Реквием по убийце

Ночь, тишина, приятной наружности парень под боком… А ведь дела у меня не так плохи, как я думала. Разумеется, если не считать того, что Родригез явно не на седьмом небе от счастья, помогая мне добраться до своей квартиры. Войти в святая святых предводителя Анархов… Как часто кому-то выпадает такая честь? - А у тебя тут мило, - проговорила я, когда мы, спустя несколько минут, оказались в его жилище. – Не то, что моя помойка. Его однокомнатная квартира действительно не была похожа на тот клоповник, в котором я проживала свои вампирские деньки. Она была совершенно иной: светлые обои и белые шторы, минимум мебели и невычурные детали интерьера. Все просто и ненавязчиво. Слой пыли давал понять, что либо хозяин не заботится об уборке, либо просто редко здесь бывает. Лично я склонялась к обоим вариантам. - Ни Штраус, ни тем более ЛаКруа не подарят тебе хоромы за мелкие услуги, - не прекращая хмуриться, Найнс помог мне лечь на диван. - Я взорвала склад Шабаша и выжила, - не без гордости сказала я, откидываясь на подушки. - Это, надеюсь, достойно хоть чего-то? - Сертификата наивного новичка. - Смешно, Родригез. Не скрывая иронической улыбки, Найнс вышел из комнаты и через минуту вернулся с пакетом крови. - Вот, - он бросил его рядом со мной и, расслабленно привалившись к стене, скрестил руки на груди. Я хотела сказать ему нечто язвительное, но жажда оказалась сильнее. Даже сквозь пакет мое вампирское обоняние улавливало этот божественный сладковатый запах. Не в силах больше ждать, я сорвала крышку зубами и принялась жадно поглощать красную жидкость, не обращая внимания, что часть потекла по подбородку и закапала на грудь. В голове стало постепенно проясняться. Сегодня меня почти убили. Меня. Почти. Убили. Если бы не Родригез, подоспевший в последний момент, то я была бы пеплом на грязном тротуаре. Но что Найнс делал один в этом районе? Неужели это простое совпадение? В это мне верилось с трудом. Я перевела взгляд на анарха: он смотрел на меня с равнодушием, но в его взгляде появилось что-то еще. Словно оценивая, изучал с головы до ног, будто только сейчас понял, что принял у себя дома странную, грубую, надменную нахалку, жертву насилия и неудачницу, которую видит второй раз в жизни. - Вот что я должен тебе сказать, - вдруг заговорил Найнс, глядя мне прямо в глаза. - Чтобы ты знала, я не читаю лекций, я не обвинитель, я не бюрократ, я просто парень из ниоткуда, который пришел и ввязался во что-то в пять сотен раз большее, чем ты или я. - Продолжай, - я взмахнула почти пустым пакетом, как царица скипетром. - Ты имеешь право ознакомиться с раскладом. Камарилья тебе этого не даст. Они предпочитают использовать схему пирамиды. На ее вершине – куча старичья с бог знает какими планами на уме. Потеряв власть, они умрут. Они Обратили других, чтобы те осуществляли их планы, а те Сородичи Обратили новых, для собственных интриг, и так все дальше и дальше – у меня голова болит, стоит только подумать обо всем этом дерьме. И в результате, лишь у пары вампиров на самом верху есть реальная власть. - Ты хочешь мне рассказать о перспективах в рядах Камарильи? – я усмехнулась, вытерев рот тыльной стороной кисти. – Я и не рассчитываю на большой кусок власти. Все, что мне нужно – это спокойное существование в моей новой… жизни. - ЛаКруа не даст тебе этого. - И что ты мне предлагаешь? Стать Аутарком? Хотя нет, наверное, речь идет о Анархах. Но разве вы не под протекторатом Камарильи? - Камарилья считает всех нас своими членами, хотим мы этого или нет, и это, конечно, самый большой воз лошадиного дерьма в истории. К счастью, Найнс сразу сообразил, что у меня на плечах все-таки есть голова. Но пока его доводов все равно было недостаточно - структура Камарильи казалась мне более продуманной, чем призрачные устои «свободных Анархов». - Тем не менее, ты был на суде. Значит ли это, что ты тоже подчиняешься ЛаКруа? - Я подчиняюсь только принципам Свободного Государства Анархов, – Найнс нахмурился. - А ЛаКруа просто тип, который хитростью и подлостью добился звания сукиного короля местной Камарильи. Он и другие предатели, перебежавшие на сторону Камарильи, хотят здесь править, они еще получат то, что им причитается. - Свободного Государства Анархов? – удивилась