Между братьями

От автора: Так, народ, я знаю, что уже дважды говорил это... но клянусь... На этот раз это — точно ПРЕДПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА! После неё будет эпилог, и я с гордостью объявлю, что закончил свой первый длинный фик. Я не претендую на права «Легенд ночных стражей», хотя мне и хотелось бы — тогда я бы тут же снял сиквел. Я не претендую на песню It Ends Tonight группы All-American Rejects. Права на «Новые начинания», «Взъерошенные перья», «Темные чувства» и «Разделенные миры» принадлежат bluecatcinema. Я настоятельно рекомендую прочитать вышеназванные фанфики bluecatcinema, чтобы понять этот рассказ. FeoranPride (художник с deviantart) — автор Никса, но Мик О'Мэлли использовал его, так что он тоже достоин упоминания. Мне принадлежат Самуэль, Скарморис, Биггз и Клин, Элис, Ла Рош, Пип, Харрис и Смерть, Зефир, Морис, родители Найры и Солидор. Также мне принадлежит хагсмар Смертоносный. Хочу поблагодарить Synchronized Harmony за помощь с этой главой — без тебя бы у меня ничего не вышло. Теперь я на своей стороне. Это лучше, чем быть на твоей. Я виноват в том, что ты слепа. Хорошо, что я вижу это твоими глазами. Все эти мысли, запертые внутри... Теперь ты узнаешь первой. — отрывок из песни It Ends Tonight группы All-American Rejects В лазарете воцарилась тишина, когда прозвучало слово «кома». Страх и боль вернулись не только в сердца Сорена и Найры, но и в сердца родителей. На самом деле, все почувствовали, как к ним возвращается уныние, несмотря на всё то хорошее, что успело произойти — Копуша и Гильфи наконец-то признались в своих чувствах, а Сумрак и Стрикс осознали свою связь. К счастью, молчание длилось недолго: Копуша, который знал не так много, как его друзья, спросил: — Эм, простите, что спрашиваю... но что такое кома? Остальные повернулись к нему, удивлённые таким вопросом, однако прежде чем кто-либо успел что-нибудь сказать по этому поводу, Элис ответила: — Ну, Копуша, кома — это такое состояние, когда очень долго лежишь без сознания — или вообще всю оставшуюся жизнь, — которое наступает из-за серьёзной болезни или ран. Копуша посмотрел на неё ещё более недоумённо, и Элис, вздохнув, пояснила: — В общем, у Клудда сейчас очень-очень глубокий сон. — Тогда почему бы его не разбудить? — спросил детский голос, и все посмотрели на Эглантину. Элис нахмурилась и, печально взглянув на Ноктуса и Мареллу, смотревших на неё с не меньшей грустью, сказала: — Эглантина... К сожалению, всё не так-то просто. У твоего брата такой сон, что даже громкие крики летучих мышей или сов его не разбудят. — А что разбудит? — спросил Сорен. — Ведь если он не мёртв, значит, он ещё жив, правильно?! Элис снова вздохнула: — Я не знаю, парень. У меня было много пациентов, которые кончили как Клудд. Но, насколько я помню, только некоторые из них приходили в себя... — А остальные? — спросила Найра. Её сердце дрогнуло в ожидании ответа. Медсестра тепло взглянула на неё и ответила: — Я бы не хотела обсуждать это — всё равно это ничем никому не поможет... — О Глокс... — пробормотала Найра. Ноги её ослабли, и она едва не упала, но её подхватили Ноктус и Сорен. — Бедняжка... — прошептала Элис и повернулась к Стае, миссис Пи и Эглантине. На лице её отразилось беспокойство. — Думаю, сейчас вам лучше уйти. — Но, Элис... — попыталась возразить Эглантина. Ей хотелось остаться рядом с братом, однако миссис Пи остановила её. — Всё будет хорошо, дорогая. Твоей семье и Найре нужно побыть одним... — успокоила её змея, однако и её голос дрожал от страха. Эглантина была куда проницательнее, чем думали остальные, и она заметила это. Однако девочка лишь обиженно вздохнула и вместе с миссис Пи покинула лазарет. Копуша, Гильфи и Сумрак неуверенно переглянулись. Они тоже опасались за жизнь Клудда, хотя они знали его куда меньше, чем его семья и возлюбленная... Однако Элис так посмотрела на них, что они поняли — лучше повиноваться. Так что вслед за змеёй и совёнком ушла и троица. Но перед уходом они либо кивали Сорену, либо шептали: «Всё будет хорошо». В, на удивление, пустом лазарете остались лишь родители Клудда Ноктус и Марелла, его брат Сорен и его королева и возлюбленная Найра, а также медсестра Элис. Марелла с мольбой в глазах посмотрела на Элис и спросила: — Значит, мы ничего не можем сделать? Совсем ничего? — Я не знаю, что и сказать, Марелла, — отозвалась Элис. — Сов в коматозном состоянии почти невозможно пробудить. Многие пытались исцелить кому, но единственный более-менее эффективный метод — просто ждать, и то — никаких гарантий нет. — Элис, прошу, что-то же должно быть, — взмолился Сорен. — Ты уверена, что мы совершенно ничего не можем сделать? Медсестра хотела ответить: «Да»... Но затем она кое-что вспомнила... Возможно, этот метод может сработать... Но риск был слишком большим... И всё-таки, четверо Тито были в таком состоянии, что она должна была попробовать. — Ну, Сорен, думаю, один способ есть... — Правда?! — воскликнула вся семья. — Прошу! Скажи нам! — попросил Ноктус. — Успокойся, Ноктус, иначе у тебя опять разболится спина! — строго произнесла Элис и повернулась к Сорену. — Сорен... Я слышала, что однажды твою сестру зомбировали. Это правда? Сорен удивлённо посмотрел на неё, не понимая, к чему такой вопрос. — Эм... Да... Зомбировали. Но... — Миссис Плитивер сказала мне, что ты смог её исцелить. Ты помнишь, как? Сорен уже хотел спросить, какой смысл в этих вопросах, но внезапно до него дошло. Он вспомнил, как, присматривая за зомбированной Эглантиной, он рассказывал ей о том, как легенды, которые рассказывал им отец, оказались правдой, и сестра чудом очнулась, снова став невинной, радостной собой. Возможно ли, что Элис?.. — Конечно... Её исцелили мои разговоры, — ответил Сорен. — Именно, — кивнула Элис. — Надежды не слишком много, но я слышала, что некоторые коматозные пациенты просыпались, услышав знакомый голос. Возможно, если Клудд услышит голос того, кого он знает, он сможет очнуться. — Тогда нужно попробовать! — решительно произнёс Сорен с возрождающейся надеждой. — Но, Сорен, это может не сработать... Тебе повезло с Эглантиной, а вдруг с Клуддом не получится? — спросила Марелла, охваченная сомнениями. — Я понимаю, мама, — не поворачиваясь к ней, ответил Сорен. — Но это лучше, чем ничего не делать, пока Клудд пребывает в кошмарах, от которых ему не очнуться. Если Элис говорит, что есть шанс, нужно им воспользоваться! — Отлично сказано, парень! — кивнула Элис. — Клудд сейчас в дупле, но, чтобы не было столпотворения, пусть за один раз входят только двое. Итак... Кто пойдёт первым? — Мы, — вышел вперёд Ноктус. — Быть может, если Клудд услышит голос своих родителей... — Стоит попытаться, папа, — согласился Сорен. — Идите. Мы с Найрой подождём здесь. Вздохнув, отец посмотрел на Найру, которая не могла или не хотела — он не мог понять пустое, полное боли выражение её лица, смотреть на него, затем переглянулся с женой. Она кивнула, и они вошли в дупло, где лежал Клудд...

