Карточный домик

      Два месяца школьной жизни пролетели неожиданно быстро, но не менее ярко. Для многих малышей, наступивший Хэллоуин ничего, кроме праздника не значил, но для старшекурсников тридцать первое октября было не простым праздничным днем, а первым, в учебном году, походом в деревню волшебников. Этот день для троицы был чуть ли не культом поклонения.       Поход в Хосмид — это как сочельник рождества. День этот наполнен сказочной магией, радостью, ощущением свободы. Три часа никто не будет давить, угнетая правилами поведения. Предоставленные сами себе студенты в этот день могли творить все, что может прийти в их буйные головы. Все наконец-то перестанут болтать о Блэке. Хоть ненадолго.       Кас, Фред и Джордж еще на третьем курсе исследовали Хогсмид вдоль и поперек, но это не мешало им всякий раз нетерпеливо ждать похода.       День предстоящего набега на деревню волшебников тем временем приближал и осень. Красно — золотая пора давно начала набирать обороты впуская в мир дождливые и ветреные дни, окутывая Хогвартс сладкой дремой. Студенты более не рвались на улицу стараясь проводить больше времени у каминов в общем зале своих гостиных. Правда сей факт не отнимал живости гриффиндорских студентов. В львиной башне всегда царило веселье и легкое безумие, и заслугой этому были ни только два рыжих близнеца и их подружка. Львята Годрика Гриффиндора умели ловить счастливые моменты жизни.       Сейчас в гостиной, в преддверие Хэллоуина, под потолком висели маленькие тыковки с вырезанными на них гримасами. Порхали «привидения», что так талантливо сшила маглорожденная первокурсница, а камин был обтянут паутиной, что наколдовали выпускники.       Сейчас, около восьми часов утра, гостиная почти пустовала, не спали только трое студентов. Одеты они были в пижамы, волосы взлохмачены, а приглушенные голоса взволнованы.       — Всякий раз, когда ты так делаешь, — шептал рослый рыжий студент, — мое сердце замирает.       — Не зуди, Джорджи, — бормотала девочка, аккуратно соприкасаясь палочкой друга к своей.       — Братец прав, а если испортишь?       — Ну не портила же до этого!       — Я бы не стал.       — Вы. Мне. Мешаете.       — Мы заботимся… — еще сильней наклонившись, начинает Фред.       — А ты отталкиваешь нас, — заканчивает Джордж.       — Орнаментум*, — тихо, но четко произнесла девочка.       Из палочки Джорджа вырвалось мягкое голубоватое свечение, которое тут же охватило лежащею на столе палочку Кассиопеи. Повторяя некогда нанесенные спиралеобразные линии, голубоватые ленты складывались в новые узоры. Ромбы, большие и маленький заплясали на дереве один за другим. А затем свечение погасло.       — Все равно бы не стал этого делать, — прошептал Джордж, нарушив витающее в воздухе остаточное волшебство.       — Она готова.       Голос дрогнул, руки дрожали, а глаза влюблено поглядывали на кедровую палочку.Совсем не важно, что сейчас Кас походила на обезумевшего Виктора Франкенштейна. Вон, даже молнии в окне сверкают. А вместо одного горбатого Игоря были два рыжих Уизли.       Вычитав на третьем курсе заклинание, позволяющее украсить главное оружие волшебника, Кассиопея Джиллсон не смогла удержаться. В заклинание были прописаны возможные побочные действия такие как: уничтожение палочки, отметены на теле мага в виде шрамов и самое страшное из них — другие палочки после неудачного заклинания могли отказываться от волшебника как от владельца. Но врожденное отсутствие чувства самосохранение толкала Кас на подобные выходки.       — Покажу профессору Флитвику, он закачается! — ликовала девочка, продолжая рассматривать палочку.       Когда-то она была совсем обыкновенной. Не было как таковой рукояти, сейчас же она явственно проявлялась отсутствием узоров, но даже тогда для девочки она казалась самой лучшей. Все необычное всегда привлекало Кас, поэтому Джиллсон была уверена, что заклинание пройдет успешно.       «Применять заклинание не более раза в год» — гласило в предупреждении, так она и дела. А теперь горделиво водрузила палочку обратно на столешницу.       — Ну, что, рыжие, пошлите завтракать?