я. - Но… - Задницу Камарильи уже выкидывали отсюда. Мы, Анархи, больше не хотели играть в их политические игры. А теперь ЛаКруа и его команда вваливаются, словно никогда и не уходили – не-а, ни за что. Их законы нас не касаются. - Смело, но опасно для не-жизни, - я бросила пакет на журнальный столик и села – самочувствие значительно улучшилось: ребра больше не саднили, а жажда сменилась удовлетворением. - Вся наша вампирская жизнь - сплошной риск, малыш. Либо ты убиваешь и диктуешь правила, либо ты подчиняешься, и в итоге тебя убивают. Я понял, что собой представляет этот мир еще во время Великой Депрессии. Кучка старых богатых ублюдков поставила раком всю страну, но они пострадали? Нет, пострадали маленькие люди. Нельзя доверять людям наверху. Мир стал бы намного лучшим местом без них. Все, что можно сделать – это собрать команду из тех, кто не является засранцем, найти место, где приткнуться, и пару раз сделать пример из – в кавычках – элиты, чтобы прочие не совались. Здесь все равны, как и было когда-то задумано в этой стране. Вот чем был Лос-Анджелес - Страной Свободы Анархов. - Даже если Анархи опять придут к власти, то ничего не изменится - всегда найдутся те, кто захочет управлять городом единолично. Взять тех же ваших баронов. Ты явно не поклонник Камарильи и Князя, но разве бароны, удерживающие свои домены, не являются аналогами Князей? - я хмыкнула, наблюдая, как меняется выражение его лица. - В любом обществе, даже равном, должны быть те, кто ведут за собой, те, кто не просто управляет, а объединяет. Без таких вампиров мы будем просто неконтролируемыми отдельными группами Сородичей. Камарилья же – другое дело. Я сражался за то, чтобы Лос-Анджелес оставался свободным с тех пор, как был Обращен. И многие годы спустя я остался единственным, кто не бросил это и не переметнулся – старейший ветеран на поле боя. ЛаКруа же олицетворяет все, что я ненавижу – Камарилью, зажравшихся аристократов, богатых бизнесменов, продажных политиков… Единственное место, подходящее ЛаКруа, – это урна, - презрительно закончил Найнс. В комнате повисла минутная пауза. Мы смотрели друг на друга, не зная, о чем продолжить беседу. Хотя нет, я знала, просто не хотела накалять обстановку, так как мой ход мыслей Родригезу явно не понравился. - Ты не против, если я ненадолго отлучусь привести себя в порядок? - Конечно, - Найнс бросил взгляд на мою грудь, неосторожно залитую кровью, и махнул рукой в сторону. – Ванная там. Я поднялась с дивана и прошла мимо вампира, специально задев его плечом. Самоуверенный вызов лидеру Анархов привел моего внутреннего Зверя в восторг. Дерзкий вспыльчивый бунтарь (а именно таким я теперь видела Найнса Родригеза) был полной противоположностью сдержанному аристократу ЛаКруа, и это заинтересовало меня больше всего. Смог бы этот Бруджа стать неонатке Тремер союзником? Вполне возможно. Камарилья, Анархи… Мне не было разницы, на кого работать – лишь бы это приносило личную выгоду и помогло выжить в том вихре событий, который унес меня от привычного мирка безвозвратно. Увы, меркантильность давно стала частью моей жизни. Стянув с себя темную кофточку, я отмыла грудь от крови, которая, к счастью, не запятнала красный кружевной лифчик. Неужели я не могла пить более аккуратно? Такими темпами все мои деньги будут уходить на новые шмотки, а их у меня не так уж много. На кошелек Князя я не рассчитывала, но тогда, может, стоит где-нибудь подработать? Интересная мысль, только вот где? Застирав кофточку, я оставила ее сохнуть на батарее и вернулась в комнату к Родригезу. Вампир развалился на диване, где до этого лежала я, и смотрел в потолок. Когда я вошла, он окинул взглядом мой красный лифчик, который смотрелся очень вызывающе на бледном теле, и ухмыльнулся. Это определенно был вызов. - Глаза вытекут, Родригез, - фыркнула я, скидывая его ноги с дивана и усаживаясь рядом. - Не-жизнь, однако, тебе явно к лицу. – На самом деле нет, - я уставилась на свои руки. - Если ты сделал такие выводы по моему внешнему виду, то я и при жизни не была скромницей. Я любила свою человеческую жизнь, хоть она и была пустышкой. У меня не было никаких значимых достижений, никакой счастливой личной жизни... Но я привыкла так жить – меня все вполне