***

Тишина... Лишь абсолютная тишина доносилась до ушей Клудда. Он находился в каком-то неизвестном лесу, в котором он непонятно как оказался. Разумеется это пугало и сбивало его с толку. — Эй? — позвал Клудд, надеясь, что кто-нибудь ему ответит... Но он услышал лишь эхо собственного голоса. Произнесённое им слово долго повторялось, а затем вновь воцарилась тишина. Сипухе стало не по себе. Он осмотрелся в надежде увидеть какие-нибудь признаки жизни, но вокруг лишь стояли десятки странных деревьев, чей цвет совпадал с цветом земли, на которой он лежал. — Тут кто-нибудь есть?! — снова закричал Клудд, медленно поднимаясь, чтобы лучше осмотреться... Затем он осознал: разве Морис, из-за которого он потерял сознание, не ударил его мечом? Если так, то почему он стоит, да ещё и дышит? Клудд тут же осмотрел своё тело и с удивлением обнаружил, что никаких ран нет... Однако шрам остался на своём месте. — Что за хагсмарщина тут происходит?! — воскликнул Клудд, не обращаясь ни к кому в частности... Эхо вернуло ему собственный вопрос. Поняв, что стояние на месте ничем не поможет, Клудд решил, что единственным логичным поступком будет полёт. Он расправил крылья и взлетел в небо... и с удивлением обнаружил, что его окружают, как и на земле, сплошь деревья. «Где я?» — с тревогой спросил себя Клудд, летя дальше. Он осматривал землю и небо в надежде получить ответы и увидеть хоть что-нибудь, что прольёт свет на эту ситуацию. Прошёл, по-видимому, час. Клудд продолжал лететь через деревья, блуждая взглядом и пытаясь выцепить что-нибудь выделяющееся... Тревога его всё усиливалась... Всё это время он летел по прямой, однако деревья, мимо которых он пролетал, выглядели одинаково. На самом деле, каждое из этих деревьев было таким же, как и стоящее рядом с ним, той же высоты, с тем же количеством ветвей, на таком же расстоянии друг от друга... И почему он не достиг конца? Хотя большую часть своей жизни он провёл либо взаперти в дупле своей семьи, либо в Сант-Эголиусе, Клудд знал, что не существует лесов, которые были бы столь широки, а деревья не могли быть так похожи... Стало ясно, что что-то здесь не так. Его крылья уставали всё больше, и Клудд приземлился на ветку одного из деревьев. Он тяжело дышал, и из-за холодного воздуха было видно дыхание. «Глокс... Что тут происходит? Я проснулся посреди какого-то леса, в котором стоят одни деревья, деревья и... Да, ещё больше деревьев! Что это за лес такой, в котором никого нет? Здесь даже мыши нет! — сокрушался про себя Клудд. — Я не понимаю... Я помню только, как мы с Сореном победили Смертоносного, приземлились на утёс, поговорили с Морисом, вернулись к Найре и остальным... Затем вернулся Смертоносный... и... — Кровь Клудда похолодела. Он посмотрел на свой шрам, и в голову пришла шокирующая мысль... — О мой Глокс... Я потерял слишком много крови из-за этой раны... О нет... Нет, нет, нет... Я, что... Я уме...» От этого шокирующего осознания Клудда отвлёк звук ломающейся ветви. Он тут же повернулся и закричал: — Кто здесь?! — Никто не ответил, и это сильно разозлило Клудда. — Покажись! Или, клянусь, я растерзаю... Он попытался пригрозить своими боевыми когтями... Но тут понял, что их нет. Он был безоружен. Сердце Клудда забилось быстрее. Он чувствовал, что теперь не один. Не желая быть застигнутым врасплох, Клудд схватил ветку, на которой он сидел, и попытался её отломать, надеясь использовать её как самодельное оружие, подобно своему брату... Внезапно непонятно откуда прозвучал голос: — Я бы на твоём месте этого не делал. — Что?! — Клудд прекратил свои усилия, услышав голос. — Кто это сказал?! Однако, кто бы это ни был, он проигнорировал вопрос и продолжил: — Эти деревья очень дороги для здешних жителей. Вряд ли они обрадуются незнакомцу, ломающему часть их дома... — Жители? — переспросил Клудд, оглядываясь. — Тут никого нет. — Напротив, парень, этот лес полон жизни... Но они видны только тем, с кем у них есть связь... Если же такая связь не существует, ты их не увидишь, — объяснил голос. Клудд, ещё больше сбитый с толку, огляделся. — Я не понимаю... Где я?! Ответа не последовало, к негодованию Клудда... Но затем послышался ещё один звук... Взмах крыльев? Он попытался найти источник звука, блуждая взглядом по лесу... Внезапно... его глаза кого-то заметили. — ЭЙ! — закричал Клудд и полетел за ним. К счастью, выследить незнакомца между деревьями было несложно. Клудд летел изо всех сил, и расстояние между ним и незнакомцем уменьшалось. — СТОЙ! ПРОШУ, ОСТАНОВИСЬ! — закричал Клудд. Преследуемый не обратил на него внимания, но Клудд медленно нагонял его... Через несколько секунд он уже мог коснуться когтями крыльев незнакомца. Заметив это, Клудд нацелил когти, собираясь схватить... Однако незнакомец обернулся, отбрасывая преследователя на ветвь другого дерева. Клудд простонал от боли, хватаясь за живот... Внезапно вновь прозвучал голос... Только теперь он говорил Клудду в лицо. — Неплохо, парень. Кажется, тренировки моей жены пошли тебе на пользу. В этот момент голос зазвучал знакомо для Клудда. «Что? Нет... Я узнаю этот голос повсюду...». Он поднял взгляд, чтобы посмотреть на обладателя голоса, и его сердце ушло в пятки. На ветви ближайшего дерева стояла чёрная сипуха. Хотя никаких знакомых отличий на нём не было, Клудд узнал эти золотые глаза... И он смог лишь выговорить: — Ж-Железный Клюв? Чёрная сипуха, на которой теперь не было всех тех шрамов, что прославили её, усмехнулась: — Вообще-то, теперь я предпочитаю имя Сурт...

