Карточный домик

      Было темно, было чертовски темно. Но если близнецы Уизли что-то вбили в головы, то это оттуда и ветром не выдуть.       — Это, блин, плохая идея, ребят! — переменяясь с ноги на ногу, бормотала Касси, удерживая порыв позорно сбежать обратно в пустующий склад.       — Идея, — ликовал голос Джорджа.       — Грандиозная, — поддержал Фред.       — Либо садишься сама…       - Либо применяем «Империо».       — Заодно и попрактикуемся, Фредди.       — Отличная идея, Джорджи.       — Темно же и дементоры вокруг, — не сдавалась девочка, медленно пятясь в сторону двери.       — Серьезно?! — разочаровано проскрипел Джордж. — Лучше ничего не придумала?       Было темно и увидеть, как красноречиво младший близнец возвел глаза к чернеющему небу, Касси не могла, но воображение любезно подкидывало ей подобные картинки.       — Мы и в дождь, и в ветер летаем. Так что давай, садись, — вторил Фред. — И не говори, что ты не хочешь. Мы же знаем тебя.       Касси действительно хотела этого. Почувствовать, как ветер развивает волосы за спиной, как тихонько и призывно звучит в ушах, а главное, почувствовать, как кровь мешается с адреналином и как от этого бешено колотится сердце в груди.       Смелости хватало и на более безрассудные вещи. Они даже забредали в самое сердце запретного леса. Таскали составляющие зелий у Снегга. Взрывали навозные бомбы в крыле змеиного факультета. Так чем же эта авантюра хуже?       Руки заметно похолодели и Мерлиновы коленки дрожали в предвкушении.       — Хорошо! — выпалывает Кас, отталкивая предупреждения вдруг проснувшегося инстинкта самосохранения.       В конце-то концов, близнецы не обратят на отговорки внимания, а тут такая привилегия.       Поднявшись в воздух, Фред призывно кивнул головой, мол, уже не отвертеться Кас. Выдохнув, Джиллсон делает шаг навстречу к другу. Не отвергает она и протянутой в помощь руки Джорджа.       Как только девочка оказалась на древке метлы, так сразу же ее руки цепко обвили старшего близнеца за талию. Фред усмехнулся, чувствуя, как нос подруги уткнулся в спину.       — Если погибать, — прошептала Кас в спину Уизли, — то вместе!       Под зловредный смех Джорджа, Фред оторвался от земли.       Близнецы не будут близнецами, если зеркально не повторят движения друг друга. Вот Джордж резким рывком взлетает вверх и за ним, немного медленнее следует Фред. Оба брата ждут, когда окрестность наполнится девчачьим визгом.       Братья описали круг квиддичных колец, поднимаясь все выше и выше, но даже тогда, прижавшись всем телом к спине друга, Кас не кричала. Джордж сокрушенно покачал головой, затем, коварно улыбнувшись, спикировал вниз, его близнец понял тонкий намек. Тут —то Джиллсон и начала кричать. Вполне себе по-девчачьи.       Крик который мог порвать не один десяток барабанных перепонок. Такой дико визжащий, способный вызвать черную зависть у Банши. Крик, который лился дивной песней для ушей близнецов Уизли.       — О, да! — победно прокричал Джордж, отправляя метлу резкой спиралью прямо к земле.       Фред выровнял метлу, когда до земли оставалось несколько метров, в то время как Джордж, сделал это почти у самой земли.       — Еще кружок? — явно веселясь, интересуется Фред.       Он готов услышать все что угодно: то, как Кас мечтает видеть их с братом рыже головы весящими над камином, то, как зеркала не лопаются, стоит им, двум оболтусам, пройти мимо. Но только звенящее «да», почти что выкрикнутое на ухо, заставляют брови удивленно поползти вверх.       Парочка неугомонных вновь взметнулась вверх, оставляя удивленного Джорджа стоять на земле.       В замок они вернулись далеко за полночь. Шли пешком, решив что умопомрачительных полетов на эту ночь с Кассиопеи хватит. Коленки девочки все еще подрагивали, да и врожденный страх высоты никуда не делся. К тому же обсуждать очередные пакости, что в скором времени свалятся на голову Филча куда легче, нежели тогда, когда в лицо дует порыв холодного ветра.       По оплошности подростки не проверяют карту мародеров на наличие впереди патрулирующих учителей. Но, по чистой случайности или волей судьбы, спины перешептывающихся ребят замечает Ремус Люпин.       Студенты, за исключением разве что некоторых слизеренцев, восприняли Ремуса неожиданно положительно. Некоторые даже благоговейно заглядывали в рот, сидя на его уроках. А все, без исключения, гриффиндорцы всегда здоровались в коридорах и всегда готовы были постоять за его профессорскую честь. Именно таким образом Джордж Уизли заработал свое первое наказание в этом году. Поэтому Люпину совершенно не хотелось становиться причиной еще одного наказания. Дети так заговорились, что даже не услышали его шаги, а когда почувствовали его смешливый взгляд, профессор поспешил нырнуть в тень.