устраивало… Наверно. Воспоминания о моем человеческом прошлом все еще были слишком свежи, и некоторые из них отдавались болью в уже небьющемся сердце. Я не хотела все вспоминать. Уж лучше забыть. - Ты всегда жила в Лос-Анджелесе? - Нет, до Обращения я жила в Риверсайде, но сейчас мне не очень хочется устраивать экскурс в свою прошлую жизнь. Расскажи лучше о себе. Давно ты обитаешь в городе ангелов? - Я приехал в Калифорнию в тридцатых, спасаясь от засухи в западных штатах. В те года цены на товары и продовольствие падали для производителей из-за обедневшего населения, которое не могло позволить себе хорошо питаться. Власти и банки требовали от фермеров срочно сокращать посевы и уничтожать излишки продовольствия, чтобы наладить экономику и личную прибыль. И это тогда, когда в стране голодали десятки миллионов людей! В сороковых я принял активное участие в борьбе за власть, когда мы выкинули из города Камарилью. Тогда я был еще совсем зеленым. Мало кто, из бывших тогда рядом, все еще здесь. И многие из них – больше не анархи. - Здесь оказалось лучше, чем там, откуда ты прибыл? - В Лос-Анджелесе-то? – Найнс безрадостно усмехнулся. – В этом городе всегда были проблемы, вечная черная полоса. Землетрясения, пожары, бунты… А для Анархов – Камарилья, Шабаш, Квей-Джин – все они пытались отнять у нас город. Говорят, что эти ночи беспросветны, но, по правде говоря, разве мы не всегда были прокляты? - Тогда почему именно Лос-Анджелес? - Похоже, что все мечтатели, изгои и первопроходцы – все идут на запад. После Лос-Анджелеса, полагаю, есть лишь Тихий океан. Может, там мы и соберемся, когда больше некуда будет идти. Но многим из нас нравится здесь, и мы долго боролись, чтобы удержать этот город. - А эти шрамы? – я наклонилась и коснулась пальцами его шеи, на которой были заметны следы, словно его душили или пытались перерезать горло. - Еще с тех пор, как я был человеком, - Найнс отодвинул мою руку, ясно давать понять, что ему не нравится, когда кто-то касается этих отметин. – Они - мое вечное напоминание о минувших событиях. К слову о событиях… - он быстро сменил тему. - Сегодня мы устраиваем за городом игру. Не хочешь поучаствовать? - Что еще за игра? - «Девятка». Научит стрельбе из пистолета, потренирует реакцию и испытает твой инстинкт самосохранения. Интересно? - Да, хоть я и слышу об этом впервые. Но разве сейчас время для игр? - В отличие от большинства Сородичей Камарильи и Шабаша, Анархи сохранили понимание того, что не-жизнь не обязательно состоит из сплошного вероломства и вечной мрачности. Чёрт возьми, ты владеешь сверхъестественными способностями, и у тебя впереди вечность! Молодые анархи доводят эту мысль до крайности, как и всё остальное, по правде говоря. Они изобрели несколько игр, представляющих собой не просто весёлые способы времяпрепровождения, а своего рода испытания на крутизну. - И в чем суть «Девятки»? - В «Девятку» мы, как правило, играем подальше… от всего, часто выезжая так далеко за пределы города, как только возможно, чтобы при этом не опасаться Люпинов. - Люпинов? – название было мне знакомо, но я очень смутно представляла, что это такое. - Оборотней, - пояснил Найнс. - Их немало в этих землях. - Черт возьми, - с ужасом пробормотала я. – Еще и Люпины… - Они обитают на своих территориях. Мы не лезем к ним, а они к нам. В городах их можно не опасаться. - Ясно. Так что там с «Девяткой»? - В большинстве случаев это нечто вроде комбинации пейнтбола и догонялок, иногда с небольшим элементом борьбы за ключевую позицию. Чётких правил нет, они варьируются от игры к игре. Иногда ты выбываешь, если в тебя попали; иногда это просто означает, что команда противника заработала дополнительное очко. По сути, всё сводится к тому, что толпа молодых Сородичей носится в пределах определённой территории, паля друг в друга и превращая выбранное для игры место в небольшой ад. Отличие от пейнтбола заключается в том, что мы используем настоящее оружие и боевые патроны. - Звучит опасно. Мой инстинкт самосохранения уже начал нервничать, потому что я хочу в нее сыграть. - Что ж, в таком случае поехали, - Найнс быстро встал с дивана. – Если поспешим, то еще успеем к началу. - Подожди. Есть кое-что, что мне нужно сделать – я должна наведаться к ЛаКруа. Он ждет от