***

Ноктус и Марелла медленно и осторожно вошли в дупло. Войдя, они с облегчением увидели, что внутри было чисто, не было никаких кровавых пятен или других неприятных следов. Значит, либо Элис и её медсёстры как следует подлатали их сына... либо они очень хорошо чистят дупла. Но это было совершенно не важно — их внимание приковал дальний конец дупла, где без сознания лежал их старший сын. Его глаза были закрыты, грудь медленно, почти незаметно поднималась, боевые когти лежали рядом. — Ох... — Марелла подавила всхлип и вместе с мужем подошла к сыну. — Он выглядит таким умиротворённым... — Да... — согласился Ноктус, осматривая сына. Он целый год не видел сына, и, если бы не отцовская интуиция, он бы его не узнал. До того, как Сорена и Клудда схватили Чистые, перья Клудда были гладкими, он всегда казался очень чистым... Но теперь его перья были взъерошены, тело покрывали раны и шрамы — гораздо более старые, чем те, что он получил в битве со Скарморисом, особенно на лице. Самым заметным шрамом, который Ноктус не мог игнорировать, был ожог на левой стороне лица. Перья едва покрывали обожжённую кожу... Но шрам остался. Сердце Ноктуса заболело... Все эти шрамы... Все они появились из-за него... Потому что он не обращал на сына внимания... И этим он оставил шрам куда больший в сердце сына... Он хотел лишь признания... Признания, а он, его отец, не смог его дать. Ноктус хотел что-нибудь сказать, но не мог произнести ни слова... Что он мог сказать, что оправдало бы годы пренебрежения? — Привет, милый... — произнесла Марелла. — Это я... твоя мама... Я знаю, мы давно не говорили... В основном потому, что мы не знали, жив ли ты... Но я не злюсь на Сорена из-за этого. Но даже если ты был одним из них... Я всё равно тебя люблю. На самом деле, этот год, который мы провели, считая тебя мёртвым, был одним из худших в моей жизни... Для нас обоих... Я каждую ночь думала о словах, которые я не сказала, о вещах, которые не сделала, постоянно сожалела, что не сказала «Я тебя люблю» до того, как мы тебя потеряли... Но когда этот монстр раскрыл твою тайну... Я обрадовалась, что мой старший сын жив... Мне было всё равно, что ты был королём Чистых... Потому что для меня... ты так и остался моим маленьким совёнком... Не знаю, слышишь ли ты меня... Но я скажу: Я люблю тебя, Клудд, так сильно, как мать может любить своего ребёнка, — закончив свою речь, Марелла расплакалась и поцеловала сына в лоб. Ноктус был шокирован... Весь этот год его жена почти всегда плакала, когда упоминали Клудда. Он считал её эмоционально слабой, когда доходило до подобных ситуаций, и Ноктусу приходилось становиться плечом, на котором можно было поплакать... Он никогда не думал, что Марелла может быть такой же сильной, как и он... Или он только думал, что он силён... Марелла повернулась к мужу. Её затуманенный взгляд говорил ему, что теперь пришёл его черёд сказать что-нибудь, что могло пробудить их сына. Ноктус глубоко вздохнул и подошёл к сыну. Какое-то время он молчал, пытаясь подобрать слова... Когда он увидел умиротворённое выражение лица Клудда, его охватило чувство вины, поглотившее все слова. Он не знал, что сказать своему старшему сыну... Но сказать нужно было — не только ради Клудда, но и ради него самого... Итак... Он сделал то, что сделал бы его сын, Эзилриб и любой другой Страж... Он последовал своему нутру. — Привет, сынок... — начал Ноктус. — Это твой отец... — Он затаил дыхание. Заслуживал ли он вообще зваться отцом Клудда? — Хотелось бы мне сказать что-нибудь получше... Но... Все эти месяцы я считал тебя мёртвым... Я думал, что эти монстры отняли у меня одного из моих дорогих детей... Но на самом деле Чистые были не виноваты... Я был не прав, считая так... Это я толкнул тебя на этот путь... — Ноктус умолк, чувствуя, как горлу подступает комок... — Дорогой... — попыталась успокоить его Марелла... — Нет. Ты был моим старшим сыном. Я должен был заметить, что ты изо всех сил пытался добиться моего одобрения... А что я сделал? Просто сказал постараться сильнее... А когда я увидел потенциал в Сорене, о тебе я тут же позабыл... — Голос Ноктуса задрожал. — А потом началось всё это дело со Стражами и Чистыми... И когда Сорен сказал мне, что ты погиб в битве... Моё сердце разбилось на миллионы кусочков. Я чувствовал лишь сожаление за последние двенадцать месяцев, жалея, что не сказал, как ты был важен для меня... Но затем наступила нынешняя ночь... — Ноктус, прошу... — взмолилась его жена, заметив слёзы на его глазах. — Я был так зол... зол на то, что ты отвернулся от всех, кто любил тебя. Меня разгневали слова, что ты сказал... Но ты сказал правду... Я — твой отец, однако я не выказывал тебе ни капли гордости... — Ноктус пытался сдержать слёзы, но безуспешно. — А потом... То, что ты сделал... Когда ты спас Эглантину... И остался, чтобы сразиться со Скарморисом... И когда ты взял тот м-меч... — Голос Ноктуса дрогнул, его раздирали вина и раскаяние. — Я пр-просто хочу сказать... Я в-всегда гордился... тобой. Что бы... ты ни делал... Я всегда... с гордостью называл тебя... своим сыном. — Он громко всхлипнул и заплакал. — Глокс... Я люблю тебя, Клудд. ПРОСТИ МЕНЯ! Ноктус рухнул на колени. Марелла смотрела на него с удивлением и печалью, а он застонал от боли. Жена обняла его, содрогаясь от рыданий... Трудно было смотреть, как был сломлен обычно сдержанный Ноктус... Вина, сожаления, настоящее страдание сломают кого угодно... И, казалось, сейчас его ничто не могло успокоить... Плач Ноктуса наполнял дупло. Они были слышны и снаружи, шокируя Сорена, который терпеливо ждал, прислонившись к стене рядом с Найрой, поглощённой собственной болью. Элис, уже и без того утомлённая после операции над Клуддом, решила вернуться в своё дупло, перед этим выразив своё сожаление и сказав, что сделала всё возможное... За всю свою жизнь Сорен не слышал, чтобы отец рыдал так сильно, даже когда умирал Клудд... Ему было сложно поверить, что даже сильнейший из них был так сломлен... И это лишь усиливало его собственную боль... У госпиталя, снаружи, ждали Гильфи, Копуша, Сумрак, миссис Пи и Эглантина. Они не слышали стенаний отца, охваченного сожалениями... Но они чувствовали своим нутром, что кто-то глубоко страдает. Никто из них не смел сказать ни слова, боясь, что слова будут неуместны. Внезапно послышался звук удара металла о землю, и все повернулись... и увидели Эзилриба, слегка хромающего, ведь он ещё не снял свой металлический коготь... — Сэр! — Эзилриб! — Эзил! — одновременно воскликнули все. — Приветствую... Могу я спросить, почему все вы стоите здесь? — поинтересовался Эзилриб. Ему показалось странным, что друзья и семья его ученика оказались снаружи. — Из-за Клудда... Элис сказала, что с ним всё хорошо... — ответила Гильфи. — Но? — спросил Лайз Киэльский, боясь услышать плохие новости. Копуша продолжил: — Но он в... эм... — Он не смог вспомнить слово. — В коме, дорогой, — печально ответила миссис Пи. — Это очень глубокий сон... Элис сказала, что он может не проснуться. Эзилриб нахмурился. Хотя он не знал медицинских терминов, что такое кома, ему было известно... Он с горечью вспомнил, как несколько хороших солдат умерли в коме... Конечно, кома — шаг от смерти, но какая разница? Клудд всё так же оставался без сознания, существуя в совершенно ином мире. И вообще, кома лучше смерти или хуже? Его размышления прервал детский голос: — Эм... Эзил? Старик повернулся к Эглантине. Она странно на него посмотрела и спросила: — Что у тебя в этой сумке? Она указала на сумку, повязанную вокруг тела Эзилриба, которая принадлежала главное медсестре. Эзилриб, решив немного утолить её любопытство (но лишь немного — это было личным), ответил: — Это, конечно, не должно никого волновать... Но, полагаю, у меня есть кое-что, что нужно вернуть кое-кому, кого я знаю. — Он взглянул на дупло. — Я так понимаю, остальные... — Да, — ответил Сумрак. — Но, сдаётся мне, там всё плохо. — Ясно, — кивнул старик, чувствуя что-то нехорошее. — Что ж, это ненадолго. — С этими словами он вошёл в лазарет... Вскоре Эзилриб наткнулся на печальное зрелище. Лицо его ученика исказила боль, в помещении раздавался чей-то плач... Судя по всему, плакал отец Сорена. Эзилриба удивило, как боль повлияла на него сильнее, чем крупинки или какое-либо другое оружие. Чувства, охватывающие Ноктуса, были старику слишком знакомы... Особенно учитывая, что случилось... Мысли Лайза стихли, и он решил обратиться к своему ученику. — Парень. Сорен тут же вышел из своего болезненного ступора и повернулся к старику, с облегчением увидев наставника. — Ох, сэр... это вы... — Как ты себя чувствуешь? Твои друзья сказали, что наш храбрец теперь в коме. Это правда? Сорен кивнул. Мысль о брате причиняла боль. — Да. Мама с папой пытаются пробудить его. Он потерял много крови... Но он ещё жив... Если можно это так назвать... — Парень... — вздохнул Эзилриб и положил крыло на плечо Сорена. — Клудд выкарабкается. Если он смог командовать величайшими врагами Стражей, а потом победил сову, которая в тысячу раз превосходила его силой, да всего за один год, разумеется, он запросто выкарабкается, — уверил он, надеясь, что такие слова успокоят его ученика. Но Сорен будто не услышал. — Знаете... — продолжил он. — Я раньше никогда не слышал, как плачет отец... До того, как я встретил вас и Стражей, я считал его самым сильным на свете... Но... Теперь я слышу, как он плачет, и это так... ужасно и невыносимо. Я никогда не думал, что папа может вот так разрыдаться... И всё из-за моей ошибки. — Сорен. Перестань себя винить, — приказал Эзилриб. — Это всего лишь одна ошибка. Единственная ошибка, и тебе не за что себя винить. Я видел сов, совершавших куда большие ошибки... но они находили силы простить себя. Я знаю, это займёт время, но скоро это пройдёт. Самое важное — чтобы ты... не кто-то другой... ты сам простил себя. Если Клудд смог это сделать... Если я смог это сделать... — тихо пробормотал он. — Тогда и ты сможешь. Сорен тяжело вздохнул, соглашаясь с учителем: — Знаете... Отулисса сказала мне то же самое... И, возможно, вы правы... — Твоя невеста довольно мудра, — сказал Эзилриб. — Заведи привычку почаще её слушать. Сорен вздрогнул, когда он сказал «невеста», и отвернулся, покраснев. Он хотел спросить, откуда Эзилриб знает, но тот ответил сам, ожидая такого вопроса: — Зови это интуицией, парень. В другое время я бы вас поздравил, но, учитывая обстоятельства... — Я понимаю, сэр. Спасибо. За всё, — кивнул Сорен, чувствуя, как туча ужаса немного рассеивается... Не окончательно, совсем чуть-чуть... Он повернулся к Найре... — Хотелось бы мне, чтобы и у неё всё было хорошо... Лицо Эзилриба стало серьёзнее, когда он посмотрел на Найру, прислонившуюся к стене, безутешную и не обращающую внимания на окружающих. Ему было её жаль... Сегодня она потеряла последнего члена её семьи, которую уничтожила судьба и другие совы... И Эзилриб в том числе. Без Клудда она осталась без друга или того, кто заботился о ней... И Лайз сомневался, что можно как-нибудь облегчить её боль... Но, возможно, стоит попытаться... Он осторожно подошёл к Найре, пытаясь не встревожить её, и, прежде чем Сорен успел спросить, что он делает, старик начал: — Ты не виновата, Найра. Белая сипуха не шелохнулась, и Эзилриб продолжил: — Возможно, я знаю тебя не очень хорошо, особенно учитывая то, что сделал с тобой, Морисом и Суртом... Но я знал Сурта... И благодаря Сорену я многое узнал о Клудде. Впервые в жизни я увидел ту сторону тебя, которую я и не думал увидеть снова со времён Битвы Ледяных Когтей... Найра, которая искренне заботится о своей семье, родной или нет, ведь они были всем, что у тебя осталось... И сегодня я увидел её снова... Я был очень счастлив... Знаю, сейчас ты разбита... Но и Сурт, и Клудд знают, что ты — не из тех, кто просто исчезает в небытие... После каждой трагедии ты находила силы подняться вновь, с каждым разом становясь всё сильнее. Возможно, это — одно из многих достоинств, что увидели в тебе Сурт и Клудд, благодаря им ты стала так желанна для них обоих. Ты совершала глупые поступки, несомненно, но это не значит, что ты не заслуживаешь прощения. Клудд спас тебя от отчаяния... Но теперь ему нужно, чтобы ты сделала то же самое для него... Но если тебя нужно убедить ещё сильнее... Возможно, это сделает он сам. — Внезапно он залез клювом в сумку и вытащил оттуда часть знакомого шлема, а вместе с ним — запечатанное письмо... — Сэр? Это, что... — спросил Сорен, тут же узнав шлем знаменитого Железного Клюва, который носил его брат, а год назад — чёрная сипуха, которую он убил. Эзилриб проигнорировал его и продолжил: — Я нашёл это в твоём старом дупле в Столпе, оно было вложено в книгу. Я решил, что его написал Сурт... Я узнал, кому оно адресовано, всего пару минут назад... И когда я узнал... Я понял, что оно для тебя. Старик положил остатки металлической маски и письмо, повернув его так, чтобы была видна наскоро выцарапанная подпись... Но что там написано, было неясно... Там было написано «Нире». Найра заморгала и тихо ахнула, едва не плача... — Не знаю, что говорится в этом письме... Но нутро подсказывает мне, что его стоит прочесть, а моё нутро никогда не ошибалось... А теперь, если позволишь, я должен вернуть эту сумку особому другу... — Эзилриб посмотрел на Сорена. — Где Элис, Сорен? Сорен, отвлечённый речью, которую произнёс старик, быстро очнулся и ответил: — Полагаю, она вернулась в своё дупло... Но оно недалеко отсюда. — Хорошо, — кивнул Эзилриб. — Дай мне знать, если Клудд очнётся, хорошо, парень? Сорен ответил кивком... И вдруг вспомнил, что забыл спросить кое-что важное: — Постойте, сэр! Как прошло... — Но, прежде чем он закончил, старик ушёл. — Собрание, — закончил Сорен, опуская крылья и ругая себя за забывчивость. Решив спросить в следующий раз, он повернулся к Найре и с удивлением увидел, что она крепко держит письмо, которое дал ей Лайз. Найра тщательно осмотрела письмо... Письмо действительно было старым — она чувствовала запах пыли... Она не понимала, настоящий ли вообще этот кусок пергамента... Но от этой мысли Найра быстро избавилась... Лайз иногда был тем ещё ворчуном... но она была уверена, что он не способен на такую жестокость. К тому же, на письме была печать с символом Чистых. Да и то, что адресовано оно было Нире... Сердце Найры дрогнуло от воспоминания о том, как ей не нравилось это имя, но она позволяла своему другу и Сурту называть себя так. Не в силах больше гадать, она разрезала печать когтем, не заботясь о том, что оскверняет имя Чистых... Письмо тут же раскрылось, показывая, что оно должно было сказать Найре. Не медля ни секунды, она начала читать... И, читая, она чувствовала, что её покойный муж, Сурт, сам читал ей это письмо... «Дорогая Найра, моя единственная любовь... Если ты читаешь это письмо... Значит, я погиб от собственных тёмных замыслов. Весь последний год, что я ношу маску, сделавшую меня тем, кем я являюсь теперь, я не мог разглядеть, кем я стал... Не понимал последствий своих поступков... Не видел собственных недостатков... А теперь уже слишком поздно. За ночь до того, как мы переселились в Сант-Эголиус, я совершил две ужасные ошибки, ошибки, которые я бы хотел не совершать... Я ударил тебя, поддавшись гневу, хотя это ты имела право злиться на меня... А когда я увидел Мориса вместе с тобой... Я обвинил его в том, что он пытался забрать тебя у меня... Хотя он просто пытался защитить тебя от монстра, которым я стал. Из-за своего гнева и зависти я изгнал того, кого называл сыном, отправил его в объятья жестокого мира... И я ранил тебя, прекрасного ангела, на котором мне повезло жениться... Морис был прав, когда сказал, что я не имею права зваться твоим мужем... Я очень сильно удивился, когда ты решила остаться со мной, несмотря на то, что я с тобой сделал, и за это я не был достаточно благодарен. Мне кажется жалким и ироничным тот факт, что когда-то я стремился покончить с этой отвратительной войной, которую начали наши предки... а в итоге стал очередной пешкой в этой военной игре. Я оказался так поглощён гневом и агонией, что забыл все наши обещания о том, чтобы покинуть Чистых и завести семью... Я взял наши мечты о лучшем будущем и превратил их в нечто столь мерзкое и злое, что мне тошно. Я написал это письмо потому, что хотел кое-что сказать... И я чувствую, что этот демон внутри меня, известный как Железный Клюв, больше не позволит мне этого сделать. Я люблю тебя, Найра, больше, чем что-либо в этом Глоксом забытом мире, и буду любить тебя вечно... Но я не могу... Нет, я не втяну тебя в кошмар, из которого мне уже не выбраться. Возможно, для меня уже слишком поздно... Но, если я хорошо знаю твоего отца, ты ещё можешь жить дальше. Когда наступит неизбежное, и я встречу свой справедливый конец... Я требую... нет... прошу тебя покинуть Чистых, которые скоро станут такими же, как я, и никогда не оглядываться. Я хочу, чтобы ты нашла себе другого мужа, того, кто будет любить тебя так же сильно, как я, кто будет дорожить тобой, словно королевой... кто сможет дать тебе то, чего не смог дать я... семью. За несколько месяцев до битвы, которая всё изменила, мне сказали, что я бесплоден, что со мной ты не сможешь отложить яйцо и продолжить наше наследие... И я был таким трусом, что держал это в тайне от тебя и даже потребовал от Мориса хранить секрет. Итак... Я умоляю тебя найти того, кто подарит тебе счастье, которого ты заслуживаешь, даст тебе любовь, которую не дал я, и пусть ты и счастливчик, которого ты изберёшь, Тито или нет (но желательно Тито), живёте вместе долго и счастливо... Что бы со мной ни стало, я всегда буду ценить время, которое мы прожили вместе... P.s. Если ты сможешь найти Мориса... Скажи ему, что я сожалею. Я люблю тебя... Железный Сурт» Письмо выпало из когтей Найры — не из-за того, что оно выскользнуло, а из-за реакции Найры на последние слова. Её тело задрожало... затем на письмо упали слёзы, и Найра упала на колени, всхлипывая и пряча лицо в крыльях. — Найра! — Сорен подбежал к ней. — Что с тобой? Найра не ответила, а лишь сильнее заплакала... Но странно, её плач звучал... не так, будто это была агония... Конечно, в нём была слышна печаль... но в её плаче слышалась также и... радость. На самом деле, она почти что смеялась. Сорена удивило, что она плакала и смеялась одновременно... Затем он заметил письмо у её ног. Он знал, что читать чужие письма нельзя, но реакция Найры разбудила его любопытство... Так что он поднял письмо и пробежался по нему глазами... Затем до него дошло. Конечно, его реакция не шла ни в какое сравнение с реакцией Найры, ему показалось, будто он постиг смысл жизни... Несмотря на то, что всё это он уже слышал от Мориса, это письмо... доказало, что это правда. Сорен метнул взгляд на осколок, лежавший рядом с письмом... Он мог ранить Найру, убив Железного Клюва... Но теперь он чувствовал что-то ещё... Как сказала Отулисса, возможно, этому было суждено случиться. Его сожаления об убийстве Железного Клюва исчезли... Он оказал ему милость, равно как и Клудд, убив Мориса. Они освободили своих врагов от проклятия, охватившего их разум. Сурт и Клудд не были в ответе за причинённую боль... Это маска и имя Железного Клюва пробудили это зло... Но теперь Железного Клюва не было... От него остался лишь осколок, полный плохих воспоминаний. Кивнув безжизненному предмету, Сорен, как и Эзилриб несколько минут назад, положил крыло на плечо Найры, успокаивая её...

