так ненавидит его. — Есть у меня пара догадок, почему один брат ненавидит другого... Но, сдаётся мне, истинная причина кроется в том, чьего внимания всегда добивался сын... В твоём отце... Но его тут же перебил Клудд, прорычав: — ЗАТКНИСЬ! Это не касается ни его, ни моего брата, это битва между тобой и мной, и БОЛЬШЕ НИКЕМ! — Правда? Скажешь ли ты это ему в лицо? — поинтересовался Морис. Клудд и Сорен отреагировали на это недоумёнными взглядами. Сорена охватило недоброе предчувствие: — Что ты имеешь в виду? — Всё просто, на самом деле. Раз уж вы потратили своё драгоценное время, чтобы добраться сюда, я взял на себя смелость привести зрителей, чтобы остались свидетели момента, когда я наконец-то избавлю мир от Железного Клюва... Навсегда... Приведите их... — объяснил Морис, кивнул. Двери в покои тут же открылись, и все посмотрели в их сторону. В покои влетела группа знакомых сов — ну, три из них были знакомы, остальные находились в их когтях. Это были Никс, немного потрёпанный, с мрачным взглядом, и Джатт и Джутт с одинаковыми шишками на головах, всё ещё несколько оглушённые. Но то, что заставило сердца Сорена и Клудда замереть (а остальных удивиться), так это их пленники... Ими оказались Ноктус, Марелла в когтях Джатта, миссис Плитивер в хватке Джутта и, в когтях Никса, Эглантина... — Мама... Папа... Миссис Пи... Эглантина? — выговорил Сорен, и сердце его пропустило несколько ударов. Он был одновременно невероятно рад увидеть их, но в то же время ужасно испуган, что они оказались здесь... С безумцем... — Сорен? О Глокс, это ты! — радостно ахнула Марелла. Если бы не когти Джатта, она бы тут же обняла сына. — Сынок, слава Глоксу, ты здесь! — не менее радостно произнёс Ноктус. — Я так рада всех вас увидеть! — с улыбкой сказала миссис Пи, но тут Джутт случайно сжал её крепче, и она зашипела: — Не так сильно... негодник... — на что Джутт прошептал: «Извините». — Сори! — крикнула Эглантина, однако Никс сжал свои когти, и она закричала от боли. Никс улыбнулся такой же садистской улыбкой, что и Морис. — Тише, тише, малышка, не надо так радоваться... — сказал Никс, со злобной улыбкой взглянув на Сорена и Клудда. — Подлец... — прорычал Эзилриб, возмущённый бессердечностью Никса и тем, что сделал Морис. Он опасался, что всему этому есть какая-то нехорошая причина. — К чему всё это? — требовательно спросил Сорен с яростью во взгляде. — Зачем они здесь?! — Всё дьявольски просто, мой убивающий королей враг... Полагаю, прежде чем я убью тебя и нашего жаждущего быть королём Чистых друга, они заслуживают узнать, что на самом деле произошло... с их старшим сыном, Клуддом, — объяснил Скарморис. В его глазах сияли самые мрачные намерения (подтверждающие опасения Эзилриба). Сердца обоих братьев в этот момент замерли... — Что ты такое говоришь? — спросил Ноктус. — Клудд мёртв уже год... В чём дело? — Ну, Сорен? Расскажи им... Расскажи им, что на самом деле случилось в ту ночь, в ночь, когда умер Железный Клюв, расскажи им, как их сын и твой драгоценный старший брат стал новым Железным Клювом, как он стал новым отвратительным созданием этого мира... — со зловещей улыбкой проговорил Скарморис. Найру шокировало то, что он сделал... Он делал это, чтобы мучить их... чтобы заронить стыд и вину в их сердца... Это было одним из ужаснейших деяний, что она видела, а, уж поверьте, она видела множество ужасных вещей. — Нет... Ты лжёшь! — закричал Ноктус. — Сорен бы никогда не солгал нам! Клудд никогда не стал править такими, как ты! Я это знаю! Услышав это, Сорен стыдливо отвернулся, и уверенность во взгляде Ноктуса сменилась недоумением. — Раскрой глаза, дурак! Задумайся! — не унимался Скарморис. Он схватил голову Ноктуса и заставил его посмотреть на Клудда. — Ты когда-нибудь смотрел на Железного Клюва как следует? Или просто поверил словам своего сына и не задумывался об