меня отчет об уничтожении склада. Но я не знаю, где его найти. Мне не хотелось просить об этом Найнса, но выбора особо не было – сейчас только он мог стать моим проводником в этом огромном городе. Как бы Родригез ни ненавидел ЛаКруа, он должен понимать, что пока моя жизнь целиком зависит от Князя. - Ты хочешь, чтобы я отвел тебя к этому… - Как ни крути, но мы с ним заключили своего рода договор – моя жизнь взамен на услугу. Каждый из нас выполнил свою часть сделки, и я хочу поставить в этом деле последнюю точку. Да и не забавно ли будет, что ты сам доставишь меня к нему? - Ты играешь в опасные игры, - проговорил Найнс, нахмурившись. - «Вся наша вампирская жизнь - сплошной риск» - так ты, вроде, сказал? – я хитро прищурилась и направилась в ванную за кофточкой. - А ты не так проста, как кажешься, - донеслось мне вслед. - Что ж, мне нравится эта затея. Поехали. Мы вышли из квартиры и уже через несколько минут мчались по ночному шоссе на большом красно-черном мотоцикле. Сначала я изо всех сил прижималась к Найнсу, чувствуя приятный запах его кожаной куртки, и чертыхалась от страха. Но потом меня захлестнул какой-то бурный поток эмоций, нотка бунтарства и вседозволенности… Еще никогда мне не приходилось кататься на мотоцикле, но Родригез осуществил эту старую подростковую мечту. Холодный ветер хлестал меня по лицу, а волосы развевались в разные стороны. Мы неслись по хайвэю на бешеной скорости, а водители машин недовольно сигналили нам вслед. Ветер, шум вокруг, разноцветные огни города, эмоции, адреналин… Я расставила руки в разные стороны и счастливо закричала. Да, в этот момент я была самой счастливой. Ощущение полета, свободы… Вампирские чувства еще больше добавляли остроты. Родригез обернулся, и на его губах я заметила улыбку. Бруджа добавил скорости, заставляя меня закричать от восторга еще громче. В это мгновенье мы были одним целым. Я, он и мотоцикл. Все эти три стихии делали меня немножечко безумной. Хотя нет, не безумной, меня пьянило это чувство… POV Найнс Родригез Когда Алекс вошла в башню Вентру, я проехал в сторону стоянки и свернул за поворот, чтобы не привлекать лишнее внимание у главного входа. Это не нужно было ни ей, ни мне. Встав с мотоцикла, я расслабленно опустился на газон у башни и задумчиво посмотрел в небо. Оно было непривычно безоблачным и усыпанным тысячами звезд. «Хорошая погода для игр за городом, хотя дождь и гроза придали бы экстремальных сложностей для участников, - подумал я, отыскав на небе Большую и Малую медведицы. – Давно я не видел такого чистого неба…» Неожиданно мне вспомнился наш с неонаткой разговор. Когда она дотронулась до моих шрамов, я будто опять ощутил все то, что происходило со мной в ту ужасную ночь. С тех пор, как я был Обращен, никто не смел прикасаться к ним, никто после этого не оставался в живых, но эта девчонка напомнила мне кое-кого… Лос-Анджелес, 1931 год После того, как мы проделали такой длинный путь на нашем еле живом грузовике, смогли, наконец, устроиться в лагере для беженцев. Я радовался уже тому, что нам посчастливилось добраться до Калифорнии живыми и невредимыми, несмотря на ужасную жару и много часов езды через пустыню. Дела в лагере шли не лучше, чем там, откуда мы приехали. Множество голодных глаз провожали нас заинтересованным взглядами, ведь они знали – путники всегда привозили из дома немного еды. Но наша семья и так была велика, чтобы делиться пропитанием с другими: мать, отец, дядя (по материнской линии), я и двое младших – брат и сестра. Прокормить столько голодных и так было трудно. Но стоило нам разбить палатки, а матери достать котелок, как два десятка голодных ребятишек уже столпилось возле нее, жалобными взглядами пожирая сухую картошку, которую мать решила сегодня приготовить на ужин. - Пошли вон отсюда! – воскликнул я, угрожающе взмахнув на детвору руками. – На всех все равно не хватит! Дети испуганно отшатнулись, но никто не сдвинулся с места. Они до последнего надеялись, что хоть кому-нибудь из них перепадет немного горячего супа. Позади детворы стояла высокая худощавая девушка с черными волосами и темными глазами. Она посмотрела на меня пронзительным взглядом, но не произнесла ни слова. В отличие от детей, которым было от пяти до двенадцати, девушка выглядела