***

      Паб был многолюден, впрочем, как и всегда. Наполненная разговорами, выкриками и смехом, жизнь просто кипела в этом месте. Да и кого тут только не было: маги, гоблины и в том левом углу сидел, кажется, оборотень. Пиджак старый, кожа серая, словно ветхий пергамент, без каких либо намеков на вены, обтянула череп так, что казалось от резкого движения головой и вовсе может лопнуть. А скоро еще и цикл полнолуния начнется. Точно оборотень!       Интересно, какого это - быть в безоговорочной власти полной луны? А обращение, оно болезненно? Постоянно ли хочется чувствовать солоноватый привкус крови во рту? Но одно Касси знала точно – ни дай Мерлин узнать ей ответы на эти вопросы!        Интересно, как бы отреагировал Поттер увидев незнакомца? Пусть мальчик и не был жадным до приключений, любому в школе известно, что они сами его находят, но ему было бы интересно оказаться здесь.       — Жаль Гарри не подписали разрешения! — вновь чертыхнулась Кас, прекратив сверлить взглядом предполагаемого оборотня, продолжив сражение с «Еженедельным пророком» пытаясь превратить его в подобие конверта. — Надо купить ему что-нибудь.       Все Гриффиндорцы относились к «Мальчику - Который —Выжил» с неким трепетом, готовые поддержать в любой момент. А семья Уизли и вовсе считала его своим сыном и братом, что в некотором роде и пробудило братские чувства Касси. Да и мама о родителях Гарри говорила весьма почтительно, не пытаясь скрыть печаль в голосе.       Нет, эта была не жалость. Хотя была и она. Страшно жить без родителей. Да, у нее самой не было отца, хоть девочка и смутно помнила темноволосого коренастого мужчину по имени Джон Джиллсон, но Кас даже представить не могла какого живется Гарри, осознавая, что родители погибли, даже не оставив о себе воспоминаний. Фотографии не в счет, чужие слова тоже. Поэтому часто хотелось скрасить его жизнь. Чем-то этаким.       — Ничего, попадет еще сюда, деревня никуда не денется. А Блэк все еще на свободе,— пробормотала Лис, подхватывая вилкой кусочек сардельки.       Кассии, все еще возясь с газетой, не обратила внимания на упоминание имени беглого преступника. Его поминали столь часто, что слышать небезызвестную фамилию уже вошло в привычку. Да и видеть его изображение с подписью внизу «разыскивается» на стенах каждого магазина, как волшебного, так и нет, тоже стало делом привычки.       Наконец-то сложив бумажный кулек, Кас придвинула к себе тарелку с заказанным блюдом. Накалывая сардельки, бекон, кусочки куриной грудки и жареные яйца, девочка по одному отправляла их в «пакет».       — Ты серьезно заберешь это с собой? — удивленным голосом провозгласила Спиннет.       — А? — приподнимает голову Касси, чтобы увидеть вопросительный взгляд Лис. — Нет, это не для меня. Всерьез подумали, что я все это съем? Считай, что это подарок.       Где-то с боку Джордан поперхнулся Сливочным пивом.       — Не для Гарри, придурок, — шикнула Кас, почему-то уверенная в том, что друг подумал о Поттере.       Как такое вообще могло прийти буйную голову Ли?! Судя по задыхающимся от смеха близнецам, они подумали о том же.       Безумие — заразительно.        Кас возвела взгляд к потолку, а Лис отрицательно покачала головой, глядя на мальчишек.