***

      — Кто мне скажет, что такое Обскур?       Именно с этого вопроса Ремус Люпин начал свое очередное занятие у пятикурсников.       Реакция была неоднозначная. Кто-то сдавлено ахнул, кто-то удивленно покосился на преподавателя.       — Обскур, — тихо проговорила Лукреция, — это — ребенок, который подавляет свои магические способности в результате чего, накопленная энергия поглощает его, превращая в разрушительную темную энергию.       — Верно, Лукреция, — кивнул Люпин. — По сути Обскур — это темная материя, которая может разрушить целые города, если ее вовремя не остановить.       — Такая энергия живет в каждом из нас, — подает голос Джордан. — Поэтому и были созданы школы чародейства и волшебства.       — Верно, Ли, — повторился Ремус. — В каждом ребенке — волшебнике сокрыт Обскур. Очень часто в детях, по каким-либо причинам подавляющих свое магическое существо, видят сквибов. Это случается крайне редко, но все же случается.       По обыкновению своему Ремус Люпин прохаживался вдоль рядов, незаметно отмечая реакцию детей, на столь забытую, страшную, но тем не менее интересную тему.       — До двадцатого века включительно, — продолжал Ремус, — считалось, что детей Обскуров принявшую форму Обскури невозможно спасти. В теории же, Ньютом Саламандером, было доказано, что сохранить жизнь таким детям вполне возможно, хотя и очень рискованно.       — А на практике, профессор? — голосок Джиллсон дрогнул, черные глаза вспыхнули знакомой тревогой.       Обскуры всегда считались одной из неприятных тем в обществе магов. Их всегда и безоговорочно ликвидировали, заплатив большую цену. Каждый уничтоженный Обскури — это один убитый ребенок.       — На практике теория Саламандера доказана не была. Кто-нибудь знает, что гласит теория Ньютона?       Люпин провел по классу вопросительным взглядом. Фред Уизли, еще явно не проснувшийся, силился сосредоточиться на уроке, а его близнец что-то чертил в тетради. Ли Джордан зашевелился не решаясь высказать свое предположение.       — Не переживай, Ли, за неправильный ответ я тебя не укушу, — иронично бросает Рем, подталкивая ребенка к ответу.       В конце —то концов фаза луны была все еще растущей, а следовательно, рано еще бросаться на людей. Да и в случае чего - остановят. Совсем как когда-то остановил Джеймс, не дав покусать Ню… Северуса, тем самым сняв груз ответственности ни только с его, Ремуса, плеч, но и с плеч шутника Сириуса.       — Теория гласит, — решился таки Джордан, -что нужно отделить скопившуюся темную энергию от ребенка. Желательно до его превращения в Обскури.       — В яблочко, Ли!       Люпин прищелкнул пальцами, одобряя слова студента.       — А теперь, мы с вами, постараемся научится отличать сквибов от обскуров. Проще говоря, отсутствие магии как таковой или же ее неосознанное подавление. Встаем с мест и палочки на изготовку.       Возня, под одобрительные шепотки, продолжалось недолго. Джордж Уизли, наклонившись, что-то шепнул на ухо Джиллсон. Девочка хмыкнула, слегка прищурив левый глаз. Совсем как…       Люпин тряхнул головой. Совсем уже из ума выжил! Уже беглые преступники мерещатся в студентах. Пора брать себя в руки, до полнолуния еще целая неделя, так что, соберись уже, тряпка!       Взмахнув палочкой, Ремус «сдвинул» столы к стенам, затем, откашлявшись, будничным тоном продолжил:       — Когда заклинание определяет сквиба, вокруг него образуется желтоватое свечение. Когда же ребенок неосознанно подавляет магию, свечение…, а впрочем уведете сами. Кассиопея.       Видит Мерлин, совсем не имя Джиллсон он хотел произнести! Но девочка уже делает смелый шаг навстречу, на ходу выуживая палочку, так опрометчиво придавленную ремнем к поясу юбки.       Серая. Без каких-либо намеков на рукоять, только спиралевидные линии, как-то эту рукоять обозначают.       Почти такая же палочка как у Блэка. Нет, Ремус конечно не видел палочки бывшего друга уже почти двенадцать лет, но добрых лет этак десять, наблюдал деревяшку в блэковских руках каждодневно. Движения почти небрежны, но точны, словно бы до этого Сириус всю ночь оттачивал заклинание, уйдя с головой в книги.       — Профессор?       Вопросительный голос студента возвращает Люпина из секундного ступора. Черные глаза пронзительны, и глядя в них, Ремус натягивает улыбку.       — Направляешь палочку на меня и четко проговариваешь «Детермино»*.       — На вас? — удивленно приподнимает левую бровь. — А как мне потом жить с мыслями, что я являюсь причиной гибели профессора?       Поняв, что сболтнула лишнего, пятикурсница смущенно отпускает взгляд, но через секунду уже вызывающе смотрит ему, Люпину, прямо в глаза.       «Неееееет!» — верещит голос разума, стараясь отогнать наваждение.       Ну правда же нет?       — У тебя же палочка с сердечной жилой дракона?       На минуту оборотню хочется подойти к стене и пару раз удариться об нее лбом. Говорят, помогает.        Люпин и сам до конца не понимал, к чем задает наводящие вопросы, которые, по сути своей, не смогут подтвердить его безумную, недавно родившуюся, теорию.       — Нет, -отрицательно кивает головой, — перо Феникса.       — Перо Феникса — еще лучше. Сосредоточься и четко произнеси «детермино».       Да, Лунатик, еще лучше! Какая там сердцевина палочки у Блэка? Бинго — перо Фенникса!       — Л-ладно, — на мгновение девочка закрывает глаз, передергивает плечами и:       — Детермино.       Взмах полочкой небрежен. Серебристое свечение, чем-то напоминающее первую попытку создать патронус, медленно окутывает тело.       Кассиопея облегченно выдыхает, вновь хмыкнув и слегка сощурив глаз.       — Молодец, Кас, — приободряет Люпин ровным голосом.- Теперь разбейтесь на пары и практикуйтесь.       Кассиопея Джиллсон становится в пару с Раду Яношом, рослым кучерявым темноволосым парнем. Джиллсон не доставала ему макушкой и до плеча.       Джиллсон.       А быть может…       Да нет, бред!       Ремус поспешил тряхнуть головой, пытаясь отогнать дурные мысли.       Что за Мерлинову бороду он себе надумал?! В мире сотни людей с одинаковыми палочками и эти сотни людей не связанные никакими семейными узами! Ну одинаковая древесина и сердцевина, что с того? Не подозревать же волшебников, чьи палочки сделаны из кипариса в том, что они поголовно оборотни.       — Поздравляю, Джиллси, — почти что промурлыкал Янош, — ты не сквиб!       — С твоей третьей попытки, я уже стала верить в иное. — Сверкнув ровными белыми зубами, самодовольно протянула Джиллсон.       Ремус резко развернулся, отворачиваясь от темноволосых детей.       Бред! Абраксас Малфой тоже был темноволосым. Темноволосым, самовлюбленным и своенравным. Люциус Малфой всецело перенял отцовский характер. Та же заноза, на деле ничего не стоящая. Вот мадам Кассандра Малфой была женщиной обладающая остроумием и рассудительностью, что в свою очередь переняла от матери дочь. Вот и нечему удивляется наличием такой внучки: рассудительной и малость самовлюбленной.       Если бы Ремус Липин знал, что Северус Снегг, когда-то пришел к такому же бесхитростному выводу, то долго и истерично смеялся над тем, что старые школьные враги оказались хоть в чем-то солидарны друг с другом.