достаточно взрослой – на шестнадцать–семнадцать лет. - А тебе чего? – я грубо окликнул ее. – Сказал же – уходите отсюда! Девушка отступила на шаг, но так и осталась стоять, переводя взгляд с меня на котелок и обратно. Ее темные глаза, цвет которых я не мог рассмотреть, заставили меня еще больше разозлиться. Какая же наглая и упрямая девица! Я никогда не был скупым или жадным, напротив, я всегда был готов помочь другим. Но когда дело касалось выживания моей семьи, нужно было принимать решительные действия, ведь прокормить всю эту голодную толпу не представлялось возможным. - Эрик*, нельзя их прогонять, - сказала мать, помешивая котелок, в котором уже вовсю кипело его содержимое. – Сначала я накормлю вас, мою семью, а все, что останется - мы можем раздать этим детям. - Но… - Делай, как я говорю! Вот, держи свою порцию! – с этими словами она протянула мне плоскую тарелку, на которой лежало несколько кусочков картошки. Дети завороженным взглядом следили за моей тарелкой, и мне ничего не оставалось, кроме как скрыться в палатке. Когда на тебя смотрят так много голодных ребят, есть просто невозможно. Хотя, несмотря на то, что я больше их не видел, они все равно так и стояли перед глазами. - А теперь, детишки, несите свои тарелочки – я положу вам то, что осталось, - услышал я звонкий голос матери. Детвора радостно заголосила и с топотом разбежалась по своим палаткам в поисках хоть какой-нибудь посудины. - Что за черт! – отставив тарелку, я выбрался наружу. – У нас еды совсем немного. Если мы будем так ее раздавать, то через пару дней и самим нечего будет есть. - Мы взрослые люди, Эрик, мы сможем заработать, а ты посмотри на них, - мать кивнула в сторону ребятишек, которые уже спешили обратно. – Неизвестно, когда они ели в последний раз. - Хорошо, но только сегодня, - я обреченно махнул рукой и опять забрался в палатку. Мать всегда поступала по совести – в этом с ней спорить было бесполезно. Позади меня уже расправились со своими порциями остальные члены семьи, но мне картошка отказывалась лезть в горло. Возможно, это из-за того, что я совсем не ожидал увидеть такой голод и бедность по прибытию в «цветущую Калифорнию». Мечты о хорошей жизни начали рушиться, как карточный домик. Когда я опять выбрался из палатки, дети все еще были здесь и голосили, сражаясь за нашу ложку и остатки картошки в котелке. Темноволосая девушка тоже никуда не ушла: она стояла спокойно, как надзиратель, и наблюдала, как детвора чуть ли не вылизывает языком свои руки. В сердце неожиданно проснулась жалость. - Вот, держи, - я подошел к ней и протянул свою тарелку. Девушка смерила меня цепким взглядом, но не кинулась к еде, как я предполагал, а лишь тяжело вздохнула. - Лучше отдай это моему младшему брату, - сказала она, указав пальцем на мальчонку в коротких дырявых шортиках, который тоже принимал участие в сражении за котел. – Я здесь только ради него. - А ты разве не хочешь есть? – спросил я, тоже рассматривая ее с ног до головы. Вблизи девушка оказалась еще более тощей, а ее лицо - нездорово-бледным. - Хочу, но я как-нибудь и так продержусь. - Возьми, - я настойчиво всунул ей свою тарелку в руки. – Здесь хватит и на брата, и на тебя. - Ты хочешь получить что-то взамен? – спросила она, нахмурившись. – Я ничего не могу тебе дать. - Это просто жест доброй воли, - я был поражен ее тону, особенно после того, как отдал ей свою тарелку. Да уж, девчонка явно не спешит верить в добродетель. - Что ж, спасибо, - она улыбнулась и повернулась в сторону детворы. – Нико! Эй, Нико! Иди сюда! Мальчишка кинулся к сестре и радостно засмеялся, увидев порцию картошки. Я тоже не сдержал улыбки, хоть и почувствовал, как мой желудок неприятно свело. Ничего, когда мы найдем работу – все изменится. Все непременно должно быть хорошо! *** С тех пор, как мы обосновались в лагере, прошло несколько дней. Еда почти закончилась, а наши мечты, вызванные ложными рекламами о наборе на работу, разбились о суровую реальность. Я сидел рядом с палаткой и наблюдал, как люди целыми днями слоняются по лагерю без дела, умирая с голоду и задыхаясь от невыносимой жары. Вечерами мы гуляли с Клэр (моей новой темноволосой знакомой) и разговаривали о планах на будущее, которые могут и не воплотиться в реальность. Но