***

      Сириус Орион Блэк, Грифиндорец, предатель крови, а ныне сбежавший преступник, сидел напротив Визжащей хижины. Студенты стайками сновали мимо него, совершая набеги то к одному, то к другому магазину. В воздухе искрилось счастье.       Опасное чувство, между прочим. Оно способно доставить много бед, особенно если ты сидишь в Азкабане. Особенно, если нечаянно вспомнил, что мог чувствовать.       Нельзя словами передать, какого это, когда радость, склонившись над тобой, выпивает Дементор. Все внутри холодеет, и ты ничего не можешь сделать. Только остатки самосохранения пытаются заставить тело двигаться. Четно. А потом пустым взглядом глазеешь в потолок. Сутки, двое не проявляя никаких признаков жизни. Но она возвращается, как и мечты о смерти. Только мысли о мести заставляли жить.       На стенах его камеры можно было видеть следы тех дней, когда тот или иной Дементор захаживал в «гости». Спасти разум сложно и поэтому Сириус и прибегал к ухищрениям, выщербляя в бетонной стене свое полное имя, дату рождения, текущий год и год в котором попал в Азкабан.       Ему было всего двадцать два.       Еще совсем зеленый мальчишка. Мальчишка, который сумел — таки выжить в экстремальных условиях. Ну и что, что сейчас он перебивается с крысы на крысу, боится лишний раз вспомнить школьные годы, Габи, Рема, Лили, Джеймса, Регулуса и Гарри. Зато он сейчас здесь, вдыхает невероятный аромат недавно прошедшего дождя.       — Слушайте, нет, ну я знал, конечно, что вы отбитые, но не настолько же!       Особо взволнованный мальчишеский голос заставил Сириуса повернуть голову в сторону говорящих. Их было пятеро: две девочки и трое мальчишек, двое из которых близнецы. На каждом были гриффиндорские шарфы и разномастные шапки. На одном из «одинаковых» шапка отсутствовала, являя рыжие волосы. Сыновья Молли и Артура Уизли, не иначе. Уизли всегда отличались огненной шевелюрой. А эти так и вовсе чем-то похожи на Гидеона и Фабиана.       — Джордан, вот я всегда задаюсь вопросом, какого лешего ты забыл на Гриффиндоре? — искренне удивилась девочка в темно-зеленой куртке и шапке.       — Сказала та, которая боится тараканов. Один-один, Джиллси.       Девочка показала мальчику язык, а тот в ответ дружески ткнул ее в бок, придерживая при этом под локоть. Земля скользкая, очевидно боялся, что девочка упадет.       Гриффиндорцы всегда стояли горой друг за друга и Сириус тоже задавался почти тем же вопросом, что и девочка в темно-зеленом: «Какого лешего Петтегрю забыл в Гриффендоре?!»       Он же никогда не отличался храбростью, доблестью и честью. Всегда пресмыкался перед профессурой и его друзьями. Мерзкий ублюдок никогда особо не скрывался, а они ничего не видели.       — Да он тебе пальцы по самый локоть оттяпает, Кас, — поддержала одногуппника вторая девочка и только после ее слов до Сириуса дошло, что речь шла о нем.       Большая черная собака, очень похожая на Гримма, вполне могла оттяпать пальцы. Блэк заинтересовано привстал.       — Не псыкайте, друзья мои, — проговорил один из рыжих, улыбаясь во все тридцать два.       — У нашей Кас, особое отношение с животными, — подхватил второй, как в зеркале копируя улыбку брата.       Тембр голоса у близнецов был разный, также как и запахи. Но на девочку в темно-зеленом они смотрели одинаково: с уважением и братской любовью. Этот взгляд к Уизли был и у… Кас?       Тем временем девочка смело шествовала к нему навстречу. Она широко улыбалась, будто бы наслаждалась, что сокурсники сейчас готовы сгрызть свои ногти от волнения.       — Привет, Лохматый, — проговорила она присаживаясь на корточки.       Ее лицо было в каком-то шаге от него. Детские черты начали сглаживаться, проявляя более утонченные линии скул, носа, губ… Габриэллы?!       Пес заскулил, девочка улыбнулась.       — Ооо, протянула она, — я тоже рада тебя видеть.       — Да ты еще его за...— крикнул Джордан, — да ладно!       Рука девочки легла на его голову. Пальцы приятно перебирая шерсть медленно направляясь к ушам. Второй рукой она показала пареньку средний палец.       — Ты этого придурка не слушай, — нарочито громко сказал она, — он у нас немного отсталый.       Темнокожий фыркнул, очевидно не найдя остроумный ответ. Тем временем девочка продолжала почесывать его за ухом.       Интересно, что бы сказала Габи, увидев как не аристократически ведет себя ее дочь? Если она ее дочь, конечно. У Гэйбс всегда были замашки "приличного общества", да и у него тоже, что уж скрывать. А девочка вела себя совершенно обычно. Гладит грязную псину, носит шарф гриффиндора.       От одной только расцветки шарфика Блэка окутывает какое-то чувство гордости за совершенно чужого ребенка.       "Наверное, дело в Габи" -Решает для себя Сириус и ему почему-то хочется протяжно завыть.       — Не поверишь, Лохматый, - вновь произносит ребенок, -но у меня есть подарок для тебя.       Откуда не возьмись в руках девочке оказалась газетный сверток. Оторвавшись от поглаживания, она ловко сверток это раскрывает и бережно отпускает на землю.       Яичница, сардельки, бекон и куриная грудка. Запах стоял опьяняющий. В животе болезненно заурчало. Сириус сглотнул, приподнимая взгляд на девочку.        "Да, она точно дочь Габи, пусть и глаза угольно-черные"       — Мерлин, — прошептала "маленькая Гэйбс", — кто мог сотворить с тобой такой? Бока скоро прилипнут друг к другу! Если увижу тебя с хозяином, переломаю ему ноги! Ешь, чего смотришь?       Блэк отпустил голову к еде. Рука в этот раз легла на спину.       — Серьезно, Кас, сейчас он и вправду может укусить.       Подойдя, проговорил один из Уизли. Девочка понимающе хмыкнула.       — Свидимся, лохматый.       В ее голосе звучала улыбка.