этом? Посмотри на эту сову и подумай о своём сыне... Видишь сходство? Ноктус не верил, когда Скарморис схватил его за голову, но затем он посмотрел на нового Железного Клюва... Когда он посмотрел на него первый раз, то ничего не почувствовал, как и в первую встречу несколько ночей назад... Однако потом он вспомнил, как сказал кое-что Железному Клюву. «Я доверяю тебе и этой женщине жизнь моего сына, и только посмей нарушить моё доверие...». Он вспомнил, как сказал это Железному Клюву, но в этот момент он вспомнил кое-что ещё. Ноктус смотрел ему прямо в глаза... Они были тёмно-карими, этот цвет напомнил ему... о его старшем сыне... Клудде... Сердце отца на мгновение замерло. Он моргнул, и в его глазах отразился сильнейший шок. — Нет... — прошептал Ноктус. — Это невозможно... — Что? Что такое, дорогой? — спросила Марелла, обеспокоенная тем, как он побледнел. — Милая, посмотри на него... Его перья... его глаза... — ответил Ноктус, не поворачиваясь к жене, совершенно разбитый. Марелла не очень понимала, при чём тут Железный Клюв, но когда муж произнёс «его», она сразу же поняла, что он говорит про сына. Потому она тут же перевела взгляд на сипуху со шрамами, и ей показалось, будто кто-то ударил её прямо в живот. Она тут же увидела сходства (мысленно отругав себя за то, что не заметила раньше) и со слезами на глазах прошептала: — Невозможно... Этого просто не может быть... Миссис Пи заметила реакцию двух взрослых сов и тоже посмотрела на Железного Клюва... Хотя ей пришлось сильно прищуриться, она тоже быстро узнала сипуху. В ту ночь Железный Клюв показался ей знакомым, и теперь её предположение оказалось правдой... — Клудд? Дорогой... Это ты? — невинно спросила она, и сердце её слегка подпрыгнуло от радости. Однако реакция Сорена и Клудда была совсем другой. Сорен чувствовал огромный стыд — его секрет вот-вот должен был раскрыться, а он надеялся раскрыть его, вернувшись триумфатором... возможно, с братом... Но все пошло совсем не по плану. Клудд отошёл назад. Сердце его неровно колотилось. Почему он так боялся? Это была всё та же семья, что предпочла Сорена ему, те, кто всегда любили младшего сына больше, и ему было наплевать на них? Затем он вспомнил, что сказал ему Сорен год назад, когда он стал Железным Клювом: «Я им не рассказал, знаешь. О том, что ты сделал. Потому что это разбило бы им сердце. Им было бы стыдно за тебя, Клудд... Клудд... Клудд...». Его имя эхом отозвалось в мыслях Клудда, и он понял, что чувство, которое он испытывает, это... стыд. Сорен солгал им и сказал, что он умер, чтобы у них остались лишь хорошие воспоминания, чтобы избавить их от боли... боли от того, кем он стал... тем, кто пытался убить собственного брата, тем, кто пытался зомбировать свою сестру... И теперь они узнают всё, что он совершил... Он не мог позволить этому случиться, не мог! Скарморис мрачно рассмеялся, увидев страх в глазах Клудда, и спросил: — Ну, Клудд, не поговоришь со своей семьёй? Клудд замотал головой, пытаясь заговорить: — Я... Я не знаю, о чём ты говоришь! Я никогда в жизни не встречал этих сов! Я — Железный Клюв, король Чистых! Это вызвало ещё более шокированные взгляды у Ноктуса и Мареллы. Скарморис вновь усмехнулся и вздохнул: — О, да ради Глокса, Клудд, ты всё ещё цепляешься за этот обман? — Он расправил крылья и произнёс: — Каково это — знать, что предал собственную семью? Думаешь, что сможешь прикрыться Чистыми, как трус? Пришла пора наконец-то снять маску... Сказав это, Скарморис быстро подпрыгнул к Клудду и, схватившись за шлем Железного Клюва, попытался его снять, но Клудд начал отбиваться. — КЛУДД! — одновременно вскрикнули Сорен и Найра, приготовившись атаковать, но тут Биггз и Клин, передав своих пленников Джатту и Джутту, вместе с Никсом прижали их к земле... — О нет, моя королева, не стоит. Это будет одним из величайших моментов моей жизни, и