Алёнушка

      Я невзлюбила субботу в школе еще и потому, что в расписании были мои самые нелюбимые предметы, которые мне к тому же были совершенно не нужны. История, обществознание и вдобавок ко всему — краеведение. Я уже думала, как бы мне попросить у учительницы сдать ей что-нибудь другое, потому что я понятия не имела, где находится Эрмитаж. Василиса Осиповна то и дело награждала меня презрительным: «Что ж, Елена». Я даже устала фыркать и закатывать глаза. Дина, искренне любившая краеведение и мечтавшая когда-нибудь стать реставратором или хотя бы экскурсоводом, предложила натаскать меня по истории Петербурга. Я пообещала себе честно прочитать все ее конспекты за три года на каникулах.       Но в пятницу нам вдруг сообщили, что вместо урока будет экскурсия. Самостоятельная. Таким образом нас отпускали и с истории, и с краеведения. Это избавляло меня от большого количества домашних заданий. И это значило, что мне не придется лететь домой, чтобы успеть все сделать.       — Ну что сегодня попробуем? Соломку в карамели? — спросила я у Алёны, как только мы разошлись с Даней и Анютой в разные стороны. Они — к остановке, мы — в дворы.       — В такую погоду ходить, мерзнуть… — поморщилась Алёна.       За те несколько секунд, что она молчала, я успела разочароваться в жизни. Но тут она продолжила:       — Так что пошли ко мне, чай пить. Я вчера приготовила кексы.       Алёнино предложение оказалось даже лучше, чем все, на что я надеялась.       — Надеюсь, без изюма? — уточнила я, чувствуя, что еще немного — и я полечу.       — Обижаешь!       Алёна жила в пятиэтажке через дорогу от меня. Стоя у подъезда, пока Алёна искала ключ от домофона, я заволновалась. Как это — я к ней сейчас приду домой? А вдруг там кто-то будет? Родители или набожная бабушка… Я пожалела, что надела свитер без высокого воротника: так виднелась небольшая, по дурости набитая татуировка. Мне она нравилась первое время, но потом я поняла, что листик дерева на ключице выглядит довольно глупо. Успокаивало только то, что у Тимура и Эммочки были такие же. Егор тогда наотрез отказался, за что мы его высмеяли. Но спустя какое-то время смеялся уже он…       Я быстренько прикинула, есть ли у меня шансы произвести хорошее впечатление. Сожженные краской рыжие короткие волосы, которые я не мыла два дня, — это еще ладно, такое не должно удивлять. Кажется, женщин с крашеными волосами больше не подвергают суду, а то, что грязные — так это неопрятность, за которую мне неизбежно будет стыдно, но это не так уж бросается в глаза, так что тут буду больше я лично переживать. Плаги на восемь миллиметров могут сойти за необычные сережки. Татуировка… просто одернуть свитер посильнее назад. И левую руку постараться не протягивать вперед, чтобы бутылка и звездочка на запястье не были видны. Эх, не стоило позволять Тиме отрабатывать хэнд-поук на мне!       — Ну вот, проходи, — замок домофона тренькнул, и Алёна распахнула дверь, пропуская меня вперед.       Я очень неловко, бочком протиснулась в подъезд. Дверь за Алёной захлопнулась, и мы на секунду оказались в темноте.       — Ну давай, проходи. К лифту, — услышала я ее голос.       — А, да, — стряхнув оцепенение, ответила я.       К моему огромному облегчению, дома никого не было. Я с любопытством разглядывала Алёнину квартиру.       — Как-то все… обычно.       — А ты ожидала увидеть келью? Я разулась и прошла вперед. На пол передо мной упали зеленые тапочки.       — Надевай, — сказала Алёна. — У нас босиком не ходят. Ко мне — направо.       Я вошла в Алёнину комнату. Чувствовала я себя не то как взломщик, не то как космонавт на луне. Алёна успела сбегать на кухню и, судя по звону, поставить чайник.       Под окном стояла кровать, над ней висела полка с книгами, какими-то шкатулками и фотографиями. Я приблизилась, чтобы рассмотреть. Стояла там и маленькая иконка, но в этом не было ничего необычного. Мама тоже поставила в углу на кухне какую-то икону, потому что так «правильнее».       На столе царил идеальный порядок, но на тумбочке возвышалась гора книг. Я взяла верхнюю.       — «Дочь священника»? — я услышала, как Алёна вошла в комнату, и повернулась к ней. — Ну вот все и встало на свои места…       — Ну да, — Алена скривила губы.       Она закрыла дверь, и мне открылась стена, на которую я не обратила внимания. Она была до потолка обклеена плакатами. Кого там только не было: и Deep Purple, и Scorpions, и даже Океан Эльзы.       — И Арию я слушаю только за «Боже, дай ей силы все преодолеть».       — Дай душе бескры-ы-ылой сновы ввы-ысь лете-е-е-еть! — фальшиво пропела я.       Алёна открыла крышку фортепиано и села на табурет. Она заиграла продолжение припева, и мы допели уже вместе:       — Быстротечны дни, мы наполним их дыханьем последней любви.       Я тянула последнюю «и» дольше и вообще плохо попадала в мотив. Петь я могла только в душе, где не было никакого аккомпанемента, так что я исполняла собственные кавер-версии.       — А я когда-то на гитаре играла, — сказала я, хотя Алёна наверняка об этом знала.       — Почему бросила?       — Надоело.       Алёна еще раз пробежалась пальцами по клавишам и закрыла пианино крышкой.       — А я музыкалку закончила. Вот только фортепиано — бесполезный инструмент. Если хочется песню выучить, то почти всегда самой подбирать. А в компании все равно сыграть не получится.       — Ну да, гитара в этом плане круче, — я хмыкнула. — Но на ней кто угодно научится, то ли дело — пи-а-ни-и-ино. Величественно. Да и потом, раз уж у тебя есть слух и голос, то для тебя будет пустяком научиться на гитаре.       — Я пробовала — не могу, — Алёна встала. На кухне засвистел чайник.       Я пошла за ней. Ходить в тапочках было непривычно, но пчелки на зеленом плюше очень веселили меня, так что я даже подумала завести пару тапочек и дома.       — Глупости! Просто у тебя учителя не было.       Мне хотелось, чтоб Алёна попросила меня, но она возразила:       — Был Женя. Он говорил, что еще месяц-другой — и все получится. Тебе лучше кофе? Ага. Но я потом поняла, что мне это не так уж нужно. Мне все равно больше нравится, как пианино звучит.       — А как же игра в компании? — я села на табуретку у стены, разглядывая небольшую кухню и Алёнушку, перевоплотившуюся в настоящую хозяйку. Передо мной появилась пиалочка с джемом и несколько блюдечек с разным печеньем. Только кексов, ради которых меня позвали, еще не было.       — Для этого Женька есть. Я все равно слишком смущалась бы.       Алёна поставила две кружки с какими-то ласточками и сиренью. Кухня наполнилась запахами корицы и кофе.       — А кексы-то где? — Ох! — Алёна вскочила со стула и начала извиняться так, будто и правда была виновата: — Сейчас достану!       — Да ладно тебе, — смеясь, успокоила ее я. — Хозяюшка какая. Мне и без кексов тут всего хватает.       Передо мной оказалось блюдо с темно-коричневыми ароматными маффинами — ну точно как в кофейнях. Даже красивее.       — Тебе хватает? Вообще-то, я тоже планировала есть!..       И Алёна схватила сдвоенную зефирину и, смеясь, чуть не подавилась своим кофе. ***       Вечером позвонил Тимур и сообщил:       — Я, наверное, приеду в Питер на зимних.       Я так и замерла с лейкой в руках. Практически не общались две недели — и тут как тут.       — В смысле? — по руке потекла вода. — Ай!       Я поставила лейку на пол и огляделась по сторонам в поисках тряпочки. Ее, конечно, нигде не было, а тащиться на кухню и искать ее в ящиках там — лень, так что я бросила на лужу носки, которые все равно собиралась закинуть в стирку.       — Ну, приеду. С девочками симпатичными познакомишь?       — Могу только с мальчиками, — ядовито прошептала я. Носки воду не впитывали, так что лужа только размазалась по полу. Аккуратно, чтобы не поскользнуться, я переступила и взяла лейку.       Мама перевезла из Костромы два своих дорогих цветка, несмотря на то, что мы брали только самое необходимое. Телевизор взять она не разрешила, потому что он «слишком большой» — зато два зеленых деревца в здоровенных горшках — да, как же уезжать без них.       — Рассказывай, как ты там вообще устроилась?       — Неплохо, — уклончиво ответила я.       А потом меня словно прорвало. Мы и в Костроме могли неделями не общаться, не пересекаться в школе, а потом завалиться к кому-нибудь в гости — и все, болтали без умолку часы напролет. Я рассказала про Алёну, не упоминая ее имени. Мало ли — найдет ее в друзьях «Вконтакте». А мне оно нужно?       — Быстро же ты, — протянул он с завистью. — Вроде бы ты же лесбиянка, тебе должно быть сложнее находить себе пару?       — Это еще не пара, — с раздражением ответила я. — И она каждое воскресенье в церковь ходит. И нет, даже не шути про грехи замаливает! — в воображении я замахнулась на Тиму подушкой. — Она правда верующая и все такое.       Тимур присвистнул.       — Ну дела-а. А я могу шутить, что это тебя на раскаяние потянуло?       Воображаемая подушка опустилась на Тимину длинноволосую голову. И еще раз. И еще.       — Да нет, просто. И она нормальная, не представляй там себе ничего такого. И я вообще не сразу же узнала.       — То есть она не крестится каждую минуту?       — Нет.       — И не носит рясу?       — Нет.       — И не…       — Да нет же!       Почему-то Тимины вопросы меня раздражали, хотя еще недавно я бы сама задавала такие же. Но сейчас шутки насчет Алёниной веры не казались мне смешными или даже хоть сколько-нибудь забавными.       — Мне не нравится. Давай сменим тему.       — Да что такого я ска?..       — Тим. Ты сейчас смеяться будешь, но я…       Я замялась и глупо захихикала в трубку. Почему-то это казалось мне очень нелепым и неловким. И я не знала, что Тимур на это скажет.       — Я пробовала Евангелие читать.       В трубке повисла тишина.       — Просто разбирала бабушкин книжный шкаф, чтобы туда свои вещи загрузить, и нашла детскую Библию. И просто для интереса открыла.       Тимур все никак не мог оправиться от удивления.       — Надеюсь, ты меня предупредишь, когда соберешься в монастырь? Инокиня… какое имя выберешь, когда будешь постриг принимать?       — И откуда такие познания! — в тон Тиме ответила я. — Еще не решила. Обещаю до твоего приезда ни во что не стричься и ничего не принимать.       — В каком смысле не принимать? — с дотошностью переспросил Тимур.       — Ой, а иди ты. Живи в Питере у кого хочешь, и девочек — сам ищи.       Я отключилась. Мне тут же пришло сообщение с вопросом: «Обиделась?». Потирая ручки, я написала ответ: «Может быть. С тебя килограмм тянучек в качестве извинений».