***

      Кружка опустилась на стол с громким скрежетом, что заставило оживленно болтающего Гарри, резко подскочить на месте.       — Привет из Хогсмида. Пальцы не совать, губы не протягивать, — не скрывая гордости от полученного эффекта, прыснула Кас.       — С-спасибо, наверное, — смущенно проговорил мальчик, передернув плечами.       Глаза Поттера подозрительно прищурились за стеклами очков. Очевидно, прошлогодний Хэллоуин еще не забыли. Намеренно выпущенный Касси минифейерверк угодил в весящую над Слизеренцеми тыкву в которой, чисто случайно, оказалась навозная бомба. Тыква взорвалась, а змеят закидало ее ошметками и пахучим составляющим.       Но в этой кружки не было неожиданностей. Почти. С виду обычный чайный прибор, разве что только Крам метался по ней в попытках поймать снитч. Но стоило только преподнести ее к губам, как горловина вытягивалась, хвата смельчака за многострадальные губы и пока вокруг рта не образуется кровоподтек кусачая -кружка не отступала. Также она могла ухватить и за палец, щеку или даже нос. Привязанности прибор практически не имел, в редких случаях не «кусая» только хозяина.       — Кусачая — кружка! — воскликнул голос Финнигана, откуда не возьмись взявшегося рядом.       — Угу, — гордо угукнула Кас. — Думаю, твоему кузену она очень понравится, Гарри.Собственно, потому и выбрана. А Крама можно заколдовать.        На мгновение притормозив, ловец болгарской сборной погрозил Джиллсон кулаком.        Девочка плюхнулась рядом с Поттером, удовлетворенно замечая, как губы мальчика расплываются в улыбке. Почти такой же, какая обычно играет на губах Кас, когда она невзначай поминает дядюшку именем какого-нибудь скользкого холоднокровного. Кассиопея знала как с Гарри обращаются дорогие родственники, глубоко в душе понимая, что Люциус по отношению к ней, при таких же обстоятельствах, не дай Мерлин, вел бы себя точно также.       — Спасибо, Кас! — на этот раз искренне поблагодарил Поттер, заворожено наблюдая, как Крам таки поймал неугомонный золотой шарик.       —Не за что, Гарри.       Вскоре и близнецы присоседились к пирующим, распродав свои «вредилки» желающим сполна повеселится в этот вечер. Вскоре за столом Гриффиндора и Когтеврана появились зеленокожие студенты, носы которых превратились в крючковатое нечто.