***

Эзилриб вздохнул, бредя к месту, где он надеялся найти свою... эм... любимую приятельницу, Элис. Из ответов Сорена и Найры он едва ли что-то узнал, и это было понятно — Сорен переживал за отца, Найра была подавлена... Элис точно всё растолкует. Возможно, она даже расскажет что-то новое. К тому же, ему нужно было вернуть её сумку. Теперь она была пуста, но немного... порвана. Эзилриб надеялся, что Элис не слишком огорчится. Вскоре он подошёл к дуплу, где жила его подруга. Судя по тому, как она взглянула на него поверх пергамента, который она читала, Элис явно ждала Лайза. Как всегда. Как это его глаза могли запросто разглядеть малейшую опасность, но не замечали любовь всей его жизни? Стоп, он только что об этом подумал? — А, Эзилриб, какой приятный сюрприз, — произнесла Элис. — Что тебя сюда привело? — Привет, Элис, — поздоровался он. — Я, эм... пришёл вернуть твою сумку. — Да, я уже начала гадать, что с ней стало, — усмехнувшись, ответила Элис и подошла ближе, чтобы забрать сумку. — Что случилось с лямкой? Что ты с ней делал? Лайз Киэльский немного помедлил с ответом — вероятно, потому, что нос его почуял её запах. Элис пахла лекарствами, и ему не давала покоя мысль, что и на вкус она может быть как лекарство... Он потряс головой, избавляясь от этой мысли, и попытался ответить: — Ну, в ней зацепились когти другой совы... Элис не знала, что на это ответить, и с улыбкой потрясла сумку. Внезапно она заметила коготь Эзилриба. Точнее, она заметила его искусственный, железный коготь... Или то, что от него осталось. Он был помят, будто на него наступил кто-то очень сильный. В ней пробудилось медицинское любопытство. — Что случилось с твоей лапой? — спросила Элис. Эзилриб проследил её взгляд на его коготь и пожал плечами: — Да одна сова наступила на него. Элис недоверчиво посмотрела на Лайза. Она явно хотела узнать об этом больше... Но кое-что ещё привлекло её внимание: едва зажившая рана на лице. — Эта сова ещё и до лица твоего добралась? — Кажется, да, добрался. Он был так называемым суперсолдатом... — Эзилриб умолк и попытался разрядить обстановку шуткой. — Он украл мою прекрасную внешность! Элис покачала головой, улыбаясь против воли. — Нет, мне нравятся боевые шрамы, — сказала она и снова вернулась к деловому тону. — Но подойди, мне нужно подлатать тебя. Лайз Киэльский застонал. — Да нет, не надо, это необязательно... — Он посмотрел на Элис, пытаясь убедить её в этом. Но не получилось. — Ладно, но побыстрее. Элис кивнула и быстро подошла к сундуку. Вскоре она вернулась с повязками и тканью, водой в чаше и марлей. Она начала очищать рану с помощью ткани и воды, вытирая грязь. Это оказалось на удивление больно, и Эзилриб решил о чём-нибудь поговорить, чтобы отвлечься от неприятного чувства. — Как там Клудд? — поинтересовался он немного хрипло, чтобы скрыть боль. — Лучше, чем мёртв, — ответила Элис, не отводя глаз от раны. — Но ничего нового. Он в коме, к сожалению. Лайз вздохнул. Это было ожидаемо, однако слышать это всё равно было печально. Боль начала утихать. Элис умело закрепила марлю и повязку, закрывая и стерилизуя рану. — Готово! — объявила она. Эзилриб не услышал — или услышал, но никак не отреагировал. — Мне жаль парня, Элис. Она кивнула. — Но там, где он находится, он почти не чувствует боли, — заметила Элис. — Дело не только в этом, — отозвался Эзилриб. — Но ещё и в психике. Он мне очень сильно напоминает Сурта до того, как он стал Железным Клювом. Раны изменили его, и кем он стал... Боюсь, Клудд может пойти по тому же пути. Лицо Элис стало серьёзным. На Древе она жила не слишком долго, но прочитала достаточно много о знаменитой Битве Ледяных Когтей, в частности, о том, как Лайз отрубил клюв Сурта, а взамен лишился когтя. Она решила не говорить об этом, чтобы не пробуждать неприятные воспоминания. — Клудд сильный — и физически, и психически, — заверила Элис. — По крайней мере, так мне показалось, когда я перевязывала его шрамы и раны. — Я знаю, Элис, — вздохнул Эзилриб. — Но... Просто я не знаю, что с ним станет, когда... если он очнётся. — Клудд не пойдёт дорогой Железного Клюва, — улыбнулась Элис. — У него есть то, чего не было у Железного Клюва. У него есть ты. Она встала и обняла Эзилриба. В холодном воздухе она казалась особенно тёплой. — Не сомневайся в собственных силах, Лайз, — прошептала Элис, прижимаясь своим лицом к его. — Ну, наверное, ты права... — ответил он. Его охватил запах лекарств, а они находились в таком положении... Внезапно, прежде чем Эзилриб успел отреагировать, Элис поцеловала его в клюв. Поцелуй был быстрым, лёгким, нежным и успокаивающем... И на вкус она была совсем не как лекарства.