***

      — Странно он на тебя поглядывал, Джиллси.       Наверное в сотый раз за вечер, проговорил Ли Джордан, рассматривая свой полупустой пергамент. В свитке была написана только тема задания и несколько, между собой не связанных, предложений.       Комментарий его не был услышан, потому как Джиллсон, в отличие от сокурсника, активно что-то записывала в свиток. Вопреки всеобщему мнению, Касси любила копошиться в книгах, выискивая для компании необходимую информацию.       Фред и Джордж, тоже пытались сосредоточится на задании зельевара, но ни у того, ни у другого найденная информация не достигала заданной письменной нормы.       — Ничего не понимаю, — иногда доносилось со стороны Джонсон сокрушенный возглас.       — Люпин странно на тебе смотрел, Кас! — громыхнул Ли, привлекая внимание своих одногуппников, а за одно и половины библиотеки.       Джордан всегда замечал странности и косые взгляды, даже если сам просто случайно мазнул взглядом по человеку или предмету. Привычка эта выработалась, когда МакГонаголл утвердила его как комментатора игры в Квиддич.       — Ну, — в малфойской манере тянет Кас, наконец-то оторвавшись от задания, — мама и профессор Люпин, поступили в школу в один и тот же год. Возможно из-за этого он и "странно-на-меня-поглядывал".       — Точно! Он будто бы сравнивал тебя с кем-то, — согласно кивает Анжелина.       — Моя тетя говорила, что ты очень похожа на свою маму, — сообщает Алисия, торжественно ставя точку в докладе.       — Да, — кивает Кас, — но характер — явно отцовский.       Кас говорит это не без горечи и сожаления. Джордан понимающе хмыкает, уткнувшись в злосчастный доклад.       Взрослеть без одного из родителей сложно, даже если другой окружает любовь, заботой и пониманием. Но есть такие вещи, которые проще было узнать от отца. Ли и Кас таких привилегий были лишены, поэтому часто, так соответствуя своему факультету, шли к ответу на то или иной вопрос, несмотря на преграды. А пока…       Ли отодвигает от себя пергамент, мысленно подкидывая дровишки под припасенный персонально для Снегга, адский котел.