нам было все равно – такие темы помогали хоть ненадолго убежать от пугающих будней и постепенно давящего осознания обреченности. От Клэр я узнал, что она с братом и родителями переехали в этот лагерь две недели назад. Их предыдущее пристанище подверглось поджогу, и семье пришлось спасаться бегством. Почти сразу, как они здесь оказались, ее отцу предложили работу, он согласился поехать, но с тех пор так и не вернулся. - Сколько тебе лет? – спросил я в первый же вечер, когда мы прогуливались по окраине лагеря. - Недавно исполнилось семнадцать, - ответила девушка, сжимая правой рукой юбку своего грязного цветастого платья. Она заметно нервничала, но я не стал акцентировать на этом внимание. - А мне двадцать пять. Всю жизнь работал с отцом на ферме и с трудом представляю себя за каким-то другим занятием, - я грустно улыбнулся, понимая, что нашу ферму больше не вернуть – наверняка все уже снесено, а вещи растащены мародерами. - Моя семья тоже арендовала ферму… Мы родом из Оклахомы. С этого, собственно, и началось наше странное знакомство. С Клэр разговаривать было легко – девушка оказалось образованной, но также, что не удивительно, достаточно острой на язык. Спорить с ней бывало забавно. От воспоминаний о нашей первой прогулке меня отвлекли шум и мужские возгласы. Мужчины и женщины спешили куда-то, и я, не теряя ни секунды, последовал за ними. Люди толкались, старались успеть первыми, а я лишь вытягивал шею, пытаясь рассмотреть, из-за чего начался такой ажиотаж. Причиной суматохи оказался приезд предпринимателя, который прибыл с шерифом на черной дорогой машине, чтобы нанять себе сборщиков фруктов. - Сколько платите? – крикнул кто-то из толпы. - Пока сложно сказать… - толстяк задумался. - Где-то тридцать центов. «Какая щедрость», - я смотрел на предпринимателя с иронией, хоть и понимал, что в эти голодные времена даже такие копейки могут спасти нашу семью. - Хорошо, мистер, я поеду, - проговорил мужчина, стоявший рядом со мной. – Только покажите свою лицензию. Затем оформите где, когда, сколько вы заплатите и подпишите. Тогда многие из нас поедут. Подобная осторожность мне показалась разумной. Я был уверен, что каждый, кто стоит сейчас здесь, потребует не меньшей гарантии. Уж слишком напуганы люди голодом и извечным обманом. - Не ставь мне условия, умник, - разозлился толстяк. – Я сам решаю, как вести дела. Мое дело - предложить работу. Если не хотите, я поеду в другой лагерь и найду сотню безработных людей на место каждого из вас. - Меня уже два раза обвели вокруг пальца, - возразил ему мужчина, обернувшись к собравшейся толпе. – Требуется, к примеру, тысяча рабочих, а он наймет пять тысяч и будет каждому платить по пятнадцать центов в час. И люди соглашаются, чтобы не голодать. Если хочет нанять людей, то пусть составит бумагу и укажет точную цену, а еще покажет лицензию – без нее наем людей запрещен! - Эй, Билл! - недовольно обратился к шерифу предприниматель, специально повысив голос, чтобы все слышали. – Не тот ли это агитатор, который поднял восстание в лагере немного южнее отсюда? - Да, его лицо мне знакомо, - поддакнул шериф, по которому было заметно, что видит он этого мужчину впервые. – Садись-ка в машину, приятель. Я отказывался верить глазам и ушам. Вот до чего докатилась Америка! - Это все дерьмо! – воскликнул я, прежде чем успел подумать, что делаю. – У вас на него ничего нет! - Еще раз откроешь рот – последуешь за ним, - не скрывая в голосе угрозу, проговорил шериф и посмотрел мне в глаза. - Ребята, не слушайте смутьянов! – тем временем пытался запудрить мозги толстяк. - Лучше собирайтесь на работу. - А ты иди сюда, - шериф вылез из машины и подошел к мужчине, что стоял рядом со мной. Было ясно, что его сейчас арестуют ни за что. В лучшем случае – выкинут из штата, а в худшем – присвоят ложные обвинения и посадят. Мужчина, видимо, тоже об этом подумал, так как стоило шерифу подобраться к нему почти вплотную, как он со всей силы ударил его по лицу и кинулся наутек. «Представитель закона» упал на сухую землю, рефлекторно схватившись за лицо. Дальше все происходило настолько быстро, что я едва успевал за всем уследить. Шериф выхватил из кобуры пистолет и выстрелил вслед беглецу. Я обернулся как раз в тот самый момент, когда