***

Клудд не мог поверить, что чёрная сипуха, сидящая на белой ветви, — его старый наставник, Железный Клюв... или Сурт, как поправил он сам. Клудд замотал головой: — Это невозможно... просто невозможно... — Ну же, Клудд... — отозвался Сурт. — Я знаю, ты сейчас сбит с толку... — Сбит с толку? — воскликнул Клудд и нервно рассмеялся. — Это мягко сказано! В смысле... ты же мёртв! М-мой брат убил тебя! — Да. Не лучший момент моей жизни, должен признать, — проговорил Сурт. — И всё же, я здесь... — Но если ты здесь... — сказал Клудд, осознавая, что это значит. — Получается... я... я... мёртв? Сурт вздохнул и тепло посмотрел на Клудда: — Ну, всё зависит от тебя. — В каком смысле? — не понял Клудд, предчувствуя что-то нехорошее. — Где мы? — На Полуострове Скрумов, — просто ответил Сурт. — Далеко на северо-запад от Га’Хуула. — Скрумов? — переспросил Клудд. Он никогда не слышал об этом месте. — Это лес вроде леса Тито... Но тут живут совы, чьи жизни завершились, но привязанных к этому миру, так как у них остались незавершённые дела... — объяснил Сурт. — Подожди, под совами, чьи жизни завершились, ты имеешь в виду... призраков? — уточнил Клудд. Чёрная сипуха кивнула: — Да. Этот лес — прибежище душ, ищущих утешения и ожидающих суда, после которого их отправят либо в Глаумору, либо в Хагсмир... — Стой. Но что тогда я тут делаю? — спросил Клудд. — Я же был на утёсе над морем... — Не волнуйся, парень. Ты, как некоторые это называют, «внетелесное» создание... Твоё тело сейчас в Га’Хууле. Лайз и остальные перенесли его, — слегка усмехнувшись, успокоил Сурт. Клудд удивлённо на него посмотрел. Как он мог смеяться? Он же мёртв... Юный Тито не видел ничего смешного в том, чтобы быть оторванным от любимых и самого мира, в котором ты жил. В его голове собралось много вопросов, и, так как вокруг больше никого не было, ему пришлось обратиться к старому наставнику. — Сэр... не сочтите за неуважение... но почему я здесь?! — спросил он. — Я мёртв или нет?! Сурт посмотрел на юного Тито, но не со злобой или раздражением... но с гордостью: — Ты здесь потому... что сегодня совершил добро... заставил гордиться и Стражей, и Чистых. Такое добро, что это заметил и Великий там, наверху... Клудд взглянул вверх, чтобы увидеть того, о ком говорил Сурт, но никого там не увидел. Затем он понял, что его наставник имел в виду лишь одну сову... Глокса. Но он всё равно недоумевал. — Я... Кажется, я не понимаю... Я же не сделал ничего великого... — Вот тут я с тобой не согласен, парень, — улыбнулся Сурт. — Клудд... Да, ты совершил много ужасных поступков. С этим ничего нельзя поделать, этого не изменить... Но этой ночью ты полностью оправдал себя... И ты стал лучше. Сердце Клудда внезапно заболело. В него вернулось чувство вины... Как Сурт мог говорить, что он стал лучше? Как сам Глокс мог увидеть, что он изменился? Он в это не верил... — Но, сэр... Я убил Гримбла, я зомбировал свою сестру, я разрушил сотни жизней из-за собственной зависти и алчности! — Я сказал, что ты стал лучше, но ты неидеален, — усмехнулся Сурт, а затем продолжил более мрачно: — Но я ещё не встречал идеальную сову. Главное — ты узнал, что действительно важно... Ты узнал, что друзья и семья — превыше всего... И ты стал бескорыстным и добрым парнем, которого я с гордостью могу назвать солдатом. Именно такого брата всегда хотел Сорен. — Точнее, таким братом был Сорен... — прошептал Клудд, чувствуя слёзы на глазах. Ему было стыдно, что он расплакался прямо перед наставником... Однако Сурт и не думал смеяться... На самом деле, он хотел, чтобы Клудд проплакался. Внезапно юный Тито почувствовал крыло на своём плече. Не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, что это Сурт, тихо приземлившийся рядом со своим учеником. Клудд всхлипнул и продолжил: — Все эти годы я так ему завидовал. Я должен им гордиться... И я им горжусь. Я люблю своего брата... — Слёзы потекли по лицу Клудда, и он снова всхлипнул. — Тихо, тихо... Знаю, ты сожалеешь о своих решениях... Я сожалел о своих, — попытался успокоить Сурт, вспоминая все свои ужасные деяния. — Но если ты не оставишь их позади... Что с тобой станет? Всё случается по какой-то причине... И, хочешь верь, а хочешь — нет, когда ты пытался столкнуть Сорена с той ветки, это было одним из твоих величайших поступков. Потому что благодаря тебе Сорен стал Стражем, подружился с самыми раздражающе преданными совами, нашёл любовь, исполнил свою давнюю мечту, а ты, Клудд... Ты стал наследником, о котором я и не мечтал... — Вы пропустили часть, где меня свергли с трона и уничтожили вашу корону, — пробормотал Клудд. Его слёзы ударялись о ветку, на которой они стояли. — Это не важно, — хрипло ответил Сурт. — На самом деле, все эти вещи привели к моему падению — особенно та мерзкая маска и имя Железный Клюв. — Сурт выплюнул имя, будто проклятие. — Из-за этого имени я не видел, что действительно важно... А когда я наконец-то избавился от тумана перед глазами... я умер. Я пытаюсь сказать, что я не смог извлечь урок из своих ошибок... Но ты смог, и это отличает нас... Клудд взглянул на Сурта. Эти слова... Они были правдивыми, самыми правдивыми словами, что говорила чёрная сипуха. Клудд и Сурт стали добычей одной и той же тьмы, скрывавшейся под именем Железного Клюва. Он стал добычей из-за зависти, Сурт — из-за мстительности. Чёрная сипуха не смогла избавиться от тьмы и умерла от когтей Сорена, который в гневе убил его ради Стражей... А Клудд... Он долго и изнурительно боролся, охваченный отчаянием и агонией, не замечая, чем стал... Но он освободился от тьмы... Но был ли у неё вообще шанс завладеть им? Клудд не знал и уж точно не хотел это выяснять... Множество вопросов исчезло, но один всё так же не давал покоя... — Так что со мной станет? — спросил Клудд, опасаясь, что ему придётся бесконечно блуждать по этому странному и зловещему месту... — Этот вопрос... лучше задать одному моему старому другу, — ответил Сурт и обернулся, будто ожидая кого-то... — Кому? — спросил заинтригованный Клудд, тоже оборачиваясь... Однако его вопрос остался без ответа, а вдали меж деревьями появилась тень...

