Карточный домик

      Аластор Грюм. Какие чувства вызывает это имя у магов Британии?       В юношестве он был любимцем женщин, которые восхваляя его, с придыханием шептали на ухо имя. Десятком лет позже, имя Грюма стали произносить с уважением. Молодой мракоборец, пример для подражания подрастающего поколения! А затем имя стала практически нарицательным. Магическая война навела ужас не только на волшебную Британию, но и заставило всех в страхе шептать «Аластор Грюм».       Аластора это забавляло, он даже мизинцем не пошевелил, дабы как-то изменить репутацию. Да и к чему ее было менять? Уважение и страх противоположны друг друга, но когда человека и уважают, и боятся — он становится живой легендой.       Да, поначалу это забавляло, а теперь было банально скучно. Изо дня в день Грюм смотрит в глаза новичков, готовых кипятком исправлять нужду не снимая серых брюк. Это тоже казалось когда-то развлечением, но осточертело и оно. Только девица Нимфадора Тонкс ни разу не покосившая взгляд, когда он, Грозный глаз, оценивающе кидал на нее взгляды.       Мальчишка Одли тоже был не промах, но наставнику полагался только один ученик, им и стала метаморф Тонкс. «Перспективная, далеко пойдет» — решил он два года назад и еще ни разу не разуверился в своем решении.       К Доре Аластор вскоре стал относиться как к дочери, разумеется, стараясь этого девчонке не показывать. Много чести будет! Совсем не важно, что именно из-за Нимфодоры он оказался сейчас в этом неблагоприятном месте с малоприятным человеком. Дементоры Азкабана и те были компанией приятней, чем Корнелиус Освальд Фадж.       Гриффиндорцы никогда особо слизеринцев не любили, а министр и вовсе был человеком с гнильцой. Словно подъеденное червем яблоко: есть надежда сварить из него что-то подобающее, но просто так съесть — увольте. В придачу к багажу Фаджа можно было еще и трусости добавить. Видел пару раз Аластор, как Корнелиус лебезил перед Малфоем, так чуть не вывернуло наружу, хотя бы, потому что блондинчик в сыновья Фаджу годился и по определению местами они должны были поменяться. Но все магическая Англия имела в министрах то, что имела. Хоть тресни, а ничего изменить было нельзя, по — крайней мере, пока Корнелиус устраивал аристократию возглавляемую Малфоями.       Тем временем Фадж водрузил перед Грюмом стакан наполненный Огденом и почти с уловимым скрипом суставов отпустился в соседнее кресло.       «Стареет»       Данный факт был подмечен с каким-то удовольствием, хотя сам Алостор был на три год старше Фаджа, но в отличии от него, Корнелиус все жизнь после окончания Хогвартса провел в теплых кабинетах, а не на заснеженных улицах в поисках того или иного идиота, которому вдруг захотелось посетить Азкабан.       — Подпишешь? — голос Фаджа звучал почти жалобно.        — Разумеется, нет.       Слизеринца облепили со всех сторон, непременно давя на эти стороны угрозами и кучей того гипогрифового дерьма с которым связана политика. Грюм бы с удовольствием не марал бы об эту власть руки, но возглавляя аврорат, он копошился в этом дерьме вот уже сорок лет. Поэтому Аластор привык, и ему было плевать.       — Это простой акт на обыск, а не приговор на пожизненное в Азкабане.       — Акт на обыск дома мракоборца, -поправил Аластор.- Лучшего в своем потоке. То, что вы собираетесь там обнаружить, министр, там попросту отсутствует, а, быть может, и никогда не было.       Разъяснял, как первокурснику разъясняют чары левитации. А как еще, когда напротив Фадж? Словно бы прочитав мысли Грюма, Корнелиус сощурился, будто бы прикидывая, каким лучше заклинанием бросить в изуродованное шрамами лицо собеседника. Ну что же, пусть попробует, если сможет, конечно.       — Когда-то вы, аврор Грюм, говорили точно также о Блэке. Помнится, слова звучали так: «Мальчишка лучший, возможно, займет мое место!» Занял?       — Тонксы ничего общего с Блэком не имеют, — оповестил Аластор, предпочитая проглотить колкость Фаджа. Правда, взбесившийся искусственный глаз, бешено завертевшийся из стороны в сторону, говорил об обратном.       — Андромеда Тонкс кузина Сириуса Блэка…       — Андромеда Тонкс, по мнению Блэков, предательница крови и посему она последняя к кому беглец обратился бы за помощью.       — Сириус Блэк был замечен…       — Блэка, в эту секунду, «видят» десятки, может быть сотни раз, по всей Британии, Корнелиус. Так что подписывать всякие акты — так себе прерогати…       Аластар замер, мысленно салютуя своей памяти и маменьки, что привила сыну любовь к копошению в справочнике Нотта, который, о великий Мерлин, обновляется каждые двадцать лет. Нудно, но полезно.       — Я подпишу, — мракоборец широко улыбнулся, — но при нескольких условиях.       — Выкладывая, Аластор, -устало потирая висок сдался Фадж.       — Нарцисса Малфой также как и Андромеда Тонкс…       — Нет…       — Кузина Блэка. И эта девчонка Малфоев… Гардения? Гармония? Гаелл?       — Габриэлла, — поникнув, подсказал Фадж.       — Точно! Габриэлла Малфой, одно время, всюду таскалась за мальчишкой. Раз уж убийцу видели там, где видели, дома очевидных сообщников тоже следует обыскать.       Улыбка медленно расползалась по лицу маркоборца, что, мягко говоря, выглядело не очень. Но это того стоило. Находившийся под «империо» Люциус Малфой давно стал персональное костью поперек горла Аластора и показать щенку свое место Грюму ой как хотелось, да и Тонкс, конечно же, поймет принятое им решение.       — Возглавишь обыски лично, Грюм.       — Разумеется.       А Тонксам он купит тортик и пока новый поток неумех будет шарахаться по кварталу, выискивая Блэка, он с пользой проведет время в кругу семьи Нимфодоры. Пожурит ученицу, возможно слегка похвалит. Идеально.