я не позволю тебе его разрушить, — прорычал Никс, злобно улыбнувшись Найре, которая со страхом смотрела, как её возлюбленный пытался избавиться от узурпатора. — Слезь с меня! — болезненно закричал Клудд, пытаясь стряхнуть Скармориса, но тот крепко держался за шлем. — Нет... Клудд, пришло время перестать скрываться и прекратить этот маскарад раз и НАВСЕГДА! — заявил Скарморис. Он перенёс всю силу в свои когти, и шлем, который он когда-то сделал для своего покойного наставника, слез с головы Клудда. Вонзив в шлем когти, Скарморис приземлился, и шлем, повреждённый генералом, раскололся на две части. Одна часть отлетела прямо к когтям Найры. Королева посмотрела на шлем с ужасом и печалью. Единственное, что напоминало о её покойном муже, было уничтожено. На её глазах выступили слёзы, и она посмотрела на того, кто носил этот шлем... Клудд был шокирован. Он смотрел на Скармориса, который, глядя на него свысока с нездоровой гордостью и насмешкой, раскрошил часть шлема, что осталась у него... Но затем Клудд посмотрел на свою семью. Единственное, чего он не хотел, случилось... Изумлённые Копуша, Сумрак и Гильфи не могли поверить в то, что Скарморис сделал с их товарищем... И в то, что он сделал со шлемом своего наставника... Эзилриб тоже не мог поверить. Он с ужасом смотрел на осквернённую память его врага, а затем перевёл негодующий взгляд на Скармориса... — Нет... — прошептал Сорен, чувствуя себя виноватым в произошедшем... Он не хотел, чтобы с его братом такое случилось... Но это случилось, его корона разрушена, а семья всё узнала... Ноктус, Марелла и миссис Пи в шоке наблюдали, как Скарморис снимает шлем с Железного Клюва, и, когда он спрыгнул с сипухи, они тут же перевели взгляд на Клудда и ахнули... Эглантина, которая всё это время молчала, боясь, как бы злая сова не сделала что-нибудь с ней, внимательно слушала всё, что другая злая сова, которую все называли Скарморисом, говорила Железному Клюву, который, вероятно, был её старшим братом, Клуддом. Эглантина не могла в это поверить — насколько она знала, Клудд был мёртв из-за Чистых... Но с тех самых пор, как она увидела Железного Клюва в ту ночь, она чувствовала какую-то связь с ним... Она игнорировала это чувство, думая, что это всего лишь воображение, но когда Скарморис напал на Железного Клюва и снял его шлем, она тоже ахнула, увидев его... Левая сторона его лица была ужасно обожжена, видимо, огнём, но, несмотря на этот уродливый шрам... Она могла узнать его лицо где угодно... Однако она всё ещё не могла поверить своим глазам... — Клудд? — прошептала Эглантина... От автора: ...Воу, я продолжаю писать длинные главы, да? Что ж, узрите историю того, как Скарморис стал злодеем... Оказывается, он — не кто иной, как армейский друг Найры, Морис (угадавшие, кто он такой, возьмите с полки пирожок). Я заканчивал эту главу вечность, почти месяц, и я искренне извиняюсь. У меня есть несколько причин такой задержки. Во-первых, через три дня после публикации предыдущей главы я купил Pokemon White 2 и играл в неё целыми днями. Во-вторых, я был занят в школе и дома. В-третьих, мне было лень. Простите, если эта глава получилась хуже остальных. Хочу поблагодарить Synchronized harmony, Lydea Blaze, TearfulFriend18 и Vegeta12345 за поддержку. Я усердно работал над этой главой и надеюсь, что попал в характеры персонажей. Если вы думаете, что глава получилась очень драматичной, подождите следующую. Там мы увидим, что станет с отношениями братьев... ЧИТАЙТЕ И КОММЕНТИРУЙТЕ! (Внимание: Надеюсь, вы поняли все отсылки, включая скрытую цитату «Легенд Ночных Стражей» и «Аватара» (Джеймса Кэмерона))... Эй, раз уж я заставил вас так долго ждать, думаю, закончу фразой, которую придумал: «Злодей становится тираном не из-за того, кто он, а из-за отбрасываемой тени... Чем дальше простирается их тень, тем больше тьма в их сердце...»