***

Найра перестала плакать всего минуту назад, глаза её покраснели от слёз, пролитых за эту ночь. Хорошей новостью было то, что она больше не выпадала из реальности, а её разбитое сердце частично «починило» письмо, всё ещё лежащее на её коленях со следами слёз на пергаменте. Определённо, помогло и участие Сорена... Но... Лишь одна сова в этой бездне вечной агонии могла вытащить оттуда Найру... Возможно, это было клише, но ей был нужен Клудд... А ему — она... Видимо, провидение думало так же — мать Сорена, Марелла, вышла из дупла вместе с Ноктусом, который слабо прихрамывал рядом... Сорен нахмурился, увидев глаза отца... В них не было ни следа радости — лишь сожаление, и стало ясно, что их попытки пробудить сына ни к чему не привели. — Папа... Мама... — выговорил Сорен, не зная, как их подбодрить. — Ничего, дорогой... — попыталась успокоить его Марелла. — Твоему отцу... просто нужно отдохнуть... Ночь выдалась тяжёлой... Может, лучше... вам двоим попробовать... Сорен кивнул и повернулся к Найре: — Найра... Знаю, тебе сейчас тяжело... так что... если хочешь, я могу... — Нет, — перебила его королева. — Эзилриб был прав... Я нужна Клудду больше, чем когда-либо... Ему нужны мы оба... Она посмотрела на Сорена, её глаза, к удивлению юного Тито, были чище, чем раньше. Она медленно поднялась и, глянув на родителей, кивнула Сорену, больше не испытывая к нему ни капли ненависти. Они оба вошли в дупло, оставляя двух родителей в лазарете... Сорен и Найра не сдержали удивление, увидев неподвижное тело Клудда. Как и предыдущие гости, они медленно подошли к нему, хотя могли шуметь сколько угодно — он бы всё равно не проснулся. Вскоре они встали рядом с ним, переполняемые эмоциями. Они не могли произнести ни слова. Сколько бы они ни пытались, у них не получалось подобрать слова, которые могли бы передать, как важен им Клудд... Они даже не могли решить, кто начнёт... Брат или возлюбленная? К счастью, вскоре этот вопрос решился: Сорен вышел вперёд и, метнув взгляд в сторону, чтобы показать Найре, что он начнёт. Королева согласилась. Сорен знал Клудда куда дольше неё, и, кто знает... если он спас его однажды... он может спасти его снова. Сорен, надеясь, что то, что он сейчас скажет, вернёт брата из тёмной пустоты, в которой он оказался, начал... — Клудд. Это я, Сорен. Твой брат Сорен. И Найра тоже здесь... — Никакой реакции от Клудда, как и ожидалось. Вздохнув, Сорен продолжил: — Кто бы мог подумать, что именно ты окажешься в таком положении? В смысле, ты только что был готов убить меня, а затем ты рискнул своей жизнью, чтобы я успел отбежать... И то, что ты... рискнул собой ради меня... — Тяжело вздохнув, Сорен остановился. Его с новой силой охватило отчаяние. — Знаешь, Клудд... Я бы поменялся с тобой местами. Мне бы хотелось, чтобы это я лежал здесь. Несправедливо, что ты должен страдать всю свою жизнь, а я... — Он не смог закончить, пытаясь заглушить всхлипы. — Сорен... — тепло успокоила его Найра, но даже её сердце чувствовало его боль. Она даже не была уверена, слышит ли их Клудд, но, даже если и слышит, он всё равно не поймёт, кто с ним говорит... Кома или нет, он был почти что мёртв. — Я бы столько всего хотел изменить, чтобы этого не случилось. Но я знаю, что, если бы я изменил, то мы бы никогда не нашли тех, ради кого стоит жить... Я бы никогда не нашёл Отулиссу, Гильфи, Копушу, Сумрака и Эзилриба... Ты бы никогда не встретил Найру... И... мы бы не стали сильнее, — продолжил Сорен, вытирая глаза крылом. — Мне плевать, что сказал Морис... Свет в тебе слишком силён, чтобы его могла поглотить тьма... А, как бы ни были темны небеса, всегда есть луч света. Ты доказал это сегодня, когда мы отважно сражались против него... И как мы слаженно летели... Я бы отдал свои когти и клюв, лишь бы ещё раз полетать с тобой... Не как братья по оружию... Просто как братья. — Слёзы вернулись... Но Сорену было всё равно. Его брат оставался неподвижен, и его голос задрожал. — Я... Я просто хочу... чтобы ты смог... очнуться... и мы снова были братьями... — Вся его сдержанность, которую он пытался сохранить всю эту ночь, разлетелась на кусочки, и он всхлипнул... — Я просто хочу, чтобы ты вернулся... Клудд... Я хочу, чтобы мой брат вернулся... Прости, что подвёл тебя... — Охваченный горем, Сорен спрятал лицо в крыльях, давая волю страданиям. Сердце Найры едва не разбилось от столь печального зрелища... Она была единственным совёнком в семье, и ей было не понять чувств Сорена... И тем не менее, смотреть на это было тяжело. Но она не могла плакать... Не сейчас... Если она хочет сделать то, что намеревалась, ей нужно остаться сильной. Желая утешить Сорена, Найра медленно положила крыло на его плечо, слегка дрожа — она раньше никогда этого не делала и боялась, что Сорен отреагирует агрессивно (хотя такое опасение было глупым, учитывая его характер). К счастью, он отреагировал совсем не так... На самом деле, прикосновение Найры будто успокоило его, и его всхлипы стали тише. — Сорен... — произнесла она. — Клудд прожил так долго благодаря тебе... Его ненависть и любовь к тебе толкали его вперёд... Я не слишком много знаю о братьях... Но ему повезло, что ты — его брат... И я благодарна тебе за это... Сорен опустил крылья и посмотрел на Найру. Он увидел её глаза... Они были голубовато-зелёными, и в них была искренность... Что ещё более удивительно, глаза эти смотрели с симпатией, даже с любовью... Сорен и не думал, что Чистые могут так смотреть. Но, эй, кто он такой, чтобы придираться? Было приятно знать, что кто-то хотя бы понимает его боль, даже несмотря на то, что их отношение к Клудду было абсолютно разным. Шмыгнув носом, Сорен кивнул: — Спасибо... Найра... — Внезапно его посетила ещё одна мысль, назревавшая с самого начала этой ночи. — Прости, что винил тебя в том, что ты превратила Клудда в... — Не надо, — прервала его Найра. — Ты был прав... в основном. Но я правда не имела в виду... — Я знаю, — в свою очередь, перебил её Сорен. — Но утешать нужно не меня... — Он указал на брата. Найра вздохнула, понимая, на что он намекает. Она слегка потеснила Сорена, чтобы встать ближе к любимому, и оглядела покрытое шрамами тело Клудда. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Найра посмотрела на повязки и следы мази, которые должны были исцелить все раны — кроме ожога на лице, который, видимо, вылечить уже было нельзя... Но это не важно. Она всё равно любила его и считала очень даже красивым, со шрамами или без. И теперь... пришло время наконец-то сказать то, что она хотела сказать ему со смерти Железного Клюва... — Привет, Клудд... — начала Найра. — Это я... Найра. Не уверена, слышишь ли ты меня там, где находишься, и не знаю, выведет ли тебя оттуда то, что я скажу... Но я всё равно это сделаю... — Найра сделала паузу и глубоко вздохнула. — Когда я впервые увидела тебя в Сант-Эголиусе, я уже тогда знала, что тебя ждут великие дела... Ты был сильным, дисциплинированным и самым верным солдатом, что я видела... Но тогда я ещё не знала, что полюблю тебя... И когда Сурт умер, а ты исчез... — Сорен невольно вздрогнул: он был ответственен за оба этих события. — Я была сломлена... Мне казалось, что я осталась одна в этом мире... И мне было тошно от этой мысли... Но потом... — Найра заморгала, и по её лицу покатились слёзы. — Ты вернулся. Да ещё и со шлемом Железного Клюва... И в тот момент я почувствовала что-то... что-то, что не могла объяснить до этой минуты. Ты вернул мне надежду. Надежду на то, что я снова смогу жить. А потом я почувствовала что-то ещё... Это чувство на протяжении года всё росло и росло, пока я наблюдала, как ты становишься великим лидером, как и Сурт, когда он стал королём... Найра сделала глубокий вздох. Вот он, момент, которого она ждала... Конечно, она представляла его совсем иначе, но это было уже не важно. Важно было лишь то, что происходило здесь... и сейчас. — Я люблю тебя, Клудд, — просто призналась она. — Я люблю тебя больше всего на свете. — Найра остановилась, вспоминая, что она говорила Сурту, когда они поженились. — Я никогда в жизни не любила никого так сильно... И когда Сурт умер, ты был рядом со мной... Ты всегда был рядом... Мне всё равно, что ты больше не Чистый или Страж... Главное для меня — быть с тобой... Всегда... Я хочу быть твоей женой. Сорен поражённо посмотрел на Найру. Он ещё никогда не слышал, чтобы женщина делала предложение мужчине... Но, опять же, Найра не была обычной женщиной. Признавшись, Найра ожидала, что её искреннее предложение вернёт Клудда из комы... Но ничего не случилось: он остался тихим и неподвижным. Уверенность Найры тут же улетучилась... Ничто из сказанного ею не сработало... Конечно, Элис сказала, что нет никаких гарантий... Но Найра всё равно молила, даже умоляла, чтобы это сработало... А теперь... она осталась по-настоящему одна, и никто, даже семья Клудда, не изменит этого. Она кинулась к Клудду и страдальчески закричала, уткнувшись лицом в его грудь и обнимая его. — Прошу... — выговорила Найра. — Вернись... Я люблю тебя, Клудд... Я люблю тебя... Единственным, кто видел эту сцену, был Сорен... Он хотел унять её боль... но как, если он хотел того же, чего хочет и Найра? Он тоже плакал, тихо всхлипывая. В каком же жестоком мире они живут... За одну ночь не только он потерял брата, а Найра — любовь всей своей жизни... но и свои сердца вместе с Клуддом...