***

      На такое может отважиться только сумасшедший.       А кто сказал, что с Азкабана возвращаются нормальными? Оттуда вообще никто не возвращаются. Такими как прежде, во всяком случае.       Сириус Блэк, мальчишка, что попал в Азкабан, умер, явив на свет опаснейшего беглеца двадцатого века. Вон, даже маглов оповестили. Смешно и горько.       Сириус прыснул в ответ на собственные мысли.       Ход между трактиром и выручай — комнатой был длинным. Понадобилось полчаса, чтобы пробежать его. В образе пса это даже доставило удовольствие. Ход этот почти сразу выходил к башне Гриффиндора. Он все продумал. Абсолютно. Не продумал только то, что выручай — комната будет такой, какой была во времена мародеров.       В углу стоял письменный стол заваленный книгами по трансфигурации и ЗоТи. Там всегда предпочитал находиться Рем. Он вечно что-то вычитывал и выписывал. Чуть ли не засыпая с книгами.       Серый диван, место Петтигрю, стояло чуть поодаль от стола. Там эта мразь могла проспать часами. А если ублюдок не спал, то что-то ел.        Как они вообще могли иметь с ним что-то общее?!       Ясное дело, малыш Питер еще со школьных лет точил зуб на него и Джеймса, но Лили. Эванс его все время защищала, отдергивая, вечно подкалывающего крысу, Блэка. Подкалывал он обычно не безобидно, кольнув весьма болезненно, но даже он, Сириус, не додумался бы так свести счеты.       Достало! Достало все время думать об этой гниде! Поэтому он резко отворачивается от дивана, метнув взгляд в сторону небольшого камина. Зря.       Шахматы стояли прямо на полу, нетерпеливо ожидая игроков.       Чувства в миг переключились со злости в привычное отчаянье.       Сохатый играл белыми. Подтрунивая, что, мол черным — черное. Поттер был для него ближе, чем родной брат. Единственный человек, с которым Сириус мог поделиться чем-то сокровенным, был Джеймс Поттер.       Но Блэк же не мог прожить свою жизнь нормально! Блэк же должен был облажать! Заплатив такую цену. Сириус тяжело вздохнул. Плакать он давно разучился.       Подойдя к шахматам, беглец присел на корточки. Он долго рассматривал фигуры, наконец-то разрешив воспоминаниям вернуться. Они были по-настоящему счастливыми. Глаза друга в них горели живым блеском, а не остекленело, всматривались в свинцовое небо.       — Черные ходят первыми, Джим, — прошептал Бродяга, делая ход.       Блэк выскакивает из комнаты, словно снич выпущенный судьей. Он даже не подозревал, что способен быть настолько прытким после «проживания» в тесной камере. Он не бежал так даже по извилистым заплесневелым коридорам Азкабана. Но разум все твердил и твердил: «Быстрее».       Сириус, слившись с тенью, молнией летит по коридору к перемещающимся лестницам. Из большого зала доносились взрывы хохота и детские голоса. Праздник был в самом разгаре. Он был одним из любимых у Блэка. Был. Пока, ровно двенадцать лет назад, не погибли Поттеры. А потом череда глупых решений привели его, Сириуса, ко всему этому.       Черт возьми, а он ведь и впрямь из ума выжил!       Любой на его пути мог бросить в морду «Петрификус» и все, песенка спета! А затем горячие поцелуи дементоров и его безвольная тушка где-то в Святом Мунго.       Позитив — это так по блэковски.       Сейчас бы напиться. Выпить целый галлон дорогого вина, что хранится в винном погребе поместья Блэков, а затем провалиться в бредовый пьяный сон. Но вместо этого он поднялся по лестнице, которая, хвала Мерлену, сейчас не передвигалась. Оказавшись в коридоре за поворотом, которого весел портрет Полной дамы.       Тут гула голосов слышно не было, только тишины и едва уловимые звуки горящих факелов. Обычные волшебник это легкое шипение едва ли бы уловил, но анимаги воспринимают все куда острее.       С шумом выпустив воздух из легких, Сириус сделал шаг навстречу к портрету.       Женщина лет семидесяти в юношестве вызывала в беглеце смешанные чувства уважения и даже некого страха. Но сейчас ничего не было. Всего лишь портрет старой женщины, нарисованный в стиле Рококо. Слишком уж много кружев, жемчуга и кричащего малинового цвета, даже несмотря на унылый фон, что виднелся за плечами женщины.       От приближающихся шагов веки мирно посапывающей женщины дернулись, явив темно-синие глаза бывшему узнику, которые тут же округлились от страха. Ну конечно, его то, исхудалого и потрепанного, вряд ли можно было описать как нечто такое, что хоть отдаленно напоминало бы человека. Но, очевидно Дама думала иначе.       — Как вы могли, мистер Блэк! — рыкнуло изображение, искривив тонкие губы.       — А вот так, — передернул плечами Сириус, прекрасно понимая тонкий намек гриффиндорского стража.       Он устал оправдываться. Повторять всем, что невиновен. По крайней мере в «смерти» Петтегрю. Пока еще. А гибель Джеймси и Лили всецело была на его совести. Отрицать это просто нет смысла.       — Джеймс был…       — Моим другом, да! — хрипло рявкнул Сириус, заставив хранительницу вздрогнуть. — А теперь, откройте проход.       Секунду изображение всматривалось в его глаза, размышляя над чем-то. Блэку чудилось, как в ее голове несутся мысли и он был готов спорить, что все как одна темные под стать его фамилии.       — Прошу пароль.       Голос женщины, холодный и какой-то потусторонний заставил Сириуса безрадостно ухмыльнуться.       О, это было ожидаемо.       Старину Джеймса все любили, а добротой и открытостью Лили восхищались. А вот убийц ненавидят.       — Откройте проход,— сквозь зубы шипит Блэк.       — Пароль, — ухмыляется портрет.       В руках Сириуса блеснул нож.       Род Блэков был древним как мир. Волшебники, чьи корни принадлежали этой семье, были могущественными и опасными. Искусные чернокнижники и изобретатели темных заклинаний и проклятий. В венах каждого Блэка течет тьма, и тьма эта граничит с безумием.       А кто сказал, что с Азкабана возвращаются нормальными?