женщина вскрикнула, схватилась за грудь и упала. Чертов шериф промахнулся и попал в случайного прохожего… В ее чертах лица я с ужасом уловил что-то знакомое, и когда, словно в замедленной съемке, Клэр кинулась к ней и упала рядом на колени, я понял, что это ее мать. Беглец на пару секунд остановился, разрываемый сомнениями между помощью женщине и спасением собственной шкуры, но все-таки со всех ног побежал вперед. Тем временем шериф уже поднялся и выстрелил мужчине вслед еще раз, но опять промахнулся и припустил за беглецом. Возможно, он бы его и догнал, так как был с виду более сильным и выносливым, но в этот самый момент его с ног сбила Клэр. Пистолет выпал у шерифа из рук и отлетел на метр. Тощая девчушка с остервенением вцепилась мужчине в волосы, но сильный удар опрокинул ее наземь. - Пошла прочь, - рыкнул шериф, поднимаясь. Я не заметил, когда успел сорваться с места, но ему так и не удалось встать. Я налетел на мужчину так стремительно, что услышал лишь хруст, а потом его тело подо мной обмякло. - Эрик! – раздался крик отца, словно через вату в ушах, но я проигнорировал его. - Клэр! – я кинулся к девушке, которая распласталась на пыльной земле. - Он… он убил ее… - шептала она сквозь слезы, когда я, спустя несколько секунд, уже прижимал ее к груди. – Ты убил его?.. - Эрик, он мертв, - объявил сзади отец, который прощупал у шерифа пульс. – Тебе надо бежать! Они не пощадят тебя! - Да, я убил его, - ответил я Клэр, покачивая ее, словно ребенка. – Не плачь, малыш, все будет хорошо. - Эрик, беги! – отец потряс меня за плечо. – Они тебя линчуют! Я позабочусь об этой девушке! - Беги, Эрик… - прошептала она, глядя на меня своими большими темными глазами, полными слез. Отец помог нам с Клэр подняться, так как я почти не чувствовал под собой земли. - Я вернусь за тобой, - слова лились из меня непроизвольно. – Мы обязательно еще увидимся! Не знаю, как я нашел в себе силы сорваться с места, но спустя секунду я уже бежал, что есть мочи, по знакомым закоулкам лагеря. Дыхание сбивалось, недоедание сказывалось на моей физической форме, но ужасные картины перед глазами придавали мне сил. Я выбежал на окраину лагеря, спустился с горы вниз, но полицейские сирены уже гудели где-то рядом… POV Алекс Лос-Анджелес, 2004 год Я вошла в здание башни, оказавшись в просторном холле. Все вокруг так и кричало о больших деньгах и достатке - в моем родном городе так богато выглядела только ратуша. Напротив входа за столом с компьютером восседал охранник с очень знакомым лицом. «Неужели этот тот самый толстяк из Санта-Моники? – подумала я, подходя ближе. - Охранник галереи Нуар?» – Мы, эээ, знакомы, мисси? – спросил он, тоже внимательно присматриваясь ко мне. – Мы уже встречались, так? Да, э, в Санта-Монике, верно? Не знаю, что там на меня нашло… Но сейчас у меня работка в этой славной ночной смене, и я счастливее, чем тогда, когда встретил Сиповица – ну, того, из «Полиции Нью-Йорка». Ну ладно, хватит о моем счастливом увольнении. Вы, э… пришли, чтобы встретиться с одной из больших шишек, мисси? - Да… Можешь пустить меня наверх? - Я бы с удовольствием вызвал вам лифт, но согласно протоколу безопасности 916, надо сначала свериться, имеете ли вы право здесь находиться, прежде чем я открою двери. Ненавижу эти формальности, но я здесь – новенький, а второй шанс, вроде этого, выпадает редко. - Мне надо встретиться с ЛаКруа, - недовольно проговорила я, одергивая мокрую кофточку, которая неприятно липла к телу. – Это будет Себастьян ЛаКруа из Фонда ЛаКруа или Дуэйн ЛаКруа из компании «Формула для Беспокойных Младенцев»? – Себастьян ЛаКруа. – Э, тогда ладно, мистер ЛаКруа велел мне ожидать кого-нибудь, подходящего под ваше описание, – можете подниматься наверх, – Чанк нажал на кнопку, вызвав лифт. - Счастливо оставаться, - я расплылась в наигранной улыбке и поспешила по лестнице к лифту, двери которого уже были гостеприимно открыты. Когда лифт поехал наверх, я расслабленно облокотилась о стенку, следя за загорающимися по очереди цифрами этажей. Мне нужно было на самый верх. Ну, естественно, Князь может обитать только в шикарном пентхаусе. Когда стальные дверцы разъехались, я вышла в просторный коридорчик, почти сразу натолкнувшись на пустой стол секретарши. «Где же