***

Клудд нетерпеливо смотрел вдаль и заметил, как что-то появляется из тумана... силуэт... ещё одной совы? Незнакомец приземлился рядом с Клуддом и Суртом. Он оказался сипухой, как и семья юного Тито и Найра. Но... он никогда в жизни не видел эту сову. Таинственный незнакомец был похож на отца Клудда, только немного меньше, а нижняя часть его тела и кончики крыльев у него были белыми... А глаза... Они были голубовато-зелёными, сильно напоминающими кое-какую сову. Клудд хотел обратиться к нему, но таинственный незнакомец его опередил. — Итак, — мужественным голосом произнёс он, — это и есть тот парень, о котором ты мне так много рассказывал, а, Сурт? Клудд удивился. Он знал Железного Клюва?! Он быстро посмотрел на своего прежнего предводителя, и тот ответил: — Именно, мой старый друг. «Старый друг?!» — удивлённо подумал Клудд. Он никогда не видел эту сову, и Железный Клюв никогда его не упоминал... Но затем здравый смысл вернулся к нему, и он понял, что, раз незнакомец здесь... значит, он умер, как и Сурт и, возможно, он сам. Но кто это?! Желая скорее узнать, Клудд спросил у чёрного сипухи: — Сурт, сэр... Кто это такой? Сурт не ответил, зато усмехнулся незнакомец: — О, ну же, Клудд, ты должен знать, кто я. Ты же влюблён в мою дочь. — Дочь? — недоумённо переспросил Клудд и посмотрел на незнакомца... Внезапно его осенило... У него были её глаза... и белые пятна на теле были похожи на... Клудд был шокирован... — Погодите... вы... отец... Найры? Незнакомец рассмеялся и ответил: — Именно. Люциус Каннер, первый лейтенант полка Чистых, заместитель генерала Сурта и отец Найры Каннер, к вашим услугам. Клудд смотрел на гостя, и шок не сходил с его лица. Найра никогда не заговаривала о своей семье, не говоря уж об отце, который, оказывается, был Чистым. Но вот он, стоит перед ним, и Клудд нервничал, что естественно, когда парень встречает отца своей девушки. Чтобы успокоить его, Люциус продолжил: — Понимаю твоё удивление, парень. Найра многое переняла от матери — и внешность, и характер... А вот глаза и боевой характер у неё от меня, — с усмешкой закончил он. Собрав остатки смелости, поубавившейся после битвы со Скарморисом, Клудд попытался спросить: — Но я не понимаю... почему вы здесь? В смысле, я никогда вас не видел... — Да... Но ты встретил мою дочь, я и наблюдал за тобой, мой дорогой мальчик. Я видел всё, что ты сделал, с тех пор, как моя девочка тебя встретила, — признался Люциус. — Всё? — насторожился Клудд, чувствуя стыд и вину. Люциус кивнул, будто чувствуя, как напрягся Клудд: — Ага. Все хорошие... и плохие твои поступки. Но, должен сказать, я ещё никогда не видел Чистого, который сделал всё то, что сделал сегодня ты. — Ну, да... Признаюсь, это не самая моя лучшая ночь, — кивнул Клудд. В самом деле, сначала думаешь, что брат и возлюбленная боятся тебя и считают монстром, потом тебя избивает Никс, бьёшься со Скарморисом, затем со Смертоносным, при этом избегая этих надоедливых молний, затем в твоё тело вонзается меч, и ты покидаешь Землю, как следует не попрощавшись с близкими и не сказав Найре «я люблю тебя»... Определённо, нельзя было назвать эту ночь хорошей. — Действительно, — согласился Люциус. — Но, в конце концов, ты пожертвовал собой... Ты отвернулся от своей ненависти и зависти и обнаружил свет и, рискуя жизнью, ты бросился под удар этого демона, чтобы спасти брата. Это доказывает, что сегодня ты показал, кто ты на самом деле... Ты — великий, Клудд, по-настоящему великий. — Но теперь-то какая разница?! — выпалил Клудд, забывая, с кем говорит. — Я же мёртв, так? Смысл всего этого был в том, чтобы я почувствовал себя лучше, прежде чем меня отправят туда, где мне самое место? Я ценю вашу помощь, не сомневайтесь, но вряд ли есть хоть что-нибудь хорошее в том, чтобы быть проклятым на... — Клудд, ты всё неправильно понял, — перебил его Сурт. — Глокс привёл тебя не просто так... — Но для чего? — воскликнул Клудд, всё больше раздражаясь. — Проклятье, мёртв я или нет? — Как уже сказал Сурт... — отозвался Люциус. — Всё зависит от тебя... — Клудд повернулся к нему, вспоминая эти слова. — Понимаешь... Глокс предложил тебе выбор... — Выбор? — повторил Клудд, приподняв бровь. Люциус кивнул: — Да... Глокс простил все твои преступления и даже одобрил твои попытки исправиться. Вот почему у тебя есть два варианта... Можешь остаться здесь и взойти в Глаумору с чистой душой и провести вечность в покое рядом с Глоксом... Или можешь вернуться на Землю, к своим любимым. Клудд лишился дара речи... Ультиматум был серьёзным... Он мог покинуть мир, в котором жил, и отправиться в рай, о котором мечтали многие совы, и наконец-то обрести покой. Даже само предложение жить в Глауморе было честью, а ради встречи с самим Глоксом многие верующие бы отдали жизни... Но нужно ли это Клудду? Если он покинет этот мир, вся его семья останется с разбитым сердцем... а Найра... Его смерть убьёт её, она погрузится в отчаяние... Но примет ли его мир, даже несмотря на то, что он изменился? Решение было трудно принять... Умереть и жить в мире или жить с семьёй и страдать от нападок мира, который презирал его... Клудд зарычал, не зная, что выбрать... «Я люблю тебя, Клудд, так сильно, как мать может любить своего ребёнка». — Мама? — Клудд вздрогнул, услышав голос матери. «Я пр-просто хочу сказать... Я в-всегда гордился... тобой. Что бы... ты ни делал... Я всегда... с гордостью называл тебя... своим сыном». — Папа? Клудд начал оглядываться, не замечая улыбок на лицах Люциуса и Сурта. Он не понимал, почему слышит голоса родителей... Он сходил с ума? И что с голосом отца? Он звучал... печально... сокрушённо... Клудд нахмурился... Внезапно он услышал ещё более знакомый голос... «Я просто хочу, чтобы ты вернулся... Клудд... Я хочу, чтобы мой брат вернулся...» — Сорен? — воскликнул Клудд, чувствуя печаль в голосе брата... Как он мог покинуть его? Сорен был его братом, нуждающимся в нём... И не только он, но ещё и Эглантина — им обоим нужен был Клудд, как и они — ему. Он хотел наконец-то стать братом, которого они заслуживают, чтобы всё стало как прежде... Но на этот раз он всё сделает правильно. Плевать, если придётся ещё семьсот раз слушать эти сказки, потому что теперь они казались реальными, как должны были казаться год назад... Но затем прозвучал ещё один голос... Голос, от которого его сердце заколотилось... «Я люблю тебя, Клудд. Я люблю тебя больше всего на свете. Я никогда в жизни не любила никого так сильно... И когда Сурт умер, ты был рядом со мной... Ты всегда был рядом... Мне всё равно, что ты больше не Чистый или Страж... Главное для меня — быть с тобой... Всегда...» — Найра... — прошептал Клудд, чувствуя подступающие слёзы... Ему нужно было услышать лишь её голос... чтобы наконец-то принять решение, что ему делать со своей жизнью... Клудд повернулся к Люциусу и Сурту, ожидающим его решение, и, не заботясь о слезах, произнёс: — Я должен вернуться... — Ты уверен, парень? — спросил Сурт, зная ответ. — Я так и не сказал Найре, что люблю её... Я хочу вернуться... — уверенно заявил Клудд. Люциус улыбнулся и, перелетев на ветку, где сидели Сурт и Клудд, положил крыло на плечо юного Тито: — Я горжусь тем, что ты так верен моей дочери... Но ты точно уверен? Путь, которым ты пойдёшь, будет нелёгким, он будет полон трудностей, и я не могу точно сказать, каким будет твоё будущее... Ты уверен, что справишься? — Мне всё равно. Я знаю лишь, что с помощью брата, неё и легенд я справлюсь. Я ещё никогда в жизни не был так уверен, — ответил Клудд. Его сердце колотилось всё сильнее, будто не зная боли. Сурт и Люциус переглянулись, и Сурт произнёс: — Отличный выбор, парень. Должен признать, мне грустно, что ты уходишь... Но я знаю, что продолжу гордиться тобой. Может, ты теперь и не Чистый... но я уверен, что ты станешь чертовски прекрасным Стражем. Клудд улыбнулся его ободряющим словам: — Спасибо, сэр. — И ещё... Как следует позаботься о Найре, парень, — продолжил Сурт. — Такая красавица, как она, — редкость. — Действительно, — согласился Люциус и строго посмотрел на Клудда. — А если ты посмеешь её как-нибудь обидеть, я от тебя не отстану... В другой раз Клудд бы испугался... но он просто кивнул: — Обещаю вам обоим... Я всегда буду её защищать. Люциус снова повеселел: — Знаете, вы все правы. Найре повезло, что в её жизни всё ещё кто-то есть. — Да... — согласился Сурт, посмотрев на Клудда. С самой первой их встречи он знал, что этому юноше предстоят великие дела. Хотя не знал, какие, да и не особо задумывался об этом, потому что тогда он был Железным Клювом, но теперь... Клудд осуществил его мечту... жить с любимой и, возможно, завести семью. На глазах у него выступили слёзы. Мальчик, которого он выучил, чтобы он продолжил нести его наследие, теперь был готов начать жизнь заново. Может, у него самого этого не вышло... Но у Клудда ещё есть шанс. И Сурт был счастлив. — Итак... — произнёс Клудд, расправляя крылья. — Куда мне лететь? — Всё просто, на самом деле. Тебе нужно лишь лететь... лететь изо всех сил, — ответил Люциус. — Просто сосредоточься на этом — и вернёшься прежде, чем успеешь сказать «жареная полёвка»! — Хорошо, — кивнул Клудд. — Спасибо вам огромное... за всё. — Он взмахнул крыльями и взлетел. — Вы будете мной гордиться! — крикнул он. — Нисколько в этом не сомневаюсь, парень! Нисколько! — закричал в ответ Сурт. — Да, Клудд, лети! Лети изо всех сил! Лети! — подгонял Люциус, и Клудд начал исчезать вдали... Когда он окончательно скрылся, две совы, которых он оставил, несколько опечалились уходом друга, но всё же они были рады, что он выбрал жизнь — им такого выбора не предоставили. Люциус улыбался. Внезапно он почувствовал что-то нутром... Поняв, что это за чувство, он повернулся к старому другу: — Что ж, сэр, моя работа здесь окончена. Пора присоединиться к нему... — печально сказал он. — Я знаю, Люциус... Хочу только сказать, что я очень горжусь тем, что могу называть тебя своим другом и боевым товарищем, — кивнул Сурт, снова чувствуя слёзы на глазах. — А ты не пойдёшь? — разочарованно спросил друг. — Прости, Люциус, ещё нет... Мне ещё нужно закончить пару дел, — объяснил Сурт. — Ясно... Ну, надеюсь, что скоро тебя увижу, — прошептал Люциус и расправил крылья. — Увидишь. Передай Миранде привет от меня и скажи ей, что её дочь в хороших крыльях, — произнёс Сурт, стараясь скрыть грусть. Люциус кивнул и, улыбнувшись на прощание, улетел в другую сторону. Вскоре и он исчез. Сурт тихо заплакал, вновь распрощавшись с другом... Но он знал, что увидит его снова, и они будут вместе... Но теперь... Ему нужно было кое-что исправить... За ним приземлилась сова, удивлённая не меньше, чем Клудд несколько минут назад. Но Сурт лишь улыбнулся и со скрытой радостью в сердце произнёс: — Рад снова увидеть тебя... сын...