***

      — Вот тебе и свалил из Англии, — полушепотом проговорила Касси, разглядывая звездный потолок.       Одногруппники, лежащие рядом, давно уже видели седьмой сон. А вот Касси уснуть не могла. Хотелось хоть немного прояснить ситуацию.       А день так хорошо начинался!       Теперь вновь начнется эта бесконечная трескотня про Блэка!       Какого Мордреда он вообще явился в Хогвартс?!       Видимо в Азкабане все же сходят с ума. Ни дай Мерлин оказаться на месте Блэка, но Кас никогда бы не сунулась в Хогвартс. Помимо дементоров тут столько сильных магов! Взять директора, профессора МакГонаггал да даже Снегг был далеко не нюнчиком и при виде беглеца не растерялся бы, одним своим видом убив бывшего Азкабанского узника.       Все это какое-то большое недоразумение. Если Блэк — Пожиратель смерти, более того, правая рука Темного лорда, тогда, почему он не напал на Гарри еще летом? Во время войны маглы гибли целыми семьями от рук приспешников Того-Кого- Нельзя- Называть. Так почему же сейчас беглец отступил от былых идей?Почему так усложнил себе жизнь?       Что-то тут было явно ни так.       Кас нахмурилась, переворачиваясь на другой бок. Наколдованные Дамблдором спальные мешки были мягче кроватей в башне, но сна все не было и не было. Перси уже в третий раз сменил старосту Слизерина, уставшего вида белобрысую девчонку. Лорне, так звали девушку, долго пришлось успокаивать свой факультет.       «Отпрыски Пожирателей, боятся Пожирателя» — едко прокомментировал Фред, бросая неодобрительные взгляды на змеиный факультет.       Гриффиндорцы, а в частности Гарри, восприняли угрозу, как-то мягко. Будто бы и не Сириус Блэк исполосовал портрет хранителя башни, а просто миссис Норис вышла из себя.       Кас выдохнула, вновь повернувшись на спину. Завтра она напишет маме. Возможно, все постараются замять, чтобы не придавать сложившуюся ситуацию большой огласки. А сейчас… она просто будет считать звезды в надежде уснуть, если к утру не погибнет от скуки.