персонал? Неужто все на совещании?» Решив не дожидаться очередного фэйс-контроля, я прошла дальше, пока не увидела высокие дубовые двери с позолотой. Еле удержавшись, чтобы не рассмотреть все поближе, я повернула ручку и вошла в огромный и хорошо освещенный зал со сверкающим паркетом и дорогими коврами. На стенах висели декоративные подсвечники с вензелями и дорогие шикарные картины: Питер Рубенс, Tициан Вечеллио, Пьетро Новелли, Шарль Лебрен… Чего только стоило наличие работ этих великих художников, картины которых я узнала. И это явно оригиналы… – А вот и ты, – услышала я знакомый голос и, оторвавшись от созерцания окружающего интерьера, повернула голову. ЛаКруа собственной персоной. Надо же, а ведь я его даже не заметила, когда вошла… Впрочем, как и его гориллу. – Меня проинформировали о твоем присутствии в здании, - продолжил Князь, не дожидаясь от меня какого-либо ответа. – И раз уж ты здесь, осмелюсь предположить, что склад разрушен, это верно? - Да, все… - Великолепно. Я был уверен, что ты докажешь разумность моего решения. Полагаю, в ходе выполнения мои кадры не создавали тебе сложностей? - Нет, - нагло соврала я. - Совершенно никаких. - Именно это я и хотел услышать. Неплохая работа – учитывая сопутствующие обстоятельства. Признаю, не многие на твоем месте справились бы с подобным испытанием… Но пойми меня правильно – это не было бессмысленным поручением. Ты можешь оказаться ценным вложением. Досадно, что в последнее время в этой организации столь мало дарований. Скажи, ты не против заняться для меня еще кое-какими делами в будущем? Этот вопрос поставил меня в тупик. Я не собиралась больше работать на Князя, хоть меня и устраивала Камарилья. - А какая мне в этом выгода? – спросила я, ощущая на себе подозрительный взгляд Шерифа. - Не набивай так поспешно себе цену, - надменно произнес ЛаКруа. - Один раз тебе удалось преуспеть – похвально, но на общем плане – это лишь детский шаг вперед. Если хочешь создать себе имя, слушай меня очень внимательно. Среди Сородичей распространяются шепотки, слухи об «Элизабет Дейн» - грузовом корабле, недавно отбуксированном в порт. Тебе приходилось слышать о нем? Что ж, предложение я, по крайней мере, действительно могла выслушать. Если это поможет мне стать равноправным Сородичем, то я готова работать и на Князя. - Да, продолжайте. - В данный момент полиция осматривает «Дейн». Даже Носферату практически не располагают информацией о расследовании, однако причина, по которой вокруг корабля столько домыслов – то, что на нем перевозился объект, называемый Анкарским саркофагом. Поскольку я не из тех, кто принимает решение, основываясь на домыслах, мне нужны факты – и, что еще важнее, нужны доказательства того, что события на «Дейн» не были сверхъестественными по своей природе и никак не связаны с Анкарским саркофагом. Один из моих подданных сейчас отправился на корабль, чтобы расследовать это дело, но я хочу, чтобы именно ты доставила саркофаг сюда. Доставить саркофаг? Что ж, это задание не показалось мне таким сложным, как взрыв склада Шабаша. - И как… - хотела спросить я, но Князь опять меня перебил. - Когда окончательное решение относительно саркофага будет принято, я извещу тебя по электронной почте. Поэтому будь каждую ночь на связи. Это понятно? - Да. - И еще одно. Мне стало известно, что сегодня тебе довелось столкнуться с Найнсом Родригезом. Он так любит разбрасываться своим идиотским обаянием… Что именно мистер Родригез сказал? Я еле сдержалась, чтобы на моем лице не отобразились все эмоции, которые я испытала после этих слов. - Попросил навестить его в баре «Last round», - ответила я как можно более равнодушно. - Понятно, - ЛаКруа улыбнулся и перевел взгляд на бумаги, лежавшие на столе. - Тогда сходи, позабавься, выслушивая пылкие речи, которые он так жаждет извергнуть. Пожалуйста – пока вырвавшиеся из их притона вопли о фашистском угнетателе не заполонили воздух и не уморили всех смертных в округе. - Ладно. - Передавай сообществу Анархов мой привет. - Как изволите, - я отвесила Князю шуточный поклон и, развернувшись, поспешила к выходу. Ох, чувствую, добром это упоминание лидера Анархов не закончится… ______________________ * В данном фанфике будет использоваться как имя, данное Найнсу при рождении.