***

Клудд оглянулся, продолжая лететь, лететь изо всех сил через деревья, не обращая внимания на то, что казалось, будто он летает кругами. Он сосредоточился на том, какой будет его жизнь, когда он вернётся в свой мир... Мысли проносились в его голове. Он представлял, как снова будет со своей семьёй: отцом, матерью, няней, младшей сестрой, и, самое главное, с братом. Он видел, как летит рядом с Сореном и его друзьями, наслаждаясь жизнью, не зная зла. Он думал о том, как его будет тренировать легендарный Лайз Киэльский, который когда-то был его врагом, а теперь — учителем, как станет Стражем... А Найра... Он наконец-то выполнит обещание, данное ещё тогда, когда он был Железным Клювом... Он сделает её королевой... нет... своей женой, возлюбленной... «Я хочу быть твоей женой...» Клудд улыбнулся, услышав этот прекрасный голос, и мысленно ответил: «Да... да, Найра, я буду твоим мужем. Всегда». Слово «лети», произнесённое её отцом, звучало в голове Клудда, и он летел так быстро, как только мог, не замечая свет, обволакивающий его... Впервые за долгое время он почувствовал сердцем и нутром нечто хорошее... и он будет лелеять это чувство вечно... «Да... да... да...»

***

Вновь охваченная горем, Найра уткнулась клювом в грудь Клудда, давая волю слезам, падающим на него. Она не видела, как сломлен Сорен, который продолжал тихо всхлипывать за её спиной, желая того же, что и она. Она так хотела, чтобы Клудд вернулся... Она бы всё отдала, чтобы почувствовать его объятие, услышать его прекрасный, уверенный голос... — Да. Найра замерла, равно как и Сорен, услышав голос того, кого они считали уже умершим. Сначала они оба подумали, что им послышалось... Но внезапно Найра почувствовала, что грудь Клудда задвигалась. Она подняла голову и посмотрела на лицо возлюбленного. Его умиротворённое выражение стало меняться, будто он просыпался. Найра и Сорен, не в силах шелохнуться, смотрели, как Клудд медленно приходит в себя, морщась от вернувшийся боли. Будто это было чудом, посланным Глоксом, Клудд открыл свои тёмно-карие глаза и улыбнулся, увидев своих близких, поражённо смотрящих на него... — Я буду твоим мужем. Найра вскрикнула и крепко обняла Клудда, плача ещё сильнее. Внезапно она поцеловала его, ещё сильнее, чем в Столпе Верховной Власти, застав его врасплох... Но он не жаловался, а просто наслаждался поцелуем. Найра отстранилась и снова обняла его, бормоча: — Клудд... О, Глокс... Я думала... я думала... — Шшш... — прошептал Клудд, положив крыло на её спину и немного кряхтя от столь сильного объятия. Но ему было всё равно. — Я никогда тебя не оставлю... — прошептал он. — Никогда... — Брат... Клудд и Найра обернулись на голос. Глаза Сорена были полны слёз неподдельного счастья, он слабо улыбался. Он посмотрел на Найру. Она, всхлипнув, понимающе кивнула и отошла, давая место Сорену. Он обнял Клудда — так же сильно, как и возлюбленная, но Клудду было всё равно. Он был счастлив вернуться... — Клудд... Ты вернулся... Ты действительно вернулся... — произнёс Сорен, сильнее прижимаясь к брату. — Ну конечно... — усмехнулся тот. — Как я говорил, братья всегда присматривают друг за другом... несмотря ни на что... Сорен закричал от радости... Его брат вернулся, и вернулся навсегда... Быть может, мир не так жесток, как он думал... Этот мир вернул брата, несмотря на все ужасные поступки, что он совершил... Сорену не терпелось увидеть лица родных, когда они узнают, что Клудд жив... — Клудд? Сорен, Найра и Клудд повернулись к выходу из дупла. Там стояли не только Ноктус и Марелла, но и Копуша, Гильфи, Сумрак, а вместе с ними и Эглантина с миссис Пи. Все они смотрели с удивлением... а затем на их лицах отразилась радость... — Мама... папа... — начал Клудд. Никогда ещё он не был так счастлив при виде родителей. Марелла расплакалась от радости, а Ноктус просто улыбнулся. Все его сожаления и чувство вины исчезли при виде сына... Нет, старшего сына, улыбающегося ему. Как будто Глокс простил ему то, что он сделал со своим сыном... и дал ему второй шанс поступить правильно. Они оба не могли подобрать слов, чтобы описать свою радость... К счастью, за них это сделала их дочь, которая была невероятно рада снова увидеть своего старшего брата и закричала: «КЛУДД!», — а затем подбежала к брату и обняла его изо всех сил своими маленькими крыльями. — Я знала, что ты вернёшься! Я всегда знала! — Эглантина... — улыбнулся Клудд, и на глазах у него выступили слёзы. — Ох, Клудд, дорогой, как же хорошо снова услышать твой голос! — радостно воскликнула миссис Пи. — Мы не переставали надеяться. Мы знали, что ты очнёшься! — произнёс Копуша, говоря и за себя, и за Гильфи, которая была неописуемо рада. — А ну-ка ущипните меня! Парень выкарабкался... Хотя я и не сомневался, — сказал Сумрак, пытаясь скрыть свою радость. Клудд был ошеломлён. Все столпились в маленьком дупле, Сумрак едва помещался, все были счастливы увидеть его. Особенно его брат, сестра и возлюбленная, которая стояла рядом, смотря на него с любовью и радостью. Он знал, что с возвращением в мир его ждут трудности, и многие всё ещё считали его монстром... Но с семьёй и друзьями, как те, что окружали его... он ни секунды не сожалел о своём решении... Меж тем снаружи, наблюдая за этой чудесной сценой, стояли Эзилриб и Элис. Оба они были весьма удивлены, но всё-таки рады, что парень, который, как они опасались, не сможет очнуться... очнулся. — Да, бывает же... они смогли его разбудить... — улыбнулась Элис. — И их так много, хотя в дупло можно заходить только по двое. — Она усмехнулась. — Оставь их, Элис. Парень им очень важен. Естественно, что они окружили его и выражают свою радость. — Эзилриб слегка улыбнулся. — Я знаю, — вздохнула Элис. — Но в конце концов мне придётся войти туда и проверить его. Но, думаю, это подождёт. Эзилриб лишь кивнул. В самом деле, это может подождать. Он знал, что нужно позвать Борона и привести его к Клудду, чтобы показать, что Клудд действительно изменился, в этом не было сомнений... Но, заметив, как его ученик вновь обнимает своего брата, он не удержался и взглянул вверх, нутром чувствуя, что кое-кто с этим связан. Мысленно он поблагодарил: «Спасибо, Сурт... старый друг».